В или НА

Я хотел стать знаменитым видеоблогером. Идея пришла мне в голову года полтора назад, когда я лежал на диване, смотрел в треснувший потолок и думал, что моя жизнь похожа на кусок засохшего собачьего дерьма, который кто-то пнул, и он теперь летит в никуда.

– Ты бы хоть кран в ванной починил, звезда интернета, – сказала жена Оля, проходя мимо дивана с тазом мокрого белья.

– Отвали, – ответил я. – Я настраиваюсь. Мне нужна концентрация.

Оля посмотрела на меня так, будто я попросил у неё денег на проститутку. Хотя какие проститутки? Моя зарплата грузчика на складе автозапчастей улетала быстрее, чем я успевал донести её до дома. То за квартиру заплати, то пасынку на новые кроссовки, то у кота опять глисты, и ему нужны какие-то элитные таблетки со вкусом лосося. Кот жрал лучше меня.

Мне было сорок два. Лицо помятое, под глазами мешки, волосы начали стремительно покидать дурную голову, оставляя на макушке плешь, похожую на католическую тонзуру. Но я твёрдо решил, что внешность – не главное. Главное – харизма. Контент.

Я взял микрозайм под бешеные проценты и купил кольцевую лампу, дешёвый петличный микрофон и кусок зелёной ткани для хромакея. Ткань я повесил на стену, прибив гвоздями прямо к обоям в цветочек. Оля тогда орала так, что прибежали соседи снизу. Но я выстоял. Я верил, что это мой билет в новую жизнь. В ту жизнь, где люди спят до обеда, едят суши из ресторанов и не ездят на работу в переполненном автобусе, где от каждого второго несёт перегаром и немытым телом.

Я решил делать обзоры на дешёвые консервы. Покупал в «Светофоре» кильку в томате за тридцать рублей, тушёнку, в которой вместо мяса были какие-то хрящи и соя, садился перед камерой телефона и жрал это, комментируя вкус.

В тот вечер я распаковывал банку паштета «Печёночный рай». Паштет вонял старыми носками. Я включил запись, нацепил на лицо бодрую улыбку, от которой у меня свело скулы, и сказал:

– Всем привет, дорогие подписчики! Сегодня мы посмотрим, какую дичь нам продают под видом паштета. Я уже выкладывал обзор на шпроты в Ютубе, и вы просили продолжения…

Дверь в комнату открылась. На пороге стоял мой пасынок Денис. Ему было шестнадцать, он носил идиотскую челку на пол-лица и считал меня конченым неудачником. Впрочем, тут наши мнения совпадали.

– Ты чё орёшь? – спросил он, жуя жвачку. – Я играю, мне твои вопли мешают.

– Выйди из кадра, – процедил я. – Я записываю ролик. В Ютуб.

Денис скривился, словно съел лимон.

– На Ютуб, дед. На Ютуб. Платформа, понимаешь? Ты даже сказать нормально не можешь, блогер хренов.

Он хлопнул дверью. Я остался сидеть перед камерой с куском вонючего паштета на вилке.

Сначала я хотел пойти в его комнату и дать ему леща. Но потом задумался. А ведь и правда. Как правильно? «В Ютубе» или «На Ютубе»?

Я выключил камеру, положил вилку на стол и открыл браузер в телефоне. Вбил в поисковик оба варианта. И тут меня накрыло.

Я читал форумы, статьи филологов, обсуждения на каких-то богом забытых сайтах. Филологи мямлили что-то невнятное про «виртуальную среду» и «площадку». Народ в комментариях лениво переругивался, но без огонька. Никто не желал друг другу смерти. Никто не обещал вычислить по айпи и перерезать горло.

Меня осенило. Это было как удар током.

Люди срутся из-за всего. Из-за политики, из-за религии, из-за прививок. Из-за того, как правильно говорить: «в Украине» или «на Украине». Из-за того, шаурма это или шаверма. Поребрик или бордюр. Подъезд или парадная. Гречка или греча. Они готовы выцарапать друг другу глаза, доказывая, что земля плоская, а американцы не летали на Луну. Из-за любого дерьма люди готовы убивать.

Единственное, о чём человечество ещё не устроило глобальный, кровавый, бескомпромиссный срач – это как правильно: В Ютубе или НА Ютубе.

Это была нетронутая целина. Белое пятно на карте человеческой ненависти. Грааль.

Я посмотрел на банку паштета. Потом на кольцевую лампу. Каким же я был идиотом. Кому нужны мои обзоры на дешёвую жратву? Мой канал посмотрело от силы пятнадцать человек, и десять из них оставили комментарии, в которых советовали мне убить себя об стену. Моя омертвевшая надежда стать кем-то значимым вдруг ожила, но в совершенно извращённой форме.

Если я не могу стать звездой, я стану тем, кто подожжёт этот мир. Я брошу спичку в бочку с бензином.

– Я вам устрою, – прошептал я. – Я вам всем устрою.

***

На следующий день я пошёл на работу. Стоял мерзкий ноябрь. С неба сыпалась какая-то ледяная крупа, под ногами чавкала серая жижа. Я шёл к автобусной остановке, засунув руки глубоко в карманы куртки. В правом кармане была дыра, и голый палец то и дело касался холодной подкладки.

На складе было как всегда: воняло сырым картоном, машинным маслом и безнадёгой. Мой напарник Серёга, по прозвищу Гвоздь, сидел на штабеле поддонов и пил растворимый кофе из пластикового стаканчика. Гвоздю было за пятьдесят, он отсидел по малолетке за кражу мопеда, а потом всю жизнь работал грузчиком. У него не было передних зубов, зато имелась татуировка волка на плече. Волк был похож на облезлую собаку, которую переехал трактор.

– Здоро;во, – сказал Гвоздь, сплёвывая кофейную гущу на бетонный пол. – Слыхал, бригадир сегодня лютует. Премии хочет лишить за то, что мы вчера паллет с фильтрами уронили.

Я молча переоделся в засаленную робу. Мне было плевать на бригадира. Мне было плевать на фильтры. Всю ночь я не спал, обдумывая свой план.

– Серёга, – сказал я, глядя ему прямо в мутные глаза. – Вот скажи мне. Ты когда видосы в интернете смотришь, ты где их смотришь? В Ютубе или на Ютубе?

Гвоздь заморгал. Он долго переваривал вопрос.

– Чё? – переспросил он.

– Ну вот ты хочешь посмотреть, как мужики на рыбалке пьяные в прорубь падают. Ты куда заходишь? В Ютуб или на Ютуб?

Гвоздь почесал затылок под грязной вязаной шапкой.

– Я это… ну, в телефон захожу. Нажимаю красную кнопку с треугольником. А там оно само.

– Нет, ты скажи словами. Как правильно?

– Да пошёл ты, – огрызнулся Гвоздь. – Чего пристал с утра пораньше? В Ютубе, наверное. В телевизоре же, значит и в Ютубе. Внутри он сидит, этот Ютуб твой. В коробке.

– А мой пасынок говорит, что на Ютубе. Потому что это платформа. Площадка. Как стадион. На стадионе, понимаешь?

Гвоздь задумался. Его лицо скривилось от непривычного умственного усилия.

– Слышь, – сказал он угрожающе. – Пасынок твой сопляк. Жизни не нюхал. В Ютубе. И точка. Я сказал.

– А если он скажет, что ты дебил необразованный?

– Я ему эту платформу в жопу засуну, – рыкнул Гвоздь и смял пластиковый стаканчик.

Я отвернулся, чтобы он не увидел мою улыбку. Работает. Оно работает. Даже такой кусок мяса, как Гвоздь, завёлся с полоборота. Нужно было только правильно подать искру.

До обеда я таскал коробки с тормозными колодками, а в голове у меня складывался манифест. Я формулировал тезисы. Я подбирал слова, которые будут бить в самую болевую точку.

В обеденный перерыв, пока все жрали макароны с сосисками в вонючей бытовке, я забился в угол, достал телефон и зарегистрировался на самом крупном развлекательном портале страны. Создал аккаунт под ником «Истина_В_Инстанции».

Я начал писать пост.

«Вы все считаете себя умными. Вы спорите о судьбах родины, о том, кто виноват и что делать. Вы с пеной у рта доказываете друг другу свою правоту по любому ничтожному поводу. Но вы даже не замечаете, как ежедневно насилуете родной язык. Вы – стадо неграмотных бабуинов.

90% из вас пишут «на Ютубе». Вы аргументируете это тем, что это «площадка». Вы идиоты? YouTube – это не физическая площадь, где вы торгуете семечками. Это виртуальное пространство. Трехмерная цифровая среда. Вы же не говорите «на интернете»? Вы говорите «в интернете». Вы не говорите «на папке», вы говорите «в папке». YouTube – это вместилище контента. Поэтому строго и безапелляционно: В ЮТУБЕ.

Те, кто говорит «на Ютубе» – это люди с IQ табуретки, жертвы ЕГЭ и потребители контента для умственно отсталых. Вы уничтожаете логику языка. Вы – раковая опухоль на теле великого и могучего.»

Я перечитал текст. Он был достаточно оскорбительным. Я нажал кнопку «Опубликовать».

Потом я создал второй аккаунт, сбросив айпи. Назвал его «Глас_Народа». И тут же написал первый комментарий под своим же постом:

«Автор – шизофреник и мамкин филолог. YouTube – это ВЕБ-САЙТ. Мы говорим «на сайте». Мы говорим «на портале». Значит – НА ЮТУБЕ. А «в» ты можешь только себе в задницу засунуть. Выучи правила, клоун.»

Ловушка захлопнулась. Я сунул телефон в карман и пошёл дотаскивать свои коробки. Настроение было такое, будто я выиграл в лотерею.

***

Вечером я вернулся домой. Оля сидела на кухне и пилила ногти. На плите уныло кипели пельмени.

– Деньги принёс? – спросила она, не поднимая глаз.

– Аванс завтра, – ответил я.

Она шумно выдохнула, всем своим видом показывая, как я испортил ей лучшие годы.

– Денис опять двойку по алгебре притащил. Ты бы хоть поговорил с ним. Как отец.

– Я ему не отец, – сказал я.

– Вот поэтому из тебя и мужик как из говна пуля. Ни заработать, ни воспитать. Одно слово – блогер.

Обычно я бы начал огрызаться, или молча ушёл бы в ванную, включил воду на полную мощность и сидел бы на краю чугунной ванны, глядя в стену. Но сегодня мне было всё равно. Мои мысли были там, в виртуальном мире.

Я налил себе чаю, сел за стол и достал телефон.

Открыл портал. У меня перехватило дыхание.

Пост висел в «Горячем». Три с половиной тысячи комментариев за несколько часов. Счётчик просмотров крутился как бешеный.

Я начал читать.

– «Да автор просто тролль! Понятно же, что НА Ютубе. Это сервер!»
– «Сам ты сервер, дегенерат. Сервер – это железо. А Ютуб – это приложение. Ты говоришь «в приложении». Значит, В Ютубе!»
– «Вы оба дебилы! В английском используется предлог ON. On YouTube. Значит, при кальке должно быть НА!»
– «Мы в России живём, чучело! При чём тут английский?! У нас свои правила!»

Люди ругались. Они переходили на личности. Вспоминали друг другу матерей, политические взгляды, сексуальные предпочтения. Кто-то приплел Сталина. Кто-то обвинил во всём либералов. Кто-то заявил, что говорить «на Ютубе» – это скрытая пропаганда сами знаете чего.

Я сидел и улыбался. Улыбка ползла по лицу, растягивая губы, обнажая жёлтые от дешевых сигарет зубы.

– Чего лыбишься? – подозрительно спросила Оля. – Пельмени переварились из-за тебя.

– Накладывай, – величественно сказал я. – Я сегодня в хорошем настроении.

Ночью я не спал. Я лежал под колючим пледом, смотрел в экран телефона и подбрасывал дрова в костёр. Я заходил с разных аккаунтов. То подкидывал псевдонаучные статьи про семантику предлогов, то просто писал большими буквами: «КТО ГОВОРИТ "НА" – ТОТ ПЕТУХ».

К утру срач перекинулся на другие платформы. Кто-то сделал скриншот моего поста и выложил его в Твиттер. Там началась своя резня. Подключились какие-то мелкие блогеры, журналисты, городские сумасшедшие.

Тема стала вирусной.

Я пошёл на работу, не чувствуя усталости. Я был Богом. Я создал этот хаос из ничего. Из пустоты. Из одной грамматической конструкции.

На складе было неспокойно. Гвоздь стоял у погрузчика и с красным лицом орал на кладовщика Вадика, молодого пацана в очках.

– Ты мне тут не умничай, очкарик! – ревел Гвоздь. – В Ютубе! Так всегда было и будет!

– Сергей Викторович, вы не понимаете парадигму сетевого пространства, – пищал Вадик, прижимая к груди планшет. – Платформенная логика диктует использование предлога «на».

– Я тебе сейчас эту логику в кадык вобью! – Гвоздь схватил черенок от лопаты.

Я вмешался.

– Спокойно, мужики, – сказал я, разнимая их. – Вадик, иди накладные проверяй. Серёга, остынь. Тебе курить нельзя, давление подскочит.

Гвоздь бросил черенок, тяжело дыша.

– Достали эти малолетки. Насмотрелись своих интернетов.

Я пошёл в туалет, закрылся в кабинке, сел на унитаз и беззвучно засмеялся. Я смеялся так, что из глаз потекли слёзы. Я держался за живот. Моё творение вышло в оффлайн. Оно начало отравлять реальную жизнь.

***

Прошла неделя. Мир сошёл с ума.

Вопрос «В или НА» стал темой номер один. Забыли про кризис. Забыли про выборы. Забыли про цены на яйца.

Я видел по телевизору ток-шоу, где красномордые эксперты в пиджаках орали друг на друга, брызжа слюной.
– «Ютуб – это информационное поле! Мы находимся В поле!» – кричал один политолог.
– «Поле – это на земле! Мы говорим НА поле!» – парировал другой.

Дело доходило до драк. В новостях передали, что в Саратове два соседа-пенсионера поножовщиной решили спор о том, как правильно сказать, где они смотрели рецепт засолки огурцов. Один в реанимации, другой в СИЗО.

Денис перестал со мной разговаривать. Оля ходила мрачная.

– Ты видел, что творится? – спросила она как-то вечером, глядя в телевизор. – Люди совсем рехнулись. Какая разница, как говорить?

– Разница принципиальная, – веско сказал я, откусывая кусок чёрствого хлеба. – Это вопрос самоидентификации. Кто мы – жители пространства или пользователи поверхности?

Она посмотрела на меня как на умалишённого.

– Ты дебил, Витя. Ты просто дебил. Завтра идём к моей матери на юбилей. Купи цветы. И только попробуй там ляпнуть что-нибудь умное.

Я не слушал. Я достал телефон. Мой оригинальный пост собрал уже полмиллиона комментариев. Я создал эту секту. Я разделил человечество на два лагеря – «вшников» и «нашников».

А моя собственная жизнь оставалась прежним дерьмом. Я всё так же работал на складе. Я всё так же получал копейки, которые уходили на коммуналку и еду. Моя жена всё так же меня ненавидела.

В тот день я пошёл в магазин за сигаретами. Купил пачку синего «Уинстона», вышел на улицу, закурил. На остановке стояли двое парней в спортивных куртках и пили пиво из банок.

– Я тебе отвечаю, братан, – говорил один. – Тот видос про тачки был в Ютубе. Я сам видел.

Второй сплюнул.

– На Ютубе, Васёк. На. Ты как колхозник, в натуре.

– Слышь, ты кого колхозником назвал?

Они начали толкаться.

Я стоял и смотрел. Это были мои дети. Моя армия. Они готовы были разбить друг другу лица из-за моего вброса. Я почувствовал небывалую гордость. Я должен был вмешаться. Я должен был объявить им, кто здесь настоящий кукловод.

Я подошёл к ним, затягиваясь сигаретой.

– Пацаны, – сказал я. Голос мой звучал хрипло, но властно. Как мне казалось. – Не ссорьтесь. Вы оба не правы.

Они перестали толкаться и уставились на меня.

– Ты кто такой, дядя? – спросил Васёк. – Иди куда шёл.

– Я тот, кто всё это начал, – сказал я, загадочно улыбаясь. – Это я написал тот пост. Я придумал этот спор. Вы – просто пешки в моей игре.

Они переглянулись.

– Чё он несёт? – спросил второй.

– Больной какой-то. Белка, наверное, – ответил Васёк.

– Я не больной! – повысил я голос. – Я автор! И я говорю вам: правильно писать В Ютубе! Потому что это моя воля!

Я не успел договорить. Второй парень сделал короткий шаг вперёд и ударил меня кулаком в лицо. Удар был поставленный, сухой. Вспышка света в глазах, хруст в носу. Я отлетел назад, ударился спиной о ржавую урну и сполз на грязный асфальт.

– Ещё раз к нам подойдешь со своей дичью, я тебе эту сигарету в глаз воткну, – сказал Васёк.

Они развернулись и ушли, допивая пиво.

Я лежал на асфальте. В носу пульсировала боль, по губам текло что-то горячее и солёное. Я сплюнул кровь.

Мимо шли люди. Какая-то бабка посмотрела на меня с отвращением и ускорила шаг. Из магазина вышел охранник, посмотрел на меня, брезгливо сморщился и вернулся в тепло.

Я достал из кармана телефон. Экран был разбит паутиной трещин – видимо, ударился об урну, когда я падал. Я кое-как разблокировал его грязными, дрожащими пальцами.

Зашёл на портал.

Новая тема в топе.

«Ребята, хватит спорить про Ютуб. Вы видели, как правильно: "В Телеграме" или "НА Телеграме"?»

Под постом уже было десять тысяч комментариев.

Я смотрел на разбитый экран, лёжа в луже из талого снега и харчков. Моя империя рухнула так же быстро, как и возникла. Они нашли себе новую игрушку. Мой срач устарел. Я снова стал никем. Просто сорокалетним мудаком с разбитым носом, которого ждёт дома злая жена и пасынок, считающий его куском дерьма.

Я убрал телефон в карман. Попытался встать, но нога скользнула, и я снова упал на колени.

Где-то высоко в сером мартовском небе каркнула ворона. Я поднял голову и посмотрел на неё.

– В жопу идите, – сказал я вороне. И самому себе.

Я поднялся, отряхнул куртку, размазал кровь по лицу рукавом и побрёл домой. Нужно было ещё зайти купить цветы для тёщи. И желательно не забыть купить освежитель воздуха. Оля просила с запахом морского бриза. Только не антитабак. Антитабак она терпеть не могла.

Всё вернулось на круги своя. Больше мне гордиться было нечем. Разве что тем, что я хотя бы попытался. И на пару дней я стал властелином этого безумного мира. В Ютубе. Или на Ютубе. Какая, к чёрту, разница.