24. Руденок

          Это фамилия моего бывшего армейского товарища. Он был питерским, а по армейской негласной системе считался «черпаком», то есть тем, кто отслужил год. Я соответственно «стариком», и служить мне оставалось совсем немного. В танковые войска, где мы отдавали долг Родине, мужчин выше ста семидесяти пяти сантиметров ростом не брали: кто побольше, в машину влезал с трудом. Поэтому мы с Руденком были одинаковыми. Правда, он пошире в плечах, и при этом любил посоперничать. Иногда мы баловались армрестлингом, и он почти всегда побеждал.
          Руденок вообще-то был наглым и нахрапистым мужиком. Поэтому однажды мы с ним подрались в одной из каптерок. Но на сей раз у меня было преимущество. Я, будучи «стариком», хорошо покушал и отоспался. А Руденок только что вышел с ночного наряда и находился не в форме.
          Дрались мы с ним аккуратно, лицо не трогали, все удары приходились в тело.  В конце концов, я его «завалил», и он упал. Я протянул ему руку и, дернув на себя, помог подняться с пола: «Ну что, мир?..»

          Спустя некоторое время нас в выходной поставили вместе дежурить на контрольно-пропускной пункт. Там время дежурства делилось по взаимной договоренности. Руденок сказал: «Если хочешь, вали в самоволку. Я за тебя отдежурю».
          То были последние спокойные годы. В центре Европы стояла полумиллионная группа советских войск, оснащенная ракетами и ядерным оружием, и самому безумному отморозку в голову бы не пришло посягнуть на страну. Все это меня, конечно, не оправдывает, но… я соблазнился предложением Руденка и ненадолго ушел в самоволку. «По девкам».
           Когда вернулся в роту, то узнал много интересного. Оказывается, военное руководство устроило облаву, всех самовольщиков ждали немедленный арест и гауптвахта, а впоследствии отправка в менее престижные части. Когда по телефону стали разыскивать меня, Руденок представился моей фамилией, уведомив, что не может бросить доверенный пост и явиться на поверку. Это и спасло меня от участи остальных оболтусов.

          Несколько лет спустя я приехал к нему в гости в Питер. Да, он был обычный парень, и никакие нравственные или интеллектуальные интересы не могли нас связывать ни коим образом… Но тот случай из службы запомнился надолго.

                2025 г.