История о броме

История о броме
­­­­­­­­­Шёл третий день военных сборов, на которые военная кафедра нашего института направила всю мужскую часть пятого курса в одну из воинских частей на западе нашей большой и необъятной страны. Всего из нашего курса была сформирована одна рота из пяти взводов.

Был конец марта, местами ещё лежал снежок, а местами грязь и лужи. По прибытию в часть нам студентам выдали обмундирование, включая и нижнее бельё в виде рубахи и кальсон времён гражданской войны, портянки и кирзовые сапоги.

Обмундирование наше несколько отличалось от обмундирования солдат-срочников воинской части – у них оно было зеленоватое, а наше коричневатое, но при этом новое, если не считать поношенных шапок и шинелей. На шапках у нас были красные звёзды, вместо овальных кокард, кои были у солдат-срочников, такое ощущение, что нам выдали «хэбэшки» образца 40-х годов.

Особенно веселило нижнее бельё – рубаха и кальсоны из белой материи, такой же как у простыней. Нас погнали в баню пришлось переодеться и на месяц расстаться с гражданскими трусами, носками и прочим, облачиться в эти рубахи и кальсоны с подвязками и бело-желтыми пуговичками. Резинок на кальсонах не было, всё держалось на пуговичках и каких-то хлястиках. Размеры нижнего белья особо не подбирались при их выдаче в бане: кому-то штанина по колено, кому-то балахон, да ещё и без держащей пуговицы. Вся наша гражданская одежда была запихана по сумкам и размещена по требованию прапорщика Егорова в «каптерку» казармы.

Первые дни сборов с непривычки дались тяжеловато. День начинался с подъема по команде в 6 утра, зарядка, пробежка, завтрак и далее строевая на плацу, учёба в классах и т.д. Именовались мы курсантами, а срочники называли нас просто «чайниками».

Кто-то сразу заскучал по гражданской жизни в первые же дни сборов, особенно по привычной еде и сну. В метрах ста от казармы был «чипок»- так называемая солдатская чаевая, буфет, где можно было поесть то, чего не было столовой, если, конечно, позволяли деньги.

Особенно в первые дни пользовалась популярностью сгущёнка, т.к. она была в дефиците в наших краях. Кто-то из курсантов умудрялся выпивать целый стакан сгущёнки как будто это была сметана или кефир.

Были и скучающие по женскому полу. Среди студентов к сборам были уже и женатые и просто познавшие радость любви, а также были и опытные ходоки-ловеласы, познавшие всё и вся. Женатые скучали по своим жёнушкам и, обычно, в свободное от занятий время строчили им письма. Ловеласы бегали в "чипок", но вовсе не из-за сгущёнки, а дабы поглазеть на пухленькую жену прапорщика Егорова буфетчицу Дашу, которая благосклонно принимала шутки с намёками «озабоченных» курсантов и ей даже нравилась эта власть над ними, чего не скажешь про мужа прапорщика, часто наведавшегося в «чипок» для контроля за своей супругой и за нами.

В первые дни сборов в беседке-курилке, которая располагалась у входа в казарму разговоры курсантов про женщин были темой номер один, и она будоражила и притягивала всех, включая некурящих.

- Хватит развращать народ, - не выдержал командир нашего взвода "женатик" Гришка, и, засмеявшись, добавил, - Брома нет на вас, пошляки!

- Не бром, а бромид, – поправил Гришку «ботан» и отличник нашей группы Игорёк, протирая свои очки.

- Что за бромид? – ловко кинув «бычок» в урну, поинтересовался Андрюха, слывший в общаге сердцеедом и ловеласом.

- Слышал, что такое афродизиак? Так вот, бром - это что-то типа "антиафродизиака", когда съел и никакой тяги к противоположному полу в отличии от афродизиака, - ответил Игорёк, - Его, говорят, в армии в еду добавляют, чтобы больше думали о службе, а не о женщинах.

- В самый раз всем «озабоченным», - засмеялся Гришка, - Скоро узнаете, что это такое. Год не будете думать о женщинах.

- Э-э-э! Как это год? - закашлялся от неожиданности Димка, - Я только женился прямо перед отъездом на сборы и даже медовый месяц не успел ещё нормально «оттарабанить». Я на это не подписывался, у меня другие планы...

Курилка взорвалась смехом, кто-то даже нечаянно проглотил «бычок» в порыве смеха, сразу вызвав вторую волну хохота.

- Димка, так тебе и надо в первую очередь полную тарелку брома насыпать! - хохотал Андрюха, - Ты на зарядке при пробежке чего отстаешь то от всего взвода?

- Так по утрам же по-особому будоражит, - ответил Димка, - ещё эти "хреновы" кальсоны вместо трусов, в которых бежишь будто голый, тряся достоинством, как тут не тормозить-то?

- Знакомое состояние, - смеясь, согласился Гришка, - Потому и «да здравствует бром»!

- Кстати, это утреннее состояние называется по-французски «бонжу;р ля рэдё;р» - добавил Игорёк, - Оно пропадёт после приёма бромида. Год или не год не знаю, наверное, от организма зависит...

Курилка несколько затихла, смеха уже не было, т.к., вероятно, всем стало уже не до смеха после поступившей в мозг информации о побочном действии брома.

Тема про бром настолько зацепила наш взвод, что многие после этого разговора в курилке стали собирать информацию, расспрашивать у служивших студентов и у срочников, точно ли в столовке подают еду с бромом.


В итоге выяснилось, что, действительно, есть такая легенда о том, что на кухне иногда появляется некий высокий капитан "медицинских войск", который якобы проверяет блюда и подсыпает незаметно белый порошок, правда не в еду, а в чай или компот.

Слух подкрепился после наряда одного из наших взводов на кухне, где кто-то из курсантов действительно видел офицера, заглянувшего на кухню и болтавшего о чём-то с поварихой. Подкинул ли он брома в чай никто не знает, не успели засечь.

Паранойя по поводу брома на этом не ограничилась. С опаской стали ходить в «чипок», ведь там буфетчица Даша, которую всё время контролировал супруг прапорщик Егоров, и он тоже вполне мог быть подсыпальщиком брома в чай или сгущёнку «чипка», борясь таким образом за честь своей супруги, а заодно и своей.

Через неделю стало подозрительным то, что Димка перестал отставать во время пробежки, да и остальным курсантам уже было не до утреннего "бонжу;р ля рэдё;р", на пробежках все стали бегать лучше и даже по учебной тревоге марш-бросок преодолели достаточно хорошо. Считали, что всё это благодаря брому, который непонятно то ли был, то ли не был в рационе, а, возможно, и не был, т. к., вероятно, дело было в обычной физической перегрузке, после которой уставшему организму не до "бонжу;р ля рэдё;р".

К концу сборов Андрюха с Димкой и несколько женатиков тайно начали донимать Игорька вопросами как быстро вывести из организма бром, дабы не сконфузиться и не оплошать перед своими дамами по приезду в город.

Игорёк, недолго думая, в шутку предложил выпить слабительное и после трёх часов активной диареи принять по 5 таблеток активированного угля, что те и сделали, причём прямо в поезде. Туалет в плацкартном вагоне до самой Москвы был недоступен всем остальным студентам "носителям брома", т.к. эти «озабоченные засранцы» просто не вылазили из него до пересадки в Москве. И даже потом, когда все остальные перед пересадкой на другой поезд гуляли по Москве, «озабоченные» оккупировали туалет Казанского вокзала.

Надо признать, что после Москвы по возвращению в наш город, они более-менее оклемались и, по их словам, метод Игорька сработал, хотя самого Игорька это сильно позабавило.

Так мы познали бром в армии. А может вовсе и не было брома, ведь нигде документально не подтверждено его применение.

После сборов прижилась в нашем кругу эта красивая фраза «бонжу;р ля рэдё;р", которой мы характеризовали не только утреннее состояние зрелого самца, но и применяли в характеристиках некоторых физических и технических процессов.