Зимний сезон. 2. Валера

Валера был старожилом станции. Лет двадцать назад он с трудом закончил школу, дальше учиться не пожелал, и уставшие от юного балбеса родители устроили его поработать лето на биостанции. Работа ему неожиданно понравилась: обязанности несложные, кормят сытно и рыбачить можно сколько угодно. Лето закончилось, а Валера и не думал возвращаться домой, перейдя из сезонных рабочих в постоянные. С тех пор мелькали времена года, обновлялся состав экспедиций, появлялись и уходили люди, менялось руководство, а Валера был вечным, как морской прибой. Это был настоящий смекалистый русский мужик, в том смысле, что постоянно смекал, где бы найти выпить и как бы не переработать, и в результате с ним постоянно случались какие-то казусы, но никогда по злому умыслу. То он по рассеянности забудет кого-нибудь встретить с поезда, то из любопытства влезет в опасную ситуацию, то по неосторожности сломает какое-то оборудование, то уедет на рыбалку и, увлекшись, пропадёт на несколько дней… Начальники много раз в пылу гнева грозились уволить Валеру, но как-то  всё обходилось: покричат, потом втихомолку посмеются, тем дело и кончалось.

 Каждый раз, когда Степанов приезжал на выходные домой, у него была парочка новых историй с участием Валеры, некоторые забавные, другие трагикомические. Так как у Степанова был незаурядный дар рассказчика, то ему удавалось немало повеселить супругу, хотя она и подозревала, что он слегка привирает. Самого героя событий она ни разу не видела до самой весны. В один из майских дней, когда уже открылась навигация, муж явился домой не один.
“Это Валера, - представил он спутника,- все претензии к нему”. И снял шапку. Степанова онемела от вида бритой наголо  головы и перевела взгляд на Валеру. Тот тоже снял шапку, демонстрируя такую же лысую башку. “ Что это?- с ужасом спросила она.- У вас там на станции что, педикулез завелся?”
“На станции у нас Валера завелся. Давно уже,”- пояснил муж, но понятнее не стало. Через некоторое время она разобралась в ситуации. Муж хотел явиться домой красивым и попросил Валеру подравнять волосы, а тот взял машинку и, забыв про насадку, лихо выстриг полосу под ноль. Муж этого не простил и отомстил тем же, а ребята из команды судна помогли придержать Валеру, они никак не могли пропустить такое развлечение.
Позднее, когда уже пили чай, Степанова поинтересовалась у гостя, не помнит ли он такой эпизод примерно пятнадцатилетней давности, когда одну профессоршу нечаянно оставили (деликатно выразилась она) на острове. “А, так это я про нее забыл”, - радостно пояснил Валера. Муж был не в курсе этого события, и двое поведали ему о прошлом - каждый свою часть истории.

 Когда Степанова ещё Степановой не была, а была просто Люсенькой, она любила ездить с папой в море на рыбалку. Папа, конечно, предпочел бы рыбачить с сыном, но старший уже вырос и уехал учиться, а младший был слишком мал, пришлось довольствоваться Люсенькой. Как-то в середине августа они поехали в море за морошкой - на те острова, что через пролив от биостанции. Там морошка поспевала не в жаркие июльские дни, как на материке, а гораздо позже, поэтому сборщики ягод не страдали от зноя. Да и самих сборщиков было гораздо меньше, Люся за весь день не встретила ни одного. Суурсаари - самый крупный из всей россыпи островов. Узкая прибрежная полоса, скалы, на которых растут лишайники и кое-где чахлые сосны, а в глубине острова - обширная заболоченная котловина, где Люсенька и провела целый день, время от времени возвращаясь к стоянке с полными ведрами. Папа занимался важными мужскими делами: ловил рыбу и варил уху. Трогаться в обратный путь решено было с рассветом. Вечером папа решил напоследок посидеть в лодке с удочкой. А Люсю обуяла алчность (такая ягода пропадает!), и  она решила еще один, последний разочек сбегать на болото. Забрела подальше, в нехоженые места, и горстями брала крупные спелые ягоды, пока не начало темнеть. Обратно брести в полумраке по болотистой низине она не рискнула, выбралась через возвышенность к берегу и пошла вдоль него, рассудив, что на острове заблудиться невозможно. Путь, правда, оказался извилистым и долгим. Уставшая, голодная, промочившая ноги и беспокоящаяся, что папа ее давно потерял, она добралась до стоянки в глубоких сумерках - в августе ночи уже темные, хоть и короткие. А папа и не думал о Люсеньке тревожиться! У веселого костерка был накрыт поздний ужин: две миски с ухой, две кружки, чужая фляжка. И папа разливается соловьем перед какой-то неизвестной тетенькой. А та хохочет!  Люся сильно рассердилась: человеку уже далеко за сорок, не то чтобы старый, но отживший своё, а ему зачем-то понадобилось распускать хвост перед чужой теткой.  Люся  все веселье им, конечно, порушила, они засобирались и с зарей отправились в путь. Сейчас Степановой было стыдно за ту свою небрежную молодую жестокость.

 Дама оказалась морским биологом, изучала на соседнем острове каких-то подводных козявок. Папа, проплывавший на лодке мимо, откликнулся на ее энергичные призывы и взялся подбросить ее до Оннилахти. По пути встретили целую флотилию: МРБ и вереница привязанных к нему лодок. Оказалось, поисковая экспедиция, опять кто-то пропал - не такое уж редкое в этих суровых краях событие. Люся спросила у попутчицы, не ее ли ищут. Та только посмеялась: все знают, что уехала она на неделю, а прошло всего три дня, и возвращается она раньше потому лишь, что помощник, "крайне безответственный юноша", не привез ей вовремя продукты. Тётку высадили на причале биостанции и больше о ней не слышали, но когда отплывали, успели заметить, что к ней сбегается толпа народа.
 Гораздо позже, через несколько лет, Степановой пришлось общаться с участниками одной такой экспедиции, и они ей обрисовали общие принципы организации этого спасательного мероприятия. Первый, непреложный, принцип состоит в том, чтобы взять побольше водки. Если это условие выполнено, все остальное приложится. Непременно выдвинется харизматичный лидер, все организует, скоординирует действия и, главное, наладит нормированную выдачу этого самого напитка, чтобы обеспечить долгосрочный энтузиазм. Поиски часто затягиваются на неделю и больше, а в большинстве случаев море вообще не отдает свои жертвы. Число случайно спасшихся ничтожно - вода студеная, шансов мало. Но поисковая экспедиция, встретившаяся на пути, была, в общем-то, успешной, хотя ее результаты были несколько неожиданными.

 О дальнейших событиях рассказывал Валера. Он высадил биологиню на острове и честно намеревался вернуться на Оннилахти, но по дороге встретил знакомых рыбаков. Те двигались на тоню, и Валера справедливо рассудил, что ближайшие три дня научная дама будет думать, что он на станции, а на станции будут думать ровно наоборот, поэтому он имеет полное право пообщаться с друзьями. Друзья только выехали из дому, и у них был недельный запас еды и напитков. Валера перебрался к ним на катер, довольно небрежно привязал свою лодку к корме и предался общению. Когда они добрались до тони, обнаружили, что лодка у них за кормой уже не болтается, поэтому у Валеры не было иного выбора, как только остаться с приятелями. Они пообещали на обратном пути забросить Валеру на станцию, и тот не стал больше ни о чем беспокоиться. Валерину лодку прибило к берегу спустя сутки, и люди, нашедшие её, оказались очень ответственными. Обнаружив на борту бирочку с координатами биостанции, они сразу же туда позвонили, там оперативно отреагировали, подняли на ноги местные власти, привлекли добровольцев - и все завертелось. Валера меж тем, не ведая о таком общественном резонансе, проводил время с друзьями. Через несколько дней у них все закончилось, но тут подоспела спасательная экспедиция. Там выдавали, и Валера с компанией благородно присоединились к спасателям (про даму на острове Валера как-то запамятовал). Они самоотверженно занимались поисками до тех пор, пока кто-то не сказал растерянно: "О, Валера! А мы тебя ищем…".
.