2-10. О необходимости точной формулировки желаний

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                2-10. О необходимости точной формулировки желаний

Для обоснования тезиса, приведённого в заголовке, расскажу только о двух случаях, произошедших со мной в детстве. Но сначала о ситуации, которая помогла мне эти случаи вспомнить.
 
Я с 1980 года работаю в университете на очень хорошей и дружной кафедре физики.  Раньше наша кафедра находилась в составе Петропавловского педагогического института, и, поэтому, у членов кафедры всегда была, да и сейчас имеется довольно тесная связь со школами.  Практически все преподаватели нашей кафедры либо работали в школе, либо и сейчас, параллельно с преподаванием в университете, там работают. Держат, так сказать, руку на пульсе школьного образования. И, надо сказать, что, по моему мнению, в последнее время этот пульс становится как-то всё более нитевидным. Возможно, что это только моё старческое брюзжание. Возможно. Ведь в молодости и булочки были вкуснее, и Земля вертелась веселей.

К чему это я? А к тому, что в октябре на День учителя мы обязательно на кафедре собираемся, пьём чай, беседуем, как говорят «за жизнь», обсуждаем свои насущные педагогические проблемы.  Так как это всё происходит в обеденный перерыв, то неплохо в это время и покушать.  Мы обычно скидываемся и покупаем либо пирог с чем-нибудь вкусненьким, либо манты, плов или ещё что-нибудь. Иногда всего понемногу. Это всё заказывается в расположенных недалеко кафе, а ближе к обеду забирается.  И вот, как-то недавно, мы с моим коллегой должны были забрать плов в кафе, находящимся по адресу Бостандыкская 3. Визит по этому адресу и явился причиной того, что я неожиданно вспомнил один эпизод из детства, о котором сейчас и хочу рассказать.
 
Ведь именно в этом доме в квартире на четвёртом этаже я прожил более десяти лет: со второго класса в 1965 году до своей женитьбы в 1976 году. В те годы на месте нынешнего кафе, куда мы пришли с товарищем за пловом, была расположена первая в городе, да и, по-моему, единственная в то время, домовая кухня.  То есть, по задумке тех, кто это всё планировал, пришедшим с работы уставшим советским людям дома можно было еду не готовить, а прийти в домовую кухню с кастрюльками, и тебе в эти кастрюли нальют и наваристый борщ, и  наложат гарнир с котлетами, да ещё вдобавок и компотик не забудут. Всё горяченькое, с пылу с жару.  Можешь и тут поесть — в маленьком зале стояли несколько столиков. Продавали всякие полуфабрикаты: фарш, тесто. Выпечка вкусная была. Мы, ребятня со двора очень любили вкусные, горячие и очень дешёвые баурсаки из домовой кухни.
 
В Петропавловске это было тогда очень популярное и известное место. На вопрос:
— Ты где живёшь? — не возбранялось сказать:
— Да в доме, где домовая кухня.
— Аааа… Понятно.
Вот эта наша домовая кухня и была тем местом, где произошло то, о чём я хочу рассказать.
 
Мы тогда только недавно въехали в квартиру на Бостандыкской 3, и я учился то ли во втором, то ли в третьем классе.  Но, надо сказать, что всякие там пирожки и лепёшки у моей бабушки были не хуже, а, пожалуй, лучше, чем в домовой кухне.  Обычно тесто для этих самых пирожков и лепёшек она делала сама, а тут, видно, не было времени. И бабушка решила воспользоваться тем, что в нашем доме на первом этаже находится такая замечательная кухня.
 
Вот туда и отправила меня бабушка.
— Купи в домовой кухне килограмма два теста. Я пирожки попеку, — сказала мне она.

Я зажал в кулаке выданную мне мелочь, и приступил к выполнению задания.  Спустился вниз и, завернув за угол дома, зашёл в кухню. На мою просьбу выдать мне тесто, я тут же получил в лоб встречный вопрос:
— А тебе, мальчик, какое, кислое или пресное?

Я тормознул, задумался. Подниматься на четвёртый этаж, чтобы уточнить бабушкину инструкцию, мне не хотелось. И я решил прийти к правильному ответу логическим путём. Размышлял  я недолго. В основу моих рассуждений был положен тот непреложный факт, что то, что пекла бабушка, было отнюдь не кислым, а очень даже вкусным. Есть кислятину мне категорически не хотелось.
— Мне пресного, пожалуйста, — уверенно ответил я.
 
Забрав выданное мне в обмен на деньги тесто, я вышел из кухни, завернул за угол дома и с чувством выполненного долга пошагал по ступенькам в подъезде наверх на родной четвёртый этаж.  На мои два коротких звонка (а это был условный сигнал, что пришли свои), дверь открыла бабушка, с нетерпением ждущая меня и тесто. Но  когда я выдал ей долгожданное тесто и воспроизвёл бабушке наш диалог с продавщицей, надеясь на её полное одобрение, то по реакции понял, что тут я сел в лужу. Оказывается, тесто нужно было как раз таки кислое. Именно из этого теста бабушка пекла пышные и вкусные пирожки и лепёшки. Пришлось мне опять спускаться вниз за кислым тестом. Позже я узнал, что оно ещё называется дрожжевым. Пресное тесто, соответственно, бездрожжевое.
 
Неприятно, конечно. Но я и тогда не понял, и до сих пор не понимаю, в чём же была моя вина. Я купил то, что заказали — тесто, а читать мысли я ещё не научился. Просили тесто — получили тесто.
 
Прошло не так много времени, и опять мы с бабушкой наступили на те же грабли.  Эпопея с тестом забылась, и на сцену вышли блины. Надо сказать, что я до самозабвения любил и люблю блины. И вот как-то бабушка решила меня порадовать.  Но сначала она торжественно выдала мне традиционный трёхлитровый бидон под молоко, которое я должен был купить, чтобы завести тесто на эти самые блины. Молоко мы практически всегда брали разливное.
 
— Да, и ещё зайди в 17-й гастроном и купи поллитровую бутылку растительного масла, а то у нас оно кончилось.

Мне были выданы деньги на молоко и на масло, и я отправился в путь.  С молоком всё было проще. Я покупал его тысячу и один раз в молочном магазине, расположенном практически напротив нашего дома, только на противоположной стороне Интернациональной.  Кстати, на нём до сих пор висит старая родная вывеска «С;Т – МОЛОКО», хотя там давно уже продают всякую автомобильную мелочь.
 
А вот растительное масло мне тогда пришлось покупать впервые. Как-то так сложилось, что в семье, видимо, по причине своей молодости, я отвечал за покупки только молока и хлеба. Все остальные продукты покупали либо бабушка, либо мама и папа. Наверное, это считалось более интеллектуальным занятием. Молоко я покупал в уже упомянутом молочном магазине, а хлеб – в расположенном через два дома от молочного, магазине хлебном с надписью «НАН – ХЛЕБ». В хлебном сильным разнообразием сортов не баловали, но хлеб был качественный. Отличный белый хлеб за 25 копеек и так называемый «полубелый» за 16 копеек. Помню прекрасные вкусные батоны и ванильные булочки. Иногда удавалось купить ещё горячий хлеб прямо с разгружаемой хлебокомбинатской машины. Тут уж никак было не удержаться, и хрустящие уголки булки с наслаждением отгрызались на пути домой. Родители, наверное, в своём детстве делали то же самое, поэтому нас понимали и не ругали.

Но что-то я отвлёкся от покупки молока и масла. Сначала я решил купить масло. 17-й гастроном был тоже недалеко, на той же стороне Интернациональной, что и молочный и хлебный, но надо было перейти через улицу Пушкина. Зайдя в гастроном и найдя отдел бакалеи, я попросил бутылку растительного масла. И, как вы уже догадались, тут же мне в лоб прилетел очередной встречный вопрос:
— А тебе, мальчик,  какое, подсолнечное или хлопковое?

Этот вопрос, как и в случае с тестом, опять поставил меня в тупик. Видимо, так как бабушка сказала «растительного», то её устраивало любое. Ведь и подсолнечное, и хлопковое, как объяснила мне продавщица, являются маслами растительными. Но, всё-таки, нужно было выбрать.   Сейчас бы я позвонил по мобильнику и уточнил, но тогда, в середине 60-х не то, что мобильники, но и обычные домашние телефоны были не у всех. Пришлось ориентроваться, как и в случае с тестом, в основном, на интуицию, а также на смысл слов «подсолнечное» и «хлопковое».
 
Сами слова «хлопковое масло» мне были не очень понятны. В том смысле, что я совершенно не понимал, как это масло получали. Для меня это была загадка. По телеку я видел кучу передач о сборе хлопка в Узбекистане, и как-то сформулировал для себя, что хлопок — это просто неочищенная вата. А, по-моему, вату хоть задавись, ничего хорошего не выжмешь. Поэтому хлопковое масло я мысленно из списка вычеркнул.
 
А вот происхождение подсолнечного масла было для меня ясно и понятно. Подсолнечное масло, очевидно, было банально произведено из семечек. Видимо, семечки давили и выжимали из них это самое масло. А семечки, как известно,  — вещь весьма приятная и вкусная. Исходя из этих соображений, я произнёс:
— Мне подсолнечного, пожалуйста.
 
И получив бутылку нужного масла, я пошёл за молоком, а потом домой, где меня ждала бабушка, и намечался праздник души и желудка в виде долгожданных блинов.
 
Но, когда я пришёл домой с молоком и маслом, то, как и в случае с тестом, выяснилось, что я опять ошибся.  Оказалось, что в какой-то там бабушкиной кулинарной операции необходимо было масло именно хлопковое. И, посылая меня в магазин, она почему-то думала, что я должен это знать. Но я-то этого не знал. Бабушка как-то обошлась, опять в магазин меня не послала, видимо, взяла нужное ей масло у соседей, но мне опять, как в эпизоде с тестом, было высказано неудовольствие. Вот уже второй раз я не знал то, что по мнению моей бабушки должен был знать.
 
Как всё же прав был великий философ, сказав, что он знает, что ничего не знает. Видимо эта мысль пришла к нему в голову аккурат тогда, когда он припёр своей жене Ксантиппе какое-нибудь сандаловое масло вместо оливкового и получил от неё порцию соответствующих слов и эмоций.
 
После этих случаев я стал гораздо осторожнее, и дотошно выспрашивал маму или бабушку, а позже жену о том, что нужно купить, сколько? А что должно быть написано на упаковке? А какого цвета упаковка? А что купить, если того, что надо не будет? И т.д., и т.п. Словом, требовал чёткой и однозначной формулировки заказа на покупку. Короче, стал совершеннейшим занудой. А куда деваться?

Да и позже я сталкивался с подобными ситуациями, когда кому-то кое-где у нас порой что-то кажется очевидным и общеизвестным.  Они и подумать не могут о том, что другие могут этого не знать. Вы удивитесь, но, оказывается, есть люди, которые даже простейшего интеграла взять не могут. Просто ужас какой-то.