Мери Поппинс

Однажды в магазине "Буквоед" побывал я на творческой встрече с актрисой Натальей Андрейченко. Которая Мери Поппинс. И с ней у меня связана вот такая история.
 
Когда-то давно была у меня подруга из Канады, и мы вместе прожили жутко холодную зиму в Бодхгая. Она в прошлом, доиндийском и бездуховном существовании, была франкоязычной поп-певицей из Квебека, с профильным вокальным образованием. Потом, при невыясненных обстоятельствах, познакомилась с известным Учителем и ламой Богдо-гэгэном и провела с ним вместе 11 лет. В основном на всяких индийских кладбищах и местах кремаций, где делала тибетскую практику Чод. А для этой практики, если кто не в курсе, надо уметь хорошо петь.

И когда она, уже затемно, приходила к ступе Махабодхи, доставала свой барабанчик и колокольчик, и пропевала первые пару строк пуджи, то натурально даже птицы замолкали в округе. Этим меня и пленила. И нет в русском языке слов, что бы описать эти прекрасные звуки, а с тибетским я не в ладах.

Да и английский у меня уличный. А жаль. Потому что той зимой она много рассказывала мне о своем Учителе, о Чод, о скитаниях по кладбищам и жизни с индийскими бродягами и аскетами. Я понимал только в общем, многие детали ускользали. Но и то, что я понял, тянуло на хороший роман. Впрочем, речь не о певице.

Так вот - лет через 15 после истории с певицей я с товарищем, уже в своих скитаниях, случайно очутился на севере Индии, недалеко от резиденции Богдо-гэгэна. И мы решили его навестить.

Дверь открыла секретарша (или переводчица) оказавшаяся русской. Провела в некий холл, предложила немного подождать, и вышла.

От нечего делать я рассматривал фотографии на стенах. Среди портретов известных лам и шикарных тханок, на самом видном месте висел черно-белый портрет Натальи Андрейченко. Примерно такой, как раньше продавали в киосках Союзпечати, только побольше, ну, может, А4. Я помню, что даже рот раскрыл от удивления - вот уж кого не ожидал увидеть! Когда вернулась переводчица, то я, конечно, поинтересовался откуда здесь этот портрет. "А это одна из любимых учениц Ринпоче", - ответила она. Больше ничего в этой связи выяснить не удалось. Но галочку я себе в голове поставил.

Итак, мы с Васей уже минут 20 маялись в приемной Великого Ламы, даже стали немного скучать, как открылась дверь и в комнату вошел Богдо-гэгэн. В этот момент небо не наполнилось радугами и не пошел дождь из цветов, но от Ринпоче отчетливо пахло сандаловыми благовониями. Мы поздоровались - "Таши делек".  Ринпоче мельком взглянул на нас и по-тибетски что-то сказал переводчице. Я уловил слово "чай". Это было очень кстати, мы с Васей ещё не завтракали. Буквально через минуту переводчица внесла горячий алюминиевый чайник, чашки, поднос с круглым тибетским хлебом, арахисовой пастой, каким-то варением. Все расселись вокруг стола.

За солоноватым молочным чаем мы обсуждали какие-то совершенно незначительные вещи. Вообще говорить было особо не о чем, но и неловкости не ощущалось. Дедушка был добр, расслаблен, это состояние быстро передалось и нам, и к концу чаепития было теплое чувство, что мы знаем друг друга уже долгие годы.
 
Наконец чай был допит, и стало понятно, что пора откланиваться.

- Ринпоче, - сказал я, - подарите пожалуйста что-нибудь на память об этой встрече.

Мне действительно хотелось иметь от него что-то материальное.

Богдо-гэгэн снова сказал что-то по тибетски переводчице, она вышла и принесла две заламинированные фотографии, и две желтые ленточки, которые буддисты носят на руках или шее. На ленточке всегда завязан специальный узел. Это традиционные подарки от буддийских Лам, и понятно, что в соседней комнате лежала заранее заготовленная стопка фотографий и связка ленточек. Для таких визитеров, как мы.
Ринпоче взял одну ленточку и одну фотографию и протянул их мне. Я с почтением принял, правой рукой, левой поддерживая себя за локоть. А вторую фотографию и ленточку Ринпоче положил рядом с собой на стол, хотя было ясно, что этот комплект предназначается Васе. Мы продолжали беседовать ни о чем, и даже привстали, что бы уйти.
 
Вася волновался. Богдо-гэгэн ему понравился и он тоже хотел подарок. Позже он мне признался, что в тот момент думал, что Ринпоче старенький и просто забыл отдать ему ленту и фото.

Уже стоя, напомнил:

- Извините, а эти же фотография и ленточка для меня?

- Да, конечно, - ответил улыбаясь Ринпоче, - их принесли для тебя.

Но никакого движения в сторону стола с подарками не сделал.

Вася немного сбился с толку.

- Но почему же вы тогда Роме отдали фотографию и ленточку, а мне нет?!

Ринпоче ласково взглянул на Васю.

- Потому что он попросил, а ты нет.

Ринпоче, я и Вася несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Вася изменившимся голосом сказал:

- Ну... это.... тогда можно и мне?

- Конечно! - тут же отозвался Ринпоче и собственноручно и ловко повязал Васе ленточку вокруг шеи. А фотографию вложил в нагрудный карман его рубашки.
Вася вечером перевязал ленточку на запястье и носил долгие годы, пока она окончательно не истрепалась. А потом обмотал ею ветку деревца на вершине горы Эчки-даг, которая высится в Крыму над Лисьей бухтой. Возможно она и сейчас там висит.

А что же Мери Поппинс, спросите вы?

Так вот, оказалось, в СПб у нее презентация книги, что-то автобиографическое. Народу собралось тьма, половина зала стояла, оказалось ее любят и помнят. Героиня вечера была элегантна, бодра и разговорчива. Но в то же время экзальтированна и как-то не очень умна, что ли - хотя вроде для актеров это не так важно. Говоря о своем бывшем муже Максимилиане Шелле, сказала, что он страдал "биОполярным расстройством". Но это так, штрих к портрету.

Я собирался задать вопрос про Богдо-гэгэна. Но быстро понял, что о таком спрашивать будет совсем неуместно. В зале вспоминали "Сибириаду", учебу у Бондарчука, Голливуд, и прочее, а тут я со своим расследованием. Поэтому просто вежливо досидел до конца вечера, послушал сумбурные звездные воспоминания, книгу купил, автограф взял. Но тайна связи Андрейченко и Ринпоче так и останется неразгаданной. Возможно она написала об этом в воспоминаниях. Но узнаю я об этом не скоро - книга уже второй год лежит у меня на прикроватном столике, с закладкой на шестой странице.