Рассказ на станции на пути к Михаилу

Я пришел на станцию в половине одиннадцатого. Было пустынно.

Я сел на край длинной скамьи, тянувшейся под навесом. На другом конце был еще кто-то, кто кашлял и был всецело погружен в телефон, из которого, меняясь каждые 10 секунд, трещали разнообразные дурные песни. Я не мог разглядеть издалека, девушка это или парень. Я не видел никого в радиусе многих метров, и представил, что целый электропоезд приедет на эту пустынную станцию ради нас двоих.

Впереди была чаща в овраге. Дикие ивы. Вдали шум машин, и с разных сторон доносилось пение птиц. Весна была холодной.

Как только часы показали время прибытия, человек с дальнего конца скамьи встал, пошел по платформе в мою сторону, втягивая в себя остаток сигареты. Странное небритое лицо в шапке подозрительно посмотрело на меня, закашляло и прошло мимо.

Электричка не подъезжала. Было уже 10:36. Человек несколько раз прошел мимо меня с одного конца станции на другой, плюнул на платформу, а потом сел уже ближе ко мне, на середину скамьи. Мне не понравилось его приближение.

Зато вышло солнце, и ветер, продувавший мне уши, стал не так противен. Человек снова встал.

Электричка не подъезжала. Опаздывала уже на пять минут. Я начал волноваться, а этот тип продолжил ходить влево-вправо, уменьшая свое маятниковое движение, сходясь на меня, будто я был центром его колебаний. Он снова сел еще ближе и стал шаркать ботинком по платформе.

Я наконец встал и подошел к стенду с расписанием электричек. А человек подошел к месту, где я сидел, и, кажется, сфотографировал его на телефон.

Я стоял под синим холодным небом. Парень в шапке и очках все метался, приближаясь, и все больше меня раздражал.

Наконец прозвучал звонок, оглашающий закрытие переезда.

Человек рядом со мной взял трубку и начал говорить.

Послышался высокочастотный звон рельсов, и поезд, совершенно с другой стороны (не с той, откуда должен был приехать) промчался перед нами на скорости и даже не остановился.

Звонок кончился и переезд открылся. Снова послышалось пение птиц.

Человек в это время говорил в трубку:

— Если сейчас поезд не приедет, то ты еще не уехала? Да, я не знаю… он должен был в 35 минут. У него какая-то задержка. А, вот, кажется, он едет. Да, похоже, да… А, нет, это другая электричка едет… Странно. Ну да, давай…

Потом он положил трубку и сел ровно на то место, где сидел я. Я остался стоять на платформе.

У меня разряжался телефон. Парень снова встал и заговорил по телефону. Я отошел подальше и уже не слышал, о чем речь.

Мне уже стало слишком холодно и я достал шапку. Не хотелось портить прическу перед встречей с друзьями, но больше не хотел заболеть.

Я отошел дальше от скамьи, к луже на платформе. Парень стал циркулировать по оси вдоль скамьи, как кинокамера на рельсе, но будто снова приближаясь ко мне.

Наконец прозвучали второй звонок и сильные гудки медленно подъезжающего поезда. Он подходил очень медленно, как машина, сдающая задним ходом. Он подъехал к платформе и остановился с длинным гудком.

Я вошел в него и через тамбур попал в косой коридор. Все места в начале вагона были заняты спящими и неспящими людьми. Я пошел в середину.

Ряды были узкими и я успел заметить, как справа спиной ко мне сидела красивая девушка, рядом с которой мне захотелось сесть, но я понял это уже после того, как прошел ее ряд. Я расстроился, но потом нашел место на пустом ряду и присел.

Оказалось, что я сижу напротив того парня, с которым мы стояли на станции, и снова вижу его. Поезд тронулся.

Мы стали проезжать переезд и за окном были лес и затопленные после недавних ливней овраги.

Поезд приехал на следующую станцию, на которой стояло очень много людей. Зашла толпа и заняла все свободные места. Рядом со мной сел мальчик, от которого плохо пахло, и я еще больше пожалел, что не сел рядом с той девушкой. В голову влезли мысли: а вдруг она могла быть той самой? может, я бы смог с ней познакомиться? но вряд ли я бы с ней заговорил…

Стало немножко грустно.

Впереди меня сидела пожилая пара, которую я видел через промежуток между сидениями. Она ехала с большим черным котом. Он сидел на руках у мужчины и опирался лапами на оконную раму, смотря за окно и будто бы улыбаясь.

В вагоне слышалось бурчание голосов, звонки телефонов, с дальнего конца — возгласы детей. С разных рядов из телефонов разных людей слышались то разные песни, то пулеметные очереди, люди смотрели шипящие из телефонов короткие видео, не стесняясь того, что звуки распространяются на весь вагон и смешиваются в несуразную и режущую кашу.

Кот скрылся за передним креслом и плечом своего хозяина.

От парня стало пахнуть сильнее и мне стало некомфортно. Я сидел против движения и поэтому меня начало тошнить. Я до сих пор сидел в шапке, хотя стало уже душно.

Приехали на станцию, по платформе которой гуляли голуби. Отъехали еще и набрали скорость.

Послышался звонок телефона и его взял тол самый парень, который стоял со мной на платформе.

— Алё, да, я уже еду. Да, опоздание на 20 минут. Давай, все, пока.

Кот снова выглянул в окно и стал заинтересованно оглядывать окрестности.

Электричка набрала скорость и мчалась по полям и перелескам, видимо, наверстывая опоздание.

Проводница провозгласила: «Керамик». И я быстро встал, потому что не ожидал, что приеду так скоро.

Поезд остановился и я пошел по вагону в тамбур. По дороге я увидел лицо девушки, рядом с которой 30 минут назад хотел присесть. Тогда я видел ее лишь со спины и только ее волосы, а сейчас, когда увидел лицо, понял, что она совсем не та, что я представлял, и она мне совсем не нравится.

Я вышел на многопутную станцию и ветер продул меня через куртку. Было очень холодно. Я не знал куда идти, поэтому перешел мост и оказался в промзоне. Мне предстояло найти дорогу.