Пролог к повести попочасы

Малыш Алёша пришёл к бабе Фёкле и сел рядом. Она сидела на лавке и чистила картошку. В жёлтой кастрюле — белая картошка. В руках — красный нож.
— Баб Фёкла, а что такое время?
— Время как вода в ладони. Сожмёшь — утечёт. Разожмёшь — пусто.
— Объясни просто.
— Время — это когда ждёшь.
— А когда не ждёшь?
— Тогда и времени нет.

Алёша помолчал. Потом спросил:
— А если долго сидеть на одном месте?
Баба Фёкла не подняла глаз.
— Тогда время кончится. Кресло привыкнет. А потом не отпустит.
— А я?
— А ты останешься. Сидеть.

Алёша стал рядом. Баба снимала кожуру бережно. Одна картошка. Вторая. Третья. Кожура падала в таз глухо, как шаги в пустом коридоре.
— Баб, а можно время остановить?
— Можно.
— Как?
— Не жди.

Алёша сел и закрыл глаза. Не ждал. Сидел и слушал, как баба выпускала картошку на свободу. Кожура не шуршала.
— Баб, а ты чего не чистишь?
— Чищу.
— А не слышно.
— Картошка варёная. Называется в мундирах. Поэтому тихо.

— Значит, не ждал, — сказала баба Фёкла.
Алёша открыл глаза. В тазу лежала серая кожура. Баба чистила.
— Баб, а я что — уснул?
— Нет. Ты просто был там, где времени нет. Там пенсию не платят. Зато отчётов не просят.
— А где это?

Баба Фёкла вытерла руки о синий фартук.
— Там не надо спешить. И не от кого убегать. Сидишь и не ждёшь, что кто-то скажет: «Хватит сидеть».
— А если скажут?
— Тогда значит, уже не там.

Алёша молчал. Баба Фёкла взяла ещё одну картошку.
— Баб, а долго я там был?
— Достаточно.
— А сколько — достаточно?
— Столько, сколько не заметил.
— А можно потрогать время?
— Можно. Если долго сидеть на одном месте — оно отлежит бока. Встанешь — а на стуле остаётся твоя тень.

Алёша хотел спросить ещё. Но открыл глаза и увидел, что сидит на лавке один. Бабы Фёклы нет. Кастрюли нет. Картошки нет. Он закрыл глаза снова.
Баба Фёкла сидела рядом. Чистила картошку. Кожура летела на землю.
— Ты опять ждал, — сказала она. — А надо просто сидеть.
— А если картошка уже готова, — спросил Алёша, — зачем чистить?

Баба Фёкла посмотрела на малыша.
— Мундир — это рабочая одежда. Ты его дома снимаешь? Или так и ходишь в нём, даже на кухню?
— Ты мне говорила, что надо беречь честь смолоду. А у мундира есть честь?
— У мундира есть только пуговицы, Алёша. А честь — это когда ты мундир снял, а тебе не стыдно.
— А что такое честь?
— Когда честно живёшь. Делаешь дело и не врёшь.
Она снова принялась чистить.
Он сидел. Не ждал. Кожура летела. Время не шло.
— Баб Фёкла, — сказал он, — а я умер?
— Нет, — сказала она. — Ты просто вернулся туда, где времени нет.
— Я так не запомню. А можно записать и туда с собой листочек взять?
— Можно. Только он там станет чистым. И ты забудешь, что на нём было написано.
— А если я не хочу забывать?
— Тогда не бери листочек.
— Я возьму тетрадку, буду сидеть и записывать часы. Чтобы мне за это платили. Поэтому буду записывать. Закончится одна тетрадка, начну другую.

Она протянула Алёше чистую, ещё тёплую картофелину.
— Не считай время, которое ничем не занято. Плохо кончишь. Время само считает людей. Просто живи. И ешь. Но не всё сразу — подавишься. Откусывай кусочек за кусочком. Когда жуёшь — замечай вкус второго хлеба.
— А я хочу носить мундир. Может, это мой долг.
— Долг — это когда начальству должен. Не то у тебя здоровье. Не носи погоны, не грузи вагоны.

Алёша открыл глаза. Бабы Фёклы нет.
В тазу вместо кожуры лежали все его детские молочные зубы. И одна сушка.
— Не просиди своё время, — услышал малыш её голос из пустоты. — Просиживают из-за долга. Живут и умирают ради чести.

***
АНОНС
Дело № 1: Завод часов
Левша приносит хронометр. Попович кормит его протоколами. График растёт. Система запущена. Остановить её можно. Но для этого нужно сделать то, на что у начальника нет полномочий: встать со стула.

ПРЕДИСЛОВИЕ ТУТ НА ПРОЗА РУ

ВСЯ ПОВЕСТЬ НА ЛИТРЕС РУ - ЧИТАЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО!