Дигорские сказания. 16

=====
     Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира, сказок народов России, сказок родственных народов.
     Здесь приведены 16 сказаний и поверий дигорских осетин.
------
Бораев Борэфэрнуг.
     …………..
     У Борэфэрнуга из Бораевых было семь деревень. Однажды он сел на коня своего и отправился осмотреть свои аулы. Прибыв к аулу, когда проезжал мимо нихаса, Борэфэрнуг Бораев молвил людям на нихасе:
     — Добрый день!" Но из них никто не обратил на него внимания. Бораеву Борэфэрнугу, как могло быть это приятно? Он, ударив коня, подъехал ближе и говорит им:
     — Что это? Я говорю вам "добрый день", а мне из вас никто не говорит:
     — Будь успешен в своих делах?" Мы от голода изнемогли больше говорить, не в состоянии, и потому мы даже не поднялись перед тобою говорить ему тот, кто был из них старшим.
     Бораев Борэфэрнуг не пожелал больше разъезжать, но ударил своего коня и с опущенной головой и поднятыми плечами отправился к своим. Приехав домой, он накинул узду коня на коновязь, а сам печальный вошел в дом и, ничего не говоря, повалился на скамью. Жена его, увидя своего мужа в такой печали, испугалась и говорит ему:
     — Что на тебя нашло, ведь таким печальным ты никогда не приходил? Кто тебя обидел?" Когда он ничего не говорит "Теперь я умерщвлю себя", сказала она, и заплакала как только могла:
     — Не плачь", говорит ей Борэфэрнуг, "что бы могло быть сильнее меня? Но потому я грустил, что мои люди умирают с голода".:
     — В таком случае не горюй об этом; это не трудное дело: я их насыщу", говорит ему жена.
     Они сделали луки со стрелами и поставили их на краю берега своей одежды, чтобы использовать их как цель для стрельбы. Мальчик схватил лук того, кто был старшим среди них, порвал у него тетиву и бросил, говоря:
     — Этот ни на что не годится", затем он схватил лук второго старшего и оборвал его, и таким же образом сломал луки шестерых. Увидев это, семеро братьев разозлились на него, но никто из них не решился вымолвить хоть слово. А он:
     — Увы! Их одежда у меня остается не изорванной!" Боясь этого, он не сильно натянул тетиву у седьмого лука, но так натягивал, чтобы она не сломалась, и изорвал выстрелом таким образом их одежды:
     — Чтоб Бог тебя не простил! Мы не считали тебя таким, а теперь, в чем мы пойдем к нашим?"
     Так говоря, они стали обсуждать друг с другом:
     — Давайте наденем платье и пойдем в таком виде жаловаться к отцу" сказал один из них.
     Они надели свою одежду в клочьях, взяли луки свои и пошли к своим. Они еще не совсем подошли к дому, как отец говорит им:
     — Что это? Кто растерзал вам одежду так, что ее больше на вас нет?"
     Они же рассказали ему, что с ними произошло. Борэфэрнуг, выслушав рассказ своих сыновей, пристально смотрел вниз, долго стоял в таком виде, затем говорит им:
     — Да не простит вам Бог: он наш кровник, но все-таки подите к нему и позовите его сюда, чтоб он чего-нибудь поел, и чтоб я на него посмотрел, тот ли это вправду, но такой силы не будет ни у кого, кроме Хамицева сына Батрадза, да и одежды он носит такие же. Так наденьте теперь ваше платье, и ступайте скорее, позовите его."
     Они надели свою новейшую одежду, взяли луки и поспешно пошли позвать Батрадза. Приблизились к нему и говорят:
     — Ступай, отец наш Бораев Борэфэрнуг зовет тебя; ты, вероятно, голоден, так поешь чего-нибудь". Он же говорит им:
     — Я не голоден и не пойду". Так они его звали, а он не слушался, и спокойное приглашение привело к насилию и драке. Они схватили его семеро и по потащили его в свою сторону. Батрадз же, рассердившись, крикнул на них, стал в них стрелять и в кого из них выстреливал, тот отлетал наверняка на длину кабардинской пашни. Когда таким образом они ничего не достигли силой, они снова начали ласково говорить и говорят ему:
     — Ради Бога просим тебя прийти и не причини нам срама перед отцом". Батрадз послушался и отправился с ними; его пригласили в дом, но он стал за дверьми. Семеро братьев вошли к отцу и сказали ему:
     — Мы позвали его". Борэфэрнуг отворил дверь и, увидев его, так крикнул ему и говорит:
     — Как смел ты разорвать одежду у моих сыновей? Если бы вместо них я был там, то конечно испробовал бы мою большую шашку на твоей маленькой шее, но таково уж твое счастье".
     Затем он говорит своим сыновьям:
     — Посадите его и дайте ему кусок, пусть он чего-нибудь поест".
     Они же на финге положили ему один кусок. Батрадз же говорит им:
     — Вы пригласили меня говоря, Ты умираешь с голода, так поешь чего-нибудь," а теперь вы передо мной ставите пустой стол".
     Выслушав это, они наполнили ему столик, а Батрадз накинулся на финиз и мгновенно его опустошил. Сколько тут было людей, все они, видя это, стали друг на друга посматривать. Когда покончил есть, Батрадз вскочил и, обратившись лицом к Борэфэрнугу, говорить ему:
     — Да будет твой пир обилен, а мне Бог даст такую силу, чтоб и испробовал мою маленькую шашку на твоей толстой шее и чтобы после тебя, пустившись в угонь, я отрубил головы твоим шестерым сыновьям; а теперь прощайте!"
     И он отправился к своим. Когда он пришел домой, он рассказал матери все, что видел и все, что с ним случилось, а затем говорит:
     — Мне завтра невозможно не отомстить за кровь отца, а теперь дала бы ты мне, если что-нибудь осталось из вещей моего отца". Одежды, которые твой отец носил еще в твоем возрасте, до сих пор целы, но ты еще мал, еще не можешь мстить за кровь, и они тебя убьют, поэтому тебе отпуска нет, и я не покажу тебе в каком м;ст; находятся одежды, сказала ему мать. Батрадзу, когда онъ выслушалъ эти р;чи, он; сильно не понравились, но безъ крика онъ жалобнымъ голосомъ говорить матери:
     — Прошу тебя, не причиняй мн; сердечной обиды: покажи мн; гд; находятся Одежды, и если завтра на твоемъ двор; не будуть падать капли крови и если клочки волосъ съ ихъ головъ не будуть летать, какъ клочья тучи, тогда конечно вправду зови меня маленькимъ мальчикомъ и никогда больше не слушай моихъ словъ». Гд; не бываетъ н;жно сердце матери? какъ не скажеть она:
     — Зач;мъ гн;ваться на меня сердцу моего единственнаго сына?»
     И воть она говорить ему:
     — Вотъ въ этомъ сундук; лежать одежды и досп;хи, которые онъ носилъ въ твоемъ возраст;; проговори ему сундуку по калмыцки, онъ откроется и ты вынь что теб; нужно; тамъ же въ конюшн; конь, на котораго ты долженъ с;сть, и у него его оба уха лишь немного выглядываютъ изъ-подъ навоза; его ты для себя очисти».
     Мать сказала ему, что одежды находятся в определенном месте. Батрадзу не понравились эти речи, но он жалобно попросил мать показать, где одежды, и предупредил, что если завтра на дворе не будут падать капли крови и летать клочки волос с их голов, то его можно считать маленьким мальчиком, и чтобы больше не слушали его слов.
     Мать ответила, что не бывает нежного сердца матери и спросила, зачем гневаться на ее единственного сына. Она сказала, что в сундуке лежат одежды и доспехи, которые он носил в его возрасте. Ему надо поговориить с сундуком по-калмыцки, он откроется, и он сможет взять что нужно. В конюшне есть конь, на которого он должен сесть, у которого только немного ушей выглядывает из-под навоза. Ему следует очистить его.
     Какъ сказала мать. Батрадзъ проговорилъ такъ по калмыцки сундуку, сундукъ открылся, и онъ взялъ изъ досп;ховъ то, что ему было нужно; шашку и лукъ, что были тамъ, онъ къ берегу моря отнесъ и тамъ ихъ почистилъ; зат;мъ и коня также. Изготовивъ такимъ образомъ все, что ему нужно было, онъ с;лъ на коня и отправился къ дому Бораева Борэфэрнуга.
     Приблизившись къ дому, онъ передъ дверью набросилъ на коновязь узду коня, самъ же вошель на середину двора и крикнулъ внутрь дома:
     — Борэфэрнугъ! Ты зд;сь»?
     Подъехав к дому, он бросил узду коня на коновязь перед дверью, сам вошел во двор и закричал:
     — Борэфэрнуг! Ты здесь?». Борэфэрнуг выбежал к нему с готовностью, но не дошел до середины двора, как Батрадз отрубил ему шею своей шашкой, сел на коня и начал убегать в поле, как будто боясь его сыновей.
     Семь братьев, увидев это, сели на коней и поскакали за убийцей отца. Когда они растянулись по полю, Батрадз повернул своего коня и срубал головы догоняемым братьям, кладя их в переметную суму. Таким образом он перебил их всех.
------
Двое глухихъ.
     ……..
     У одного глухого были дв; козы и онъ ихъ пустилъ пастись безъ присмотру. Когда наступилъ вечеръ, онъ пошелъ ихъ искать. Много онъ ихъ проискалъ, но не находилъ. Зат;мъ онъ подошелъ. къ одному работавшему въ пол; челов;ку и говорить ему:
     — Здравствуй, добрый челов;къ!»
     А тотъ на б;ду оказался глухимъ, и онъ говорить ему:
     — Эти быки и парень мои собственные».
     Тоть опять говорить ему:
     — Не видалъ-ли ты въ этой сторон; бродя щихъ козъ?»
     Тоть говорить:
     — Эта запашка вся моя, потомъ еще невспаханныя м;ста вонъ докудова мои».
     Съ этими словами онъ рукой указалъ на не вспаханныя м;ста.
     Тотъ подумалъ, что онъ тамъ вид;лъ его козъ и куда онъ указалъ, туда пустился б;жать и, по Божьей вол;, козы д;йствительно оказались тамъ; онъ нашелъ ихъ, но изъ нихъ одна оказалась хромой. Какъ было глухому не радоваться тому, что онъ нашелъ козъ, и онъ сказалъ:
     — Мн; нельзя не отдать хромой козы этому челов;ку за указаніе» и онъ погналъ козъ къ этому землед;льцу.
     Подойдя къ нему, онъ ему говорить:
     — Да благословить тебя Богъ за то, что ты указалъ мн; моихъ козъ; теперь же я даю вотъ теб; за указаніе эту хро мую козу».
     И с этими словами онъ указалъ ему на хромую козу.
     Тоть же говорить ему:
     — Ей Богу, я ее не ув;чилъ, я ее даже и въ глаза не видалъ, и теб; ни копейки не заплачу».
     — Ей Богу теб; за указаніе нельзя ее не взять, ты заслужилъ этого вполн;, на это опять говорить глухой, которому принадлежала коза
     Такимъ образомъ онъ отдавалъ ее, а другой, думая «онъ меня заставляеть заплатить за нее, не соглашался, и они стали драться. Зат;мъ влад;лецъ козъ говорить тому опять:
     — Разв; же это не Божье чудо? Я даю теб; козу, за то, что ты указалъ мн; моихъ козъ, такъ почему же ты не берешь»?
     А другой выхватилъ коль и ударил козу по крестцу:
     — Я теб; даже копейки не заплачу, такъ какъ не сломалъ у нея ноги, а теперь убирайся самъ отъ меня, а не то, я и теб; вотъ этимъ коломъ раздроблю крестець и все-таки ты и тогда уйдешь».
     И они опять принялись колотить друг друга, и когда хорошенько другъ друга поколотили, то наконецъ тотъ, чья была коза, вышелъ прочь изъ драки и говорить тому:
     — Хоть ты меня и колотиль, я все же оставляю ее козу теб; за указанье».
     — Ей Богу, если у тебя ее волки съ;дять, я ничего теб; не заплачу» сказалъ ему тоть.
===============
------
Дзанболать и Антонико
……..
     Дзанболать и Антонико были двое любящихъ братьевъ и было у нихъ семь ауловъ. Каждый годъ они ставили шесть съ мишенью для стр;льбы для семи ауловъ. Однажды, когда при водруженіи шеста собрался народъ, то люди говорили Дзанболату:
     — Теперь ты дожилъ до среднихъ л;тъ и для тебя сл;дуетъ сва тать женщину, а то, кто его знаетъ, если что-нибудь съ тобой случится, твое имущество безъ хозяина останется».
     Но онъ имъ на это отв;та не далъ. Зат;мъ младшій его брать также сказаль ему:
     — Дзанболатъ, ты достигъ возмужалости и теб; сл;дуетъ теперь поискать для себя жену». Дзанболать же сказалъ ему:
     — У меня уже и до нын;шняго дня было на сердц; взять жену, но женщиначертово отродье, а теб; равнаго по красот; и по виду н;тъ и, увлекшись тобою, если она прельстить тебя, то какъ бы мы, два любящихъ брата, обид;вшись другъ на друга, не разошлись; вотъ чего я опасаюсь».
     Антонико же сказалъ ему:
     — Ну такъ изъ-за этого не оставляй сватовства; противъ этого я знаю средство: воть я кунацкую на длину кабардинской нивы отсюда перенесу, и тамъ буду жить, такъ что твоя жена совс;мъ никогда меня не увидить». Такъ, хорошо; а я найду себ; достойную жену въ семи аулахъ.
     Съ т;хъ поръ Антонико перенесъ кунацкую на разстояніе кабардинской нивы и жилъ тамъ, а Дзанболать взялъ себ; жену и жилъ отд;льно. Сколько времени они прожили такъ неизв;стно, но вотъ однажды Дзанболать отправился въ годовой бали, а дома оставилъ свою жену съ ребенкомъ, которому пошелъ годъ. Когда прошелъ м;сяцъ съ отъ;зда Дзанболата, наступило время снова ставить годичный шесть для стр;льбы.
     Опять собра лись люди съ семи ауловъ въ этотъ день къ дому Дзанболата, и работник Дзанболатовой жены захватилъ съ собой серебряный кубокъ и голуна почетный кусокъ бедра и пустился б;жать въ кунацкую Антонико.
     Приб;жавъ туда, онъ говорить ему:
     — Люди собрались и меня Дзанболатова жена прислала сказавъ:
     — Ступай и скажи Антонико объ этомъ; пусть не м;шкаеть, а б;жить скор;й». Антонико же сказалъ ему:
     — Я далъ брату моему слово, и если я пойду и онъ это узнаетъ, то его сердце на меня вознегодуеть; а я за это и богатствъ всего міра не возьму». Когда онъ такимъ образомъ не согласился пойти, тотъ пошель назадъ къ жен; Дзанболата и сказалъ ей:
     — Гн;ва сердца Дзанболатова боится Антонико, но ему хочется тебя увид;ть, я только что былъ тамъ; онъ не согласился итти, но, судя по его разговору, Я это такъ вывелъ понялъ».
     Она прогнала его отъ себя, и всетаки онъ снова поб;жалъ къ Антонико и сказалъ ему:
     — Если есть у тебя Богъ, то сп;ши, иначе я отъ тебя еще разъ одинъ не уйду: она меня убиваеть изводить до смерти, и мн; лучше, если вм;сто ея ты меня убьешь, и я не буду опозоренъ».
     Когда Антонико выслушал его слова, то пов;рилъ этому и, накинувъ на себя б;лый башлыкъ и черную бурку, отправился къ дому Дзанболата. Впереди же его пошелъ работникъ Дзанболатовой жены, и пока Антонико подъ;зжалъ, онъ взб; жалъ къ жен; Дзанболата и ей сказалъ:
     — Вотъ ты мн; не в;рила, а онъ самъ по;халъ и теперь посмотрика на него».
     Что было д;лать женщин;? Она пов;рила этому, и когда спустилась съ верхняго этажа, то и Антонико подъ;халъ къ двери. и какъ только она увид;ла его, женщина упала въ обморокъ. Когда люди увидали это, они бросились къ дому и влили воды ей въ горло. Она очнулась и взошла обратно въ верхній этаж.
     Зат;мъ она говорить своимъ работникамъ:
     — Ступайте и приведите сегодняшняго челов;ка, чтобы я его поближе увидала. Т% пошли и сказали Антонико:
     — Вотъ тебя зоветь Дзанболатова жена: — «Войди внутрь»».
     Антонико снялъ свою черную бурку и б;лый башлыкъ и, отдавъ ихъ слугамъ, пошелъ въ комнату, гд; была Дзанболатова жена.
     Когда Дзанболатова жена увидала его сказала ему:
     — Эту ночь ты долженъ зд;сь провести».
     Антонико же сказалъ:
     — Я не могу оставаться: если зд;сь Дзанболать меня застанеть, то сердце его вознегодуетъ на меня, такъ какъ я ему далъ слово «не буду показываться твоей жен;,» и поэтому я донын; живу особо отъ него».
     Она же сказала ему:
     — В эту ночь онъ еще не прі;деть, и если ты во что нибудь меня считаешь, то передо мной или со мной поспи эту ночь, а между нами мы положимъ ты свою шашку, а я мои жел;зныя ножницы.
Такимъ образомъ Антонико остался съ женой Дзанболата, и когда настала ночь, жена Дзанболата сняла съ него одежду а также съ себя, зат;мъ они положили между собою шашку и жел;зныя ножницы, и такъ легли.
     Они еще не заснули а еще разговаривали, когда Дзанболать прибылъ изъ годичнаго балца и, толкнувъ въ дверь, крикнулъ внутрь:
     — Отворите мн; дверь, если еще не спите».
     Антонико, услыхавъ слова Дзанболата, захватилъ съ собой свою одежду и выпрыгнулъ чрезъ окно, а его шашка отъ большой посп;шности осталась тамъ.
     Женщина же быстро вспрыгнула и, складывая постель, спрятала въ ней шашку. Такимъ образомъ они зам;шкались, и опять къ тому времени вторично Дзанболать говорить:
     — Куда вы д;лись? Что вы спите, какъ мертвые? зд;сь я оставилъ ребенка, которому пошелъ годъ, и если онъ здоровъ, то хоть ему прикажи отпереть дверь».
     Пока это онъ еще говорилъ, она отперла ему дверь, онъ вошелъ въ комнату и, с;въ на лавку, началъ спрашивать жену:
     — Какъ наши села?»
     Когда поговорили, онъ говорить жен;:
     — Я усталъ, приготовь мн; постель, я лягу».
     Жена сначала стащила съ него ноговицы, зат;мъ, когда стлала постель, то изъ ея платья выпала шашка Антонико, и Дзанболать, услыхавъ звукъ ея паденья, говорить жен;:
     — Что это? Что это былъ за шумъ? Принеси ее сюда».
     Что оставалось д;лать жен;? Она взяла шашку и подала ее Дзанболату. Дзанболать посмотр;лъ на нее, потомъ извлекъ свою шашку, прим;рилъ ее на ней и оказалось, что его шашка на локоть длинн;е.
     Такимъ образомъ Дзанболать узналъ, что то была шашка Антонико, и спрашиваеть жену:
     — Какъ попала сюда эта шашка Антонико»?
     Она начала приводить ему предлоги, но Дзанболать не пов;рилъ, над;лъ снова ноговицы и чевяки и зат;мъ сказаль жен;:
     — Добраго дня пока теб; желаю; ты больше не называй меня своимъ мужемъ, вотъ я оставляю теб; мое имущество и живи съ т;мъ, кого ты любишь больше меня».
     Съ этими словами онъ у;халъ, прибылъ къ Антонико и говорить ему:
     — Антонико! Если ты тутъ, то выглянь ко мн; наружу».
     Антонико, услыхавъ его р;чь, выпрыгнулъ и, подб;жавъ къ нему босикомъ, сказалъ:
     — Я то зд;сь, но такъ какъ я не исполнилъ данное теб; слово, то лучше не говори объ этомъ бол;е ни слова, но сейчась же убей меня».
     Тотъ ему сказалъ:
     — Еслибъ ты такъ бо ялся меня, то не сд;лалъ бы такъ; но теперь ступай, живите вм;ст;, а я больше не пойду къ вамъ».
     И сказавъ ему «прощай», онъ тронулся отъ кунацкой Антонико. Антонико же поб;жаль за нимъ и сказалъ:
     — Если я что нибудь гнуснаго им;лъ въ душ; противъ твоей жены, то пусть Богъ заставить меня служить теб; конемъ въ мір; мертвыхъ; если н;ть, то я ничего не говорю относительно тебя».
     Но онъ сказалъ ему:
     — Я больше зд;сь не останусь, но отправляюсь туда, гд; я убилъ единственнаго сына калмыцкаго альдара: пусть онъ убьеть меня за смерть своего сына».
     Съ этими словами онъ ударилъ коня и по;халъ, и хотя Антонико все еще за нимъ б;жалъ, и кричалъ:
     — Убей меня!»
     Но Дзанболать не смотр;лъ назадъ на него и продолжаль ;хать.
     Когда онъ прибылъ къ дому калмыцкаго альдара, огъ привязаль коня къ коновязи и самъ съ своей б;лой гончей собакой вошелъ въ кунацкую и, пов;сивъ досп;хи на крючья, легъ на скамью и заснулъ, а его гончая прыгала черезъ него взадъ и впередъ или же между поясомъ и таліей проскакивала.
     Въ это время альдарь послалъ свою работницу по воду, а ведра были въ кунацкой, и какъ только туда вошла она заними, то упала въ обморокъ у двери при вид; Дзанболата, и зат;мъ, очнувшись спустя н;которое время, взяла ведра и пошла къ р;к;. Когда она при отъ р;ки, ханъ раскричался на нее:
     — Гд; ты пропадала»?
     А она сказала ему:
     — Тамъ въ вашей кунацкой спить одинъ юноша, воть я вошла туда за бадьями, но при вид; его упала въ обморокъ, а потому и опоздала».
     Альдаръ же закричалъ на нее:
     — Ты врешь».
     Она сказала:
     — Пошлите кого нибудь, если мн; не в;рите, разв; не спить онъ тамъ еще теперь»?
     Тогда альдаръ пов;рилъ ея словамъ и сказалъ:
     — Вотъ тотъ, кто убилъ моего сына, а теперьслава Богу онъ самъ добровольно къ намъ пришель; нужно вел;ть объявить чрезъ в;стниковъ: пусть всякій, снарядившись, идеть ко двору альдара, чтобы намъ отомстить за нашу кровь».
     Крикуны объявили, и вс;, кто только могли ходить на ногахъ, собрались ко двору альдара, и онъ сказалъ имъ:
     — Вотъ тамъ въ кунацкой спить мой врагъ, и я крикну:
     — Эй кто тамъ? Выходи»! И какъ только онъ выб;жить вонъ, то вы тотчасъ сразу выпалите изъ ружей».
     Т; ему на это:
     — Хорошо,» а сами, когда альдарь пошелъ къ кунацкой, шепотомъ между собой стали говорить:
     — Дайте, выпустимъ ка его пока наружу, чтобъ посмотр;ть каковъ онъ съ вида; потомъ убьемъ его; много ли нужно для этого такимъ людямъ какъ мы».
     Дзанболать еще не просыпал ся до того времени.
     Когда же альдаръ крикнулъ, онъ выб;жалъ къ нему неод;тымъ, въ рубашк; и штанахъ, и говорить ему:
     — К чему же ты еще привелъ для меня ц;лое войско, а самъ не могъ убить меня? В;дь я къ теб; пришелъ своими ногами».
     Воины же обмерли, увидя его: у кого ружье выпало изъ рукъ, у кого осталось въ рук; стиснутымъ безъ д;йствія; потомъ, очнувшись чрезъ н;которое время, воины говорять своему альда ру:
     — Мы не желаемъ убить этого челов;ка, вм;сто него убей насъ самихъ; разв;, убивъ его, воскресишь своего сына? Лучше возьми его себ; сыномъ вм;сто убитаго».
     Тотъ подумалъ и такъ какъ былъ старъ, то ему нехот;лось его убить; онъ пошелъ спросить жену; жена же согласилась и сказала:
     — Позовите его и пусть онъ одинъ разъ глотнетъ изъ моей груди». Альдарь вернулся, взялъ съ собой Дзанболата къ жен;; та дала ему одинъ глотокъ и сказала ему:
     — Я твоя мать».
     Посл; этого Дзанболать сказалъ имъ:
     — Съ нын;шняго дня впредь я буду какъ бы вашимъ родным сыномъ, а теперь прошу васъ, дайте мн; пока ваше войско, собранное и снаряженное, чтобъ я могъ отомстить тому, кто мою жену».
     Альдаръ сказалъ ему:
     — Теперь эти воины уже не больше наши, ч;мъ твои, д;лай съ ними что хочешь».
     Такъ Дзанболать с;лъ на коня и, взявъ съ собой воиновъ, сказалъ имъ: <<Какъ только приблизитесь и онъ къ вамъ выб;житъ, держите ружья на готов; и стр;ляйте въ него». Но пока они туда шли, они стали говорить между собою:
     — Ну-ка, не станемъ убивать его, пока не увидимъ, каковъ онъ съ виду, а потомъ трудно-ли его убить, такъ какъ насъ столько людей?»
     И вотъ когда они подошли къ кунацкой Антонико, Дзанболатъ вел;лъ имъ стать со стороны выхода, приготовить ружья такъ, чтобъ не оставалось бол;е ничего, какъ только выстр;лить, и зат;мъ крикнул:
     — Антонико, ты зд;сь?»
     Антонико догадался, что это Дзанболатова горла крикъ и выб;жалъ къ нему безъ оружія.
     Когда воины Дзанболатовы увид;ли его, они вс; вм;ст; обмерли, и хо тя онъ кричалъ имъ хоть ты на камни кричи, но не заставилъ ихъ пошевельнуться. Тогда Антонико сказалъ ему:
     — Къ чему же ты еще призвалъ на меня воиновъ, в;дь я раньше говорил теб;:
     — Убей меня,» и еще теперь, если ты самъ меня убьешь, это будетъ мн; легче».
     Мало по малу спустя н;которое время очнувшись, воины Дзанболата сказали ему:
     — Намъ кажется лучше, если бы ты убилъ насъ, вм;сто того, чтобы убить его».
     Какъ было Дзанболату не любить брата? И онъ сталь его разспраши вать о томъ, какъ онъ попалъ туда именно къ его жен;. Тотъ разсказалъ ему, какъ ихъ работникъ ихъ обманулъ, его и его Дзанболатову жену, и уб;дилъ его своими клятвами.
     Уб;дившись въ истин;, Дзанболать привязалъ того работ ника, который ихъ обманулъ, къ хвосту коня и онъ донын; по горнымъ скаламъ волочить его туда и сюда.
     А самъ Дзанболать съ женой и съ Антонико до т;хъ поръ въ любви жили, пока на старости не умерли.
===============
------
Молитва древняя дигорская.
     ……..
     Боже, слава тебе Боже, создатель нашего міра.
     Да будеть угодна теб; наша молитва и сохрани насъ отъ всякаго зла. Михаиль Гавріиль! Да будетъ теб; угодна наша молитва; теб; поручены мы, и прими насъ, сиротъ, подъ крыло твое.
     Дзуарамь ущелья да будетъ посвящена молитва. Св. Георгію да будеть посвящена, Св. Георгію ущелью да будетъ она угодна. Св. Георгію Хамага да будеть угодна.
     Кто изъ насъ подъ тобой будеть проходить, того сохрани ты. Саниб; да будетъ посвящена она, Св. Георгію Санибскому да будетъ посвящена.
     Дзуарамъ Арвикома небеснаго ущелья да будетъ она угодна, Св. Георгію Кенгуйскому да будеть посвящена, Татартупу да будетъ посвящена; хл;ба покровителю Св. Иль; да будетъ посвящена.
     Что мы пос;яли, то дай намъ здравымъ вкусить и не допусти насъ нуждаться въ хл;б;.
     Фальвара скота! да будеть теб; угодна наша молитва, Алаурди да будетъ она посвящена, вдаль помолимся мы теб;, а ты близко къ намъ подойди и сохрани насъ отъ бол;зни. Св. Никол; да будеть угодна наша молитва, Господину этого м;ста Бундору да будеть она угодна, Ангелу-хранителю да посвятится она.
     Въ горахъ и на плоскости гд; какіе только есть св;тлые дзуары, вс;мъ имъ да будетъ она посвящена.
     Если же еще какой-нибудь дзуарь скажеть:
     — Если бы онъ еще и мое имя припомнилъ!», то пусть она ему еще угодн;е будетъ.
     Я не ум;ю молиться: Ты, Боже, который молиться ум;ешь, помолись, Боже, вм;сто меня!
     Аминь!
     Чье имя ты вспомнилъ, и кто тобой былъ забыть, ихъ вс;хъ благоволеніе да снизойдеть на этихъ слушателей.
------
Одинокій.
……..
     Однажды въ одномъ аул; жилъ одинъ б;дный челов;къ. Въ конц; этого аула былъ одинъ единственный камень, и всякая летучая птица, если что-нибудь находила, относила это для ;ды на его вершину, и потому на немъ и гадили, и оставляли объ;дки; если бы подл; него было еще что-нибудь, то, конечно, столько б;дъ на него бы не обрушивалось.
     Позади аула было одинокое дерево, и если кто-нибудь ходилъ за лошадью или теленкомъ, то вл;залъ на вершину дерева, и мальчики еще и обламывали у него сучья.
     Если бъ около этого дерева, конечно, было другое дерево, то такой б;ды съ нимъ бы не случалось. Сообразно съ этимъ посмотримъ и на одинокаго челов;ка. У этого одинокаго челов;ка была единственная корова и онъ гонялъ ее въ стадо, а стадо пасли по очереди.
     Однажды рано утромъ онъ говорить своей ма тери:
     — Матушка! эту ночь, когда я спалъ, я вид;лъ чудесные сны». «Какіе сны?» говорить ему мать:
     — Въ моемъ первомъ сн; мн; привид;лось, будто у нашего очага сид;ла одна старая кошка и спустила изъ носу соплю до губъ; въ другомъ сн; будто надъ нами съ горы пролет;ли два ястреба и отъ ихъ сильнаго царапанья со вс;хъ сторонъ текла кровь; такъ что это будеть, мама?»
     Мать сказала ему:
     — Что это будетъ? вздохнула она: старая кошка это я сама, а два ястреба это твои дв; сестры и он; о теб; будуть себя расцарапывать; что же другое ты думаешь?» Когда они такъ разговаривали, имъ сказали:
     — Завтра пришла очередь вамъ пасти стадо, и если вы не пойдете, то зар;жуть вашу корову». Когда наступилъ вечеръ, опять имъ дв;надцать всадниковъ сказали:
     — Въ эту ночь сынъ хана повезеть твою нев;сту, и мы изв;щаемъ тебя объ этомъ».
     Юноша сталь готовиться, чтобъ ;хать навстр;чу похитителя своей нев;сты, когда близко къ полуночи опять дв;надцать всадниковъ ему еще сказали:
     — Убійцы твоего отца ;дуть по бе регу. Чернаго моря и если у тебя есть мужество, то ступай». Когда он назадъ домой пришелъ, мать спрашиваетъ его:
     — На что имъ ты нуженъ былъ?»
     Онъ сказалъ ей:
     — Убійцы твоего отцаговорять они ;дутъ по берегу Чернаго моря, и если у тебя есть мужество, то по;зжай! Теперь разв; меня не проклялъ Богъ, какъ мн; по;хать?» и заплакалъ б;дный одинокій челов;къ полнымъ голосомъ.
     Мать же сказала ему:
     — Соперникъ по нев;ст; подобенъ кровнику, и хотя они равны, но все же, если ты поставишь отца своего ниже, я останусь тобой не довольна». Б;дный одинокій челов;къ с;лъ на коня и поскакалъ къ бере гу моря къ убійцамъ своего отца. Онъ достигъ ихъ и перебиль, не оставивъ ни одного изъ нихъ.
     Потомъ оттуда онъ отправился всл;дъ за своимъ соперникомъ по нев;ст;. Долго онъ ;халъ, наступилъ разсв;тъ, онъ увид;лъ передъ собой одного всадника и погнался за нимъ на своемъ арфан;; но онъ никакъ его не нагонялъ и, когда конь его изнемогъ, крикнул ему всл;дъ:
     — Что это такое? Подожди-ка меня, в;дь я гонюсь за тобой и не догоняю: мой конь уже выбился изъ силъ».
     Тоть остановился для него.
     Подъ;халъ къ нему б;дный челов;къ и говорить:
     — Да будетъ прямъ твой путь добрый старикъ!»
     Будь усп;шень отв;чаеть ему старикъ и зат;мъ спрашиваетъ:
     — Куда ты держишь путь, добрый юноша?»
     — Тамъ для меня была съ д;тства высватана дочь ногайскаго альдара, а теперь сынъ кумыкскаго альдара увозить ее себ; въ жены и туда я сп;шу»:
     — Так и я туда ;ду».
     Говорить ему старикъ:
     — По;демъ вм;ст;».
     И такъ они вм;ст; пустились въ путь. Когда приблизились къ аулу, старикъ говорить ему:
     — Когда мы прі;демъ, тебя будуть приглашать с;сть, но ты не соглашайся с;сть, а встанешь въ углу вм;ст; съ женихомъ; я же старый челов;къ, тамъ не будеть старше меня, и меня посадять на верху. Когда я помолюсь и подзову жениха къ себ;, то никакъ не пускай его впередъ, но опереди его; если они что нибудь скажуть, то ихъ предоставь уже мн;, а самъ стой себ; тихо на своемъ м;ст;»:
     — Хорошо,»сказалъ ему тотъ.
     Они прибыли къ дому хана, а тамъ идеть шумъ среди по;зжанъ.
     Они сп;шились, ихъ пригласили въ комнату, и стараго челов;ка посадили вверху, а юноша не согласился с;сть и сталь подл; жениха. Старику предложили выпить; онъ помолился и зат;мъ говорить жениху:
     — Подойди, женихъ, и выпей мой кубокъ».
     Б;дный юноша выдвинулся впередъ и схватиль кубокъ, а другой женихъ остался стоять на своемъ м;ст;, немного отпилъ отъ него и отдалъ его зат;мъ назад.
     Старики ничего не сказали:
     — Это в;роятно дурачекъ» подума ли они и оставили его въ поко;.
     Немного времени по;ли они, зат;мъ опять старикъ говорить обращаясь къ жениху:
     — Подойди, женихъ, я теб; мой почетный кусокъ предложу, »
     И опять б;дный юноша выдвинулся впередъ, схватилъ бедро голгунъ и бросилъ его передъ младшими:
     — Вотъ вамъ мой почетный кусокъ»! сказалъ онъ.
     Т;, какъ прежде, стали между собой говорить:
     — А этому какое д;ло давать почетный кусокъ?»
     Спустя немного они зат;мъ начали шум;ть, и шумный споръ ихъ достигъ старшихъ.
     Тамъ также стали горячиться, и младшіе встали и сказали старшимъ:
     — В;дь мы прі;хали сюда провожать нев;сту не для этого, а прі;хали для другого юноши, такъ какое ему д;ло до почет ныхъ кусковъ жениха?»
     — А почему вы знаете, что тотъ женихъ? спокойно говорить имъ старикъ:
     — Ты съ ума сошелъ или что же это такое? Эй старикъ! Разв; ты лучше насъ знаешь того, для котораго провожатыми мы прі;хали?»  —  закричали на него около десяти вм;ст;. :
     — Присядьте опять, я вамъ спокойно объясню, женихъ ли этотъ юноша или н;тъ. Вы не думайте, чтобы я боль ше говорилъ въ его пользу потому именно, что я его знаю; но пов;рьте самому Богу, я не знаю его бол;е ч;мъ вы: онъ встр;тился со мной на пути, и мы такимъ образомъ соединились; а дорогой онъ мн; разсказывалъ такъ, что-де отецъ этой д;вушки и отецъ этого юноши были товарищами, и въ одну ночь они поженились и дали другъ другу слово: у кого изъ насъ родится дочь, тотъ ее пусть отдасть тому, у кого родится мальчикъ.
     Годъ спустя родилась у этого хана дочь, а у того вотъ этотъ юноша. Въ день ихъ рожденія отецъ вотъ этого юноши пришелъ сюда, они зд;сь попировали и зат;мъ сказали другъ другу:
     — Кто это знаетъ, если мы оба умремъ, то вотъ чтобъ помнили это другіе, намъ должно сд;лать какой нибудь знакъ, и этотъ знакъ на верху на чердак;» указалъ онъ:
     — На чердак; они засунули палку съ крючкомъ, и пусть кто нибудь изъ васъ слазить, не всунута ли она тамъ до сихъ поръ».
     Они вскочили и вотъ д;йствительно они нашли тамъ палку съ крючкомъ, пропитанную дымомъ, и старикъ сказалъ имъ:
     — Неужели и теперь еще вы намъ не пов;рите, въ томъ что мы правы?» Они же сказали ему:
     — Не в;римъ: что если ее тамъ кто нибудь изъ васъ раньше спряталь или же часто ходилъ къ нимъ родителямъ нев;сты, и такъ могла палка остаться, тогда какъ же»?
     Старикъ сказалъ имъ:
     — Пусть такъ; васъ больше а насъ только двое, такъ вотъ наполнимъ почетный кубок»; молитву больша го числа людей Богъ лучше принимаетъ; но сначала вы молитесь, а потомъ мы, и когда отъ вашей молитвы выльется кубокъ и подбереть съ собой куски на финг;, то д;йствительно ваша правда; въ случа; же изъ вашего кувда ничего не выйдеть и если Богъ приметь нашу молитву, то правда наша, и дайте намъ исполнить нашу волю».
     Т; отв;чали на это:
     — Давайте! на это мы согласны,»и сначала они стали молиться. Но Богъ не при нялъ ихъ молитву, и почетный кубокъ остался такъ, какъ былъ прежде. Зат;мъ сталь молиться старикъ:
     — Боже! Если вправду этотъ юноша настоящій женихъ, то пусть вотъ кубокъ выльется изъ краевъ и подберетъ съ собою куски со стола: это счастье пошли намъ».
     И вотъ кубокъ д;йствительно вылился и на столик; не осталось ни кусочка, такъ ихъ съ собою онъ утащиль
     Но всетаки т; опять не поддались и сказали:
     — Это совс;мъ не великое чудо, такъ какъ ты чарод;й и намъ глаза наши отвель». Такъ хорошо же, сказалъ имъ старикъ, вынулъ изъ кармана краснобокое яблоко и, разломивъ его надвое, сказалъ:
     — Какую половину вамъ угодно, ту возьмите и одну половину вы съ одной стороны очага покройте горячей золою, другую я покрою, и пока мы зд;сь ;димъ, за это время пусть тому, у кого изъ насъ созр;етъ яблоко, достанется и д;вушка; теперь есть ли зд;сь какой нибудь отводъ глазъ»?
     Они сказали ему:
     — Н;тъ никакого»,  —  взяли лучшую половину яблока и на сторон; женщинь спрятали въ зол;, говоря:
     — Он; женщины все таки плодоносный ростокъ, такъ, быть можеть, лучше уродится».
     Другую же половину съ другой стороны старикъ спряталъ, и пока они ;ли и пили, т;мъ временемъ стариково яблоко пустило поб;ги и стало распускаться; а скоро зат;мъ стали осыпаться яблоки на столики сватовъ, и изъ нихъ каждый сталь ихъ хватать и говориль:
     — Вправду женихъ этотъ юноша, пригласи его. Да благословить его Господь!»
     Такимъ образомъ старикъ и б;дный юноша отправились вм;ст; съ д;вушкой, а т; остались безъ нея. Когда они приблизились къ м;сту, гд; дорога раздвоялась, старикъ говорить юнош;:
     — Будьте счастливы въ пути и да будеть у тебя счастливая жена; теперь я по;ду вотъ по этой дорог;». Будь счастливъ въ пути и ты, и да будуть дни жизни твоей долги, за то, что ты потрудился ради меня.
     Когда они немного отъ;хали, юноша говоритъ д;вушк;:
     — Вотъ какъ! Я не спросилъ еще объ имени его семьи: когда прі;ду къ нашимъ, что я тогда скажу моей матери? Подожди ка меня зд;сь, а я опять погонюсь за нимъ». И онъ пустился его догонять крича:
     — Эй, добрый челов;къ! Подожди меня немного.
     Тотъ остановился для него и говорить:
     — Что теб; нужно? Почему ты дал;е не ;дешь? Если теперь къ твоему возвращенію кто-нибудь жену твою похи тить, чья это вина будеть?» Тоть сказалъ ему:
     — Скажи мн; свое имя и еще названіе твоего рода; вотъ почему теб; я кричалъ». Объ этомъ не спрашивай меня. «Такъ что же я скажу моей матери, когда она меня спросить?»
     Когда такимъ образомъ юноша его не отпускалъ, онъ сказалъ:
     — Да не послушаеть тебя Богъ, кажется, теб; пришла охота себя погубить, что ты скачешь за мною; яНиколай и посланъ былъ, чтобъ теб; помочь, а теперь еще разъ прощай».
     Съ этими словами онъ скрылся улет;лъ на его глазахъ. Б;дный челов;къ на томъ-же м;ст; помолился ему, зат;мъ пустился обратно къ д;вушк;; но пока онъ тамъ разговаривалъ, т;мъ временемъ другіе сваты ее у него увезли.
     Онъ пустился ихъ пресл;довать и какъ только кого изъ нихъ достигалъ, то убиваль и такимъ образомъ ихъ вс;хъ вм;ст; перебиль. Зат;мъ онъ съ д;вушкой повернулъ назадъ, и съ к;мъ изъ нихъ встр;чался, снималъ ихъ одежды и досп;хи и ;халъ дал;е. Потомъ, приблизившись къ тому, котораго прежде вс;хъ убилъ, онъ говорить д;вушк;:
     — Подожди, вотъ на немъ зам;чательно хорошій кинжаль, и я его вытащу».
     Д;вушка его удерживала, но онъ ее не послушалъ и, сказавъ«я отвяжу у него кинжалъ», какъ только коснулся его, то тоть, еще не совс;мъ мертвый, пырнулъ ему кинжаломъ въ грудь, и юноша упалъ навзничь. Увидя это, д;вушка спрыг нула съ арбы, подб;жала къ нему, перевязала ему кинжальную рану своей шелковой рубашкой, отнесла его на арбу, положила его на нее лицомъ вверхъ, а сама плакала надъ нимъ:
     — Если ты теперь умрешь дорогой, то куда отвезу я твое т;ло, такъ какъ не знаю вашего дома?»
     Юноша же сказалъ ей:
     — Я прикажу вотъ моей лошади, не бойся, пусти ее на ея волю, и она привезеть тебя въ нашъ домъ». И говоритъ онъ коню:
     — Конь мой! Твоей помощи мн; нужно на этотъ разъ, и какъ только можешь не жал;й быстроты, но сд;лай такъ, чтобъ мы поскор;е до;хали до нашего дома».
     Немного времени спустя, онъ испустилъ духъ и умерь. Конь поб;жалъ еще скор;е и довезъ ихъ къ дому.
     Мать. увидавъ т;ло своего единственнаго сына, начала причитывать:
     — Одинъ ты былъ у меня и теперь я одинокой осталась!»
     Его сестры подходили также, царапая себя съ горя, а также и народъ; зат;мъ къ вечеру его отнесли на кладбище и тамъ похорони ли.
     Каждое утро д;вушка ходила къ нему причитывать, и вотъ, когда однажды она отправилась и стала надъ нимъ плакать, въ это время изъ могилы выползла одна зм;я и поползла надъ мертвецомъ. Д;вушка вынула изъ-за пояса стальныя ножницы и ими ее разр;зала на дв; части.
     Голова зм;и поползла, откуда-то принесла одну бусинку, потерла себя ею, и зм;я опять склеилась такою, какою была раньше. Д;вушка же отняла у ней ея бусу подумавъ:
     — Если это для нея послужило снадобьемъ, то, быть можеть, что нибудь поможеть и ему».
     И она стала бусой тереть мертвеца. Еще немного оставалось отъ бусы, когда юноша с;лъ и сказалъ:
     — Ухъ! Ухъ! сколько я спалъ, сколько спаль!» «Здоровый это былъ сонъ: пусть такъ спить, какъ ты спалъ, тотъ, кто тебя не любить!» сказала ему д;вушка; «теперь же по;демъ, что ты еще медлишь»?
     Юноша всталъ такимъ здоровымъ, какимъ былъ рожденъ матерью, и они вдвоемъ прибыли домой. Какъ было матери не радоваться тому, что она опять увид;ла здоровымъ своего единственнаго сына!
     Люди у нихъ три дня плясали и ликовали. Юноша и д;вушка до самой старости жили спокойно, а потомъ, состар;вшись, и они померли. До ихъ возвращенія пусть Богъ дасть вамъ дожить въ здрави и безъ бол;зней.
===============
------
Песня про могучего Асламбега.
     …………
     Из конца ущелья небесный гром раздается. Не гром небесный то будет, а шуы от ног воинов Асламбега.
     Туман спустился в конце ущелья: то не тумань будет, а пар от коней воинов Асламбега.
     Вот в конце ущелья показались три всадника. И кликнули люди великому Иесею Канукову:
     — Из конца нашего ущелья три всадника показались: что это будет?»
     Он же сказал:
     — Так принесите мне мою подзорную трубу, я посмотрю на них».
     Он посмотреть и сказал:
     — И вправду на повороте Донмайском едут три всадника: из них один сидит на чернохвостом, черногривом сером коне-саулохе: это будет Кайтуков сын Дзамболат. Средшй сидит на гнедом, желто-пятнистом коне: это будет могучий Асламбег. С левой же стороны едет Карадзава сын Сафарали; он их проводник».
     И сказали Донифарсцы Иесею:
     — Что нам с ним делать?»
     Он же сказал:
     — Что нам с ним сделать? Аркан на него накинем, то аркан на него не хватить. Веревкой его свяжем, то его не стянет; если пригласим к нам, то не завернет; если на него цыкнем, он не улетит у нас».
      —  Это белоголовый орел к нам едет,  —  сказали люди. Иесей же им сказал:
     — Мы вот что сделаем ему: если он не завернет, то я ему вышлю нашего хлеба с медом. Если все-таки к нам не завернет, то я его заведу в нижний хлев Козиевых с пёстрыми свиньями».
     Могучей Асламбег все-таки прибыл в округ Донифарсцев; засел он как раз посредине их пашен и лугов; пустил коней с уздами и с седлами в луга и пашни вольно. Тогда Кануков Иесей принялся и буд то женщина, девушка, мальчик, которые не годились для боя, он всех их спрятал в большею башню Хатаговых. А кто только мог биться, им всем он велел залезть в бойницы великой железновратной башни Кануковых. Сам же Иесей взнес на верх башни большое фитильное ружье и там его зарядил. Вот когда могучий Асламбег вышол с кувганом к подножью кучи щебня и поставил кувган перед собою, то Иесей из этого ружья так выпалил в его кувган, что разбил его на три части. Тогда могучий Асламбег мгновенно прыгнул и сказал своим проводникам Биеву сыну Алимарзе и Караздаеву сыну Сафар-Али:
     — Гром в нас ударил!»
     Они же сказали ему:
     — Не гром в нас ударил, а быть это выстрел ружья Канукова сына иесея». Тогда альдар сказал:
     — Пусть поспешно калсдый изловить своего коня: вот сейчас как разъ он перебьет нас, истребить нас, привели же вы меня на гибельное место: с ним биться мы не сможем, так как подобру от него не отделаешься».
     Всякий тогда взялся за узду своего коня и евоих коней они удержали.
     Могучий Асламбег сказал своим проводникам:  и все же дайте мне его посмотреть: с ним биться я не смогу, так как подобру от него не избавлюсь». Они сказали ему:
     — Если к нему вверх взойдем, то он убьет нас». Альдар им сказал:
     — Если я сяду на коня, то тот, кто в мой кувган попал, и меня самого так не отпустить отсюда: нельзя не взойти к нему».
     Они взошли к нему и сказали:
     — Добрый день, Иесей!» Иесей же им сказал:
     — Для нас вы сегодня какой день сделали, лучше такого дня для вас пусть никогда не настанет». Карадзаев сын! Ты, сказал он,  — в конце моего ущелья, и если уже я не в состоянии буду сделать чего-нибудь, то все же загоню мулов в воду и все же заставлю тебя пить мутную воду от их ног».
     Биев сынъ! Когда я для тебя у ущелья поставлю плетневые ворота, твои люди с голода умрут.
     Потом он сказал вслед затем:
     — Эй! Теперь же добро пожаловать! Так как ваши кони голодны, то зачем вы их изловили, зачем их не оставили пастись,  —  сказал он, из-за одного выстрела не следовало ваших коней задерживать: до другого выстрела по крайней мере нужно было их оставить».
     Они сказали ому асслашс альдара:
     — Мн нс желательно биться с иесеем, но хотЪл бы увидать его лицо и чтоб мы с ним жили в дружбе».
     Тогда Иесей сказал им:
     — Первый выстр^лъ — он был тебе милостью, как гостю, но если бы ты подождал еще второго выстрела. то я снабдил бы тебя моим благословешем т.-е убил бы».
     Они сказали ему:
     — Он просить, чтоб ты к нему сошел». Он им сказал:
     — Ступайте, я сейчас как разъ вас догоню».
     Пока они на конях но дорогам кружат, он охотником снарядился: надел свою короткую чоху, арке башмаки, копье, патронную сумку накинулъ на плечо и в таком виде сбежал окольной дорогой, по горам, к альдару. Подошел к нему, поздоровался приветствовал^ и взял его за руку:
     — Добро пожаловать альдаръ!» — сказал онъ.
     Альдар подумал:
     — Вероятно теперь выводят его, иесея, мои проводники». А Иесей уже тогда стоял перед ним, но как альдар мог знать, что это онъ?
     Когда проводники приблизились, тогда яльдар им сказал:
     — Гди же онъ?» Они же сказали ему:
     — Он как раз теперь идет за нами». Тогда Иесей сказал:
     — Вот я, я ведь давно пришел». Альдар посмотрел на него и спроси:
     — Ты Иесей?» — «Да, это я» — сказал онъ. Альдар ему сказал:
     — Тот, кто в меня стре лял, это был ты?» Он сказал:
     — Да, это был я». — Ты в меня стр&цш или в мой кувганъ? — сказал ему альдаръ. Иесей ему сказал:
     — В твой кувган я стрелял: есляб я в тебя стр^лял, то твой кувган разлетался бы на три части, а ты сам меньше чем на пять частей не разлетался бы».
     Тогда сказал ему альдар:
     — Прошу тебя, дай мне повидать тебя на спин твоего коня». Он сказал:
     — Вид горнаго всадника — ничто, и сам он ничто» т.-е. не стоить его смотреть. —  Нетъ! Я все же этого хочу. —
     Тогда Иесей послал за своим конем, велел его привести и сам приказал:
     — Кого мой конь сюда принесет, того задерживайте, а коня моего ине поскорей возвращайте назад».
     Когда коня привели, Иесей просил альдара, чтобы он когонибудь из своих воинов на него посадилъ. И тот посадил на него Кудайнатова Анамата. Все воины так стали, чтобы видеть джигитовку коня. Тот Анаматъ поджигитовал посреди воинов в одну сторону. Когда он коня повернул в другую сторону, то не мог его сдержать, и конь понес его в дом Канукова иесея. Коня привели обратно, а человека ввели в кунацкую, так, как Иесей им приказалъ. Тогда Иесей подошел к альдару и ему сказал:
     — Что ты Делаешь, ты осрамил шг моего коня гем, что посадил на него такого всадника, который не смог его сдержать уздой; посади же на него такого, кто сможет сдержать его уздою».
     Тогда могуча Асламбег посмотрел на воинов и посадил на него Тамбиева Каурбега. Он также сел на коня, ударил его, прогарцовал в одну сторону перед воинами, повернул его в другую сторону, не смог его более сдержать, и конь и его также отнес в дом иесея. Его также ввели в кунацкую, а коня обратно доставили. Когда коня назад привели, Иесей сказал альдару:
     — Прошу тебя, сядь сам на него». Альдар сказалъ:
     — Если не увижу тебя самого на коне, то я не буду доволен». Иесей сказал:
     — Мой конь не особенно выезжен, и когда я буду джигитовать, пусть всяшй побережется».
     Вс^ воины стали рядами разставились говоря:
     — чтоб и я видел его джигитовку». Он ударил коня, и щебнем, чтб он взбрасывал позади себя копытами задней ноги, кому глаз вышибло, кому нос отшибло, кому руку сломало. Поэтому воины вс разбежались, и один могучий Асламбег остался на м^сге. К нему тогда Иесей пустил ударомъ коня, и вот так жирный барашск весной пе запляшет изо всей силы, как к нему, альдару, гарцуя прыгая направился конь.
     Тогда альдар испрялся и пустился бежать. Иесей ему сказал:
     — О аталык мой! Не беги!» Когда он повернулся назад, Иесей спрыгнул с коня и взял альдара за руку:
     — Ну, теперь прощай!» — сказал он, сам сил снова на коня и в сторону своих к своимъ тронулся.
     Альдар же сказал ему:
     — И ты также прощай! — и он также направился в путь. Своим воинам он крикнул:
     — Поскорей пусть каждый на коня сядетъ!»
     Когда Иесей приехал, то отнес большое ружье в верхнее отд^леше башни, и когда могучий Асламбег переправился через Урух, он из этого ружья прицелился в его шапку, выстрелил и у нея один клочек выстр-еломъ снес вперед т.-е. оторвалъ, а сам Иесей крикнул ему вслед:
     — Мы у гостя лучше видим спину чем лицо!»
     Тогда могучий Асламбег сказал своим проводникам:
     — Пусть никогда не увидят добра т, которые, не разобрав дела толком, меня сюда привели позвали; только бы голова моя отсюда спаслась!» Загем воины вге вмесге спешились за Задалеском в Морге.
     Когда альдар сел на камень, его провожатые стали обдумывать:
     — Ведь Куданетовь сын и Тамбиев сын остались тамь; что нам с ними делать? Если скажем это альдару, то он пошлеть нас за ними; если, дальше отъихав, ему скажем, он все-таки нас пошлеть к нимъ — на гибель нашу; лучше уж скажем ему теперь». Когда они так решили, они подошли к альдару и сказали ему:
     — Лучине из твоих воинов остались там: так что нам для них сделать?»
     Альдар сказал:
     — Я сам хогел здесь у него взять дань, а он теперь сам взял у меня». С этими словами он соскочил с камня, на котором сидел, и пересел на другой камень. С камня на камень он пересаживался от сильнаго гнева; таким образом он на них камняхъ по пяти раз сиделъ.
     Пока они над этим думали, Иесей гех т.-е. обоих пленниковъ посадил на коней и с ними послал им т.-е. воинам Асламбега провиантъ — шесть лошадиных нош и четыре тучных откормленных быка — вот что он послалъ.
     Альдаровы провожатые, увидя их, обрадовались и альдару сказали:
     — Нот наши люди подъезжают».
     Как только альдару они это сказали, он вскочил на камень и с него на них подъезжающихъ посмотрел; увидя их, он в великой радости молился Богу:
     — Благодарю Тебя, Боже; я думал их зарезали, а вот они подъезжают».
     Затем могучий Асламбег, увидя быков, от великой радости не знал, что делать, и крикнул:
     — Зарежьте быков, насытьтесь, мы же побежим про этих быков могучий Асламбег думал, что это простые быки. Тогда ему сказали:
     — Их прислал Иесей для твоих воинов, еказав, чтоб их не отпускали без еды».
     Тогда сказал им могучей Асламбег:
     — Теперь прошу вас, дайте мне еще раз посмотреть того, кто вас пленниковъ прислал столь довольными».
     Они вернулись назад и сказали иесею о желаши альдара:
     — Если хочешь, Чтоб мне были приятны твои соль и хлеб, то еще раз покажи мне лицо твое». Когда альдар в первый раз его увидел, он был снаряжен как охотник, а когда он во второй раз просил увидеть, Иесей оделся всадннкомъ. Когда они подъезжали, то Иесей отстал от нихъ позади, и когда альдар его увидел, то спросил их:
     — Что это? Что это подъезжает позади васъ? Пожалуй Богом созданный ангелъ?» — и так был наряжен и статен Кануков сын Велишй Тесей и так об нем думал альдаръ.
     Те же сказали ему: :
     — Это — Кануков сын Иесей». Когда он приблизился к альдару, альдар встал, положил на него руку и посадил его рядом с собой на каинЪ.
     «Не хочу я быть с тобой врагом, а, если ты согласен, разв-е только другом», — сказал он ему. Иесей же сказал и ему:
     — Я ничего от тебя выше этого и не желаю и не ищу; еелиб только ты взял меня себе другом, то лучше этого мне ничего не нужно».
     Тогда могучий Асламбег молвил иесею:
     — Что ты хочешь взять в подарок от меня?» Тот ему сказал:
     — Как подарок альдара далее кнутовище от плети хорошо!» И было у него альдара золотое ценою в и 20 рублей ружье, он вынес его к нему и подалъ.
     Иесей опуетштъпанцырные наручники, таким образом взял его в свои руки и сказал:
     — Пусть мни это будет в прокъ! И подарил ему это ружье альдар и в этот час они замирились подружились и могуч!й Асламбег сказал ему:
     — НЪт никого, крон дигорцев, с кого бы я не брал дани».
=====================
------
Пов;рье о летучей мыши.
     …..
     Мышь стар;етъ и, когда состарится, у ней отростають крылья и она становится летучей мышью. Изъ крыльевъ, что у нея выростають, одно крыло сна, другое бодрствованія. Если младенецъ не спит, у мыши отр;заютъ крыло сна и кладуть въ изголовье ребенку.
     Летучая мышь вредна для дома: если она влетить въ домъ, изъ этого дома кто-нибудь умираетъ; если она влетить на чердакъ, то умираетъ кто-нибудь изъ близкихъ этого дома. Умеръ-ли тотъ, или еще не умеръ, все-таки нехорошо, если крылья ея не коснулись зад;ли, достигли порога открытой настежь двери?
     Когда летучую мышь убьютъ, ей вырываютъ могилку и тамъ ее закапывають. Посл; этого домашнія женщины три утра подрядъ выходять и причитываютъ надъ нею, ударяя себ; по голов;.
===============
------
Правда не пропадает
     …………….
     Жиль однажды Бэстисэръ-Сила и родилось у него трое мальчиковъ, изъ которыхъ младшій назывался Дзанболать. Спустя н;сколько л;тъ Бэстисэръ-Сила умеръ и трое мальчиковъ остались сиротами. Отъ отца ихъ имъ осталось много имущества, но у нихъ не было опекуна, и они скоро утратили все, что имъ оставилъ отець.
     Спустя немного л;тъ, когда трое мальчиковъ стали способны играть, они ходили ежедневно съ луками играть на бе регъ р;ки. Однажды Дзанболатъ одинъ съ лукомъ пошелъ играть на берегъ р;ки. Въ это время одна в;дьма вышла съ ушатомъ къ р;к; и, когда подняла полный воды ушать на спину, Дзанболать выстр;лилъ изъ лука, разбилъ ушать, и вода пролилась на спину женщины.
     В;дьма ничего не сказала, молча пошла къ своимъ и съ другимъ ушатомъ вернулась, чтобъ принести воды. Дзанболать снова сталь ее подстерегать и когда в;дьма опять подняла на спину полный воды ушать, Дзанболать опять выстр;лилъ изъ лука, и вода изъ разбитаго ушата вторично полилась ей на спину.
     В;дьма ничего не сказала, опять молча пошла къ своимъ и снова вернулась къ р;к; съ новымъ ушатомъ. Дзанболать выстр;лилъ въ нее въ третій разъ, и изъ разбитаго ушата вода пролилась в;дьм; за воротъ.
     В;дьма больше не выдержала, чтобъ ничего не сказать, и сказала ему:
     — Если ты такой ловкій мальчикъ, то розыскалъ бы коня, котораго теб; оставилъ отецъ и того, кто его у тебя увель».
     Выслушавъ эти слова, Дзанболать поблагодарилъ ее и ей сказалъ:
     — Много дней теб; жить и да благословить тебя Богъ, я именно этого и домогался отъ тебя», и озабоченный онъ отправился къ своимъ. Увидавъ его огорченнымъ, мать немедля спросила его:
     — Отчего ты огорчень?» Дзанболать сказалъ ей:
     — Тамъ на нихась мальчики ;ли поджаренную кукурузу, я попросилъ у нихъ, но они мн; не дали».
     Мать сказала ему:
     — Не печалься собственно объ этомъ, я теб; сегодня же изготовлю жаренный кукурузныя зерна къ об;ду», и тотчасъ же мать начала готовить кукурузныя зерна. Зерна еще не вполн; изжарились, а Дзанболату не терп;лось, и онъ началь нарочно плакать.
     Мать скоро-наскоро принялась готовить зерна и когда они были слегка поджарены, то, чтобъ успокоить его, она взяла на ложку полу-поджаренныя кукурузныя зерна и говорить ему:
     — Гэ! Вотъ пока возьми что на ложк;, а я теб; еще другихъ получше поджарю».
     Дзанболать же ей говорить:
     — В;роятно, ты съ д;тства кормила меня съ ложки и поэтому я маленькимъ остался?» Слыша такія слова, какъ не смягчиться материнскому сердцу? Она беретъ въ руку горячія зерна кукурузы и скор;е ихъ ему даетъ говоря:
     — Ђшь скор;е, ин; жжетъ руки».
     А Дзанболать схватилъ ее, зажалъ ей въ рукахъ горячія зерна, самъ же ей сказалъ:
     — Пока ты не признаешься, оставилъ-ли намъ что-нибудь нашъ отецъ и почему онъ назывался Бастисэръ-Сила, до т;хъ поръ я не выпущу теб; рукъ».
     Матери хотя и не было охоты говорить, но она не могла стерп;ть жара отъ горячихъ зерень и сказала:
     — Отецъ вашъ оставилъ намъ много имущества, которое до сегодня уже про;дено, зат;мъ еще оставилъ вамъ одну лошадь, такую, что ежедневно родить жеребца; она, пущенная на волю, была безъ присмотрщика со смерти вашего отца до нын;, и гд; она теперь, этого я не больше знаю, ч;мъ ты».
     Тогда Дзанболать отпустилъ ей руки и сказалъ ей:
     — Этого именно я домогался отъ тебя, а теперь къ завтрашнему дню изготовь мн; такую пищу, которая была бы легка для спины и здорова для желудка, я непрем;нно долженъ завтра рано пойти ее лошадь отыскивать, такъ можетъ быть я ее найду, и разв; она намъ не пригодится хоть возить дрова?»
     Когда оба старшіе брата узнали объ этомъ, какъ имъ было не завидовать, что ихъ младшій пошель на поиски, а они остались со своими, и они говорять ему:
     — Мы старше! тебя, а ты младшій изъ насъ, поэтому теб; не сл; дуеть идти, а намъ сл;дуетъ впередъ пойти; а зат;мъ, если изъ насъ никто ничего не найдетъ, то ты ужъ пойдешь». Дзанболать сказалъ имъ такъ:
     — Н;тъ! Мн; сл;дуетъ идти, такъ какъ я младшій». Такимъ образомъ они много спорили.
     Когда не столковались, то р;шили бросить жребій: чей жребій впередъ выпадеть, тотъ де впередъ пойдетъ. Выкинули жеребья и первый жребій выпалъ старшему, второй сл;дующему по старшинству, третіймладшему. Къ сл;дующему дню мать приготовила пищу и рано утромъ старшій отправился въ Кумское поле искать лошадь.
     Сколько онъ ;халъ, знаетъ Богъ, потомъ Богъ привелъ его къ одному перел;сью и внутри его онъ увид;лъ одну лошадь. У юноши при вид; лошади сердце возрадовалось, и онъ пустился къ ней вскачь.
     Онъ приблизился къ ней, и лошадь оказалась именно такою, какую указала ему мать, подошелъ, поймалъ ее и началъ ее гладить, говоря:
     — Какъ станеть прохладн;е, сяду на нее и по;ду къ нашимъ». Какъ только солнце склонилось и настало время лошади родить, она сд;лала три круга и родила жеребенка. Въ это время изъ-подъ земли выскочилъ семиглавый великанъ, и конь у него черный, и самъ черный, и одежда черная; онъ жеребенку подставилъ черную бурку и утащилъ его.
     Юноша, едва увид;въ семиглаваго великана, пустился утекать и безъ коня прибыль домой. Когда онъ подошелъ къ своимъ, его начали разспрашивать:
     — Нигд; ничего ты не нашелъ? говорили они; а онъ имъ на это:
     — Пусть никто изъ васъ напрасно не ищеть бол;е: я на Кумскомъ пол; такого м;ста не оставилъ, гд; бы не шатался, но не только лошади, но изъ четвероногихъ даже зайца нигд; не встр;тилъ».
     Сл;дующій по старшинству говорить ему:
     — Что бы ни было, все же и мн; нельзя не попытать счастья, теперь пусть мн; къ утру будеть готова пища». Мать опять приготовила пищу и на другой день рано утромъ второй по старшинству с;лъ на коня и также отправился въ Кумское поле искать лошадь.
     Сколько онъ про;здилъ, знаетъ Богъ, зат;мъ и онъ опять какимъ-то образомъ попалъ въ это перел;сье и нашелти лошадь. Онъ призналъ ее согласно словамъ матери, и также начать ее гладить. Когда наступило лошади время родить, она опять заржала, сд;лала три круга и родила жеребенка.
     Жеребенокъ еще не совс;мъ вышелъ, когда изъ-подъ земли выскочиль семиглавый великанъ: конь у него бурый, самъ бурый, одежда на немъ бурая; бурую бурку онъ подставилъ жеребенку и его похитиль. Увидавъ великана, юноша испугался, пустился утекать къ своимъ, а коня тамъ оставилъ.
     По прі;зд; домой, его стали опять спрашивать, говоря:
     — Ты нигд; ничего не нашелъ?» Но какъ ему было обнаружить имъ свою трусость? И какъ первый старшій брать имъ разсказывалъ, такъ и онъ говорилъ. Старшему не могло не быть пріятно, что онъ лошади не привелъ, и что и онъ оказался такимъ же плохимъ, какъ онъ. Ихъ младшій брать, Дзанболать, началъ сид;ть опечаленный, что они даже не хот;ли его пускать:
     — Гд; старшіе ничего не нашли, тамъ и ты ничего не найдешь», говорили они; но Дзанболать имъ сказалъ:
     — Пока самъ не по;ду и самъ не поищу, до т;хъ поръ я не могу ее лошадь оставить». Такъ къ утру онъ снарядился, и на другой день рано утромъ с;лъ на коня и отправился искать лошадь.
     Много проискалъ и когда нигд; ничего не нашелъ, попалъ опять на Кумское поле. Сколько ;халъ онъ, знаетъ Богъ; потомъ и онъ попалъ въ то перел;сье, гд; была лошадь. Онъ по;халъ по перел;сью и приблизился къ берегу одного родника. Сл;зъ съ коня, напился воды, зат;мъ вл;зъ на край берега и сталъ караулить, говоря:
     — Можетъ быть, она зд;сь гд;-нибудь». Увидаль на берегу воды пасется лошадь.
     Онъ вскочилъ на коня и въ одну минуту пустился къ ней туда. Приблизившись, онъ посмотр;лъ на нее и видить, лошадь, какую указала ему мать, такая именно пасется на берегу р;ки на вкусной трав;. Онъ стреножиль своего коня и пустилъ его пастись на вкусной трав;, а самъ подошелъ къ той лошади, поймалъ ее и началъ гладить.
     Когда наступило время лошади родить, она заржала, сд;лала три круга, и-родился жеребенокъ. Въ это время опять изъ-подъ земли выскочиль семиглавый великанъ: конь у него б;лый, одежда б;лая, и сам б;лый, и вотъ, какъ только онъ б;лую бурку жеребенку подставиль, то и Дзарблать схватиль жеребенка за переднюю половину. так что великанъ къ себ; его тянуль, а Дзанболать на свою сторону.
     Такимъ образомъ они долго боролись, потомъ въ конц;концовъ Дзанболать пересилилъ, жеребенка взялъ себ;, великанъ, испугавшись, поб;жалъ съ пустыми руками домой, а Дзанболать съ тремя лошадьми по;халъ къ своимъ.
     Когда домашніе увидали добычу Дзанболата, то ихъ великой радости не было конца, но Дзанболать сказалъ имъ:
     — Мн; нельзя не пойти разыскать т;хъ, кто все имущество у насъ отнялъ. Теперь я завтра утромъ по;ду снаряжаться и чтобъ къ утру пища была для меня изготовлена».
     Какъ только сл;дующій день началъ разсв;тать, Дзанболать с;лъ на коня и отправился къ Курдалагону. чтобъ изготовить себ; булаву и шашку.
     Подъ;хавъ къ Курдала гону, онъ сказалъ ему, ради чего къ нему прибыль, а тотъ ему сказалъ:
     — Ступай, отправься, и принеси столько угля, сколько могутъ привезти дв;надцать паръ буйволовъ». Онъ пошелъ и сколько смогли бы дв;надцать паръ буйволовъ, столько онъ одинъ на своемъ мизинц; принесъ и говорить Курдалагону:
     — А что же жел;зо?» Курдалагонъ же сказалъ ему:
     — Объ этомъ не горюй. сколько жел;за теб; надобно я теб; сплавлю», и зат;мъ онъ вел;ль Дзанболату войти вл;ать въ надувальню м;ховъ, а сам сначала началь изготовлять булаву.
     Когда булава была готова. Дзанболать выпрыгнулъ, посмотр;лъ ее сначала, а потомъ удариль ею по самому большому камню горы, и булава распалась на три части. Курдалагонъ, сказалъ:
     — Чтобъ Богъ тебя не послушаль!» снова сталь работать. Когда опять булава была готова, Дзанболать опять ударилъ ею по утесу горы, и она опять распалась на дв; части. Курдалагону опять что было д;лать?
     Онъ новую сталь работать, и когда она была готова, онъ еще еще опять удариль ею по горной скал;, и скала обратилась въ черную золу.
     — Эта мн; годится какъ булава» говорить онъ Курдалагону.
     Зат;мъ онъ опять пошелъ, самъ сталъ надувать м;хи, а Курдалагонъ началъ работать шашку.
     Когда она была готова, Дзанболать вспрыгнуль, осмотр;лъ ее, ударилъ ею по наковальн;, и шашка распалась на дв; половины, а онъ ея обломки назадъ бросилъ Курдалагону. Тоть снова сталъ ихъ спаивать и, когда изготовилъ, самъ бросилъ ее ему со словами:
     — Ты заморилъ меня, чтобы Богъ тебя не послушаль!» А Дзанболать выпрыгнулъ изъ промежду м;ховъ и изо всей силы ударилъ шашкой по наковальн;, и наковальня распалась на дв; части.
     Зат;мъ Дзанболать три раза поклонился Курдалагону въ землю, говоря:
     — Ты снярядиль меня!»
     А тоть сказалъ ему:
     — Да пойдеть теб; на пользу мой трудъ и пусть Господь дасть удачу тому д;лу, которое лежить у тебя на сердц;, а теперь добрый теб; путь, в;роятно теб; хочется ;хать».
     Съ такими словами онъ взялъ его за руку; а тотъ, пожелавъ ему добраго дня, по;халъ къ своимъ. Прі;хавъ домой, онъ говорить братьямъ:
     — Завтра я долженъ непрем;нно отправиться отыскивать нашъ скотъ, а теперь изготовьтесь, возьмите съ собой постели, и чтобъ завтра вамъ не нужно было чего-нибудь еще искать, такъ снарядитесь».
     Какъ Дзанболать сказалъ имъ, такъ они и сд;лали и на другой день втроемъ рано утромъ с;ли на коней и отправились отыскивать свой скотъ.
     Что про;хали на пути, Господь знаетъ, зат;мъ они приблизились къ одному перел;сью, гд; Дзанболать сл;зъ съ коня у подножья дерева и говорить имъ:
     — Сл;зайте и вы съ коней и вотъ подъ этой яблоней сд;лайте для себя жилье, она днемъ разцв;таетъ, а ночью плодъ начинает осыпаться, и вы ея плоды берите себ; на пищу; сами же ждите меня, пока эта яблоня будетъ давать плодъ; если же засохнеть, то не ждите больше меня и какое средство найдете, чтобъ спасти голову, то употребите».
     Съ этими словами онъ с;лъ на коня и пустился искать дорогу въ подземелье. Про;хавъ по перел;сью, онъ въ одномъ м;ст; увид;лъ дорогу подъ землю, ударилъ коня и по;халъ подъ землей. Когда онъ за;халъ въ другую землю и про;халъ немного, то началъ караулить, думая, «не увижу ли гд; нибудь обитателей,» и вот он вдали увидел белый замок-дом. Он поскакал к нему, говоря:
     — Не оставлю его не разведав,» и когда приблизился к нему, то подъехал к воротам, привязал узду коня к коновязи, а сам толкнул в дверь:
     — Эй! Матушка! Если ты здесь, то отвори мне дверь», сказал он.
     Та встала и, отворив ему дверь, говорит:
     — Если б ты не сказал «Матушка,» то что с тобой было бы, то наверно было бы; но верно таково уж твое счастье». Если спросишь, кто эта женщина, то она была женой того старшего великана, который украл у них их скот; у нее один клык торчал вверх, другой вниз, и сидя она опускала свою золотую косу соб. волосы в золотую корзинку. К
     огда Дзанболат вошел внутрь, он говорит ей:
     — Матушка! Если у тебя готова какая нибудь пища, то я голоден с дороги и ты поставь мне ее».
     Та поспешно приготовила ему финги, поставила перед ним, а сама говорит ему:
     — Ешь поскорей, иначе мой хозяин, застав тебя здесь, съест тебя».
     Дзанболат, как будто испугавшись, не ел больше и спрашивает:
     — Скоро он придет»?
     Она говорит ему:
     — Утром рано он отправляется, а вечером возвращается, неся на одном плече убитого оленя, а на другом дерево с корнями».
     Когда она рассказала ему еще и это, Дзанболат не оставался больше на месте, но вспрыгнул и поспешно спрашивает ее:
     — Так где он вечером возвращается? Ведь может быть я ошибусь дорогой без указания, он может найти меня и съесть».
     Она говорит ему:
     — Вот там чугунный мост и по нем он приходит вечером, а табуны перед ним, и первым к мосту подойдет один самец буйвол и замычит, и звук его мычания дойдет сюда. Когда таким образом буйвол пойдет по мосту, то за ним он приударит коня и испустит такие три крика, что не останется до пределов неба такой горы, по которой он не заставил бы тебя поноситься от его крика; тогда ты вон там сбоку горы какая дорога есть, тою дорогой беги домой и промышляй о своей голове»:
     — Хи, хи! Мурлыкающая кошка не ловит мышей, говорить про себя Дзанболат, а поть говорить опять хозяйк;:
     — Да будетъ в;къ жизни твоей дологъ за то, что ты спасла меня, а теперь прощай».
     Съ этими словами онъ с;лъ на коня и поскакалъ къ чугунному мосту, который она ему указала.
     Подъ;хавъ къ мосту, онъ при начал; его выкопалъ яму въ разм;р; коня и его туда спустилъ, а самъ сталь у края моста и началъ караулить буйвола:
     — Когда онъ подойдетъ, я убью его, сд;лаю изъ его шкуры ремни, привяжу себя къ столбамъ у подъема моста и если своимъ крикомъ онъ мость снесеть, то и меня понесеть.
     Незадолго до заката солнца подошелъ съ мычаніемъ буйволь, Дзанболать хватилъ его булавой, и онъ на томъ же м;ст; былъ убить. Зат;мъ, чтобъ его трупа не увид;лъ великанъ, онъ стащилъ его подъ мость, изъ его шкуры въ тотъ же часъ сд;лалъ ремни и привязалъ себя ими кр;пко къ подъему моста.
     Немного времени спустя, подъ;халъ и великанъ съ тушей оленя на одномъ плеч; и съ вырваннымъ съ корнями деревомъ на другомъ, испуская крики; и когда приблизился къ предмостью, его конь зафыркалъ и его въ сторону отнесъ:
     — Чтобы псы съ;ли твою мать и отца, чего ты пугаешься? В;дь для насъ н;тъ нигд; непріятеля; вонъ вверху на неб; есть у насъ три врага, но изъ нихъ двое никуда негодны, а у третьяго еще кумузъ изъ зубовъ течеть»,  —  и онъ снова ударилъ коня. :
     — Хотя изъ зубовъ моихъ кумузъ течеть, а все же вотъ я»
     Дзанболать, пустилъ булавой въ него, потомъ шашкой разрубилъ свои привязи, и они стали бороться. Много боролись, потомъ наконецъ Дзанболать повалилъ его на землю, отр;залъ шашкой ему семь головъ и изъ нихъ одну голову положилъ себ; въ карманъ, а другія бро силъ въ воду.
     Зат;мъ онъ с;лъ на коня и поскакалъ назадъ къ жен; великана. Подъ;хавъ, онъ сл;зъ съ коня и крикнулъ въ домъ:
     — Матушка! Ты пугала меня твоимъ хозяиномъ, что онъ, де, когда придетъ, съ;стъ меня, а теперь онъ оказался ко мн; ласков;е, ч;мъ ты, и послалъ меня впередъ, и свид;тельствомъ для тебя далъ мн; яблоко».
     Съ этими словами онъ изъ своего кармана вм;сто яблока вынулъ голову ея мужа. Увидя ее, же на клыки свои подняла и нам;ревалась его съ;сть; но Дзанболать ударилъ своей булавой ей по ше;, и она бол;е не шевельнулась даже на томъ м;ст;. Зат;мъ онъ вышелъ изъ дому, с;лъ опять на коня и по;халъ. Что онъ про;халъ, Господь знаеть, наконецъ онъ увидалъ другой б;лый замокъ.
     Онъ поскакалъ къ нему и подъ;халъ; этотъ замокъ былъ домъ второго великана, и этого великана онъ убилъ такъ же, какъ перваго. Убивъ его, онъ опять поскакалъ дальше и сколько проскакалъ, Господь знаетъ, наконецъ онъ подъ;халъ къ жилищу третьяго ве ликана и убилъ его такъ же, какъ первыхъ двухъ; такимъ об разомъ онъ уложилъ своихъ трехъ враговъ, и теперь еще одно трудное д;ло предстояло ему, Дзанболату, разыскать скоть.
     Напрасно по полямъ, ничего не зная, онъ много шатался, и наконецъ увид;лъ стекляную башню.
     Какъ было не возрадоваться Дзанболату, увидя ее? Онъ ударилъ коня и мгновенно очутился тамъ, спрыгнулъ съ коня и ищетъ хода къ верхнимъ этажамъ, но хода не находить. Вотъ ему съ верхнихъ ярусовъ три д;вушки говорять:
     — Что это? Кто ты? Кто бы онъ ни былъ, все же онъ подобный намъ б;дный челов;къ,... такъ войди внутрь» Дзанболать же остановился сразу и спрашиваетъ ихъ:
     — Конечно я вошель бы, но женщина шайтанъ и я вамъ не дов;ряю: можеть быть зд;сь кто нибудь изъ моихъ враговъ, и онъ убьеть меня нечаянно для меня».
     Но д;вушки стали клясться ему въ томъ, что кром; ихъ никого н;тъ, и заставили его этому пов;рить. Дзанболать, уб;дившись, ударилъ своей жел;зной булавой по ст;н; дома и ст;на дома рухнула.
     Зат;мъ онъ вошелъ и началъ разговаривать съ тремя д;вушками:
     — Гд; вы были раньше и кто вы? такъ спрашиваетъ ихъ сначала Дзанболать. Мы были альдарскими дочерьми и однажды мы с;ли въ коляску и отправились въ поле.
     Когда подъ;хали къ одному л;су, то старшій изъ этихъ великановъ насъ похитилъ и съ т;хъ поръ донын; они насъ держать, а теперь, слава Богу, мы увидали одного изъ нашихъ людей, и если ты вправду ихъ убилъ, то мы твои, и возьми насъсъ собою; если ты не убиль ихъ, то в;дь они ежедневно нав;дывакігся, и когда тебя зд;сь застануть, то съ;дять такъ-же, какъ и насъ».
     Дзанболать сказалъ имъ:
     — Не бойтесь, какъ я ихъ убилъ, такъ да умреть всякій, кто васъ не любить; но теперь еще если покажете мн; то м;сто, гд; они пасуть свой скоть, то я пригналь бы и его».
     Он; сказали ему:
     — Вонъ тамъ, между двумя горами они пасуть весь свой скоть, но угнать его трудное д;ло. Перво-на-перво у нихъ караульщиками черныя птицы; возьми съ собой для нихъ три м;ры проса, и когда он; крикнуть теб; слова:
     — Да съ;дять псы твоихъ мать и отца! Сюда воробей не залетаетъ, куда ты забрелъ», -то ты по об; стороны пути насыпь три м;ры проса, и он;, благодаривъ тебя, скажуть:
     — Ступай, да сд;лаетъ Богъ прямымъ твой путь: т;, для кого мы воть столько л;тъ стерегли весь скотъ, они для насъ не только м;ры проса, но даже пригоршни отрубей жал;ли и намъ никогда не давали».
     Потомъ, когда немного дальше пойдешь, то на тебя набросятся по об; стороны дороги два жел;зномордыхъ волка; для нихъ ты привези съ собою двухъ зар;занныхъ барановъ, и когда они приблизятся къ теб;, ты бросишь ихъ имъ по об; стороны пути. Точно также когда подъ;дешь къ гор;, ты прі;дешь къ двери между двухъ горъ и силой своей ничего не под;лаешь съ нею; но привези съ собою большую чашку масла и имъ тихонько помажь петли.
     Тогда, подмазанная насытившись масломъ, дверь тихонько отворится со скрипомъ и скажеть теб;:
     — Иди, да дасть Господь теб; счастливый путь: тоть, кому я вотъ столько л;тъ стерегла скотъ, тотъ не только масломъ изъ чаши, но просто сальными руками меня не смазываль». Когда же дверь отворится, то предъ тобой откроется все ущелье полное скотомъ; но еще жел;зный жеребецъ, который ихъ скоть не распускаеть, будеть тебя безпокоить.
     Какъ только онъ увидить тебя, онъ наскачеть на тебя, и куски земли изъ подъ его копыть полетятъ, какъ черные вороны; онъ будетъ очень красивъ и ты его пожелаешь, сказавъ:
     — Еслибъ мн; увести его живымъ себ; конем!» Но не допускай такихъ мыслей ни въ какомъ случа; въ свое сердце, и когда онъ приблизится къ теб;, ты не отпусти его живымъ. Когда и этого уберешь, то еще посреди конскаго табуна окажется войлочный челов;къ; его ты также убей.
     Тогда больше не будетъ никого такого, кто сд;лалъ бы теб; непріятность, и ты угони весь скотъ, что тамъ есть; тотъ челов;къ что тамъ, напрасно будетъ кричать: ты въ уши себ; положи куски ваты и пойди къ нему, ударь его носкомъ, онъ опрокинется и зат;мъ изруби его шашкой».
     Хорошо,  —  сказалъ имъ Дзанболать и къ сл;дующему дню снарядился за добычей.
     На другой день рано утромъ онъ взялъ съ собой то, что д;вушки ему указали, и отправился на кон;. Когда онъ подъ;халъ къ мосту, гд; были птицы, вс; он; вм;ст; напустились на Дзанболата и онъ имъ такъ, какъ сказали ему д;вушки, высыпалъ по об; стороны пути три м;ры проса; он; бросились къ просу и сами говорять ему:
     — По;зжай, счастливый путь! Этотъ скоть Господь теб; на счастье далъ; мы теперь вотъ вотъ ужъ сколько л;тъ весь скоть для кого караулили, т; намъ не только проса, даже отрубей никогда еще не бросали».
     Когда онъ немного дал;е про;халъ, то по об;имъ сторонамъ пути два жел;зномордые волка бросились б;гомъ на него, думая:
     — Я первымъ приду;» онъ же бросилъ имъ по об; стороны пути дв; бараньихъ туши.
     Какъ только они ихъ увидали, они поблагодарили его и сказали ему:
     — Ты большаго счастья челов;къ, для счастья котораго весь скоть мы столько л;тъ стерегли; теперь же иди, да пошлеть теб; Богъ счастливый путь».
     Когда онъ приблизился къ жел;зной двери между двумя горами, то началъ мазать масломъ двер ныя петли. Уже немного масла оставалось до конца, когда дверь со скрипомъ отворилась и ему сказала:
     — Да пошлеть теб; Господь прямой путь! Т;, до чьего скота я не пропускала проле т;ть даже воробья вотъ столько л;тъ, не мазали меня никогда не только масломъ, но даже своими сальными руками».
     Какъ только дверь отворилась, жел;зномордый жеребецъ, который скоть не распускаль, бросился на него; куски почвы отъ его копыть лет;ли вверхъ какъ вороны; когда онъ подошель, Дзанболать пустилъ въ него своей булавой, и онъ былъ убить. Когда онъ немного ближе подъ;халъ къ скоту, то на него изъ се редины коней началъ кричать войлочный челов;къ. Дзанболать себ; въ уши заткнул куски ваты и, подъ;хавъ къ нему, удариль его носкомъ ноги, а зат;мъ шашкой изрубилъ его на мелкіе куски.
     Зат;мъ уже не было никого такого, кто могъ бы обезнокоить его, и онъ погналъ весь скотъ, что тамъ былъ, къ башн;, въ которой сид;ли д;вушки. По прі;зд; къ башн;, къ нему выб;жали три д;вицы, и онъ взялъ и ихъ съ собою и все имуще ство, что у нихъ было, провелъ ихъ съ собой по покоямъ семи великановъ и все имущество, что въ жилищ; было, также захватиль съ собой. Такимъ образомъ Дзанболать съ огромнымъ имуществомъ отправился къ себ; домой.
     Когда изъ-подъ земли онъ погналъ скотъ вверхъ, то его оба брата пустились б;жать, испугавшись шума отъ конскихъ ногъ, а Дзанболать погнался за ними. Когда они увид;ли скачущаго Дзанболата, то пустились въ б;гство еще сильн;е, но ихъ всетаки напосл;докъ Дзанболать настигъ и имъ сказалъ:
     — Куда же Вы б;жите? В;дь я огромную добычу пригналъ».
     И онъ позваль ихъ къ ихъ жилью. Зат;мъ онъ сказалъ имъ:
     — Вотъ этихъ трехъ д; вушекъ выбирайте себ; въ хозяйки; еще одну ночь зд;сь проведемъ, а завтра рано отправимся къ нашимъ».
     Первый выборъ быль старшаго, и онъ взялъ старшую д;вушку себ; въ жены, второй средняго, и онъ взялъ вторую по старшинству д;вушку; зат;мъ Дзанболату осталась младшая д;вушка, и онъ взялъ ее. Когда наступилъ вечеръ, каждый сд;лалъ для себя шалашъ и они легли отд;льно.
     Когда Дзанболать заснуль, оба старшіе брата сошлись въ одинъ шалашъ, чтобы сговориться убить Дзанболата:
     — Теперь» говорили они, когда мы прі;демъ въ аулъ, люди спросять насъ:
     — Какъ-де-отыскали вы скоть», и когда узнаютъ, что мы вдвоемъ до этихъ поръ сид;ли въ л;су, и что скотъ пригналъ Дзанболать, то они будуть изд;ваться надъ нами. Вм;сто этого лучше условимся его умертвить. Пойдемъ, можетъ быть, какънибудь намъ удастся его шашку повернуть лезвіемъ къ дверямъ и тогда мы крикнемъ:
     — Дзанболать! Гд; ты? Мертвымъ сномъ что-ли ты спишь? В;дь нашъ скотъ угоняютъ: выглянь на ружу»; и тогда онъ, выб;жавъ съ просонка, можетъ быть, отр;жетъ себ; ноги».
     Такъ условившись, они пошли съ рычагами, чтобъ умертвить своего благод;теля-брата и лезвіе шашки рычагами съ трудомъ повернули по направленію, куда долженъ былъ выб;жать Дзанболать.
     Зат;мъ они с;ли на коней, крикнули на конскій та бунъ, а сами закричали:
     — Дзанболать! Гд; ты? Мертвымъ-ли сномъ ты спишь? Нашу добычу у насъ угоняютъ; выгляни наружу!»....
     Дзанболать, услыхавъ эти слова, сразу вспрыгнуль и когда съ-просонковъ выб;жалъ, то шашка отр;зала ему ноги отъ кол;нъ внизъ, и онъ назадъ на шашку упалъ. Тогда онъ говорить имъ:
     — Да не послушаетъ васъ Богъ, я до сихъ поръ никогда не замышлялъ противъ васъ зла, а теперь вы все-таки погубили меня, но вотъ хоть этого ребенка т.-... жену неоставьте:
     — Ты можешь итти», сказали ей они.
     Но д;вушка имъ сказала:
     — Я съ вами не пойду, потому что, гд; вы его убили, тамъ и меня не пожал;ете; а теперь пусть гд; онъ умреть, тамъ и я также умру».
     Но Дзанболать сказалъ ей:
     — Если ты до такой степени меня любишь, то послушай моихъ словъ: мн; теперь нельзя не умереть зд;сь, и чтобъ не вид;ть моихъ страданій, ступай съ ними».
     Д;вушка дол;е не вытерп;ла и съ плачемъ отправилась съ ними.
     Когда Дзанболать остался одинъ, то кому было готовить для него пищу?
     И вотъ онъ самъ, когда мимо его пролетала какая-нибудь птица, пускалъ въ нее булавой, ползъ къ ней на заду, приносилъ обратно булаву и то, что убилъ, въ свое жилье и ;лъ пищу сырьемъ.
     Такъ онъ прожилъ н;которое время и вотъ однажды мимо его одинъ безрукій челов;къ гналъ передъ собой огромный табунъ оленей? И котораго изъ нихъ дости галь, тому зубами пятки отрывалъ.
     Когда Дзанболать ихь уви д;лъ, онъ пустилъ въ нихъ своей булавой и убилъ дв;надцать изъ нихъ на м;ст;. Когда безрукій это увид;лъ, то мгновенно остановился и началъ осматриваться. Увид;въ его, Дзанболать такъ говорить ему»: Б;ги сюда и если теб; я нравлюсь, то стань мн; товарищемъ».
     Тотъ подошелъ къ нему и сказалъ:
     — Если я теб; нравлюсь, то и, ты мн; нравишься»; и такимъ образомъ они оба стали товарищали. Зат;мъ Дзанболать спрашиваеть его:
     — Теперь скажи мн;, какое у тебя искусство? Тоть сказалъ ему:
     — У меня такое искусство, что я буду прогонять передъ тобой зв;рей, а ты ихъ бей». Въ такомъ случа; это хорошо»-сказалъ ему Дзанболать.
     Такимъ образомъ тотъ уходилъ, пригонялъ зв;рей къ Дзанболату и Дзанболать ихъ подъ бокомъ у себя убивалъ. Однажды, когда они вдвоемъ сид;ли въ шалаш;, по л;су пошелъ трескъ, и они стали караулить, что-то это будетъ. Вотъ наконецъ изъ л;су какой-то челов;къ выбрался на гладь поля на опушку. и на одномъ ровномъ м;ст; остановившись, сталь усиленно дышать:
     — Ступай, выв;дай, какого рода это челов;къ, а самъ не возвращайся, не позвавъ его сюда», говорить Дзанболать своему товарищу.
     Тотъ прыгнуль въ ту же минуту и пустился къ нему б;жать. Достигнувъ его, онъ говорить ему:
     — Что это? Какого ты рода-племени?»
     Тотъ сказалъ ему:
     — Какого я рода? Я б;дный челов;къ, сл;пецъ, попалъ въ л;съ, и когда лбомъ объ дерево ударяюсь, оно валится, падаетъ на другое дерево и такимъ образомъ я мучусь:
     — А вотъ у меня н;тъ рукъ; а тамъ въ шалаш; мой товарищъ и у него н;тъ ногъ; такимъ образомъ мы вс; равно кал;ки, и если мы теб; по душ;, то стань нашимъ товарищемъ».  —  Если я самимъ вамъ нравлюсь, то и я вамъ буду даже благодаренъ, а теперь пусть Богъ тебя благословить за то, что я теб; нравлюсь; зови меня въ жилье къ твоему другому товарищу сказалъ ему сл;пой.
     И такъ соединились: безногій, безрукій и сл;ной.
     Однажды безногій говорить имъ:
     — Теперь мы трое товарищами стали и живемъ въ шалаш;, который я сд;лалъ только для самого себя, намъ сл;дуетъ построить бол;е обширное и лучшее пом;щеніе». Т; сказали ему:
     — Конечно намъ сл;дуетъ, но какъ построимъ, в;дь изъ насъ у одного н;тъ ногъ, у другого рукъ, у третьяго глазъ».
     Безногій Дзанболать сказалъ имъ:
     — Объ этомъ не тужите; это легкое д;ло: ты, сл;ной, скажи мн;, какое у тебя искусство». Тотъ сказалъ ему:
     — У меня такое искусство: какъ я ухвачу самое большее дерево, какое есть въ л;су, то вырву его съ корнемъ и когда имъ ударю о землю, то оно для дровъ будеть слишкомъ мелко, а для лучины слишкомъ крупно».
     Въ такомъ случа; сказалъ Дзанболать, я сяду на безрукаго, а ты сл;пой, держись за наши полы, и такъ мы пойдемъ въ л;съ. Дзанболать с;лъ и они отправились въ л;сь. Когда пришли, то какое только самое большее дерево они давали сл;ному въ руки, онъ его съ корнями вырывалъ, и такъ они его дерево относи ли въ свое жилье и зат;мъ назадъ опять возвращались въ л;съ.
     Когда они собрали столько, сколько нужно было для дома, то деревья наваливали ц;ликомъ одно на другое, внутри шалаша сд;лали постель изъ оленьихъ шкуръ, а снаружи накрыли его козьими шкурами. Прошло н;которое время отъ окончанія дома, вот однажды одинъ воронъ каркая пролеталь и, подлет;въ до крыши ихъ шалаша, говорить имъ:
     — Что вы зд;сь д;лаете, б;дняжки? В;дь вы съ голоду умираете.
     Вм;сто этого вотъ тамъ ханъ свою дочь выдаетъ замужъ посылаетъ къ мужу, ступайте туда, чтобы вамъ наполнили ваши животы». Они говорять ему:
     — В;дь ты же живешь т;мъ, что мы выбрасываемъ вонъ: такъ почему мы умираемъ съ голоду, стервятникъ!» Зат;мъ, немного времени спустя, они говорять другъ другу:
     — Ну-ка, сядемъ опять другъ на друга и пойдемъ туда, можетъ быть, мы для себя какъ нибудь добудем стряпуху».
     И говорить имъ Дзанболать:
     — Какъ мы только придемъ, то войдемъ туда, гд; побольше людей, и они будуть надъ нами шутить и скажуть:
     — Наверхъ ихъ на балконъ проведите, чтобы и д;вушка ихъ увид;ла, и когда мы взойдемъ на верхъ, д;вушка, чтобъ лучше насъ вид;ть, откроеть окно и высунеть голову.
     Тогда я ее схвачу и въ твои когти передамъ, сл;пой! «Въ случа;, если ты ее въ мои когти отдашь, я ее уж никуда бол;е не выпущу, говорить ему сл;пой:
     — Такъ дайте мн; только уб;жать: пока они будуть с;длать коней, я до т;хъ поръ ужъ доставлю васъ въ ваше жилье,» говорить имъ безрукій.
     Такимъ образомъ безногій Дзанболать с;лъ на безрукаго, а сл;пой ухватился за ихъ полы, и они отправились къ дочери хана. Когда они пришли и народъ ихъ увид;лъ, то надъ ними начали см;яться и шутить, и когда перестали надъ ними шутить, то одинъ изъ нихъ говорить:
     — На верхъ на балконъ проведихъ, чтобы и нев;ста ихъ увид;ла».
     Ихъ позвали на балконь и какъ только нев;ста высунула голову изъ окна, тотчась Дзанболать схватилъ ее, обнялъ за шею и передаль ее въ руки сл;пого. Безрукій, узнавъ, что та, на которую они покушались, попала имъ въ руки, спрыгнулъ съ верху балкона и пустился б;жать къ ихъ жилью.
     Изъ т;хъ людей, что тамъ были, одни хот;ли ихъ удержать, но другіе не пускали ихъ, говоря:
     — Оставьте ихъ, разв; они что сд;лають? Какъ бы то ни было, мы догонимъ ихъ на коняхъ, когда они будуть далеко». Но т; оказались не такими, какими считали ихъ люди, и въ одну минуту они скрылись у нихъ изъ глазъ. Когда они ихъ уже больше не вид;ли, то испугались за нев;сту, с;ли на коней вс; провожатые нев;сты и хотя пустились ихъ пресл;довать. но гд; было ихъ найти?
     Они уже достигли къ тому времени свого жилья, Кумскаго поля. Такимъ образомъ провожатые безъ нев;сты отправились, а т;, надъ которыми см;ялись, сид;ли съ нев;стой въ своемъ жилищ;. Достигнувъ жилья, сл;пой и безрукій говорять Дзанболату:
     — Ты надъ нами старшій, поэтому мы присуждаемъ теб; ее въ хозяйки, возьми ее себ;». Онъ же сказалъ имъ:
     — Н;тъ, я не возьму ее себ; передъ к;мъ нибудь изъ васъ»; но изъ нихъ никто не согласился.
     Тогда опять Дзанболать говорить имъ:
     — Ну въ такомъ случа;, если вы хотите, сд;лаемъ ее у насъ нашей родной сестрой». На это и мы согласны»  —  сказали ему они и сд;лали ее своей сестрой. Черезъ н;сколько дней д;вушка спрашиваетъ ихъ:
     — Отчего вы стали такими?» На это Дзанболать сказалъ:
     — Я былъ лучше моихъ братьевъ, и они мн; завидовали и мн; ноги отр;зали». Безрукій сказал:
     — Я также былъ лучше моихъ братьевъ и когда, находясь въ бали;, я заснуль, они мн; спящему отр; зали руки».
     Сл;пой же сказалъ:
     — В;дь и я былъ лучше моихъ братьевъ и когда, пойдя въ л;съ, заснулъ, они выкололи мн; глаза». Д;вушка отъ огорченія не была въ состояніи больше говорить. Однажды Дзанболать снова говорить своимъ товарищамъ:
     — Ну, теперь у нас есть кому насъ обшить; им;я такую, намъ нельзя такъ неряшливо жить; поэтому пойдемъ те перь въ ближайшій къ намъ городъ и принесемъ себ; нужное для одежды».
     Т; говорять ему:
     — В;дь у насъ н;тъ ничего, на что можно бы купить». Дзанболать же сказалъ имъ:
     — Для этого совершенно ничего намъ не нужно: когда придемъ въ городъ, я и безрукій, мы войдемъ въ лавку, а тебя, сл;пого, оставимъ наружи, а тамъ скажемъ, что наши деньги наружу у нашего другого товарища и что мы къ теб; матерію вынесемъ говоря, что покажемъ ее товарищу, а сами мы матерію унесемъ и потомъ пусть-ка насъ пресл;дують».
     Такъ хорошо, сказали ему другіе и опять, какъ раньше, Дзанболатъ с;лъ на безрукаго а сл;пой за ихъ полы ухватился, и такъ они отправились въ городь. Прійдя въ городъ, сначала вошли въ одну лавку и говорять армянину:
     — Продай намъ матеріи».
     Онъ говорить имъ:
     — А на что вы купите?» Дзанболать же сказалъ ему: Вы продавайте, а деньги это ужъ наше д;ло. Такъ ладно сказалъ тоть и сталь доставать съ полокъ имъ отличныя матерін.
     Когда они вел;ли снять что имъ было нужно, Дзанболать говорить ему:
     — Вынеси-ка ихъ пока, мы вонъ покажемъ ихъ нашему товарищу, и если он; понравятся ему, то вотъ деньги у него, и мы отдадимъ теб; деньги.»
     Онъ имъ на это:
     — Берите».
     Тогда Дзанболать, сколько только смогъ, вынесъ товара, положилъ въ руки сл;пому и они улепетнули по улиц; къ своему жи лищу, а армянинъ теперь еще кричить имъ всл;дъ:
     — Мои деньги мн; отдайте, мои деньги!»
     Много ли имъ нужно было до м;ста, и они посп;шно туда прибыли. Д;вушка принялась и изготовила имъ одежды. Такъ они стали жить-поживать.
     Н;сколько дней спустя, д;вушка стала худ;ть, и они спро сили ее:
     — Отчего ты худ;ешь? Если теб; хочется итти къ своимъ, то мы тебя къ вашимъ отпустимъ». Она сказала имъ:
     — Я ни отъ чего не худ;ю, и мн; вовсе не хочется идти къ нашимъ,» и больше ничего имъ не сказала.
     Зат;мъ, спустя н;сколько дней, д;вушка стала еще больше худ;ть и Дзанболать сказалъ своимъ товарищамъ:
     — Вотъ наша д;вушка не даромъ худ;етъ, и теперь ужъ намъ нельзя безъ разсл;дованія оставить на этотъ разь, если ей хочется отправиться къ своимъ и она не р;шается этого сказать намъ. Для этого вы оба ступайте на этотъ разъ, но не заходите дал;е того, откуда вамъ былъ бы слышенъ мой зовъ».
     Такъ двое только пошли на охоту, а Дзанболать спрятался за жилищемъ. Въ об;денное время пришла сверху съ горы одна в;дьма, и Дзанболать исподтишка за ней подсматриваетъ: вотъ в;дьма вл;зла вверхъ на чердакъ и говорить д;вушк;:
     — Зд;сь никого н;тъ?» Тогда нартская д;вушка ей сказала:
     — Никого н;тъ».
     В;дьма говорить ей:
     — Въ такомъ случа; поклянись, сказавъ:
     — Да умреть Дзанболать»! И та, не зная въ чемъ д;ло, поклялась:
     — Да умреть Дзанболать, зд;сь никого изъ нихъ н;тъ».
     Какъ только д;нушка вымолвила это, в;дьма спрыгнула съ черДака, повалила ее подъ себя, и изъ ея пятокъ принялась сосать кровь. Дзанболать, подпрыгивая на задниц;, подползъ къ двери, и, с;вши на порог; закричалъ:
     — Гд; вы? Кто только мужчина, такъ жив;й сюда, вотъ наша кровопійна зд;сь!»
     Въ тотъ же часъ сл;пой, держась за безрукаго, очутились тамъ. Какъ только они прибыли, Дзанболать пропустилъ ихъ дверью, а самъ съ своею булавой сид;лъ на дверномъ порог; и не Даваль в;дьм; выб;жать вонъ.
     Они хотя и гоняли ее взадъ и впередъ по угламъ, но какъ могли бы ее поймать: у одного изъ нихъ не было рукъ, у другого глазъ: безрукій хваталь ее зубами. а другой выкрикивалъ:
     — Вотъ она!»
     Когда Дзанболать понялъ, что такъ они съ ней ничего не под;лаютъ, онъ говорить имъ:
     — Гоните ее мимо меня къ двери», и они прогнали ее къ дверямъ.
     Тогда Дзанболать поймалъ ее за волосы и придавилъ ее голову къ земл;. В;дьма, испугавшись за жизнь, сказала имъ:
     — Не лишайте меня жизни, и я сд;лаю васъ такими, какими вы роди и она  лись отъ вашихъ матерей»:
     — Какимъ образомъ?» говорять они полуобрадованные.
     Она имъ сказала:
     — Вл;зайте по очереди въ мою утробу и зат;мъ я назадъ васъ выброшу такими, какъ васъ мать родила».
     Они стали другъ на друга поглядывать, но никто изъ нихъ не р;шался. Тогда д;вушка говорить имъ:
     — Ну-ка, в;дь моя кровь у ней въ утроб;, поэтому я впередъ вл;зу» вл;зла, а та обратно ее выбросила здоров;е видомъ, ч;мъ она была прежде.
     Посл; этого вл;зъ безрукій и его она назадъ выкинула съ руками.
     Тогда и сл;пой даже не подождаль зова, впрыгнуль, и его она обратно выкинула съ большими с;рыми глазами. Посл; этого в;дьма говорить Дзанболату:
     — Поклянись мн;, что ты не тронешь меня, когда я тебя сд;лаю здоровымъ.
     И Дзанболать ей поклялся. Зат;мъ Дзанболать положилъ себ; подъ языкъ пожичек и вл;зъ въ утробу в;дьмы, а двое другихъ стояли у двери караульщиками.
     Когда Дзанболать вл;зъ, в;дьма попыта лась выб;жать наружу, но Дзанболать изнутри ножикомъ ее тронуль, и она и его въ ту же минуту выбросила. Когда такимъ образомъ она сд;лала ихъ такими, какими они родились отъ матери, то оба другіе хот;ли ее убить за то, что она зло причиняеть людямъ, и хотя Дзанболать не допускалъ, но все-таки они ее убили.
     Посл; этого они отвезли отправили д;вушку въ ея домъ и тамъ сказали, для чего ее похитили, и что они сд;лали ее своей сестрою; зат;мъ т; отпустили ихъ домой. Оттуда вышли они вм;ст;, и когда прибыли къ м;сту, гд; дорога разд;лялась на три, они подали другъ другу руки, и каждый изъ нихъ пустился прямымъ путемъ домой.
     Приблизившись къ аулу, Дзанболать встр;тилъ одного свинопаса и говорить ему:
     — Да будетъ много у тебя скота. свинопась!»
     Спасибо! отв;чаетъ тотъ:
     — Пусти меня на эту ночь въ свое жилье» говорить ему снова Дзанболать.
     Свинопась сказалъ ему:
     — В;дь у меня у самого н;тъ чего бы по;еть и я самъ нам;ренъ итти кормиться на поминки».А какія это поминки? говорить Дзанболать.
     Свинопасъ сказаль ему:
     — Сыновья Бэстисэра-Силы ходили отыскивать его скоть и Младшій изъ нихъ дорогой умеръ, теперь по немъ д;лають поминки оба старшіе брата; ступай и ты туда вм;ст; со мной и мы тамъ чего-нибудь по;димъ».
     — Н;тъ, я ни за что не пойду; вм;сто этого ступай ты и мн; сюда чего-нибудь принеси, а я постерегу твоихъ свиней. Хотя это и хорошо, но, добрый челов;къ, когда он; свиньи вонъ по мосту идуть, то он; заставляють ц;ловать себя въ задъ, такъ ты поц;луешь-ли ихъ?»
     — Почему н;тъ?» говорить ему Дзанболать, и свинопасъ отправился на поминки, а Дзанболать остался со свинымъ стадомъ.
     Когда онъ пригналъ ихъ къ мосту, то самая крупная свинья подб;жала и ему подставила заднюю часть для поц;луя. Дзанболать же булавой ударилъ ее по крестцу, и она въ вод; очутилась. Зат;мъ къ нему подб;жала другая свинья, онъ и ее также въ воду бросилъ; такимъ образомъ вс;хъ свиней, изъ которыхъ одн; были убиты, другія полумертвыя, онъ въ воду побросалъ.
     Зат;мъ онъ съ высокаго берега р;ки сошелъ внизъ и на краю воды увид;лъ женщину, плачущую такъ сильно, что она для слезъ подставила дв; бадьи. Какъ только Дзанболать ее увид;лъ, онъ призналъ ее и сталь смотр;ть на нее, пока женщина не наполнила своими слезами об; бадьи и вылила ихъ, а зат;мъ, наполнивъ ихъ водой, подняла. Дзанболать не вытерп;лъ дол;е въ эту минуту и отправился на поминки, оставивъ свою булаву въ пол;.
     Когда онъ пришелъ на поминки, его, какъ гостя, посадили на верху, и онъ слышалъ, какъ люди говорили:
     — Царство теб; небесное, Дзанболать!»
     Когда люди кончили ;сть и встали, Дзанболать сказалъ:
     — Прошу васъ, господа, еще немного посидите спокойно», а зат;мъ говорить обоимъ своимъ братьямъ:
     — Ступайте и принесите стр;лу Дзанболатова лука.
     Ему принесли стр;лу, и онъ говорить имъ:
     — Теперь станьте-ка по об; стороны отъ меня»,
     Когда Дзанболать такъ началъ распоряжаться съ ними, они начали опасаться и посматриваютъ другъ на друга. Тогда, возвысивъ голось, онъ сказалъ:
     — Вотъ, добрые люди, я тотъ Дзанболать на чьихъ поминкахъ вы покушали; а вотъ мои братья; я добылъ для нихъ скоть, а они изподтишка отр;зали мн; ноги. Теперь, по Божьей милости надо мною, ноги у меня опять отросли. Если я противъ этихъ обоихъ братьевъ когда-нибудь злоумышлялъ, то воть, я пускаю эту стр;лу, и пусть Господь направить ее обратно одиночной, и она, вонзившись въ мою голову, пусть расколеть ее на дв; части. Если же н;тъ, если они противъ меня злоумышляли, то воть я одну стр;лу пущу, и пусть Богъ направить ее назадъ въ двухъ кускахъ, такъ чтобы она, вонзившись въ ихъ головы, расколола ихъ пополамъ».
     Зат;мъ онъ изо всей силы пустиль стр;лу и она наконецъ полет;ла внизъ двумя половинками, вонзилась въ головы обоимъ братьямъ и расколола ихъ пополам. Люди, удивляясь, отправились по домамъ. Зат;мъ Дзанболать спросилъ свою жену:
     — Хорошо съ тобой обращались ихъ дв; жены или дурно?»
     Та сказала:
     — Он; держали меня, чтобъ носить воду и печь хл;бъ, а сами осыпали меня всякой бранью зломъ».
     — Такъ хорошо же», сказалъ онъ, привязалъ ихъ къ хвостамъ двухъ необъ;зженныхъ коней, и он; еще и теперь ихъ взадъ и впередъ волочать.
     Когда смерклось, къ нему пришелъ свинопась и говорить ему:
     — Что ты сд;лалъ съ моими свиньями? В;дь одн; изъ нихъ ходятъ какъ полумертвыя, а другія совершенно нигд; не оказываются».
     Дзанболать сказалъ ему:
     — Вотъ теб; деньги, не ходи больше свинопасомъ; кто потерялъ своихъ свиней, т;мъ заплати, зат;мъ приходи и живи при мн;».
     Свинопасъ объявилъ чрезъ в;стника крикуна:
     — Пусть каждый угонить своихъ свиней».
     У кого погибли свиньи, т;мъ онъ даль денегъ, и еще теперь онъ и Дзанболать живуть и ;дять вм;ст;.
     Какъ Мы ихъ, героевъ сказки не вид;ли, такъ да не найдеть на нась какое либо пов;тріе или другая бол;знь.
===============
------
Привязыванье къ колыбели.
     ……
     Когда прошло три дня посл; разр;шенія, мать встаетъ съ постели. Тогда изготовляють брагу, лепешки керета, числомъ девять: три Богу, три Матери-Майранъ, три Бундору домовому, а также Саф; три лепешки губор, и относятъ ихъ подъ дерево. Туда отправляется и сид;лка-бабка цорібадаг съ родильницей, и еще одна какая-нибудь женщина.
     Тамъ надъ лепешками молится старшая изъ женщинъ:
     — Боже, благодарю тебя, дай жить новорожденному, счастливое рожденіе если мальчику». Если д;вочк;, то говорить:
     — Майранъ да осл;пнеть за то, что тебя не сд;лала мальчикомъ, да сд;лаетъ она тебя похороненной т.-е. хоть бы ты умерла, а теперь да будешь ты съ медовой пяткой, чтобъ посл; тебя рождались мальчики».
     Когда посл; этой д;вочки родится мальчикъ, то д;вочк; мажуть пятки медомъ:
     — Аллахъ! Ты оказалась медопяточной! О Майраны! Твое сердце да не обидится, такъ какъ они нуждались въ мужчин;, поэтому я бранила тебя».
     Родильница идетъ къ подножію дерева безъ пояса, съ брагой въ рук;, и эту брагу льетъ на дерево дерево должно быть жи вое. Одна же изъ женщинъ говорить:
     — О Майранъ, подательница молока, душу взращивающая, молока у тебя просимъ, и намъ его дай! это говорится, чтобъ ребенокъ полн;лъ и чтобъ былъ привязанъ къ грудямъ.
     Третья женщина же выносить дзерну и родильница отъ нея вкушаеть, чтобы груди были лучше. Т; лепешки, что относять дереву, на нихъ кладуть нитку изъ ваты, которою обм;ривають родильницу въ періодъ родовъ и на которой завязываютъ узлы.
     Въ день, когда женщина рожаетъ, эти узлы развязываютъ, говоря:
     — Какъ эта нитка скоро развязалась, такъ скоро да родить она». Зат;мъ нитку в;шаютъ на в;шалку. Дал;е на кере кладуть не пряденную вату и пулю для д;ночек не кладуть пуль. Все это такимъ образомъ кладуть на дерево.
     Если женщина родитъ въ первый разъ, то ей приносять въ спальню сначала три лепешки, три губоры Сафовы ихъ выносять изъ-подъ очажной ц;пи и въ спальн;, гд; она рожаетъ, надъ изголовьемъ ея постели молятся, зат;мъ выносять колыбель съ ребенкомъ изъ спальни въ хадзарь, подъ ц;пь; вм;ст; съ этимъ выносять туда же матерію на бешметъ хозяйк;, матерію на рубашку ребенку и перевязки, положенныя на колыбели, а также три лепешки и араки.
     Когда приходятъ въ хадзаръ, то ставятъ колыбель подъ ц;пью и молятся:
     — Надочажный Сафа! Мы твои гости, Домовой, твои доброты милости да будуть! Духовъ изоби лія дай, прибавь!»
     Посл; этого колыбель вносять обратно въ спальню къ матери мать остается въ спальн;. Привязывая, какъ я сказалъ, пеленають, посвятивъ три лепешки Саф;. Когда помолятся подъ Сафой, тогда выходять снова подъ дерево.
     Когда вернутся изъподъ дерева, то женщины садятся за пищу, кром; матери, молятся надъ пищей и ;дять, пляшуть и благодаря словами:
     — Да будеть вашъ новорожденный счастливъ и удачень, это празднество игра да будетъ вамъ на пользу» расходятся по домамъ.
     Изъ т;хъ, что входять поздравить, одинъ даеть ребенку имя и за право дать имя приносить съ собою матерію на рубашку:
     — Его имя да будеть такое-то, вотъ ему матерія на рубашку, мной данное имя да никто мн; не изм;нитъ» такъ сказавъ, онъ подаеть матерію на рубашку.
     Когда женщина рожаетъ, то сид;лка-бабка приносить чесалку для шерсти и кладеть ей подъ изголовье, чтобы шайтанъ не покусился на нее, ибо шайтанъ сильно боится жел;за, въ особенности чесалки. Если въ особенности родится ребенок у женщины, у которой не выживали д;ти, его прод;вають проносять чрезъ отверстіе чесалки, съ той ц;лью чтобъ на него шайтанъ не покусился.
     Эта чесалка н;сколько дней лежить бываеть у матери подъ изголовьемъ, а зат;мъ вм;сто ея кладуть подушку. Если родится ребенонъ у матери съ умирающими не выживающими д;тьми, то кром; того р;жуть курицу и проливають надъ родильницей ея кровь. Когда она родить, то для очищенія ей подають шпульку отъ веретена, и она дуетъ въ дыру. Если это не достигаетъ ц;ли б. это не будетъ, тогда ей засовываютъ въ ротъ ея волоса, чтобъ натуживалась.
     Когда родится мальчикъ,
     То собираются д;вочки,
     Д;лають качели и сами поють:
     Ваши качели-кинаца.
     Мать Марія, мать мальчиковъ!
     Кому д;вочка, кому мальчикъ, -
     Не ради себя я говорю, -
     Моя грудь еще тверда.
===============
------
Прославленіе Азнаура.
…..
      В;дь сынъ Ибака былъ Тауканъ;
     Тоть же, кто б;дную жизнь Азнаура сгубиль по;ль,
     Быль Кораногайскій альдаръ Сидакъ-толстошейный.
      Жена же Азнаура была изъ Абаевыхъ,
     Красавица Кумусханъ.
     Аталычнымъ же братомъ его былъ в;дь
     Хамура Альдаръ изъ Кайтуковыхъ.
      Хамура альдаръ тогда къ Азнауру посылаеть:
     «Прі;зжай, Азнауръ, мой аталычный брать,
     Мы пригонимъ конскій табунъ толстошейнаю Сидака, альдара караногайскаго».
      Услыхавъ эту в;сть, Азнауръ обращается
     Къ своей жен;, красавиц; Кумусханъ, говоря:
     «Скор;е снаряди меня, чтобы я могъ
     Пригнать Караногайскій конскій табунь».
      Смуглая красавица Кумусханъ была в;щая какъ же не быть
     И въ отв;тъ сказала ему:
     «Я тебя тогда снаряжу въ походъ, в;щей теб;
     Когда ко мн; похоронное шествіе подойдетъ, исполняя
     Обычай похоронный, отъ дома Дзана Байсаевыхъ,
     И когда слезы ихъ, подобно сильному граду,
     Меня будуть достигать, и когда в;терь горный,
     Клочья черныхъ косъ, подобно клочьямъ тучъ, будеть нести,
     И когда я буду б;лыя плечи свои клочками рвать,
     И когда я свои черныя косы, подобно мартовскому сн;гу,
     Хлопьями буду бросать, Воть когда я тебя снаряжу».
      Азнауръ же сказалъ ей:
     «Н;тъ!.. Я изъ боязни за жизнь свою не останусь»!
     «Когда же все-таки не остаешься,
     То въ такомъ случа; къ моимъ родителямъ Абаевымъ
      Черные евреи черной матеріи много привезли, и теб;
     Изъ черной шелковой матеріи свой траурный нарядъ,
     Къ твоему возвращенію тогда я приготовлю»...
      Гд; было Азнауру слушаться словъ своей жены:
     Поб;жалъ и на своего желтомордаго мерина
     Свое черное с;дло гладко возложилъ
     И ему его подпруги туго подтянуль.
      На себя черную, острую, упругую саблю онъ над;лъ.
     И свое в;рное крымское ружье прив;силъ.
     И панцырь свой, свои налокотники и свой шлемъ
     На себя над;вши, онъ тронулся.
     Когда онъ прибылъ къ мосту Косбаровыхъ,
     То тамъ его единственный холопъ Майранкулъ
     На свои кол;ни чинаровый брусъ поперекъ положиль
     И таким образомъ на этомъ мосту возс;лъ.
      Майранпулъ ему сказалъ:
     «Одинокимъ и б;днымъ ты оставляешь меня.
     Ужь если оставляешь меня одинокимъ,
     То отдай меня подъ покровительство Айдабаровыхъ Дзандару или Дзэрэхмэту».
      Азнауръ ему сказалъ назадъ въ отв;тъ:
     «Эй, б;глый холопъ! и ты меня на столъ Ужъ поставилъ»!
     И такимъ образомъ, ударивши Свою лошадь,
     По одну сторону его перескочилъ
      И такъ скакать онъ началъ
     И къ Кайтуковымъ онъ прибыль.
     Своего желтомордаго желтаго мерина онъ стреножиль,
     И своей черной буркой онъ себя прикрыль, задремаль.
      Зат;мъ проснулся онъ и въ домъ вошелъ,
     И свой сонъ альдару Хамурз; разсказалъ:
     «Я въ этотъ день удивительный сонъ вид;лъ,
     Изъ подъ четырехъ ногъ моей лошади отставшій
     Отъ стаи волкъ выскочиль
     И меня зеленымъ копьемъ онъ кольнуль.
      «Не знаю, что можетъ означать для меня этотъ сонъ»?
     Хамура альдарь сказалъ ему въ отв;ть:
     Изъ боязни за свою жизнь мы не остановимся,
     Но по;демъ своей дорогой».
      Тернулись въ путь. ;дуть.
     Тогда дорогой Азнауръ сказалъ ему:
     «Хамурз альдарь, вотъ теб; мои легкіе досп;хи.
     Возьми ихъ себ; для легкости.
      Хамурз альдаръ взялъ у Азнаура
     Его крымское в;рное ружье,
     Его упругую острую саблю, его панцырь, его шишакъ,
     Его налокотники и накинулъ ихъ на себя.
      Къ тому времени они достигли страны Большого Ногая
     И крикнули на конскій табунъ толстощейнаго
     Альдара Сидака Караногайскаго
     И начали гнать его табунъ предъ собою.
      Къ тому времени за ними погналась
     Караногайская гибельная погоня.
     Когда она начала къ нимъ приближаться,
     То первымъ ихъ нагналъ самъ Сидакъ-альдаръ
     И крикнул на нихъ:
     — Ускакать отъ меня вамъ,
     Конечно, хочется, но не ускачете»!
      Скоро лошадь Хамурз альдара устала.
     Азнаурь ему тогда говорить:
     — Вотъ на лучшую лошадь ты садись».
     Хамура альдарь с;лъ на желтомордую лошадь Азнаура
     И на ней, ударивши ее,
     Ускакалъ изъ боязни за жизнь свою.
     Азнауръ его проклялъ:
     «Изъ жалости ко мн; тебя Богъ
     Безславнымъ альдаромъ да заставить жить
     Среди бесленеевцевъ, и чтобы теб; синонъ
     Среди нихъ никто больше не даль»!
     Когда подъ Азнауромъ сталъ меринъ Хамура альдара,
     То онъ сказалъ:
     — Если бы въ этотъ день моя лошадь,
     Моя черная, упругая, в;рная сабля,
     Мое крымское в;рное ружье, мой панцырь, мой шишак.
      Мои налокотники со мною были,
     Тогда бы я сд;лалъ для караногайцевъ на в;ки чудо,
     Для людей же в;чное удивленіе и пословицу».
      Къ тому времени Азнаура догоняетъ Сидакъ-альдаръ
     И обращается къ нему:
     — ЭЙ гяуръ, черкесь!..
     Ускакать теб; в;рно хочется, если теб; позволять,
     Бей теперь, если ты зовешься мужчиной»!
     Азнауръ, къ нему повернувшись, такъ говорить:
     «Ч;мъ тебя бить? На своемъ желтомордомъ мерин;
     Я в;дь не сижу и мое в;рное крымское ружье,
     Мой кереке, мой панцырь, мой шишакъ, мои налокотники,
     И моя черная упругая в;рная сабля в;дь не со мною»!..
     «Такъ я, клянусь теб; моимъ отцомъ, очень вооружень»!.
     Обращается къ нему толстошейный Сидакъ-альдаръ,
     И въ него изъ кр;пкаго крымскаго ружья стр;ляетъ,
     И коварная пуля Азнауру выше сердца попадаетъ.
     Мимо меня съ шумомъ пролет;лъ.
     Какъ же я у Ладнаго моста зд;сь свою жизнь покончу»?
      И тогда онъ снова на лошадь садится.
     Вдеть, ;деть и къ аулу Байсаевыхъ онъ прибываеть.
     Въ его кунацкую онъ заходить и мучиться начинаетъ,
     И во время мученій онъ такъ говорить:
     «Своему врагу только пожелаю, чтобы онъ воспиталь аталыка изъ Кайтуковыхъ, -
     Подобно злому волку, они предатели товарищей спутнико-пожиратели.
     Своему врагу только пожелаю, чтобы онъ взялъ и жену изъ рода Абаевыхъ, -
     Ихъ проклятіе подобно черной упругой сабл; р;жеть»!..
      Такимъ образомъ онъ попросилъ сшить себ; дв; подошвы изъ заячьей шкуры,
     И, расхаживая по кунацкой, ихъ износиль.
     Посл; этого онъ ламазлакъ со ст;ны снялъ
     И, помолившись Богу, духъ испустиль.
     Мимо меня съ шумомъ пролет;лъ.
     Какъ же я у Ладнаго моста зд;сь свою жизнь покончу»?
      И тогда онъ снова на лошадь садится.
     Вдеть, ;деть и къ аулу Байсаевыхъ онъ прибываеть.
     Въ его кунацкую онъ заходить и мучиться начинаетъ,
     И во время мученій онъ такъ говорить:
      «Своему врагу только пожелаю, чтобы онъ воспиталь аталыка изъ Кайтуковыхъ, -
     Подобно злому волку, они предатели товарищей спутнико-
     пожиратели.
     Своему врагу только пожелаю, чтобы онъ взялъ и жену изъ рода Абаевыхъ, -
     Ихъ проклятіе подобно черной упругой сабл; р;жеть»!..
      Такимъ образомъ онъ попросилъ сшить себ; дв; подошвы изъ заячьей шкуры,
     И, расхаживая по кунацкой, ихъ износиль. Посл; этого онъ ламазлакъ со ст;ны снялъ
     И, помолившись Богу, духъ испустиль.
===============
------
П;сня Стурдигорскихъ пастуховъ.
…………
     Изъ одного дома сегодня идуть сто косцевъ,
     О, сто, сотни-сотнями, топороносцы и мотыгоносцы;
     Они строили домъ и нарубили жерди для крыши въ Растиком;,
     Ихъ деревянная часть дома въ Зурмиком;.
     Обтесывали ихъ бревна въ Зурником;,
     Пропустили приладили ихъ въ Радзиком; ущелья опрятности.
     Подъ нимъ домомъ зат;мъ былъ отлить фундаментъ изъ желтаго металла ?.
     На верху его мясоварилка,
     Въ середин; его желтый баранъ зар;зань.
     У него дома столбами были золотые камни,
     Его полъ шелковымъ платкомъ и кисеей подметень,
     Его ст;ны сплетены изъ кольчуги,
     У него надверники м;сто надъ дверью обиты сере бромъ и цинкомъ,
     У него его крыша хорошо выстлана павлиньимъ перомъ пухомъ,
     У него съ неба къ ихъ чугуну ц;нь спущена,
     А подъ нимъ чугуномъ пылающій огонь изъ оленьяго рога,
     Сбоку этого пламени шашлыки потрескивають,
     Въ комнать же шумять домочадцы;
     Ихъ старшій былъ ходокъ впереди, предпріимчивъ:
     Пуда быка, откуда корову угонялъ воровалъ,
     Откуда бритаго пастушенка добывалъ въ пл;нъ.
     Тогда на него черная гора, какъ черный быкъ, рев;ла,
     Б;лая гора, какъ б;лый быкъ, рев;ла,
     Хозяйка в;тровъ богиня желто-с;рыя тогда каменныя плиты бросала,
     Черный л;сь на него валился падалъ массами ?
     Арадонь р;ка тогда шелъ текъ на него съ бурленьемъ.
     У него старшаго вс; торока полны добычи;
     У него любимая нев;ста, дочь хорошихъ родителей 6. матери и отца,
     Не надо его славить онъ хорошо прославлень:
     Въ воздух; его даже ястребъ прославиль.-
     Встань, встань, наша хозяйка, большой огонь разнеди,
     Подъ саломъ лежащее сало т.-е, самое н;жное принеси,
     Подъ сыромъ лежащій сыръ принеси.
     Когда на большомъ куск; будешь держать ножъ:
     — Держи руку невредимо не пор;жься,
     Если на маломъ будешь держать, то половину руки отхватишь.
===============
------
Руймонъ.
………..
     Когда дикая коза родить, то тотчасъ отб;гаетъ далеко, и издали смотрить на своего козленка. Если онъ похожъ на нее и тихъ, то это козелъ и онъ не страшенъ; тогда она возвращается назадъ, чтобъ дать ему сосцы.
     Но самка не всегда родить такого; изр;дка изъ раза въ разъ она родить зм;евиднаго Руймона, какъ онъ слыветъ у насъ. Сначала онъ бываетъ малъ и не видить глазами родится сл;пымъ.
     Если же онъ не спокоенъ: вырываеть деревья съ корнями, грызетъ зубами землю, то онъ именно и есть Руймонъ, и мать отб;гаетъ отъ него далеко. Но разв; не заботится о людяхъ Б;лый Иеліа? Онъ знаетъ, что Руймонъ врагъ людямъ и не выпускаетъ его изъ глазъ.
     Когда онъ родился, то пока онъ еще не прозр;лъ глазами, Иеліа съ неба спускаеть вм;ст; съ облакомъ жел;зную ц;пь, набрасываеть ее ему на шею и начинаетъ его тащить вверхъ.
     Онъ сп;шить это сд;лать прежде, ч;мъ его глаза откроются стануть зрячими. потому что какое пространство посл; открытія глазъ онъ увидить, на такое протяженіе онъ выростеть. Когда Іеліа его дотащить до неба, и если ему Руймону случится крикнуть, то кто только услышить одинъ его ревъ, на того нападеть смертельный недугъ.
     Когда онъ Руймонъ достигнеть неба, то небесные духи своими мечами отрубаютъ отъ него куски и раздають душамъ умершихъ. Т; же варять ихъ и кто выпьетъ этого его взвара, тотъ д;лается такимъ по виду, какимъ былъ, когда умерь.
===============
------
Сосланъ и Нарты.
……
     Сосланъ чрезъ н;сколько л;тъ отправлялся въ годичный балцъ и вотъ однажды, когда наступилъ снова годъ въ балцъ отправляться, онъ снова с;лъ на коня и у;халъ въ годичный балцъ, а своимъ оставилъ одну свою старуху-мать.
     Когда онъ у;халъ, Нарты сказали:
     — Теперь мы неужели не найдемъ средства, как бы заставить его страдать? Онъ, кажется, опять отправился въ годичный балцъ; такъ мы въ будущую субботу его мать живою сбросимъ въ преисподнюю».
     Такимъ образомъ они вс; замыслили Сосланову мать живою отправить въ преисподнюю.
     Услыхавъ это, Сосланова мать начала плакать и стонать:
     — Ктобы теперь отправился к моему сыну, Сослану, въ м;сто его годового балца, и изв;стиль его объ этомъ»?
     Съ такими вотъ словами она изготовила три соленыя лепешки и поб;жала къ большому с;рому камню, находившемуся за ауломъ.
     Прійдя къ нему, она с;ла на него, поставила передъ собой три соленыя лепешки на тарелк; и стала молиться Богу:
     — Богъ боговъ моихъ! Повели пролет;ть надо мной такой птиц;, которая полет;ла бы къ м;сту годового балца моего сына Сослана».
     И когда она еще такъ молилась, пролет;лъ надъ нею ястребъ и, увидя его, Сосланова мать говорить ему:
     — О ястребъ! Да дасть мн; Господь твою милость, лети къ м;сту годичнаго балца моего сына Сослана и изв;сти его что Нарты р;шили твою мать живою сбросить въ преисподнюю, и если ты мужчина, то не допусти этого, уже въ субботу они ее бросають».
     — Чтобъ самое худшее зло тебя постигло, твой сынъ Сосланъ им;лъ вс; долины полными мяса скота, и когда, бывало в садился на т; кусочки мяса, которые онъ бросалъ, какъ ненужные, онъ все-таки стр лялъ въ меня и меня не подпускалъ», сказалъ ястребъ, и какъ будто не слушалъ ея даже, пролет;лъ такъ надъ ея головой.
     Она снова стала плакать и вопить до т;хъ поръ, пока опять надъ ней не пролет;лъ воронъ. Она притихла, чтобъ съ нимъ поговорить, но и онъ отв;тилъ ей подобно ястребу и оставилъ ее тамъ пла чущую.
     Она продолжала опять плакать и вопить:
     — Боже! разв; есть кто-нибудь несчастн;е меня, у которой н;тъ ни одного заступника?
     Тогда вскор; къ ней подлет;ла ласточка и когда она увид;ла ее, у женщины сердце ободрилось надеждой, и она говорить ей:
     — Любимица людей, раздвоенно-хвостая ласточка! Да дасть мн; Богъ твою милость! Отправься въ м;сто годичнаго балца моего сына Сослана и скажи ему: Твою одинокую мать, Сосланъ, Нарты въ субботу живою бросаютъ въ пропасть, и если ты мужчина, то, не разбирая ночи и дня, сп;ши: можетъ быть, ты еще застанешь ее въ живыхъ на земл;».
     — Конечно, конечно я полечу для тебя» сказала ей въ отв;тъ ласточка. Однажды, когда ты варила кашицу, а у меня въ вашей труб; было гн;здо, въ которомъ у меня были птенчики, ваша кошка сбросила ихъ въ горячую золу, а ты взяла ихъ у нея, искупала въ молок; черной коровы и потомъ ихъ обратно положила въ мое гн;здо. Ч;мъ же если не этимъ я отплачу за твое благод;яніе»?
     — Если такъ кто его знаетъ, онъ недов;рчивъ, и, чтобы онъ пов;рилъ твоимъ словамъ, вотъ над;нь себ; на шейку мой перстень. Ты бросишь его передъ нимъ, а на немъ есть надпись, и онъ узнаетъ въ чемъ д;ло».
     — Такъ что жъ? И это хорошо! говорить ей ласточка.
     Тогда она над;ла ей на шею свой перстень и сказала ей:
     — Теперь не говори, что ночь, а лети и сп;ши»; и ласточка полет;ла къ Сослану, а она пошла обратно домой и тамъ поджидала Сослана.
     Ласточка же прилет;ла къ Сослану, когда онъ садился за фин ужинать, и, с;въ на трубу, начала щебетать. Сосланъ не притронулся больше къ столу, но тихо слушалъ ее и потомъ говорить:
     — Отоприте дверь этой ласточк;»!
     Ей отперли дверь, она съ трубы-перелет;ла на скамью и опять стала щебетать. Сосланъ смотр;лъ задумчиво внизъ, и товарищи его, что тамъ были, дивились. Зат;мъ Сосланъ говорить ласточк;:
     — Не в;рится мн;!»
     Ласточка, услыхавь это, бросила передъ нимъ на фингъ перстень его ма тери. Увидя его, Сосланъ уб;дился въ томъ, что ласточка разсказывала правду и завопилъ во все горло.
     Товарищи спросили его:
     — Отчего ты плачешь?»
     И онъ пересказалъ имъ, что сказала ему ласточка. Зат;мъ онъ ос;длалъ своего трехногаго коня съ однимъ глазомъ на лбу и въ ту же ночь отправился, наканун; субботы. Онъ плетью такъ три раза ударилъ коня, что изъ его бока выпали три куска кожи на подошву, а у него изъ руки три куска на оконечность плети: конь понесся подобно в;тру и дождевымъ тучамъ.
     Но нарты его мать къ его прибытію уже бросили въ пропасть, и Сосланъ, не заставъ матери въ жи выхъ, пустивъ коня въ одну сторону, избивалъ нартскихъ людей на улиц;, а обратно ;халъ, избивая ихъ шашкой, и до т;хъ поръ ихъ истреблялъ, пока не усталь. Утомившись, онъ по;халъ домой, снялъ съ коня с;дло, заперъ изнутри за собою дверь и, не выходя наружу, тамъ плакалъ ночь и день.
     Когда одинъ изъ его друзей это узналъ, онъ отправился къ нему и сказалъ ему:
     — Сослань! Ты зд;сь?»
     Но Сосланъ даже не пикнулъ. Зат;мъ тотъ снова ему говорить:
     — Сосланъ! Выходи со мною, я тебя провожу къ Барастару повелителю мертвыхъ, быть можетъ, онъ допустить тебя къ себ; и, упрошенный какимъ-нибудь способомъ, выпустить теб; твою мать».
     Услыхавъ это, Сосланъ вышелъ къ нему наружу и сказалъ ему:
     — Охъ! Если ты добудешь мн; это средство, то я, конечно, этого добра никогда не забылъ бы».
     Оба они с;ли на коней и отправились просить Барастара мертвыхъ.
     Подъ;хавъ къ его дверямъ, Сосланъ толкнул дверь и сказалъ внутрь:
     — Матушка! Отопри мн; дверь!»
     Тоть ему сказалъ наружу:
     — Я знаю, что ты Сосланъ и также для чего ты пришелъ; но это д;ло не поправимо, но вотъ какое для него есть средство: если ты сд;лаешь до захода солнца столько круговъ вокругъ ада, сколько волосъ на твоемъ кон;, то я теб; ее предоставляю, возьми её отсюда и увези съ собою».
     Сосланъ с;лъ на коня и когда солнце опустило лучи, онъ уже сд;лалъ вокругъ преисподней столько круговъ, сколько волось на его кон;.
     Зат;мъ онъ спры гнуль въ преисподнюю, выхватилъ на руки свою мать, а изъ дру гихъ мертвыхъ вс;хъ т;хъ, на которыхъ хватило хвоста его коня, вытащилъ изъ пропасти съ собой за край.
     Поблагодаривъ Барастара, онъ вм;ст; съ товарищемъ и своей матерью отпра вился домой, и съ т;хъ поръ они снова начали жить и вкушать пищу.
------
Три товарища.
     ……….
     Въ одномъ селеніи было трое товарищей, молодыхъ людей; вм;ст; они выросли и отъ сильной взаимной любви не могли жить въ разлук;. Съ д;тства они вм;ст; играли, а, когда вы росли, вм;ст; бродили. Богъ далъ отвагу гордость ихъ сердцамъ. и жили они въ сердечномъ веселіи. Сд;лать что-нибудь будь то хорошее или дурное на это одинъ былъ ловч;е другого.
     Однажды одинъ изъ нихъ встр;тилъ другого на улиц;, и вздумалось имъ нав;стить ихъ третьяго друга. Они отправились въ его домъ и вызвали его. На встр;чу имъ выб;жала его жена и сказала имъ:
     — Вашего друга зд;сь н;тъ, онъ по;халъ въ л;съ, но вотъ его жилище, войдите внутрь».
     Она пригласила ихъ въ домъ и приняла ихъ хорошо. Они по;ли, выпили, поблагодарили и пошли по домамъ. Между т;мъ и другъ ихъ пришелъ изъ л;су, и его жена сказала ему:
     — Твои друзья не могутъ безъ тебя обойтись, они искали тебя; я ихъ пригласила въ домъ и приняла, какъ только могла».
     Мужъ усм;хнулся и сказалъ:
     — Я знаю своихъ дру зей: они устали спокойно сид;ть, и имъ пришло въ голову сд; лать что-нибудь дурное. Скажи, когда они зд;сь сид;ли, то куда больше они смотр;ли?»
     Больше всего они смотр;ли на печь, ска зала жена, и такъ, какъ будто чего-то стыдились. Мужь усм;хнулся и сказалъ:
     — Я знаю моихъ друзей: они зря не стануть смотр;ть на печь; сними оттуда изъ трубы соленый бокъ мяса и спрячь его въ ящикъ, иначе его завтра, когда разсв;теть, ты больше не найдешь».
     Жена сняла бокъ и заперла его въ ящик.
     Настала ночь, и мужъ съ женою легли спать. А т; оба друга, д;йствительно, задумали выкрасть бокъ и изъ него себ; ужинъ сд;лать. Они подождали, пока ихъ другъ заснеть, зат;мъ пошли, и одинъ изъ нихъ вл;зъ сверху въ трубу и началъ тамъ искать бокъ.
     Когда онъ не нашелъ его, онъ въ сердц; заподозриль:
     — Они спрятали его»,  —  сказалъ онъ.
     Онъ спустился трубою въ комнату и въ темнот; насилу нашелъ мужа и жену въ ихъ постели.
     Тихонько онъ подползъ къ нимъ, наклонился и тихо говорить на ухо жен;:
     — Что сд;лала ты съ нашимъ бокомъ, Спрятала ты его или забыла?»
     Жена съ просонка какъ могла бы Узнать, спрашиваеть ее ея мужъ, или н;тъ, и говорить:
     — Н;тъ, не забыла, я спрятала его въ ящикъ и заперла».
     Тотъ снова ее спрашиваеть:
     — А гд; ключи, куда ты спрятала ихъ?»
     — Тамъ, на полк;, -- отв;чаетъ ему женщина.
      Воръ тихонько пошелъ къ полк;, взялъ ключи и вытащилъ изъ ящика бокъ, выл;зъ зат;мъ обратно трубою и вм;ст; съ товарищемъ тихонько скрылся. Когда воръ уже былъ снаружи, Богъ пробудилъ домохозяина, и онъ толкаеть жену:
     — Куда ты спрятала нашъ бокъ?», сказалъ онъ.
     Жена разсердилась и крикнула на него:
     — Дай мн; спать, в;дь я только что сказала теб;, что спрятала его?»
     Мужъ усумнился, спрыгнуль съ постели, поб;жалъ къ ящику, но чтобы онъ тамъ могъ найти?
===============
===============
     Услыхавъ крикъ Батрадза, Борэфэрнугъ выб;жалъ къ нему съ готовностью, но не совс;мъ дошелъ еще до середины двора, какъ Батрадзъ отрубилъ ему шею своей маленькой шашной, а зат;мъ с;лъ на коня и началъ утекать по направленію поля, какъ будто боялся его сыновей.
     Семеро братьевъ же, увидя это, с;ли на коней и поскакали за убійцей отца какъ только могли. Когда они такимъ образомъ растянулись по полю, Батрадзь повернулъ своего коня на нихъ и кого догонялъ изъ нихъ, тому голову срубалъ и клалъ ее позади себя въ переметную суму. Такимъ образомъ онъ перебилъ ихъ вс;хъ, зат;мъ вернулся къ ихъ дому и крикнулъ внутрь:
     — Выгляните наружу, воть ваши мужья прислали вамъ яблоковъ!»
     Когда он; женщины выб;жали наружу и когда каждая изъ нихъ вм;сто яблока увидала голову мужа, то начали его ругать:
     — Подите-ка, да вы еще вотъ какъ д;лаете!», сказалъ онъ, схватилъ ихъ, связалъ вм;ст;, какъ бы для молотьбы вс;хъ семь женщинъ вм;ст; съ ихъ хозяйкой и такимъ образомъ на берегу Чернаго моря въ колючкахъ началъ ихъ гонять босикомъ передъ собою взадъ и вперед. Такъ колючки тернія разодрали имъ косы, ихъ кровь же изъ подъ каждаго тернія текла и, когда дуло отъ волна Чернаго моря, то волосы уносило в;тромъ и клочья изъ кось носились на верху, какъ туча.
     Когда же свечер;ло, онъ отпустилъ ихъ къ своимъ, а самъ вернулся домой и спрашивалъ мать:
     — Что, вид;ла ли ты что нибудь сегодня?»
     Она говорить ему:
     — Сегодня, посл; об;да когда дулъ в;тръ, то что-то приносило похожее на черную тучу». Это были именно волоса женъ семи братьевъ.
     Услыхавъ это, мать отъ великой радости стала какъ бы новобрачной снова.
=================