Руководство для топ-мошенника

- Слушай меня внимательно, Крыся! Я начинаю большой проект. И мы должны быть предельно собраны. Тебе отведена важная роль в моем плане. Поэтому откладываем всю мелочь на потом. И занимаемся только продажей Эйфелевой башни.

Нет-нет, мой дядя не шутил. Он действительно решил взяться за такой, казалось бы, на первый взгляд, неосуществимый проект. Для всех – неосуществимый. Но не для моего дяди Виктора.

Я родилась в Чехии, в местечке  О…  недалеко от Праги.  И до семнадцати лет не знала, чем буду заниматься в жизни. Пока моя мама не послала в Париж своему брату нашу последнюю семейную фотографию: она с папой, бабушка, два моих младших брата и я.

Неожиданно быстро из Франции пришел ответ.  Дядя Виктор предложил маме отправить меня в Париж, где он возьмет на себя ответственность за мое образование и дальнейшие успехи в жизни.

Конечно, родители согласились. Какая карьера ждала бы меня в нашем маленьком городке? Отпустить меня учиться или работать в Прагу мама не решалась. А вот дяде доверяли. Он несколько раз в год – на наши дни рождения-  присылал нам чеки то из Лондона, то из Парижа и даже из Нью-Йорка.  То есть дела у него шли успешно. Кроме того, у дяди была семья: жена и пятилетняя дочь. Жили они в своем доме в Праге и не бедствовали  благодаря значительной поддержке постоянно отсутствующего главы семьи. Мы с родителями пару раз ездили  в столицу и видели своими глазами: Виктор достойно содержит  семью.

- Вот видишь, Крыся, - сказала мне мама, прочитав письмо, - как важна в жизни женщины красота… В твои годы я тоже была красавицей. К сожалению, красота – товар быстро портящийся.  Поэтому воспользуйся  даром своих родителей и природы  разумно и без промедлений. Думаю, мой любимый братишка решил дать тебе образование и удачно выдать замуж... Не знаю, доченька, вернешься ты домой или нет… Но время, проведенное с твоим дядей, будет особенным. Потому что он особенный…

Здесь мама кое в чем ошиблась. Если  считать то, чему научил меня Виктор, образованием. Да и замуж я вышла самостоятельно… Однако шесть лет  жизни с дядей действительно оказались особенными. Их даже можно назвать не просто особенными, а умопомрачительными и невероятными.
               
                ***

Дядя Виктор встречал меня на вокзале. Благодаря его связям и заранее подготовленным документам таможню и прочие  пограничные проверки  я прошла в кратчайшие сроки.

Дядя поразил меня своим внешним видом. Он выглядел настоящим денди. Когда-то в детстве я видела дядю, но тогда он не произвел на меня особого впечатления: просто  надменный  голубоглазый паренек с копной непослушных темно-русых волос. Помню еще, что он постоянно доставал мою мать, свою старшую сестру, какими-то фантастическими советами и планами. Мама сказала, что он слишком самоуверен и стремится стать  богатым. И не просто богатым, а очень богатым.  На Ротшильда равняется. Придумывает  нереальные способы обогащения. Не понимает, что всё это невозможно… Ему в ту пору было лет двадцать, а мне восемь. Тогда дядя не обращал на меня внимания. Вообще. Я ему была не интересна.

Мама  не раз говорила, что Виктор  зря бросил  учебу в  университете. Уж очень хорошо он проявил себя в школе: схватывал всё на лету. Свободно говорил на пяти европейских языках. По всем точным наукам имел высший балл. Однако после того, как на втором курсе Пражского университета Виктор оказался замешан в какой-то скандал, мой дедушка, отец Виктора и мамы, был вынужден отослать  его в Париж в Сорбонну.  С глаз долой и от сплетен подальше. Но и Сорбонну Виктор не закончил: энергия, направленная на  обогащение,   била в нем через край, и он не желал тратить время впустую.

Тогда и начались его скитания по миру. Мы не знали, чем он занимается. Но деньги Виктор зарабатывал неплохие. Судя по чекам, что мы получали.
Каким стал Виктор к тридцати годам, точнее, к тридцати двум?  Спокойный, выдержанный, не позволяющий вырваться эмоциям, в каком бы положении и ситуации он ни находился. Не склонный к болтовне и сплетням. Умеющий психологически настроиться на единую волну с нужным ему человеком, уловить его интересы и слабые стороны,  на которые можно воздействовать. Он никогда «не лез в душу» собеседника, не обсуждал личных проблем, болезней, интимных отношений. Никогда не навязывал своих планов. Делал так, что умело подведенные к этим планам люди, сами предлагали их ему, и он соглашался. Виктор никогда не злоупотреблял спиртным. Если собеседник делился своими взглядами на те или иные стороны жизни, дядя делал вид, что удивлен, насколько эти взгляды совпадают с его собственными.

Весь его вид  выражал уверенность и достоинство. Великолепная осанка, ухоженные руки, безупречная стрижка…  Кстати, я удивлялась, куда пропала дядина юношеская взлохмаченная грива… Высокого роста, худощавый, благодаря чему костюмы от лучших парижских портных сидели на нем безукоризненно. Дорогие шелковые галстуки, трость, тончайшие лайковые перчатки, отличная обувь на заказ, велюровая шляпа.  При его появлении на него сразу обращали внимание и относились с почтением.  Он выглядел как аристократ. Его и принимали за аристократа. Виктор невзначай упоминал, что имеет титул графа. Поэтому многие называли его просто «Граф».

Он был красивым. И лицо у него было красивое. Благородное. В юности он  был просто смазливым парнишкой. А теперь превратился в мужчину с такой внешностью, словно многие поколения  предков  стремились, выбирая мужей и жен, создать  совершенный,  рафинированный экземпляр  с утонченной изысканной внешностью. В нем чувствовалась порода.

Но и это еще не всё.  Мой дядя обладал не только достоинством настоящего аристократа, но и невероятным обаянием. Я всё время пыталась разгадать секрет его поразительного умения очаровывать людей и поняла, что главное дядино оружие – взгляд.  Глаза у Виктора небесно-голубые, притягательные и завораживающие.

Когда Виктор смотрел на собеседника, он как бы захватывал человека своим взглядом, погружал в него,  заставлял утонуть в этом прекрасном голубом океане. А на губах дяди всегда была этакая полуулыбка, даже четверть-улыбка, придающая лицу  мягкость при всей отстраненности и загадочности. Будто существует некий внутренний мир, куда никому нет допуска. И только у вас, того, с кем он общается в данный момент,  есть шанс проникнуть в это запретное место – за зеркало…  И еще у Виктора был очень приятный голос: услышишь такой, даже не видя его владельца, и сразу захочешь стать этому человеку другом, партнером, возлюбленной…

Он  внушал доверие. Он нравился и мужчинам, и женщинам. Конечно и я мгновенно подпала под его фантастическое обаяние.

В автомобиле по дороге с вокзала дядя почти всё время молчал. Он задал мне пару вопросов про жизнь на родине и наших родственников. Слушал мой щебет не перебивая, изредка пристально смотрел на меня в упор. Я смущалась и теряла нить рассказа.  Но боясь произвести на него дурное впечатление, брала себя в руки и продолжала.  Виктор, видимо, понимал мое состояние, наблюдал за мной, оценивал.  Чувствовалось, что в его голове идет непрерывная работа, выстраиваются цепочки планов, заполняются лакуны и исправляются сомнительные детали.
                ***
Дядя снял для меня квартиру недалеко от центра. Это была небольшая двухкомнатная квартира ( мне она показалась огромной)  с высокими потолками и большими окнами  в старинном особняке с консьержкой.

В то время, как я выглядывала в  окно – их было два в квартире  – и осматривала кухню, дядя начал серьезный разговор:

- Я вызвал тебя в Париж, Кристина, потому что вижу в тебе потенциал. Вижу, что, обладая нашим семейным характером, ты можешь много добиться. И что особенно важно – мне нужна помощница. Мне нужен преданный человек, которому можно доверять, положиться как на самого себя… Ты станешь моим личным секретарем. Будешь помогать мне в бизнесе. И в зависимости от твоих успехов и участия будешь получать долю из моих доходов… Ну, скажем, 10-20 процентов...

 - Но для того чтобы  стать достойной помощницей  в моем деле, тебе недостаточно обладать великолепной внешностью. А надо признать, ты необычайно красива… Но не зазнавайся…  Тебе  надо поучиться.
 
- С завтрашнего дня ты отправляешься на месячные курсы этикета, где тебя научат манерам, умению вести светскую беседу и другим полезным вещам для приличной девушки… Каждый день три-четыре часа… Кроме того, два раза в неделю ты будешь посещать курсы секретарей-машинисток. Там ты научишься  стенографировать и печатать на машинке. По вечерам тебе придется совершенствовать французский и английский языки с преподавателем.  Три раза в неделю мой водитель отвезет тебя на теннисный корт, где тренер покажет тебе, как держать в руках ракетку и так далее…

- Да, обрати внимание: на тумбочке в спальне я положил три романа о высшем обществе на французском языке. Их следует одолеть за месяц. А еще  мы выберем для тебя портниху, парикмахера и маникюрного мастера – ты всегда должна быть в форме… Хотя даже в этом простом коричневом платье с белым кружевным воротничком ты выглядишь прелестно. Причина, вероятно, в фигуре, белокурых локонах и зеленых глазах… Редкий цвет. И в кого ты такая уродилась? У Терезы  ведь голубые глаза, как у меня…

- Который час? – Виктор взглянул на циферблат блеснувших матовым золотом из-под белоснежной манжеты  часов. – Почти одиннадцать. У тебя есть полтора часа, чтобы разложить вещи из твоего чемодана, принять ванну, привести себя в порядок. Затем я заеду за тобой, мы пройдемся по магазинам и на первое время купим тебе что-нибудь подходящее из одежды, обуви и спортивный теннисный костюм. Потом отправимся в ресторан обедать… Прошу тебя, Крыся, бережно обращайся со временем. К половине первого будь готова.

Оставшись одна, я с размаху упала на широкую кровать и засмеялась от радости, глядя в потолок с лепниной: у меня начинается новая жизнь. И я не боюсь трудностей, я стану такой, какой хочет сделать меня мой прекрасный дядя Виктор.
                ***

И вот прошло уже полтора года, как я покинула свою семью и тихую спокойную жизнь в Чехии. Наверное, мама не узнала бы меня. Конечно, я изменилась: помимо моего внешнего вида и всего того обучения, курсов, занятий, что оплачивал для меня Виктор, я многое переняла непосредственно от него.  Я всё время старалась наблюдать за ним: подмечать поведение в разных обстоятельствах, копировать  манеры, запоминать ответы на вопросы, поставившие бы меня в тупик…

На  деловых встречах Виктор представлял меня как своего секретаря. Встречался он только с мужчинами, и помощница, в которую превратил меня дядя, производила на них впечатление, придавала ему дополнительный вес. Я понимала дядю без слов: знала, что обозначают его жесты, даже длина пауз в речи дяди имела для меня значение. То есть, я была вышколена идеально. И к тому же соответствовала дяде своим внешним видом. Умение поддержать светскую беседу, следование моде в одежде, полное знание всех особенностей секретарской работы, даже умение танцевать и играть на рояле – всё помогало создать образ делового и одновременно привлекательного секретаря.

Целый год или чуточку больше мы с дядей провели на океанских лайнерах. Мы беспрерывно курсировали из Европы в Штаты и обратно. Дядя чувствовал себя своим среди аристократов и богатых бизнесменов, которые путешествовали через океан первым классом. Мы с Виктором занимали всегда две каюты, и мою жизнь можно назвать в то время просто роскошной. Днем я была одета в деловой костюм, готовила письма и телеграммы  по указанию Виктора, вела учет расходов и доходов, читала поступающие  газеты и выбирала из них сведения, важные для дяди. Вечером я надевала одно из дорогих изысканных платьев, сшитых в Париже в ателье Мадлен Вионне и занимавших два шкафа в моей каюте.
 
Вечером начиналась наша работа. В первые дни Виктор знакомился с пассажирами.  С их биографией и доходами, положением в обществе он ознакомился еще на берегу. Именно эти  пассажиры  и были причиной, по которой мы выбирали  определенный лайнер.  Через два-три дня, когда новизна  морского путешествия утрачивала интерес для большинства пассажиров-мужчин, развлечением для них становились алкоголь и карты.
 
Тогда Виктор вступал в игру. Я имею в виду не только бридж и покер, в которых дядя разбирался досконально, но и то, что эти карточные баталии  и были целью наших путешествий и нашей работы.

Дядя постепенно и умело цеплял партнеров, затягивал их в карточную игру, взращивал в них азарт и упоение от мелких побед и выигрышей. А вот потом, когда его партнеры по картам не могли дождаться следующей партии, начинал выигрывать Виктор. Потом, когда игра переходила на очень крупные ставки.

Я не сразу поняла, что мой дядя – шулер. Он был очень аккуратен. И впечатление, которое он – мы вместе производили на этих чрезвычайно  богатых людей, не позволяло им заподозрить Виктора в мошенничестве.

Опасность дядя чувствовал кожей. Если Виктор  ощущал малейшую угрозу, он попросту переставал играть, и мы, как правило, покидали лайнер, выходя в ближайшем порту, прикрываясь выдуманной причиной.
                ***
В начале двадцать второго года мы вернулись в Париж. Жизнь в столице била ключом, казалось, люди уже забыли о закончившейся всего четыре года назад страшной войне. Однако в нашей с дядей  «деятельности»  наступило затишье. Виктор обдумывал разные варианты и планы крупной аферы.

В тот день, 16 апреля, в 9 утра  я вошла в кафе напротив отеля «Крийон», где дядя обычно жил в Париже, и увидела, что Виктор, такой всегда спокойный и уравновешенный, несколько взбудоражен. Отставленная в сторону чашка  с недопитым  кофе, отодвинутая тарелка с круассанами и едва початый нарезанный сыр говорили о том, что Виктор забыл про завтрак. Ведь обычно он любил завтраки в этом кафе и всегда их расхваливал.

Вместо посуды с едой перед дядей лежала свежая газета, кажется, «Le Temps». Предложив жестом сесть напротив него, он снова перечитывал и перечитывал какую-то статью. Затем достал из кармана блокнот и стал что-то записывать своим бисерным почерком.

Наконец Виктор захлопнул блокнот, скатал газету и посмотрел на меня, замершую в ожидании:

- Прелестная шляпка! И как она подходит к твоему утреннему твидовому костюму… Ты уже заказала завтрак для себя?.. Нет?.. А вот и Жорж… Жорж, принесите мадемуазель кофе, немного паштета и ваш фирменный багет… Как обычно… И вероятно нам стоит выпить по бокалу шампанского… Да, Жорж, Veuve Clicquot, разумеется…
Я молча с улыбкой смотрела на дядю: было понятно, он придумал нечто невероятное. Ведь по утрам мы шампанского не пили.

- Слушай меня внимательно, Крыся! Я начинаю большой проект. И мы должны быть предельно собраны. Тебе отведена важная роль в моем плане. Поэтому откладываем всю мелочь на потом. И занимаемся только продажей Эйфелевой башни.

Я взяла  поданный бокал с бегущими вверх столбиками пузырьков в золотистой влаге  и пригубила. Тут же закашлялась:

- Что продаем, прости? Мне показалось…

- Тебе не показалось, голубка. Мы продадим Эйфелеву башню.

Виктор медленными глотками осушил бокал с шампанским:

- Ты устроишься на работу секретарем в один из департаментов  Министерства почты и телеграфа Франции. У меня есть на примете один высокопоставленный чиновник из этого ведомства. Он поможет. За пару недель тебе надо будет достать гербовые бланки министерства, образцы оттисков печатей и подписей руководителей, а также скопировать тексты некоторых документов, чтобы мой договор  на продажу башни выглядел безукоризненно по стилю. Тебе понятна задача?

Я кивнула. Дядя попрощался со мной и, не доев завтрака,  ушел. Я взяла со стола скрученную газету. Развернула и сразу наткнулась на заметку, что произвела такое сильное впечатление на Виктора: группа французских инженеров, обследовавших башню, вызывавшую столько негативных эмоций у парижан, сделала заключение о необходимости сноса конструкции. Изначально башня была построена инженером Эйфелем, как временное сооружение, как арка для входа на Всемирную выставку 1889 года. Спустя тридцать три года существования башня Эйфеля требовала ремонта, а денег у городских властей на это не было. Башня ржавела,  огромные средства  на ее ежегодную покраску задерживались.  Поэтому особых сомнений в ее возможном сносе не возникало...

Поразительно, каким умным был дядя Виктор! И каким обладал воображением! Из рядовой заметки, которую прочли тысячи и тысячи людей и не придали ей особого значения, он смог создать план, принесший нам баснословные деньги.

Всё прошло, как и планировал Виктор. Гербовую бумагу, печати, изготовленные по оттискам, фамилии руководства департамента и образцы их подписей и стиля документов он использовал для создания писем с предложением нескольким крупнейшим европейским бизнесменам по продаже металлолома. Встречу организовал в роскошном отеле «Крийон» на площади Согласия.

Там наскоро одно из помещений было переоборудовано в офис, нам  с Виктором внешне отлично удалось сымитировать министерских служащих. По прибытии бизнесменов в Париж дядя умудрился, используя хитрость и связи, на день закрыть башню для посещений и провести для  потенциальных покупателей экскурсию. Весь антураж выглядел очень правдоподобно. Никто не сомневался в реальности и законности происходящего.

Виктор объяснил  участникам  секретной встречи, что конфиденциальность её связана с нежелательностью  широкой огласки сноса башни среди населения. Поэтому сделка с победившим в тендере счастливцем – а почти семь с половиной тысяч тонн «металлолома» продавалось по сравнительно низкой цене  - будет объявлена лишь в день начала разбора башни на части.

Эйфелева башня была куплена.

Не представляю, что чувствовал обманутый простак, заплативший огромную сумму за «металлолом», когда выяснил, что обманут. Мы с Виктором в этот день уже гуляли по Вене. Как и рассчитывал дядя, владелец завода по переработке металлолома Андре Пуассон в полицию не обратился: боялся, что его поднимут на смех и его карьере придет конец.
                ***
Дядя щедро вознаградил меня за участие в сделке. Сумма, выданная мне, была настолько велика – а это всего лишь 10% от куша, сорванного Виктором,  - что я осмелилась завести с дядей следующий разговор:

- Виктор, теперь, когда мы достаточно обеспечены, может, нам перестать рисковать? Может, пора остепениться? Когда ты в последний раз видел Клару и маленькую Терезу? Да она уже и не такая маленькая. Ей ведь исполнилось восемь?

- Я вызвал вчера телеграммой жену в Вену. И почти договорился о покупке тут квартиры.

- Чудесно! Если с тобой рядом будет твоя семья, зачем продолжать ходить по острию ножа? Ведь однажды полиция выйдет на наш след... Я бы тоже хотела устроить свою личную жизнь… И хотя ты лучший из всех дядей на свете, я мечтаю о собственной семье…

- Кристина, мы вместе два года, детка. А ты не поняла меня до сих пор. Для меня, малышка, не деньги главное. Главное – это постановка нереальной для большинства людей цели, создание безукоризненного плана, просчитывание мельчайших деталей  и – вуаля! – исполнение задуманного вопреки всем законам логики и правопорядка… Восторг, который я испытываю при достижении такой цели, не сравнится ни с какими деньгами, ни с наслаждением в сексе – прости!  с этой стороной жизни ты еще не знакома – вообще ни с чем. Это триумф моего разума, и я испытываю невероятную эйфорию… И затем – строю новые планы… Ты ведь знаешь, как легко я отношусь к деньгам. Если бы я был скупцом, я был бы очень богат. Но разбрасываться деньгами – тоже удовольствие для меня… Я могу… Понимаешь?

Я не понимала, но кивнула. И к этому разговору больше не возвращалась.

                ***

Из Австрии мы отправились в США.  В Нью-Йорке дядя придумал новый способ оболванивания простаков: он с одним инженером сконструировал машинку для копирования стодолларовой купюры. Внешне она выглядела как сложное техническое устройство. Вызывала уважение перед техническим прогрессом. Однако принцип ее работы был прост: в машинку вкладывалась купюра, и через шесть часов из другого отверстия выходила точно такая, причем настоящая. Однако работа устройства на этом заканчивалась, хотя покупатель об этом не догадывался…

Первое время дядино изобретение пользовалось спросом. Стоило оно достаточно дорого, и богатых простаков, верящих, что машинка обезопасит  их от финансовых кризисов и экономических спадов до конца жизни, находилось много. Виктору удалось продать около двух десятков чудо-машинок, пока полиция не начала розыски «талантливого» изобретателя.

И тут я столкнулась с самым страшным кошмаром  своей жизни. Когда я вышла из такси, и до входа в отель, где жил дядя, оставалось около тридцати метров, какой-то мужчина в костюме и галстуке  неожиданно обратился ко мне с вопросом о том, как пройти в…. Я стала объяснять. Неожиданно он толкнул меня к краю тротуара. Там стоял автомобиль с распахнутой дверцей. Сильные руки втащили меня внутрь, и прижатый к моему лицу влажный платок с резким запахом заставил меня полностью отключиться.

Уже после я узнала подробности, причины моего похищения. Дело в том, что одна из машинок по производству стодолларовых купюр была куплена для какого-то высокопоставленного  бандита из нью-йоркской мафии. Дядю выследили и, похитив меня, потребовали выкуп. Дядя выслушал угрозы и ни секунды не колебался. Он назначил встречу самому Аль Капоне. Виктор был принят, и после короткой беседы отпущен. Виктор сказал, что они с Аль Капоне произвели друг на друга отличное впечатление… История  распространилась в определенных кругах, и после, когда Виктор занялся нелегальным производством и подпольной торговлей алкоголем (в то время действовал сухой закон), зная об отношении к нему Аль Капоне, его не трогали ни коррумпированная полиция, ни мафиози… В качестве выкупа за меня Виктор передал главарю мафии  астрономическую сумму… Меня вернули в тот же день в целости и сохранности, но сильно напуганную…

Мы срочно уехали  в Калифорнию. Из Калифорнии перебрались в Неваду, ибо я пришла в себя, а  у дяди возник новый план. Виктор придумал продавать участки земли в пустыне, где якобы обнаружено золото.

Опять я участвовала в подготовке дядиного проекта. Виктор купил несколько участков в пустыне за сущие гроши. Затем при помощи подкупленных или глупых журналистов сумел разместить в местных газетах сообщения об обнаружении золота  на этих территориях.

Дядя начал свозить на приобретенные участки какую-то  ветхую технику, купленную за  безделицу, поставил будки и нанял охрану. Дал в газеты объявление о наборе рабочих по извлечению золота. Вместе со мной появлялся в самом дорогом  ресторане столицы штата Карсон-сити. А ведь именно здесь недалеко от Карсон-сити лет семьдесят назад были найдены крупные месторождения золота и серебра. В общем, дядин расчет, как всегда, оказался верным.

Уловка сработала. Богатый золотопромышленник купил все дядины участки в пустыне  по цене, в десять раз превышающей изначальную.
Мы вернулись в Калифорнию. Два месяца отдыха, и дядю осенила новая идея: он решил делать фальшивые доллары. Снял лабораторию, нашел двух химиков, художника и запустил процесс.

Я провела с Виктором шесть лет  и понимала, что каждая последующая его затея становится всё более опасной. Ведь только благодаря любви и преданности Виктора, его смелости, решительности и щедрости я осталась жива, побывав в руках у мафии…  За выпуск фальшивых денег  я могла запросто загреметь в тюрьму вместе с дядей в качестве его сообщницы. Тем более, что Виктор настолько был уверен в своем превосходстве над правоохранительными органами, что действовал очень рискованно. Иногда неоправданно рискованно. Словно бравируя.

Несмотря на то, что дядя купил для своей жены Клары квартиру в Вене, затем в Париже, и искал подходящий вариант в Нью-Йорке, в его жизни в эти годы всегда были женщины. Красивый, богатый, привыкший сорить деньгами – женщины льнули к Виктору, и он не отказывал им. Я знаю, что в Штатах у него был роман даже с голливудской звездой. Похоже, Джоан Кроуфорд была влюблена в Виктора. Мне он говорил, что киноактриса нравится ему, потому что похожа на меня. Среди его любовниц были аристократки и обыкновенные женщины, чем-то вызвавшие его интерес.

Я не одобряла его многочисленных связей. Понимала, что опасность может происходить и от брошенной или ревнивой женщины… Но виду, конечно, не подавала. За эти годы я научилась благодаря дяде разбираться в психологии людей. И особенно женщин, так как и сама была женщиной. Я знала по себе, что могу внешне проявлять совсем иные чувства и эмоции, нежели те, которые спрятаны глубоко внутри. И часто те спрятанные нельзя назвать благородными и достойными. И если они реализуются в действия и поступки, то… Берегись!..
Я всё чаще подумывала о будущем. Мне исполнилось двадцать три года, у меня были приличные финансовые накопления, и я хотела свернуть со скользкой дорожки.

Имелся у меня  на примете отличный претендент на мою руку и сердце. Молодой человек очень достойной внешности по имени Даниэль де Куртене. С ним я познакомилась в Париже  на корте в закрытом аристократическом клубе, куда я ездила в свободное от «работы» время играть в теннис.

Даниэль работал инженером-конструктором в автомобильной компании Avions Voisin. Этот завод, расположенный недалеко от Парижа,  в Исси-ле-Мулино  выпускал дорогие автомобили.  Сам Даниэль ездил на Avions Voisin Aerosport. Это роскошный вытянутой формы спортивный автомобиль серебристого цвета с шикарным кожаным салоном. Несколько раз Даниэль приглашал меня на загородные прогулки в окрестностях Парижа. Изредка мы обедали вместе.

Я узнала, что до встречи со мной у двадцатишестилетнего Даниэля была девушка, к которой он очень серьезно относился. Но после нашего знакомства он полностью переключился на меня. Однажды Даниэль увидел меня с Виктором, выходящими из отеля «Крийон». При встрече он поинтересовался, кто это. Я рассказала и не знаю сама, как с языка у меня сорвалось привычное «граф». Даниэль не стал продолжать расспросы, но я видела, что он впечатлен и что услышанное ему явно понравилось.

Я рассказала про Даниэля дяде. И он с одобрением отнесся к этому знакомству. Виктор переспросил фамилию Даниэля и поинтересовался, знакома ли я с родителями молодого человека. Я ответила, что до этого еще не дошло, и, к тому же, летом (а  мы разговаривали, кажется, в июле 1929-го) его родители живут где-то в провинции.

- А может, в Англии? – спросил дядя, - в замке Паудерем?

- Опять ты шутишь, дядя. Даниэль де Куртене француз. Получил хорошее образование. Ведущий инженер на заводе Вуазона…  У него такие же манеры, как у тебя… Он мне нравится. Если бы Даниэль предложил мне выйти за него замуж, я бы не отказалась…

- Я знаю, ты разумная девочка. Не буду ничего тебе советовать. Решай сама. Однако мне будет жаль тебя потерять…

Я обняла Виктора:

- Ну куда я от тебя денусь…

Это была ложь: я очень хотела расстаться с дядей.

                ***

Из Чехии пришли печальные новости: моя мать заболела неизлечимой болезнью. Мы с Виктором срочно поехали в О… Дядя вообще очень любил своих родственников, а старшую сестру особенно. Увидев ее, осунувшуюся, со следами неотвратимого конца на лице, с этим потусторонним взглядом, который уже направлен в вечность, Виктор, еле сдерживая рыдания, встал перед кроватью на колени и припал к ее рукам. Покрывал их поцелуями и прижимал к своему лицу… Я была напугана, не узнавала мать, не узнавала своих подросших братьев. Из привычного мира успеха и роскоши я попала в место страдания и боли.

Виктор оплатил для сестры место  одной из лучших клиник на Женевском озере. Мы с ним сопровождали маму в Швейцарию. Через месяц ее не стало.  Домой мы привезли ее тело и похоронили рядом с отцом, который умер три года назад.

Виктор обсуждал с родственниками судьбу двух моих братьев. Совместно решили отправить их в Лондон. Павел пошел учиться на инженера, а  Мирослав поступил в старший класс закрытой школы при университете. Дядя оплатил все расходы. Опустевший дом продали, деньги положили в Лондонский банк на имя мальчиков.

Мы с Виктором возвратились в Нью-Йорк. Я заметила, что он стал немного рассеянным. Потеря любимой сестры сильно на него подействовала.

Прошло полгода. Фальшивые деньги, что производила «компания» Виктора обратили на себя внимание полиции. Фальшивомонетчики были объявлены в розыск.

Тут дядя придумал новое «дельце», чтобы развлечься. Мы с ним появлялись в каком-нибудь ювелирном магазине и выбирали одиночный камень: рубин, изумруд, бриллиант или жемчужину. Я играла роль невесты Виктора. Он не торгуясь покупал камень для своей «единственной» и просил ювелира за любые деньги подобрать второй точно такой же камень для свадебных серёг невесты. За ценой он обещал не постоять: заплатит, сколько скажет ювелир, если тому посчастливится найти пару.

Ювелир принимался искать «пару» и находил. Находил соответствующий по всем параметрам камень в другом магазине, как правило, на окраине города. Окраина окраиной, но у  него запрашивали очень высокую цену: вдвое выше той, за которую он продал богатому  «жениху» первый камень. Предвкушая наживу, ювелир покупал камень за двойную цену. Но когда он звонил по оставленному телефону богатому джентльмену, того и след простыл. И простофиля догадывался, что купил свой собственный камень – тот самый, первый – по двойной цене.

                ***

Всё это время, что я отсутствовала в Париже, мы с Даниэлем вели переписку и иногда разговаривали по телефону. Мой план выйти за него замуж окреп и превратился в самую главную цель. Я не знала, как рассказать дяде о намерении и уговорить его отпустить меня в Париж одну.

Помог мне случай. Я ждала Виктора в Центральном парке, он опаздывал. Я достала из сумочки последнее письмо Даниэля, в котором он писал, что устал меня ждать и, если я не вернусь в Париж, приедет за мной в Нью-Йорк. Из письма было ясно, что он готов сделать мне предложение. Но мне отчаянно не хотелось, чтобы он приехал в Штаты и общался с дядей. Я боялась, что полиция доберется до Виктора, и мои отношения с Даниэлем будут разрушены.

Я задумалась и не услышала, как  к скамейке подошел дядя. Пришлось объяснять, что за письмо навело меня на такие серьезные раздумья. Виктор понимал без слов, почему я не хочу приезда Даниэля в Нью-Йорк.

- Ну, Крыся, значит, пришла пора. Я всегда дорожил тобой. Ты для меня  - будто Тереза всегда рядом. Вижу, ты решила и хочешь выйти замуж за этого де Куртене.

- Ты даже помнишь его фамилию?- удивилась я.

- Ты,  голубка, плохо усвоила мои уроки: информация  бесценна.  Она помогает ориентироваться в жизни и быстро принимать решения…Фамилию де Куртене,  графов де Куртене я знаю давно.

- Графов?!

- Да, милая, отец Даниэля граф. И после его смерти Даниэль тоже станет графом. А ты графиней, если выйдешь за него замуж. Настоящей графиней, моя девочка. И я рад этому. И Тереза была бы рада.

- Не знаю, что сказать, дядя. Это так неожиданно…

- Собирайся в дорогу, Кристина. Поедешь в Париж. Но потерпи еще недельку: мне надо придумать для тебя хорошую династическую историю, чтобы родные Даниэля приняли тебя с распростертыми объятьями… Не представляю, как буду жить без тебя: ты ведь все эти годы была моим талисманом…

                ***

Дядя придумал для меня отличную историю: я была дочерью чешского графа из старинного рода, вся семья которого погибла во время Мировой войны. Даже документы сделал, к которым не придерешься.
Наверное, все-таки дядя был прав: я была его талисманом. Потому что через три месяца после моего отъезда, когда уже состоялась наша с Даниэлем помолвка, Виктор был арестован.

Из американских газет я узнала, что суд приговорил его к пятнадцати годам заключения: у дяди нашли сейф, полный фальшивых стодолларовых купюр, а также обнаружили его лабораторию и подельников. Виктора отправили в тюрьму Алькатрас.

Я вздохнула с облегчением. Теперь никто не разоблачит меня. Никто не расскажет Даниэлю о моей небезупречной жизни в последние шесть лет.

Еще через полгода, когда я была счастливой молодой женой графа де Куртене – а Даниэль стал графом после автомобильной аварии, унесшей жизнь его отца – графиней де Куртене, мне привезли письмо в Англию в замок Паудерем, собственность семьи. Письмоносец разыскивал меня два месяца, но нашел. Письмо было от Виктора.

Дядя просил меня приехать в Нью-Йорк и помочь ему с побегом… Я была в ужасе… Виктор решил бежать. Бежать из Алькатраса! Хваленой тюрьмы, откуда побег был невозможен… Но это же был мой умный дядя Виктор!.. Он просил меня подготовить убежище для него после побега, сообщал мне места схронов, где находились все его сбережения: Виктор не хранил денег в банках. Написал, к кому и за какую сумму обратиться по поводу изготовления для него фальшивых документов… В письме много было разных просьб, приказов и советов.

Я медленно сложила письмо, села возле открытого окна и задумалась, бездумно скользя взглядом по верхушкам деревьев с набухшими почками ( конец апреля)  старинного парка: мне нужен был план. Постановка  цели, просчитывание мельчайших деталей  и – вуаля! – исполнение задуманного вопреки всем законам чести и порядочности…

Для Даниэля я придумала правдоподобную историю о необходимости встретиться в Нью-Йорке с перебравшимися якобы туда братьями. Муж не  хотел  отпускать меня одну в Штаты, но ему пришлось согласиться: в это время, на мое счастье, он был занят подготовкой к выпуску нового автомобиля.

В Нью-Йорке я выполнила все пункты дядиного письма-наказа: нашла убежище для него, заказала и получила фальшивый паспорт, вскрыла один из схронов. Остальные специально не трогала: это входило в  мой план.

Говорят, из Алькатраса бежать не возможно. А Виктор смог. Он заметил, что при замене постельного белья для заключенных не ведется учет простыней. Он накопил необходимое количество  простыней, умудрился вскрыть решетку на окне и по скрученным простыням спустился по стене днем. Когда его заметила охрана, он притворился мойщиком окон. Невероятно, но побег удался.

В тот же день дядя обнимал меня в убежище, что я для него приготовила. Он не благодарил меня, но я знала, что сердце его переполнено любовью  и благодарностью ко мне, как  у меня два года назад после возвращения к Виктору, когда он спас мою жизнь, рискуя своей, от мафии.

Через несколько часов я покинула  дядю, обманула его, что мне срочно надо вернуться в Париж. На самом деле, я не уехала. На следующий день, не дав Виктору прийти в себя, я позвонила из телефона-автомата в полицию и сообщила о месте нахождения опасного беглеца.

Виктора арестовали. Суд добавил к его сроку в пятнадцать лет за изготовление фальшивых банкнот еще пять лет за побег. Во мне всё пело: мой план удался. … Восторг, который я испытывала, не сравнится ни с какими деньгами, ни с наслаждением в сексе,  вообще ни с чем. Это триумф моего разума, и я испытывала невероятную эйфорию… И всё-таки деньги из схронов дяди я не забыла забрать.

Через месяц я узнала из газет, что мой дядя умер в тюремной больнице. Во время побега и зависания на стене он простудился. Простуда перешла в пневмонию. Его не удалось спасти… Я позвонила , вызывая лакея. Попросила принести мне бокал шампанского. Конечно, «Вдова Клико». Медленно пригубила и улыбнулась: я богата, я графиня и я в безопасности.

( из сборника «100 рассказов про тебя»)