Черная Буря

Утер не любил ходить в Кардо. Для молодого барса, что вырос среди зеленых лугов и высоких гор Громовой Долины, город посреди степи казался слишком шумным, слишком пыльным и жарким. Но приказы не обсуждаются. Поэтому, когда ему вечером вручили в лапы увесистый сверток донесений, Утер глубоко вздохнул и с смесью сожаления и безысходности взял сверток.

-Можешь поспать сегодня, - проворчал Малер, старший магистр амберского штаба ордена связных. - Слух прошел, что ночью связные пропадать на трактах начали. А если я тебя потеряю, мне другого скорохода ой как тяжело найти будет. 
-Отправлюсь с рассветом, - кивнул Утер, укладывая кипу приказов и писем в сумку. - А кто слух-то пустил? На тракте до Браданоса вроде уже года два ни засад, ни нечисти никакой нет.
-Известно кто, - усмехнулся Малер, раскладывая по полкам свежие донесения. - Райнур работать опять не хочет. В "Однокрылой крысе" всё по ушам путникам ездит.
-Проведаю его, - Утер направился к двери. - Интересно, что за байку он в этот раз придумал.
-Ты, главное, сам не налакайся, - Малер серьезно посмотрел на Утера. - До рассвета эти приказы потерпят, но не больше. Задержишься - Закир нам тут всем хвосты поотрывает.

Утер кивнул. Закир был магистром правой лапы в ордене Песьих Рыцарей. Ветеран из народа ашеров, старый барс Закир не терпел никаких промедлений. Нередко он сам врывался к Малеру и устраивал скандал, если его письма доходили с задержкой. Когда Утер был всего лишь писарем на службе Малера, он часто становился невольным свидетелем этих перепалок.

Утер вышел из здания гильдии и направился в сторону северных ворот. Там, недалеко от одной из городских ярмарок, стояла "Однокрылая крыса" - излюбленная связными Летящей Кошки таверна, где гонцы отдыхали после долгой дороги и обменивались слухами.

* * *

"Однокрылая крыса" встретила Утера шумом десятков голосов и запахом кислого вина. В центре зала, сдвинув столы, сидели наемники-куты. Судя по простой одежде и перевязанным у некоторых лапам, волки только что пришли с караваном торговцев. Наемники пели песни и пили крепкое амберское пиво, то и дело красуясь перед служанками крепкими мышцами. Те лишь наигранно хихикали и пытались увернуться от крепких волчьих лап.

В одном из углов таверны, куда не добирался свет масляных ламп, сидели ашеры. Три кочевника о чем-то тихо переговаривались, то и дело бросая неодобрительные взгляды на грубоватых пьяных наемников. В противоположном от кочевых барсов углу сидел Райнур и  незнакомые Утеру связные - двое, не из амберских точно. Молодой барс взял себе кружку амберского пива и незаметно пристроился за соседним столиком.

-...А потом смотрю на небо - а оно чернее ночи стало, - донеслось до Утера. - Ветер такой поднялся, что с корнем деревья вырывает. Завоняло так, словно я в трупной яме оказался.
Связные увлеченно слушали Райнура. А ему только это и надо - любит он страху навести.
-Как буря началась, чую - шкуру жжет, будто кто иголками протыкает, - Райнур закатал рукав и показал правую лапу - шерсть на ней была словно подсбрита и покрыта коркой спекшейся крови. - Тут до меня дошло - ветер несет с собой что-то. Я за камень спрятался и дыхание затаил. Слышу - будто смеется кто-то. Голос у него страшный, будто в бочке сидит. Я сжался весь, а мимо меня "оно" летит. Все в черном, я уж не разглядел, волк это или барс. Как оно вдалеке скрылось, так буря и стихла. Я на тракт ступаю - а он весь пылью черной покрыт. Я лапы в кучу и бежать оттуда. Как до Амбера добрался не помню. В себя пришел, когда передо мной вина бочонок поставили.

Утер допил пиво и поднялся из-за стола. Ему было немного не по душе общество Райнура, который прослыл в ордене связных, как тот еще выпивоха. Поэтому гонец незаметно проскользнул к двери и вышел в прохладную весеннюю ночь.

* * *

Первые лучи еще не коснулись высоких башен крепости Амбера, когда Утер выехал на лошади за ворота. Тракт до Браданоса был знаком ему, как собственный хвост - он часто ходил по нему до Ривергальма или еще дальше, на восток, в Нурлатас и Кардо. Скакун, добротный черный рысак, мерно цокал копытами по крепко сбитой брусчатке. По обе стороны тракта росли высокие тополя. Их приказал посадить еще прадед молодого императора Турона, Отан II. Пели птицы, вдали на западе, на берегу могучей реки Кальдис, перекрикивались между собой лодочники.

Когда башни городской крепости скрылись вдали, Утер пустил лошадь рысью. Он не верил россказням Райнура. Но чутье гонца ему подсказывало: оставаться ночью посреди дороги - плохая идея.

До почтовой станции он добрался затемно. Задав лошади овса, гонец вошел в придорожный трактир. Зал был почти пустой - лишь за одним столиком сидел Песий Рыцарь. По тому, как высокомерно он глянул на Утера, гонец догадался - это кто-то из командиров. А может, и магистр.

За стойкой стоял и лениво натирал кружки Легир - старый, слегка располневший кут. Утер бросил на стойку пару медяков. Трактирщик, ни слова не сказав, налил гонцу половину кружки вина. Он помнил вкусы многих связных, которые проходили здесь из Амбера.

-Слыхал, что Райнур брешет? - не здороваясь, спросил Утер. Легир, не отрываясь от своего занятия, кивнул.
-Всех гостей мне распугал, кошак блохастый. Совсем у него мозги от выпивки поплыли, - волк налил Утеру еще вина. - А ты куда на этот раз направляешься?
-В Кардо, - гонец сделал глоток и поморщился. - Опять Псы между собой перегавкиваются.
Кот в белом плаще недовольно зыркнул на них. Трактирщик понизил голос.
-Снова вскрывал письма? - насмешливо подметил Легир. Он знал об этой привычке Утера слишком хорошо.
Утер не ответил. Допив вино, он положил на стойку три серебряных монеты - плата за молчание.
-Моя комната свободна?
-Как степной тракт зимой, - трактирщик обвел взглядом пустой зал. Гонец поднялся и направился в небольшую комнатушку на втором этаже. Отсюда было отлично видно двор почтовой станции и кусок тракта. Сбросив с себя пыльный плащ, Утер упал на кровать и заснул глубоким сном.

* * *

До Браданоса Утер добрался за три дня. Быстрее, чем обычно. Город встретил его шумным торжищем перед стенами. Спешившись, он пробрался до городских ворот. Стражник, высокий барс в темно-серых доспехах, бегло глянул на плащ связного, на его бумаги и открыл перед ним ворота.

Гонец не планировал задерживаться в городе надолго. Солнце было еще высоко, и он планировал до заката добраться до почтовой станции на полпути к Ривергальму. Гонец передал поручения для местного ордена связных, закупился провизией и взял новую лошадь - его рысак для перехода через горы не годился. А ривергальмских лошадей он не любил.

После Браданоса тракт медленно, но верно приближался к горам. Тополя сменились древними елями, над дорогой могучими громадами нависали серые склоны Ирбоса. Когда Утер добрался до очередной почтовой станции, солнце уже садилось. Белоснежные вершины гор вспыхнули огненно-оранжевым светом под его закатными лучами.

В отличие от трактира Легира, здесь яблоку негде было упасть. Утер с трудом нашел свободное место рядом с двумя катаржинами. Воины-еретики даже не взглянули в его сторону. Их глаза были устремлены в центр зала. Там, в опаленной робе, стоял старый кьерианский священник.

-Истинно вам говорю, - громко воскликнул он. - Кьятсельда кару послал на нас за грехи наши! Черная мгла опускается на нас с небес и гниль ползет по земле. Покайтесь же в злодеяниях своих и примите Кота Времени в сердце свое не с темной душой, но с чистым сердцем!
Толпа в трактире загудела, а священник все не унимался:
-Верьте мне - это только начало. За тьмой и гнилью придет мор, как пришел он, когда наши предки уходили за закат. Покайтесь же, и да избежит вас кара небесная!

-Поехавший святоша, - фыркнул один из катаржинов и сделал глубокий глоток. Утер поднялся из-за стола и направился в амбар. Свободных комнат в трактире не было, поэтому ему пришлось заночевать там.

Сон не шел. Речи священника почему-то вызвали у Утера тревогу. Вспомнились байки Райнура. Теперь они казались гонцу не такими уж и беспочвенными.

* * *

Через Ирбос он перешел за неделю. Хоть месяц Высокой Воды только заканчивался, в горах он не встретил каких-то препятствий. И никаких путников тоже.

"Нехорошо это", - подумал Утер, сидя в юрте на кочевой стоянке барсов из народа ирби вблизи восточных склонов гор. - "По весне на горном тракте не протолкнуться обычно".

На свежей лошади, которую ему одолжил местный хан, он добрался до Нурлатаса за день. Вокруг была привычная унылая степь - желтые моря прошлогодней травы, залитые водами Нурлы прибрежные луга. Но Утер чувствовал: что-то не так. Как будто всё в степи подернуто сероватой дымкой.

Он уже прошел широкий древний мост, на котором стояла городская площадь Нурлатаса, и спустился на дорогу, по которой до Кардо лапой подать. И тут он заметил - пыльная степная дорога была покрыта мелким черным песком. За поворотом должна была стоять сигнальная башня с ветряной арфой, которую слышно издалека. Но арфа молчала, хотя по степи гулял свежий южный ветер.

Чем ближе Утер приближался к башне, тем сильнее нарастало его беспокойство. Деревья вокруг дороги облысели и обуглились, хотя в это время обычно уже стояли зеленые. Дорожная пыль, привычная в своей въедливой серости, исчезла. Дорогу покрывал толстый слой черного, жирного на ощупь, песка.

Башня стояла на своем месте. Точнее, то, что осталось от башни. Крепкие каменные стены разворотило неведомой силой, осколки черепицы и булыжники были разбросаны  по округе. Арфа лежала у основания башни, ее рама была разломана. Всюду лежал проклятый черный песок. И стоял запах дыма и гнили.

Рядом с арфой Утер нашел тела. Два стражника. Их лица были будто стерты точильным камнем, обнажив белые кости черепа. Еще один лежал внутри. На его лице застыло выражение неописуемого ужаса, а живот алел тремя глубокими ранами. Словно неведомый огромный зверь ударил его могучими когтями.

Утер вышел из башни. Вдали раздался какой-то шорох. Гонец посмотрел на юг. Там, на горизонте, расплывалась черная, туманная полоса. Запах гнили стал сильнее. Буря быстро приближалась.

Гонец успел привязать лошадь, когда мощный порыв ветра сбил его с ног. В морду словно ударили тысячи мелких иголок. Скакун беспокойно заржал и попытался вырваться, но крепкий узел не давал ему сделать это.

Утер посмотрел на небо. Вместо высокой степной голубизны оно было покрыто смолистыми черными тучами, сквозь которые не пробивался солнечный свет. Связной спрятался за уцелевшим куском башенной стены. Ветер снаружи завывал так, что не слышно было ничего - ни агонии оставшейся снаружи лошади, ни даже собственных мыслей.

И тут Утер услышал его. Громкий, пробивающийся даже сквозь ветер, смех. Он был низким, многоголосым и заставил его сжаться в комок. Огромный булыжник вырвало из стены прямо над ним неведомой силой и с грохотом ударило о противоположную стену. Та тут же разлетелась на множество мелких осколков, впившихся в шкуру Утера. Он стиснул зубы и пытался не закричать от боли.

Из буйства черной стихии внезапно показалось нечто. Сначала гонец подумал, что он от страха повредился рассудком. Но существо вплыло внутрь башни и остановилось в нескольких шагах от него. Оно было похоже на барса в темных, развевающихся на ветру одеждах. Казалось, что тварь состояла из того же черного песка, ее контуры подрагивали, словно дымка. Тварь медленно подплыла к Утеру и взглянула на него. В глубине капюшона блеснули два ярко-красных огонька. Неизвестный вдохнул воздух у самой морды Утера и разразился громким смехом. Тем самым, что он услышал раньше. После этого существо взмыло вверх и словно растворилось в бешеном потоке черной пыли.

Спустя несколько минут буря стихла. Утер выбрался из своего убежища и осмотрелся. От лошади и тел стражников остались только белые, припорошенные черным песком, скелеты. Могучие придорожные деревья были разломаны и разбросаны в чудовищном беспорядке. В воздухе витал запах гари и гнилого мяса. Гонец отряхнулся. Проверил сумку. Приказы были на месте. Оставаться тут было небезопасно и он пошел прочь на восток, подальше от проклятого места. Нужно было предупредить тех, кто живет в Кардо, что в Степи появилось нечто. И это нечто беспощадно жестоко.