Рассвет

1.
  В комнате Яна было темно. Шторы не открывались уже три месяца, и солнце перестало существовать для него. Ян сдал свою квартиру двум вечно улыбающимися молодым людям и, теперь, жил у родителей, которые досаждали ему своим беспокойством. В основном, он лежал на диване лицом к стене.
— Ты даже и в игры свои не играешь, в интернете не виснешь, как раньше. — говорила мать за дверью.
— Это ещё более бестолковое занятие, чем рождение детей с последующим их пилением — отвечал Ян, и этого было достаточно, чтобы мать на какое-то время оставляла его в покое.
Отец был короче и жёстче:
— Как баклажан варёный! Тридцать лет, а жизни нет.
"К сожалению, есть жизнь — думал Ян. — Но, и это когда-нибудь пройдёт".
В тот вечер родители пришли к нему нарядно одетые, и сказали, что они едут с ночевой в гости к родственникам за Волгу. Ян не понял, по маминой или папиной линии родственники, да и не хотел вдаваться в этот вопрос, хотя раньше ни разу не слышал о том, что за Волгой есть какая-то родня. По словам мамы, двоюродные дядя и тётя, вместо того, чтобы наслаждаться обычным пенсионерским досугом, вроде пикников и садоводства, решили открыть палеоихтиологический музей. То есть, музей "древних рыб".
— Музей древних рыб, — повторил Ян, глядя в стену. — В лесу за Волгой. Который открыли мои свежеприобретённые родственники. Какой-то сюр...
Отец сказал, что Ян едет с ними.
Ян ответил, что, конечно же, не едет.
Мать пообещала, что если он поедет, то всю следующую неделю они не будут высказывать недовольство его образом жизни. Точнее, не-жизни. Хорошо, две недели. Месяц! Слово дают.
Ян приподнялся на локте. Впервые, за много дней в нём шевельнулось что-то, похожее на интерес.
— Целый месяц?! — переспросил он.
— В аккурат, — подтвердил отец, с таким лицом, будто подписывал вексель неизвестного достоинства.
Ян подумал: "Если я поеду смотреть на чучела и скелеты дурацких рыб, то получу взамен месяц тишины. Тишина — это единственное, что я помню из счастья". Он сказал:
— Хотя, это и похоже чем-то на сделку с дьяволом, но я согласен. Едем в музей давно сдохших рыб!
Родители переглянулись, и Яну показалось, что в их торжественных взглядах мелькнуло что-то похожее на коварство.
 
2.
До противоположного берега добирались на водном такси — маленьком катере с ржавыми бортами, который тарахтел так, будто хотел распугать всю современную рыбу в реке. Город уходил назад, его жёлтые окна таяли в сумерках, а берег музея древних рыб — надвигался медленно, чернотой и редкими тусклыми фонарями.
Ян сидел на корме и смотрел на воду. Вода была спокойной, как смерть.
Дом, в который они зашли, не был похож на жилой. Внутри пахло кашей и мастикой. За столом сидели слегка пожилые мужчина и женщина, одетые в простую, но подозрительно одинаковую одежду. Они улыбались Яну так, будто он был их долгожданным и самым дорогим гостем.
— Ян, — сказала женщина. — Какой же ты бледный. На воздухе, наверное, редко бываешь? Работа - дом, работа - дом?
— Неужели мама вам не жаловалась на то, что я, с некоторых пор, не приношу пользу народному хозяйству?
— Да, что-то такое рассказывала - отозвался мужчина - а ты не думал, обратиться к психотерапевту, или психологу, например?
— Клиническому... - добавила женщина.
— У меня родители есть. Они могут так на уши присесть, как никакому психологу не снилось.
 Мама глубоко вздохнула и посмотрела на родственников взглядом, который говорил: "Видите, как всё запущено!"
 Женщина ободряюще улыбнулась маме, а вслух сказала:
— Завтра с утра, на свежую голову поговорим. Вы устали, наверное, с дороги, да и поздно уже.
— Вовсе нет, - отозвался Ян - я полон сил, и могу даже на ваших древних рыб посмотреть, чтобы завтра время не тратить.   
 Женщина встала, нажала на кнопку, встроенную в стену, и сказала, что сейчас ему всё покажут.
 
3.
Явился чернобородый молодой человек с заспанным и высокомерным лицом.  Он провёл Яна по длинному коридору, где стенами служили стеклянные витрины, а в этих витринах лежали рыбы, сделанные из папье-маше. Они были плохо раскрашены, у некоторых отвалились плавники, у других глаза были разного размера, и все они походили на поделки учащихся коррекционной школы.
Ян прочитал табличку под одной из рыб: «Борис Соколов. Пал. №3».
— Пал. №3 — это что, вид рыбы? — спросил он своего экскурсовода.
— Это древний осётр. Палеозой. - Отозвался тот и с насмешкой спросил - А тебя что, правда, интересует вся вот эта туфта?
Ян перевёл взгляд с рыбы на молодого человека, потом обратно.
 — Да, мне очень интересен палеозой. А ещё интересно, где здесь покурить можно. — ответил Ян.
 — Пойдём, — сказал экскурсовод — я покажу где пожарный выход. Там, сразу всё найдёшь. Даже питекантропы бегают.
Он открыл дверь в конце коридора, и Ян вышел на улицу, где был прохладный ветер с Волги и трёхэтажный деревянный барак с одной мигающей лампочкой.

4.
У барака за столиком сидели мужчины и играли в домино. Лица у всех были опухшие, "алкоголического типа", как определил про себя Ян, хотя ни бутылок ни стаканов не было видно. Самый молодой из них, посмотрел на Яна и ухмыльнулся.
Ян спросил:
— А где здесь можно купить что-нибудь алкогольное? Я ведь вижу, что это близкая тема.
Молодой не ответил. Он подошёл сзади и пнул Яна под колено. Ян не упал, но согнулся от неожиданности. Он повернулся к молодому и молча ударил его кулаком в челюсть. Молодой упал, встал, ухмыльнулся и сказал:
 — Слабовато. В прошлый раз, сильнее было.
 — Ты ошибаешься, Васятка, - ответил Ян - я тебя впервые вижу. В прошлый раз, тебя кто-то другой учил. Недоучил.
Долговязый старик очень похожий на безрогого козла неодобрительно заворчал:
— Зачем бить-то человека?
— Ну, прости, дед, - сказал Ян - не всем быть святыми. Тебя, наверное, когда по одному полужопию пинают, ты второе подставляешь?
 Из подъезда вышла девушка в синем домашнем халате, и молодой "недоучка" мгновенно переключил внимание на неё.
— Эй, невестушка, — крикнул он, пританцовывая. — когда выберешь женишка себе? Смотри, сколько нас тут!
Девушка исподлобья взглянула в сторону столика, развернулась и пошла обратно.
Козломордый, сказал Яну доверительно:
— Хорошая девка. Умная. Мы её когда-нибудь убьём. И тебя тоже.
Тут из дверей "музея" вышел бородатый экскурсовод, хлопнул в ладоши и сказал, что игровая комната закрыта, и всем пора баиньки. Мужчины послушались и стали безропотно складывать костяшки домино в коробку. Бородач повернулся к Яну:
— Твоя палата девятнадцатая. На втором этаже. Пижаму получишь завтра с утра.
— Какая ещё пижама, какая палата, ты о чём, хранитель музея? — удивился Ян.
Бородач сказал, что родители Яна только что уехали и просили передать, что приедут через неделю.
Ян побежал к двери пожарного выхода. Над дверью, со стороны улицы,  висела табличка: «ОРДИНАТУРА. ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКАЯ КЛИНИКА». Её он не заметил, когда выходил.
На берегу затарахтел мотор. Ян увидел удаляющуюся лодку с двумя фигурами на корме и одной на носу.
Он не стал кричать, а просто сел на песок и дождался, пока мотор замолкнет в темноте.

5.
На двери единственного подъезда барака красовалась табличка «ЖИЛОЙ КОРПУС ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКОГО ИНТЕРНАТА».
Внутри были книги...
Книжные полки были прикреплены ко всем стенам, они были высокие, от пола до потолка. Книги, так же, лежали на подоконниках, и кое где на полу. У большинства книг испортились переплёты, а бумага пожелтела так, будто ей было не сто лет, а вся тысяча. Коридоры походили на лабиринты, сложенные из бумажных кирпичей.
Ян нашёл палату №19. Дверь была не заперта.
В комнате было две кровати. На одной лежал человек. Он был худощав, бледен, одет в синюю полосатую пижаму, лежал поверх одеяла, и смотрел в потолок. Он дышал так слабо, что Ян подумал сперва, что перед ним покойник, но потом услышал выдох, похожий на шорох осеннего листа.
Ян сказал:
— Это что же получается, я с психом тут до утра ночевать буду?
Человек не ответил. Ян схватил незнакомца за ворот пижамы, поднял с кровати и вышвырнул в коридор. Человек был лёгким, как большая плюшевая игрушка. Изучив внутреннюю сторону двери, Ян понял, что запереться нечем, и разрешил нежеланному соседу вернуться.
Человек вернулся в палату и сразу же упал на кровать.
— Я завтра уеду, а ты, пока, тихо себя веди, не фокусничай тут. — сказал Ян. — Тебя как звать?
— Не помню. - Ответил незнакомец.
— А как здесь называют?
— Вялый.
— Очень точное погоняло, — сказал Ян и лёг на свою кровать, не раздеваясь.
 
6.
Ночью он проснулся оттого, что луна светила прямо в глаза. Вялый не спал — лежал с открытыми глазами.
— А этот старый, на козла похожий, — спросил Ян, — он у вас тут в авторитетах?
— Он плохой и злой, — тихо сказал Вялый. — Как ты. Он меня обижает.
— Ну, не такой уж я и плохой. - Смутился Ян - Бывало, в детстве хулиганил... Но, это же не считается?
Ян встал, подошел к одной из книжных полок, взял первую попавшуюся книгу.
— Надо же, книга о доблести заводского рабочего, пятьдесят пятый год. Кто-то читал такое... Она ещё и библиотечная. Последний читатель брал в шестьдесят втором году, судя по этой нашлёпке на титульном. Украли драгоценную книжку из библиотеки, мерзкие шестидесятники!
Вялый молчал.
— Ты, что-нибудь читал из этого? - спросил Ян.
— Я, всю жизнь что-то читаю. Всего не упомню, — ответил Вялый - может быть, и про заводскую доблесть читал.
Из книги выпал маленький пожелтевший листок. Ян поднял его.
— Опа, смотри-ка, переписка двух тёлочек на одном листке! Древний чатик. Хороший почерк! "Зусь, ты куда вечером собралась?" "А меня Митька в кафе-мороженное пригласил." Что это за "кафе-мороженное" такое? 
— Это, наверное, было такое кафе, где продавали мороженное.- Отозвался Вялый.
— Слушай, ты просто гений логики, чувак! - похвалил Вялого Ян.
 Он смял листок в руке и швырнул в угол палаты.
— Сейчас, эта Зуся, и её подруга, ходят возле своих подъездов враскоряку. Внукам или правнукам сопли вытирают. Это, в лучшем случае... Покажи им эту записку, так и не вспомнят, о каком Митьке речь. Даже книжки эти дольше память хранят, чем мы. Как тут не быть вялым, да, Вялый?
— Да..
— Нет, Вялый, нет! А, может, и да...
Какое-то время Ян лежал молча, и думал о привычном: о тщетности и бессмысленности бытия, но затем, с удивлением заметил, что эти мысли стали раздражать его. Ему захотелось какой-то активности, впервые за несколько месяцев.
— Слушай, Вялый, тут девушка живёт, молодая такая, в синем халате ходит. Кто такая, не знаешь?
— Здесь только одна девушка. - Сказал Вялый, — остальные - все мужчины.
— Обижают её, небось?
— Она ни с кем не разговаривает. Её некому обижать.
— Насчёт гения логики, это я поторопился. - Сказал Ян - В какой она палате?
— Не знаю. Она живёт на третьем этаже. Я никогда туда не поднимался.
— Сколько ты здесь?
— Всю жизнь.
Ян посмотрел на потолок. Сверху кто-то ходил — медленно, одиноко, как маятник старых часов.
— За всю свою жизнь, ты ни разу не поднимался на этаж выше? Ты, не просто псих, Вялый. Ты, какой-то жалкий псих. — Сказал Ян со вздохом — Пойду, погуляю по вашему гранд-сараю.
Он вышел в коридор, прошёл мимо полок с книгами, поднялся по лестнице, где почти на каждой ступеньке валялись  вырванные страницы.
На третьем этаже, книги лежали уже не на полках — их сбросили на пол, вдоль стен, и между стопками остались узкие проходы. Стены были голые, крашеные когда-то зелёной краской, а теперь, облупленные до штукатурки.
Ян заглянул в первую дверь.
В комнате, залитой лунным светом, на железной кровати лежал мужчина лет пятидесяти. Пижама серая, руки вдоль тела, лицо — как у покойника. Но он был живой.
Ян закрыл дверь.
Вторая комната — молодой парень, лет двадцати пяти. Третья — старик с пергаментной кожей. Все в пижамах, все лежали поверх одеял на спине, с открытыми  или полуприкрытыми глазами.
"Будто в морг попал, — подумал Ян, — или в предбанник реанимации, где ещё не решили, ту би им всем, или нот ту би".
 
7.
Четвёртая дверь была приоткрыта. Из неё шёл жёлтый свет и тихая музыка — старый приёмник играл лёгкий джаз.
Ян заглянул.
Девушка в синем халате сидела на широком подоконнике. Не спала, не дремала — сидела, обхватив колени, и смотрела в окно на реку.
Рядом с ней на подоконнике стоял старый чёрный приёмник. На заправленной кровати лежала книга.
Ян сел на пол у стены. Девушка не оборачивалась.
— Тихо у вас тут, — сказал Ян. — Как в склепе.
Она молчала.
— Я не здешний, меня родители обманом сдали в этот ваш музей ихтиандров, или как его там...
 Она молчала долго. Потом сказала, не поворачивая головы:
— Я люблю смотреть на город за рекой. Многоэтажные дома. Свет в квартирах. В каждой живут какие-то интересные люди.
— Интересные люди водятся только в книжках, — усмехнулся Ян, — а в тех домах и я жил, в разных. Телевизор, тупые сплетни, пьяные ссоры.
Девушка повернула голову. Посмотрела на Яна.
— Я помню тебя, — сказала она — мы когда-то познакомились в поезде.
Ян усомнился в этом факте своей и её биографий, но всё же спросил:
— И куда же мы ехали?
— Не помню, — ответила девушка. — Совсем маленькая была. А может, и не было никакого поезда. Просто, в книжке прочитала.
— Понятно... Давно ты здесь? — спросил Ян.
— Всю жизнь.
Он помолчал. Потом сказал:
— Меня зовут Ян. А тебя?
— Яна, — ответила девушка.
— Странное совпадение.
Она чуть заметно улыбнулась:
— Так бывает.
—  Как с поездом, поди...
 
8.
Они разговаривали долго. Яна сказала, что было время, когда она всё же выбиралась на другой берег и жила в городе, в общежитие на улице Толстого.
— На этой улице всего одна общага, — озадаченно проговорил Ян - очень мне знакомая общага, скажу я тебе.
— Я знаю. Ты жил в четвёртом подъезде, на четвёртом этаже.
— Откуда ты... — начал Ян и замолчал. Саркастическая маска слетела с его лица.
— Ты не обращал на меня внимания, — сказала Яна. — поэтому и не помнишь.
Ян долго смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на окно. Внизу, на берегу, стояла лодка. Старая, деревянная, с вёслами и ржавой канистрой рядом.
— Чья лодка? — спросил Ян.
— Гребца, — ответила Яна.
— Исчерпывающе.
— Так мы его называем.
Ян подумал минуту. Потом сказал:
— Вода спокойная. Я могу на вёслах доплыть до того берега. Поедешь со мной? Посмотришь на "интересных" людей. А завтра вернёмся, если захочешь.
Яна встала.
— Едем, — сказала она.
— Лёгкая на подъём, завидую! - Улыбнулся Ян.
 
9.
Они вышли из барака. Ночь была тихая и безветренная. Луна стояла высоко, и её свет ложился на землю как иней.
Ян помог Яне сесть в лодку, а сам уже собрался оттолкнуть лодку, но увидев канистру, замер.
— Подожди, — сказал он.
Он открыл канистру, понюхал содержимое, затем приподнял её.
— Странно, зачем этому гребцу канистра с бензином, если лодка без мотора? - Спросил Ян, и сам себе ответил - Хотя, да, тут всё странное.
Он взял канистру и пошёл к бараку. У стен лежали стопки книг.
— Вот он, — сказал Ян. — Мерзкий суррогат жизни! Бумажная и чернильная пыль, из-за которой у нормальных людей из голов вырастают слабенькие крючкообразные рожки, коими они пытаются зацепиться за мир.
Он полил книги бензином. Полил стены и дверь. Потом отошёл, достал зажигалку и поджёг книги.
Пламя вспыхнуло мгновенно, оно было ярким и жадным. Оно лизало стены барака, а книги  горели, как сухая трава — весело и безвозвратно.
Ян подождал минуту. Никто не выбегал и не кричал. В окнах было темно.
— Кто выбежит, тот достоин жизни, — подумал Ян, — каким бы он не был.
Он повернулся и пошёл к лодке, не оглядываясь.
 
10.

Туман выползал отовсюду — белый, плотный, как вата. Через несколько минут ничего не стало видно: ни луны, ни берегов, ни даже вёсел, если опустить их в воду.
А потом, из тумана заговорили голоса.
Старый, похожий на голос козломордого сказал:
— Опять плывёт, наш дурачок!
И голос молодого, со смешком:
— Всегда уплывает. И всегда возвращается.
Ян замер с вёслами.
— Кто здесь? — крикнул он в туман.
— Гребцы, — тихо сказала Яна.
— У вас же был только один гребец?!
— Был. Потом, ты его сжёг.
Ян опустил вёсла. Лодка медленно двигалась по течению.
— Я сжёг барак с психами, — сказал Ян. — Сегодня. Только что.
— Да, — ответила Яна — в этот раз — целый барак.
Ян глубоко вздохнул и спросил:
— Что значит, "в этот раз"?
Днище лодки царапнуло песок.
Они приплыли.
 
11.
Туман не рассеялся. Ян выскочил на песок, и затащил нос лодки. Затем оглянулся — вместо Яны был лишь её силуэт, размытый белой мглой. Он услышал голос, похожий на шёпот:
— Ты не первый раз возвращаешь меня с того берега. Пожалуйста, не отправляй меня больше туда!
Ян стоял на коленях на холодном песке. Он почувствовал, как по лицу текут слёзы — первый раз за много лет.
— Прости меня, — сказал он. — Что я не обращал на тебя внимания. Я раньше только догадывался, что ты есть у меня. Сомневался. Но, теперь, я точно знаю, что ты есть. Всё будет по-другому. Я буду стараться, как никогда.
Ветер подул с той стороны реки. Он был тёплым — совсем не ночным — и он сдул туман, как сдувают пыль со старой книги.
Ян стоял на пустом берегу.
Лодки не было. Яны не было.
И вдали, на том берегу, не было огня. Барак не горел.
 
12.
Рассвет пришёл медленно. Ян сидел на скамейке у причала и смотрел на реку. Вода была спокойная, серая, совершенно обычная. На той стороне — лес, редкие домики, никакого барака и никакого "музея".
Рядом на скамейке лежала книга, та самая, которую он видел на кровати у Яны. Ян открыл её на середине и прочёл:
"Говорят, что человек уходит в плавание, чтобы найти берег, на котором он никогда не был. Я же нашёл берег, на котором был всю жизнь. И это стало началом."
Он встал и решительно направился в город. Люди шли на работу. Солнце поднималось над домами.