Хрупкая жизнь. Глава 6

Сегодня нашёл Дэна под самым куполом театра. Он плавал по воздуху, внимательно рассматривая роспись, временами пытаясь ощупывать штукатурку. Странное любопытство. Медленно приблизился к нему.

«Между прочим, толщина этого купола тоньше скорлупы куриного яйца в три раза! Ну по соотношению диаметра и толщины!» – сообщил мне Дэн.
«Не знал. Но какое это имеет значение сейчас? Как это нам поможет?..»
«Просто интересно, как всё это строилось в тридцатых. Я ведь по образованию инженер – строитель. Там армированный проволокой бетон. …Как всё это держится, непостижимо!» – Дэн попытался постучать по поблекшей росписи. Звука не было.
«Мне вот совершенно всё равно. Меня удивляет, что тебя это как-то трогает».
«Сам удивляюсь. Может я ещё живой?»

Дэн стал кругами спускаться вниз, жестом руки приглашая меня следовать за ним.
«А вот здесь, в центре зала, стояли леса вокруг временной колонны, которая поддерживала возводимый купол. Его ведь отливали секторами, от центра к верхнему краю амфитеатра…»
«Но ты не это хотел мне сказать?»
«Не это. Дня два назад меня видела женщина из пошивочного цеха. Она напугалась и убежала…»
«Ну увидела. И что?»
«Но больше она меня не замечает! Я несколько раз попадался ей на глаза. Я даже проходил сквозь неё – бесполезно».
«А что ты собственно хочешь?»
«Как что? Нам нужен контакт с живыми. Мне точно нужен».
«Где ты её напугал-то?»
«В вентиляционной камере. Она заходила туда с какой-то коробкой».
«Ну… Так может там особое место. Портал?»
«Я думал над этим. Может только там мы и видимы? Но как заманить её туда, чтобы проверить?»
«Зачем именно её? Возможно, нас там будет видеть любой. Надо просто ждать появление в венткамере людей и смотреть их реакцию на нас».
«Да, пожалуй… Этот Василий Степанович почти всегда там рядом вертится. Довольно любопытный тип. И кажется мужик прожжённый, с крепкими нервами».

Василий Степанович мне тоже показался интересным человеком. По просьбе Дэна я следил за ним последние дни. Он много знал и консультировал всех как по профессиональным, так и по житейским вопросам. Старожил театра.
Хорошо было бы выйти на контакт именно с ним.

«Здравствуйте, господа-товарищи!» - поздоровался Василий Степанович с собравшимися в пошивочном цехе членами профсоюза. В довольно просторном помещении собрались почти все члены профсоюза обслуживающего персонала театра. Ждали приход и выступление директора. 
-Почему господа? Какие же мы господа? – возмутилась закройщица.
-А кто же вы? Товарищи?..
-Ну и не товарищи! Придумай что-нибудь посовременней и без идеологического подтекста.
-Коллеги? – предложил электрик Миша.
-Ну какие, Миш, мы с тобою коллеги? Я - закройщица, ты – электрик…
-Тогда граждане.
-Слишком официально. Как в полиции, - заявила Валентина.
-Да, суховато, - согласился Василий Степанович. - Может сократить «господа – товарищи» до «гостов»? Кстати, во времена Серебряного века молодые поэты Петербурга вместо «честь имею кланяться» говорили - «чик»! Одоевцева в мемуарах писала…
-Так ведь это не прижилось… А «гостов» менее благозвучно, чем «чик», мне кажется, - вступил в разговор механик швейного оборудования. - Как обратиться к залу? Здравствуйте, гостовы? Смешно.
-Ничего смешного. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…» - заступилась Валентина. -Ты ещё подумай, Степаныч, обращения действительно устарели. Ни господа мы, и ни товарищи…

В помещение цеха наконец-то вошёл директор, занял место в президиуме и весело сказал: «Здравствуйте, дрУги!»
«Ого! Кажется дело с постановкой «Мастера и Маргариты» сдвинулось с мёртвой точки…» - подумал Василий Степанович.
«Цитирует Булгакова!» - заметила Валентина. «Это неспроста».
И действительно, директор сообщил, что вопрос с постановкой балета «Мастер и Маргарита» решён положительно. А это – деньги.
-Конечно это здорово, но мне кажется больше касается творческой труппы театра, к которой мы не относимся, - сказала Валентина.
-Ну во-первых, Валентина Сергеевна, пошивочный цех и бутафорный непосредственно принимают участие во всех новых постановках. Не мне тебе это объяснять. У нас будет много новых костюмов, много бутафории, новых макетов – художник спектакля вас ещё с ума сведёт. А во-вторых, под это дело я выбил небольшое повышение окладов всем вспомогательным службам.  Даже монтировщикам сцены. Правда размер прибавки пока не определён точно, но в министерстве мне сказали, что это будет зависеть от успеха новой постановки и щедрости спонсоров. Спектакль будет спонсирован частными инвесторами на семьдесят процентов!
-У-у-у! Так это будет не скоро? На постановку уйдёт полгода – год!
-Да. Постановка задумана с размахом. Очень костюмная, экстравагантная… И вообще, я хотел бы чтобы вы, как ответственные работники, не разглашали раньше времени то, что будет происходить здесь на репетициях. Христианские активисты и всякие там депутаты могут запросто сорвать постановку ещё до премьеры. Но в этот раз деньги будут раньше, чем постановка. Частные инвесторы хотят спектакль на высшем уровне, а значит платить нужно сейчас сразу и всем, кто причастен. Я буду настаивать в министерстве, чтобы надбавки от спонсоров платили уже сейчас – авансом.
-Бог вам в помощь! - зашумели люди.
-Но, дрУги мои, спонсоры опасаются запрета спектакля. Постановка, в некотором роде, может получится скандальной. Либретто я видел, одним глазком… Возможно, но это не точно, мы попросим с каждого подписку о неразглашении коммерческой тайны данной постановки.
-Зачем? – задал вопрос кто-то из собравшихся.
-Затем, что время сейчас не то. Это вам не перестройка, когда можно было всё. Помните фильм «Легенда о Лисистрате»? Шуму было много, а фильм, кстати, неудачный получился. Его сглазили. Просто парад голых тел с известными актёрами. А наш спектакль должен быть актом настоящего искусства с коммерческим успехом. Как «Юнона и Авось»!
-Ну уж… Таких постановщиков, хореографов, да и композиторов уровня Рыбникова сейчас нет! И балетмейстеров уровня Григоровича.
-Как бы не так! Есть… Их немного, но они есть. Ну может быть не такие гениальные, - директор неожиданно закашлялся и захрипел…

Наблюдая за собранием, я увидел призрака – смуглого, худого и лохматого человечка с крючковатым носом, похожего на чёрта. …Как есть чёрт! Он выскочил откуда-то сверху и начал метаться между президиумом и собравшимися, заскакивая им на плечи, заглядывая в глаза, проникая внутрь людей, в их головы. Никто кроме меня и Дэна его, естественно, не видел и никак на него не реагировал. Дэн, появившись неожиданно, сказал, что это чёрт – низкого уровня сущность, которая обычно не вступает с людьми в контакт, только пытается им вредить, похохатывая при этом. Что или кто управляет чёртом Дэн не знал. Раньше я чёрта этого не встречал, но Дэн сказал, что постоянно видит его в подвальных помещениях спящим.

«Навредить он нам не может, а вот людям иногда от него достаётся», - сообщение Дэна меня заинтересовало. То, что мы увидели дальше, ошарашило даже равнодушного  меня. Чёрт вскочил на плечи директору театра и начал душить его: сначала руками, затем маленькими кривыми ногами, обвив ими шею и откинувшись назад за спину. Директор сначала ничего не чувствовал, затем сильно закашлялся, поперхнувшись…
Дэн сорвался с места и со всего маху врезался в чёрта, пролетев сквозь него. Чёрт, мотнув головой, сполз вниз, зашипел и исчез под столом…

«Фу, отлегло…» - сказал директор и откашливаясь легонько постучав себя по груди кулаком.
«Пора заканчивать. Вы, возможно, уже догадались, что очень значимой частью спектакля будет бал сатаны. Кто давно не перечитывал роман, советую перечитать. Там будет и обнажённая натура, и шикарные бальные платья-кринолин, танцы и бесовщина всякая… С мужскими костюмами проще – можно использовать фраки из «Евгения Онегина», а вот с женскими придётся повозиться. У бутафорного цеха будет много новых трудных задач…»
«Я что ещё хотел сказать, товарищи. Нужно постараться. Деньги деньгами, а отнестись к выполнению своих задач нам в любом случае нужно так, чтобы потом всю оставшуюся жизнь можно было гордиться – и я, мол, был причастен к самому великому спектаклю нашего театра!»

«Как пафосно!» - с иронией подумала закройщица Марина Владимирова, которую друзья называли Мариной Влади. «Старый козёл просто любит молоденьких балерин».
Марина вспомнила, как пять лет назад балерины обнаружили в своей душевой скрытую видеокамеру. Был скандал, всё свалили на электрика, который увлекался видеосъёмкой. Его быстренько уволили. Марина предполагала, что без директора и спонсора Шлихмана здесь не обошлось.

«Зачем ты напал на чёрта?» - спросил я Дэна.
«Мне директор живым нужен. А вдруг он сдохнет от инфаркта, кто тогда на мои вопросы ответит?»
«Значит чертей мы можем гонять?»
«Как ни странно – да. У меня получается. Мы призраки, но мы сущности более высокого порядка. Но черти умеют как-то по-особому воздействовать на людей, а мы с тобой – нет! Чёрт может пугать, сталкивать на людей предметы, уводить в сторону, вызывать плохое самочувствие… Для нас это недоступно».
«Надо у него научиться!»
«У кого?.. У чёрта?! Как? Я не могу даже выйти на контакт с этими… Они просто игнорируют меня!»
«А что, есть в театре ещё черти?»
«Внизу в подвалах и полузасыпанных ходах их почти столько же, сколько летучих мышей! Но они почти всегда спят…»

-Степаныч, подожди, - окликнула Василия Степановича Марина. - Поговорить надо. Наедине.
-Ну пойдём ко мне в кабинет. Что случилось-то?
-Да ничего не случилось. Просто хочу поделиться мыслями. Что ты думаешь о затее наших руководителей?
-Ты про постановку «Мастера»? Идея интересная. Но по большому счёту это не наше дело.
-А ты не думаешь, что тут есть и скрытый смысл, и скрытый постановщик? Главный блудник, который занял в театре несколько кабинетов…
-Ты про Шлихмана? Может быть, не знаю. Но почему это он главный блудник?.. Что касается спектакля, то идею он, конечно, мог подтянуть директору. А что тебе, собственно, не нравится?
-Всё. Думаю, этот спектакль просто повод полюбоваться на балерин. Чтобы в дальнейшем отбирать их для эскорта вип персон.
-Ну уж… По-моему, ты преувеличиваешь! А ты видела либретто?
-Нет. Но кое-кто из моих близких, из балетных, ознакомился. Там много места уделяется балу у Воланда. Много народу задействовано и много обнажённой или полуобнажённой массовки. Я уж не говорю про роли Маргариты, Геллы, Наташи.
-Какая ещё Наташа?
-Ну, это прислуга у Маргариты.
-Странно. Можно было бы обойтись без Наташи. Да и без Геллы. Если спектакль объёмный, такие роли из постановки обычно выкидывают.
-В том то и дело. А здесь наоборот - чем больше девчонок, тем лучше… И все эти роли – обнажёнка!
-Ты уверена? Мне кажется, на них всё-таки будут костюмы…
-Костюмы Евы! Максимум из прозрачного газа… Как в «Сотворении мира» на музыку Андрея Петрова. А то и этого не будет.
-Ну вот! Вспомнила, кстати, советский балет. Даже в СССР это прошло безболезненно – всё ради подлинного искусства. Вообще, если балерины согласны обнажаться, поддерживая таким образом концепцию хореографа, то ради бога. Пусть.

Марина напряглась. Как объяснить этому старпёру, что в театре создаётся что-то вроде бюро по найму эскортниц! В этом она была уверена. Ещё десять лет назад Марина была балериной массовых сцен с прекрасной фигурой и получала неприличные, хорошо оплачиваемые предложения от начальства, на одно из которых по причине безденежья она согласилась.

-Может всё не так страшно? И хореограф известный, и композитор… А вдруг спектакль получится гениальным? Я с директором согласен, шансы на успех у театра есть, вот только закрыть постановку в наше время легче лёгкого. …Ты хочешь сорвать её? Подумай, сколько завязано людей: музыкантов, танцовщиц, вспомогательных служб.
А на счёт молоденьких балерин… Может ты всё-таки преувеличиваешь? Люди взрослые, каждый сам выбирает свою судьбу. И эти девочки из балетных, если и с кем-то спят, то прекрасно сознают для чего это делают. Не такая наивная сейчас молодёжь. Вообще не наивная…

Марина поняла, что Василий Степанович в этой «борьбе» ей не союзник.