Миссионер

Город на карте выглядел непримечательной точкой — ничем не выделялся среди десятков других, куда церковь отправляла своих служителей. Алексей, молодой миссионер, только что закончивший семинарию, воспринял назначение без особого волнения. В конце концов, миссионерство в его представлении было делом благородным, пусть и нелегким: проповеди, разговоры с людьми, помощь нуждающимся. Возможно, придётся столкнуться с равнодушием или насмешками, но ничего такого, к чему нельзя было бы подготовиться.

Однако наставники мыслили иначе.

– Прежде чем отправишься, – сказал ему пожилой Виктор, чьё лицо хранило следы давних шрамов, – пройдешь практику на симуляторе. Так положено. Не спрашивай почему — поймешь сам.

Его привели в большой ангар, со множеством полуразрушенных помещений, напоминавших какую-то сложную полосу препятствий и выдали снаряжение: лёгкую, но прочную одежду, больше похожую на рабочий комбинезон,  шлем с встроенным радаром, поясной набор с разными святыми предметами от большого креста и банок со святой солью и водой, до чёток из особого металла и какого-то странного ножа. Виктор пояснил коротко:

– Церковная сталь. Не ржавеет, не тупится. Нечисть режет как масло.

Тренировка началась с тактики. Алексей ожидал услышать о методах вовлечения в диалог или психологии обращения, но вместо этого ему проецировали схемы перемещения разных сущностей, анализировали уязвимые точки демонических форм и объясняли принципы работы радарной установки.

– Смотри и запоминай, – отрывисто говорил Виктор, выводя на экране трехмерную карту ангара, где алыми точками пульсировали скопления враждебных сигнатур. – Каждая такая метка – потенциальная угроза. Одни приходят поодиночке, другие стаями. Твоя задача – научиться различать их по поведению. Видишь эту большую точку, это захватчик. Он будет давить на разум, внушать усталость и сомнения. А вот эти поменьше и всегда перемещаются группой – это искусители. Они будут стучаться со всех сторон сразу, и попытаются найти щель в твоей обороне.

Алексей слушал и не верил своим ушам. Он миссионер или солдат? Ему казалось, что произошла какая-то ошибка, что его готовят не к тому служению. Но Виктор, словно читая его мысли, добавил:

– Ты не ошибся дверью. Проповедь остаётся главной задачей, но сможешь ли ты проповедовать, если тебя соблазнят и уничтожат твою душу, ещё до того, как ты откроешь свой рот? Научись сначала противостоять злу, а потом уже будешь и говорить.

Тренировки проходили ежедневно. Алексея учили ориентироваться на местности, замечать сущности, отличать обычных злых духов от демонов, полтергейст от симбионтов, а одержимых от обычных больных людей. Он тренировался выхватывать нож из поясного крепления одним движением, пользоваться наговорами, святой водой и практической молитвой, которая выстраивала вокруг него непробиваемую духовную защиту, отсыпал святой солью святые пентаграммы. Компьютеры обрабатывали сотни параметров одновременно подкидывая всё новые и новые задачи, анализировали реакции Алексея и выдавали неутешительный вердикт. Алексей проигрывал раз за разом.

– Не действуй как охотник, – однажды сказал Виктор. – Ты пастух. Тебе не нужно выслеживать и нападать, этим займутся экзорцисты, твоя задача защитить стадо. Ты здесь не для того, чтобы истребить всю нечисть – это невозможно. Ты здесь для того, чтобы удержать периметр, в рамках которого люди смогут быть в безопасности. Твоя задача создать условия, чтобы ты и твоя паства оставались в недосягаемости от злых духов и при этом вместе вы могли постепенно расширять территорию добра.

Находясь в симуляторе, Алексей перестал видеть привычные сны. Вместо них приходили образы: горящие церкви, фигуры, ползущие по стенам, шепот, настойчиво вдалбливающий в сознание слова отречения. Виктор учил как контролировать даже навязанные сны и духовные атаки, в момент, когда ты расслаблен и наиболее уязвим.

В какой-то момент Алексей задал вопрос, который мучил его с начала тренировок:

– Если вокруг такой ад, как вообще живут обычные люди? Почему они не видят всего этого?

Виктор усмехнулся.

– А ты думал, почему неверующие спят спокойно? Их не трогают. Не потому, что демоны добрые или слабые. А потому, что не видят в них интереса. Зачем атаковать того, кто и так в твоих лапах? Неверующий для них, как серое пятно, часть пространства, сидит в болоте своих проблем и бог с ним. Но тот, кто поверил, решил изменить свою жизнь, начал сопротивляться, тот, как бельмо на глазу, начинает разгораться, полыхать и в перспективе сулит демонам огромные проблемы и тогда на него естественно обращают внимание. Такой человек опасен, он угроза и давление на него многократно увеличивается.

Алексей переваривал эти слова долго. Выходило, что миссионер не только приносит людям благую весть, что сулит им неприятности, но в тоже время, даёт им шанс прозреть, увидеть и победить до этого совершенно невидимого врага.

Самым трудным казалось осознание собственного одиночества. В симуляции Алексею постоянно не хватало поддержки. Один он мог только обороняться, перекрывать коридоры, выставлять экраны, отбивать волну за волной. Но стоило ему попытаться контратаковать — система рушилась, прорывы возникали там, где он их не ждал, и демоны окружали его со всех сторон. Максимум, чего он добивался в одиночку – продержаться до условного сигнала смены.

– Это нормально, – наставлял Виктор. – Ты не супермен. Твоя первая задача – удержать церковь, не дать её захватить. А вторая привести в церковь людей, чтобы они стали частью общего Божьего плана. Каждый новообращенный – помогает расширять территорию добра. Это ещё один радар, еще одна пара крепких рук со святой водой или заговорённой сталью, ещё одно сердце, не подвластное страху. Собери отряд и из церкви появится собор, а потом и монастырь, глядишь и весь город станет территорией добра шаг за шагом. Начни с малого – выживи сам, потом сохрани церковь, а потом приращивай к ней одного человека за другим. 

Алексей вдруг понял, что каждый человек, которого он приведет к вере, станет его боевым товарищем – будет нести дозор, прикроет спину, поможет удержать оборону.

В день отъезда собралось человек двенадцать, от старых и седых проповедников до молодых консультантов, отвечавших за техническую поддержку. Все они по очереди подходили к Алексею, и в каждом взгляде читалось нечто большее, чем просто напутствие.

Андрей, старший аналитик, хлопнул его по плечу и проговорил:

– Запомни главное: радар врёт, когда ты устал. Он начинает показывать угрозы там, где их нет, и пропускать то, что реально. Доверяй прежде всего своему чутью, приборы это лишь поддержка.

Сергей, который отвечал за снаряжение, подошёл и вдруг схватил Алексея за галстук, туго затянутый на шее.

– Послушай, эта красивая тряпка, годится лишь для парадов, найди себе более практичную одежду, в которой удобно и молиться, и пахать, и сражаться.
Алексей невольно провёл пальцами по гладкой ткани. Галстук действительно был красивым и очень ему нравился – подарок лучшего друга из семинарии. Однако он уже понимал, о чём говорит Сергей, в бою нет места вещам, за которые тебя могут ухватить.

Один за другим подходили и остальные. Кто-то давал короткие, сухие советы, кто-то просто молча пожимал руку, и рукопожатие говорило:

– Мы знаем, куда ты идешь. Мы все там были. Держись. Мы с тобой.

Алексей смотрел на этих людей и вдруг остро осознал, что провожают его на передовую линию фронта, где идёт настоящая битва за каждую душу и каждое сердце.

Он сел в машину, глядя в зеркало заднего вида на удаляющуюся группу провожающих. Галстук лежал на соседнем сиденье — Алексей снял его перед тем, как повернуть ключ зажигания. Алексей положил руку на пояс, где в кобуре покоились нож из церковной стали, чётки, крест и фляги со святой водой и улыбнулся собственным мыслям: «Оказывается, миссионерство — это не умение красиво говорить о Боге. Это умение спасти себя, чтобы у тебя был шанс вообще открыть рот. А потом – научить спасаться других».