Питомник 61

30.

  Вино порадовало своим естественным цветом и вкусом. Легор сразу подумал о том, что это именно то, что сейчас и нужно. Из-за соседних столиков на них поглядывали, но робко, словно вовсе и не на них, а куда-то на стену, или за мутное окно, на котором уже не осталось следов происшествия, да и тревога, разлитая в воздухе, стала как будто слабее.
- Хорошо, я понял, постараюсь изложить всё максимально доходчиво, тем более, что у нас с тобой на долгие разговоры времени нет, - сообщил Козимо, сделав быстрый глоток из своего бокала. – Вопросы, которые вдруг появятся, оставь на потом, а пока не перебивай, молчи и слушай. Тебе все это еще придется хорошенько осмыслить, вот тогда и поговорим более предметно, а здесь я изложу лишь основы для правильного понимания. Ты пойми, та твоя книжка никакая не фантастика, но она не отображает всю действительность той поры, когда нам приходилось шаг за шагом продвигаться к своей цели. Я говорю «нам», имея в виду, разумеется, жителей Аматерии, – того государства, которое породило Тичера и всю нынешнюю элиту, всех, кто концентрируется в верхней части пирамиды, откуда, собственно говоря, и вышли пять Семей Мира-А! В твоей книжке говорится о том, как достигалось промышленное господство, но это был лишь палец в том кулаке, которым мы стукнули по столу, говоря: «Я тут главный!». А стукнуть надо было обязательно! Из-за стремительно убывающих водных ресурсов, все эти разрозненные государства просто с ума посходили! Войны вспыхивали то тут, то там, не прекращались ни на минуту, и, если поначалу мы еще могли себе позволить роскошь богатеть на продаже всевозможных устройств для ведения боевых действий, то вскоре стало ясно, что долго так продолжаться не может, и необходим кардинальный передел всего общественного устройства. Мы к тому времени уже успели прочно встать на ноги и прибрали к рукам те нити, за которые следовало хорошенько дернуть, чтобы неугодные нам правительства посыпались, как те трухлявые ящики на складе возле парковки «Дандана». Это, конечно далось не сразу и не было таким уж простым делом. Мы долго их всех приручали, исследовали, задаривали образцами той морали и нравственности, которые ими особо почитались, а когда все признали за нами неоспоримое превосходство в любом вопросе мироустройства, стали постепенно вносить нужные нам коррективы. Расчет был прост — сначала довести до абсурда все их прежние убеждения, так, чтобы уже тошнило от любой, праведности, а потом понемногу вводить в обиход то, что прежде казалось совершенно немыслимым. А поскольку к тому времени большинство уже смотрело нам в рот, очень скоро всё вошло в нужную колею. Стало ясно, что теперь мы можем наводить порядок и собирать всех под единственно разумное правление без особых проблем. Мы создавали новое объединенное общество, свободное от необходимости по дикарски воевать за жизненно важные ресурсы и территории, мы предложили им систему распределения с единым центром и спасали их от дикости старого мироустройства, для чего и начали истреблять всякую память о нем. Это была тяжелая работа, поверь. Дикость сопротивлялась с яростью, поистине дикарской, и новый мир был ей совсем не нужен. Мы пытались их образумить, втолковать, что глупо цепляться за прошлое, которое уже никто не хотел помнить, но они, не поверишь, пытались нас же убедить в том, что это мы плохи! Даже хуже — что мы несем только вред! И по сути были правы, потому что их дикости мы вредили везде, где только могли и в своем деле значительно преуспели. А доказательством нашей победы, угадай что стало?
- Понятия не имею.
- Всеобщая идентификация! Этим мы, уже фактически, всех и спасли! Мы дали им свободу – истинную, не скованную предрассудками и, непонятно кем установленными нормами и обязательствами! Главное, не быть похожими на дикарей, застрявших в своём упрямстве, в своём диком прошлом, и, посмотри сейчас, разве есть между нами какое-то сходство?
Легор смущенно почесал нос.
- Нууу… вообще-то меня здесь только что приняли за дикаря.
- Брось! – махнул рукой Козимо. – Это другое. Я тоже не идентифицирован, но разве нас с тобой, или кого-либо из Семей надо убеждать в том, что мы не дикари? Внешнее сходство дело десятое. Очень скоро те из Мира-О вообще перестанут быть на кого-то похожими, а нас закон о всеобщей идентификации выделит, как небожителей, и мне даже странно, что приходится тебе такие простые вещи объяснять.
- Мне не надо объяснять, - пожал плечом Легор, - я всего лишь хотел уточнить: ты сказал, что мы дали ариям свободу, но закон об идентификации та еще обязаловка, согласись.
- Всего лишь издержки, - ответил Козимо. – Надо же было как-то их всех приводить в чувство. Раньше, знаешь ли, существовало такое понятие, как «народ», на мой взгляд, совершенно дурацкое, но многое делалось, якобы, по его воле. А что такое этот «народ»?                Это то, что ты видел только что на улице. Не бандиты, а вся остальная человеческая масса, где каждый, отдельно взятый, мечтает только о том, чтобы поесть, что-то прикупить, а лучше украсть и, приткнувшись в теплом углу, наслаждаться добытым в соответствии с потребностями. Истязать и мучать тоже, кстати, потребность, которая даёт возможность страждущим сбиваться в банды, и, по сути, это тот же самый «народ». Но, скажи мне, где тут воля в масштабах государства? Для любого из этой массы счастье узнать, что кто-то что-то за него решил и преподнес в уже готовом виде – нате, потребляйте — лишь бы не мешали делать то, что хочется лично ему! И мы, кстати, не мешаем. Вносим коррективы, не более, и никому не приходит в голову возмущаться. Ты пойми, чем тише сидит «народ», тем он счастливее, а все революции, оппозиционные восстания и прочая чепуха, которая порой случалась, всего лишь взбаламучивали это болото, по сути ничего не меняя. Впрочем, они и не были призваны что-то менять - в большинстве случаев все затевалось лишь для перемены власти с одних имен на другие, и тогда, конечно, очень активно кричали на каждом углу про необходимость борьбы, про отстаивание своих прав и про свободу, непонятно, правда, от чего. А тот самый «народ», который тихо и мирно существовал под крылом одной власти, вдруг возбуждался, начинал протестовать, куда-то выходить и что-то громить, менял прежнюю власть на ту, которая что-то нашептала про свободы, а потом, пролив свою кровь, или напившись чужой, возвращался к руинам собственного дома, чтобы снова погрузиться в блаженное подчинение. И это продолжалось и продолжалось, Легор, и было неистребимо. Мы воспользовались этим лишь для того, чтобы положить конец такому порядку вещей — тоже нашептали, призвали, заставили и взяли под контроль. Простая, но действенная схема. А чтобы никто больше не смог этим воспользоваться, потом всё это тщательно разломали. Великий Тичер, когда создавал свою доктрину, первым делом требовал полностью искоренить ненужное понятие «народ», как элемент нестойкий, склонный к шатаниям и являющийся полезным лишь при условии полного послушания всей этой массы. «У подобного скопища, - говорил он, - нет и не может быть ни воли, ни собственного мнения, ни понимания, что хорошо, а что плохо, просто потому, что скопление разных мнений, убеждений, вкусов и желаний не имеет баланса. Баланс всему этому придает только одна-единая воля кого-то извне, кто не просто возглавит, а станет выше и недосягаемее всех прочих – бога, или сонма богов, способных видеть всю массу массой, не рассматривая каждого индивидуума в отдельности с тех позиций, что он есть индивид»! Тичера ругали, его доктрину не принимали довольно долго, потому что в умах уже укоренилось, как некая догма, что «народ», условно говоря, должен что-то решать. Теперь, к счастью, все это отошло в область диких предрассудков и почти вычистилось из человеческой памяти, а то, что мы сами создали оппозицию и изредка позволяем ей провоцировать некоторые волнения, служит лишь для выявления дикарских настроений. Ты же понимаешь, что Мир-О не сидит сложа руки. Те перебежчики, которые содержатся в Питомнике, ничто по сравнению с теми, кто просачивается к нам нелегально. О! Эти-то приходят идеально подготовленными, с идентификацией, почти неотличимой от нашей, и сидят тихо, лишь исподволь прощупывая слабые места нашей системы. Пару раз после возведения Стены, когда мы давали приказ оппозиции начать волнения, удалось собрать целый урожай таких вот скрытых ориев. Жаль только, что для изучения они не годятся – сразу кончают с собой при аресте. А если и удается кого-то поймать живым, толку от этого никакого – молчат и упираются до последнего, не пьют, не едят... кормить их силком их же пищей не получается, а от нашей они мрут еще быстрее, чем просто от голода. Все это, само собой, очень мешает выявить их основное отличие… а оно есть, Легор, обязательно есть! Все слухи о дикарском умении незаметно на нас влиять, не просто слухи. Мистер Готинки, который очень во всем этом заинтересован, как-то показал мне древние книги, где описаны наблюдения за племенем манки, которое составляет сейчас ядро Мира-О. Там поразительные вещи, Легор! Если хотя бы часть из этого они могут до сих пор, то, спаси нас Великий Разлом - одной стены, что мы возвели, будет мало, чтобы чувствовать себя в безопасности!
- А мистера Готинки это с какого бока задевает? – довольно грубо спросил Легор, непонятно почему почувствовавший при упоминании этого имени странное отвращение. - Он не из Семьи Доступа.
Сказал и сам себе удивился — с чего вдруг так завёлся? Возможно, виной всему были воспоминания о событиях… черт возьми, совсем недавних, но сейчас казавшихся такими далекими, отстраненными и, словно бы виденными во сне, однако ничуть не ослабевшие из-за других, наслоившихся впечатлений. По-прежнему противно было вспоминать и взгляд Синь, устремленный на этого ее Суфа Гарди, и снисходительные ухмылки самого мистера Готинки, и тихушника Исумаро. Словно все это было частями одного большого заговора, во главе которого разум Легора поставил почему-то господина А-Гареса.
- То есть, как «с какого бока»? - удивился Козимо. - Он же финансирует половину наших программ и ту, главную, кстати, тоже. Но это частности, о них позже еще успеем поговорить, а сейчас я хочу, чтобы ты понял масштабы нашей работы в целом. Чтобы построить империю, которая нам нужна, мы, прежде всего, расчистили под нее территорию. Во всех смыслах и без компромиссов. Оставишь хоть что-то, хоть самую малость, будь то общественное устройство, религия, или пресловутая культура, и на этой почве неизбежно прорастет прежняя дикость. Небожителей сметут, создадут новых, против них восстанут еще какие-нибудь, и понеслось! Снова войны, жертвы, кровь... кому это нужно? Пусть лучше своим чистым умом думают про то, как обустроить свою индивидуальную жизнь. И тут, Легор, чем больше абсурда в качестве нормы, тем лучше.
- А Программа? - спросил Легор. - Она про что? Ты обещал рассказать, поэтому не увиливай.
- Обещал, значит расскажу. Только и ты не выходи из себя, когда снова услышишь имя Готинки. Он к Программе имеет самое непосредственное...
- Плевать на него. Давай по делу.
- Изволь.
Козимо придвинулся ближе и вытащил из кармана на рукаве ещё одно устройство, о котором Легор только слышал: Купол звукозащиты. Небольшая серебристая пластина толщиной в пару милиметров, будучи активирована, создавала вокруг владельца силовое поле диаметром около двух метров, которое никому снаружи не позволяло услышать, тем более записать то, что говорилось внутри. По тихой вибрации Легор понял, что устройство активировано, и, поддавшись чисто мальчишескому любопытству, спросил:
- А снаружи что-то видно? К примеру, если официант пройдет, он заметит купол?
Козимо ограничился коротким «нет», отпил из своего бокала и облокотился о стол так, чтобы ладонями, подпирающими голову, прикрыть нижнюю часть лица.
- Из-за строжайшей секретности говорить буду тихо, - предупредил он, — поэтому не отвлекайся, слушай внимательно, но лицо сделай попроще, чтобы не казалось, будто мы говорим о чём-то серьёзном. Так вот, стать истинными небожителями наши семьи смогут только полностью подчинив себе Мир-О. Именно подчинив, а не захватив. Ничто так не убедит в избранности Пяти Семейств, как добровольное признание Миром-О нашего превосходства. Война тут, как ты понимаешь, не поможет. Да и кто будет воевать? С нашей стороны, во всяком случае, некому. То, что мы сейчас называем армией, сплошная фикция, чтобы успокоить обывателей, да и в остальном, как ни печально это признавать, дела обстоят не лучше. Не существуй под боком Мира-О, нам бы вполне хватало того, что мы уже создали, но эта треклятая заноза за стеной в любой момент может всё испортить. Поэтому мы  - крайне ограниченным кругом, чтобы избежать утечки - приняли решение полностью заменить население Мира-О теми особями, которых выращиваем в Питомнике. И план уже готов, и генетические наработки, а благодаря тотальной идентификации нашего населения, которая дала столько материала, что хватит на два Мира-О, у нас появилось сразу несколько технологий по вживлению всевозможных корректоров мозга. Осталась лишь одна загвоздка — их непонятная особенность, которую мы никак не можем вычислить и вычленить, как первейший элемент для уничтожения. По секрету скажу, нам удалось поймать и доставить в Питомник живыми двух абсолютных дикарей. Их изучили, казалось бы, вдоль и поперёк, применили к ним все те методы изменения сознания, которые прекрасно работали, применительно к перебежчикам, но с этими, как ни бились, ничего не смогли сделать. Хуже того, несмотря на круглосуточную слежку и все новомодные запоры, оба ухитрились сбежать, причём, как они это сделали, в Питомнике разбираются до сих пор! Один из сбежавших, похоже, попал под твою машину, когда ты возвращался из Питомника... да, да, только не изумляйся так сильно. А вот второй, не поверишь, словно испарился! Мы прочесали территорию и все прилегающие окрестности, но никого не нашли. Есть слабая надежда, что дикарь умер от истощения, они ведь не выносят нашу пищу, но что-то мне подсказывает сильно этим не обольщаться. Тот, который бросился под твою машину — а он именно бросился — был изранен и слаб, потому что к ему применили хирургические методы изучения, зато второй был абсолютно здоров, так что я не исключаю и тот вариант развития событий, при котором он выжил и где-то затаился. Они очень хитры, Легор, очень! Из-за этого и реализация Программы движется крайне медленно.
- Но как вы собирались заменить население целого мира? - шепотом спросил Легор — Это же невозможно даже представить!
- Не скажу, что просто и быстро, но, как только мы поймём природу их особенности, остальное уже не составит труда. Только вообрази: день за днём, по системе подземных ходов, о которых, уверяю тебя, в Мире-О никто не знает, за стену будет переправляться небольшая группа запрограммированных нами дикарей. Программа у всех разная, но группы составятся таким образом, чтобы наши дикари сразу могли смешаться с местными, не привлекая внимания своей неустроенностью и неумением жить в новом мире. Само собой, им помогут. Ты же не можешь не понимать, что ТАМ хватает наших людей, которые уже давно получили указание подготовить всё, что нужно, для приёма этих групп. Когда внедрение достигнет нужного объёма, мы объявим о полном закрытии границ с Миром-О и о закрытии Питомника. Дескать, никаких больше перебежчиков. А дальше — вопрос времени. Как вирус, внедрённые группы станут заражать местное население теми настроениями, которые мы им укажем, но, в отличие от диверсантов, действовавших до сих пор, они, во-первых, будут не людьми, а генно-модифицироваыми существами, лишёнными страха, жалости, инстинкта самосохранения и прочей ерунды, что позволит им действовать более продуктивно, а во-вторых, каким бы проверкам их ни подвергали, существа будут совершенно неотличимы от местных, потому что исходный материал мы вырастили в Питомнике, взяв его от природных дикарей, пусть даже и не абсолютных. Нам не хватает только секрета их особенности, чтобы заложить в своих некий противовес, а лучше — полный нейтрализатор.
Козимо убрал руки от лица, допил вино в своём бокале, но заново его наполнять не стал, лишь повертел пальцами и, уже не прикрываясь, сказал:
- Твоя дикарка могла бы нам очень помочь, Легор. Конечо, ты вправе обижаться, ошибочно полагать, что тебя использовали, как болвана...
- Ошибочно? - перебил Легор. - А разве было не так?
Козимо поёжился, как будто костюм ему жал.
- Не совсем. Поначалу мы хотели всего лишь проверить уровень её дикарского воздействия и для этого был нужен свой человек, абсолютно надёжный и ненавидящий дикарей. Ты подходил идеально, но для чистоты эксперимента ничего не должен был знать.
- А если... - начал было Легор.
Но теперь кузен не дал ему договорить.
- Никаких если! За тобой пристально наблюдали и фиксировали все изменения. Если бы зашло слишком далеко, эксперимент тотчас бы прекратили. Но пока причин для волнений не было. Ведь не было же, верно?
Легор не стал отвечать, вместо этого спросил сам:
- Скажи, кто за мной наблюдал? Бивень?
- Да что ты! - Козимо даже коротко хохотнул, и тут же непритворно загрустил. - Бивень мне, конечно, брат, но не могу не признать, что в серьёзные дела его лучше не посвящать. Что-то мы с отцом упустили в его воспитании. Странные взгляды, книги эти, знакомства... Ты же должен помнить его дурацкую идею жениться непонятно на ком. И, к слову, если хочешь спросить, не мы ли девицу убрали, сразу скажу: нет, не мы. Бивень сам виноват, зачем-то решил угостить её той пищей, которую ел сам. А девица к такому непривычна, вот и скончалась, и это лишнее доказательство тому, что отсюда туда, - он показал пальцем вверх, - тащить кого попало не стоит. Но речь не об этом. Мне очень будет нужна твоя помощь с дикаркой, Легор. Программа буксует. Мы можем, конечно, попытаться реализовать её с уже имеющимися наработками, но поручиться за результат...
Он развёл руками и выразительно посмотрел на Легора.
- Поможешь, кузен?
Легор опустил глаза.
- Что я могу? - спросил он через мгновение. - Ты, конечно, первый человек, который мне рассказал обо всём больше, чем просто: подожди, потом спасибо скажешь, что ничего не знал, но... может, и скажу... ещё не понял. Пока мне надо всё обдумать... разобраться... Если в что-то будет в моих силах, почему бы и нет...
- Вот и славно, - без улыбки сказал Козимо. - Я сам пока не знаю, что именно от тебя попрошу. Нужно было лишь предварительное согласие, так что время всё обдумать у тебя будет. Отоспишься, осмыслишь, а потом снова встретимся, да?
Легор кивнул и с какой-то странной тоской вспомнил свою последнюю встречу с Синь. Он почти ненавидел её тогда, но сейчас... сейчас поднималось внутри какое-то неприятие того, что может попросить сделать Козимо. Легора ничуть не тронул рассказ о Программе, не зацепило даже упоминание о попавшем под машину дикаре, который когда-то так его напугал своим появлением вне стен Питомника. Его вообще охватило какое-то безразличное оцепенение, как будто он отошёл в сторону от всего происходящего и смотрел на это всё, как и на себя самого, отстранённо и даже без особого интереса. Вот только Синь...
Почему только она не оставляет равнодушным? Дикарская особенность, или...
Или что?!


*.  *.  *

Тут на виске Козимо замигал сигнал вызова, и он, с легким недоумением посмотрел на часы, бормоча: «Они что, решили раньше собраться?». Потом зажал висок пальцами, рассеянно кивнул в ответ на услышанное и, обращаясь к Легору, развел руками:
- Все, кузен, времени у нас еще меньше, чем я ожидал. Допивай. «Дандан» сейчас приземлится на площади, и нам надо поспешить.
- А куда мы? - спросил Легор.
- На Совет, - ответил Козимо так буднично, словно речь шла об обычном визите в обычное место. - Сидеть со стариками, разумеется, не будем, пусть думают, что все у них конфиденциально, но... - тут он улыбнулся, - я же должен быть в курсе того, о чем они там сговариваются, иначе снова можем получить «народ».
Он засмеялся, а Легор даже не попытался скрыть удивление:
- Я думал, как первый помощник Президента ты всегда присутствуешь на Совете.
- Очень надо! Я там появляюсь лишь в исключительных случаях. Сегодня вопрос обыденный, но очень бы хотелось тебе это показать.
За окном зашумело, и гигантский корпус «Дандана», каким-то чудом проскочивший  между трассами верхнего города, опустился на площадь. Все посетители бара тут же повскакивали со своих мест и кинулись к окнам, через которые было видно, что из прилежащих улиц тоже стали выбегать люди.
- Поторопись, - коротко сказал Козимо, направляясь к выходу.
Легор, не успевший толком разобраться в своих чувствах, поспешил следом.
Совет... Попасть туда так быстро он и не мечтал! В лучшем случае, после женитьбы и назначения в министерство, да и это только после решения о его Доступе...
Впрочем, за стол Совета его никто и не звал, но даже так, даже подглядывая, хоть бы и с позволения Козимо, он всё равно никакого права не имел на присутствие.
- Козимо! - почти крикнул Легор в спину кузена, когда уже забирались в «Дандан». - Разве мне можно? Я же не получил Доступа!
Тот обернулся с лицом совершенно серьезным, но в глазах так и плясала усмешка.
- А что по-твоему Доступ из себя представляет?
- Не знаю.
- Тогда, поверь на слово, ты его получил. Только что, в баре.



ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://proza.ru/2026/05/08/1223