Автобусная остановка

Сергей Михайлович проснулся, по своему обыкновению, рано. Он, как говорится, был жаворонок. Его умершая жена Алёна, как раз, наоборот, была совой, утром просыпалась с трудом. Но, они, прожив долгую совместную жизнь, как-  то умудрялись не сориться по этому поводу.
Сегодня был особый день, прошло пять лет, как не стало Алёны. Он не видел, как она умирала, это случилось в больнице, он не был с ней рядом, не держал её руку в последние мгновения её жизни, потому что она умерла в больнице, ночью, во время сна.
С одной стороны, он корил себя, что его не было рядом, с другой стороны, ему не хотелось видеть её смерть, это противоречие терзало его. Он увидел её уже в гробу, тихую, спокойную, какую-то умиротворённую, потому считал, что может оно так и было к лучшему.
Встав рано, как обычно, позавтракал, зажарив пару яиц, выпив чашку чая, стал ждать, более подходящего времени, чтобы отправиться на кладбище. Он подошёл к окну, посмотрел на улицу.
Сейчас была та пора, когда лето и осень, протянув друг другу тёплые ладошки, вместе гуляют по улицам, полям лесам, под добрым, ещё ярким солнышком. Они дарят людям пока зелёные листочки, но уже среди них проглядывает нежная золотая окраска, предвестница их последнего полёта в воздухе, наполненного предчувствием скорых холодных дождей и первых снежинок.
Городские цветы радуют своей разноцветной палитрой, ещё не поникшие в неравной схватке с первыми заморозками, им кажется, что они так и будут цвести круглый год, не подозревая о своей печальной участи.
В воздухе нет той пряности, исходящей от куч, опавшей листвы, в которые опавшие листья сгребут угрюмые дворники.
Птенцы, которые родились летом, давно уже оперились, стали самостоятельными, весело щебеча, прыгали с ветки на ветку. Не ведают, что некоторым из них предстоит далёкий путь, в тёплые края, куда их манит неведомая сила. Те, кто останется, вынуждены будут искать пропитание среди снегов и вьюг, жаться к тёплым местечкам, сбиваясь в стаи, чтобы пережить трудные времена.
Он решил выйти из дома в десять часов, а пока не знал, чем заняться. Включил телевизор, но глянув на мерзкие рожи каких-то певцов и певичек выключил.
Окинул квартиру, увидел возле стола на полу книгу рассказов Куприна, бережно поднял её, уселся в кресло, стал читать.
За чтением время пролетело быстро, Сергей Михайлович встал с кресла с трудом, упираясь в подлокотники, начал одеваться.
Он уже привык к определённому положению вещей в своей квартире, мог с закрытыми глазами найти всё что ему нужно, носки, брюки, рубашку, пиджак.
Подойдя к двери, одел осеннюю куртку, обулся, привычным движением снял с крюка на стене висевшие ключи от квартиры, засунул в карман пиджака лежавший на тумбочке кошелёк с деньгами, повернулся, оглядел квартиру. Это была многолетняя привычка, уходя оглядеть своё жилище, припоминая, не забыл ли чего.
Жил он на третьем этаже в пятиэтажке, без лифта. С каждым годом становилось труднее не только подниматься, но и спускаться, опираясь на перила.
Остановка была недалеко от дома, подходя к ней увидел, что там скопилась масса народа. Очевидно, в движении автобусов случился сбой, пассажиров накопилось больше чем обычно. Люди волновались, поглядывали на часы, вытягивали шеи, выглядывая, не едет ли автобус, нетерпеливо ожидая транспорт.
Сергей Михайлович не стал входить в остановку, стал чуть сбоку, увидел заметное шевеление толпы, обернулся, понял, автобус приближается. Люди сплотились, дыхание у многих замерло, они напоминали спортсмена, перед рывком.
Автобус с шумом подъехал, двери распахнулись, несколько человек вышли, проскользнув в узкую щель между автобусом и желающими попасть внутрь.
Как только последний человек вышел, толпа рванулась вперёд, стараясь быстрей войти, может, кому-нибудь посчастливится занять сидячие места.
Толпа всё напирала и напирала, напоминая бурную реку, стремящуюся прорваться через узкую протоку, люди впечатывались друг в друга плотными слоями.
Особенно было плохо мальчонке, лет четырёх, который должен быть идти в садик. Этот людской поток подхватил его как лёгкую щепку бешенный водоворот, втиснул в спины, ноги впереди стоящих людей.
Он хотел повернуться, что бы хоть немного было свободного места, толпа, всё плотнее прижимала его к впереди стоящим. Его мать, толстая пропотевшая женщина с большим округлым жирным животом, нависала над ним, тёмной грозовой тучей. Ему было жарко, хотелось пить, хотелось в туалет, но он не имел возможности пошевелиться, сколько это могло длиться, он не знал.
Те, кому достались сидячие места у прохода, сидели глядя перед собой с каменными лицами, заботясь что бы их не задели стоящие пассажиры. Те, кто сидел у окон, равнодушно смотрели в боковое стекло, счастливые, хотя бы уже тем, что их тела не скомканы в этой бесформенной массе.
Кондуктор, худенькая, невысокая девушка, почти подросток, пытавшаяся двинутся по автобусу обилечивая пассажиров, так и не смогла сделать ни шагу, с надрывом в голосе призывала: «Деньги, деньги, передаём за проезд».
Двери с трудом закрылись, автобус, отчаянно дымя синим, удушливым выхлопом, тяжело покачиваясь на выбоинах, двинулся по маршруту.
Сергей Михайлович не попал в автобус, потоптался на месте, повернулся, подойдя к скамье, уселся на неё. Ему вдруг стало плохо, от расстройства, что не удалось уехать и следующий автобус надо было ждать ещё пол часа.
Он ощутил жгучую боль за грудиной, которая отдавала в левую руку, им овладела резкая слабость, на лбу выступил холодный липкий пот, голова закружилась, стало тошнить, он не мог ни как отдышаться.
Им овладела тревога, почти паника, что вот так он вдруг умрёт на этой грязной автобусной остановке в полном одиночестве.
Но он не был одинок, как раз в это время подошла молодая пара, они были красивы, молоды, полны жизни.
Девушка была высокой стройной, её каштановые волосы волнами опускались на плечи, глаза были цвета зелёного океана, милое лицо, с тонким, чуть вздёрнутым носиком, и пухлыми, сердечком губами.
Парень тоже был высок, тонок в талии, чёрные волосы слегка кудрявились, худощав, с голубыми глазами.
Они обратили внимание на тяжело дышащего Сергей Михайловича:
- Дедушка, - мягким приятным голосом спросила спутница парня, - вам плохо?
- Сердце, - с трудом ответил старик.
- Вы не беспокойтесь,- влился в разговор парень, - потерпите, мы сейчас Скорую вызовем, Алёна, позвони с мобильника, вызови врачей.
«Алена», - подумал Сергей Михайлович, - «мою жену тоже звали Алёна».
- Какой номер Скорой? - спросила девушка, доставая телефон из сумочки.
- 113, кажется.
Она набрала номер:
- Здравствуйте, тут дедушке на остановке плохо. Говорит, сердце, я не врач, не знаю. Кто вызывает? Просто прохожие. Фамилию? Зачем, просто приезжайте скорей. Ну, ладно запишите, допустим, Иванова Алёна. Где? – девушка подняла глаза, стараясь найти название улицы и номер дома рядом с остановкой, - тут напротив торговый центр «Весна».
Скорая приехала быстро, парень с девушкой отошли в сторону, чтобы не мешать врачам.
Из Скорой вышел врач лет сорока и молодой фельдшер, лет двадцати, в синих медицинских робах.
- Что с вами, дедушка? – участливо спросил врач.
- Сердце прихватило.
- Понятно, Саша, - он обратился к фельдшеру, - давай носилки.
Они вдвоём бережно уложили Сергея Михайловича на носилки, задвинули их в салон, сами расположились рядом.
- Так, - пояснил врач пациенту, - сейчас я сниму кардиограмму, Саша, приготовь обезболивающее и капельницу.
Глядя на выползшую из кардиографа ленту, врач сказал:
- Ясно, «кошачьи спинки», у вас небольшой инфаркт, это не опасно, сейчас отвезём в кардиологию. Там прекрасные врачи, ещё лет до ста проживёте, Володя,- обратился он к водителю, - включай светомузыку, поехали в кардиологию.
До ста лет он не дожил, но жизнь отмеряла ему ещё десять лет. Умер он тихо, во сне, как и жена. Снилась ему Алёна, молодая, красивая, с венком ромашек на голове, в белом простеньком платье. Она протянула к нему руки и сказала:
- Иди ко мне, Серёжа.
- Иду,- ответил он и сердце его остановилось.