Дракон в час пик

— А кто сильная?
Девчушка лет пяти дёргала за рукав пиджака сидевшего рядом дедушку.
— Ты о чём? Какая сильная?
— Тётенька сказала: «Следующая самая сильная». Это кто?
Дед растерянно огляделся, пытаясь понять, о ком речь.
— Какая тётенька, Анечка? Когда сказала?
— Да сейчас сказала. С потолка.
По-стариковски узкие губы растянулись в улыбке, на морщинистых щеках вдруг проступили ямочки.
— Она сказала: «Следующая станция — Электросила». Ты просто не расслышала. Электросила — так станция метро называется.

Серые лица стоящих рядом на миг просветлели, в сонных глазах ожили и заплясали те самые чёртики родом из детства. Тогда — постоянные спутники, сейчас — редкие гости.


Стиснутые утренним часом пик, спрессованные друг с другом, как шпроты в банке, люди в этом углу вагона перестали быть функциями с ФИО и снова стали Витьками, Таньками, Маньками, Лёликом.

Но лишь на краткое мгновенье. Затем невидимый уборщик провёл мокрой тряпкой и стёр дрожащее искрами смеха счастье из людской памяти. Они вернулись носами в телефоны, снова сузив свой мир до экранной диагонали.

Я последовал их примеру. С той лишь разницей, что нос мой был засунут в бумажные страницы книги.

Да, вот такой я раритетный человек. Во всяком случае, когда дело касается моей первой страсти — чтения.

Вторая страсть — изготовление замков. Ударение на второй слог. И здесь я снисходил и отдавал должное современным технологиям.

Вагон же метро вёз меня к моей работе, в ощетинившийся фасадным остеклением бизнес-центр на Горьковской. Где ваш покорный слуга пять дней в неделю убеждал различные банки, конторы, фирмы, заводы и, иногда, отдельных людей в необходимости приобретения сейфа.

Страстью эта работа не была. Но позволяла оплачивать ЖКХ, покупать продукты на рынке и ездить в отпуск чуть дальше классических вариантов.

Постоянное напоминание об этом позволяло по утрам удерживать решимость её посещения на уровне передвижения ногами.
Но мозг бунтовал и давил на больные мозоли характера: свободолюбие и вспыльчивость.

Поэтому каждое утро я загружал его различными историями. Сегодня, например, он продирался сквозь изысканную тоску «Волшебника Земноморья».

К счастью, жизнь на конечной станции метро давала свои преимущества, поэтому читал я с удобством, расположившись на мягком сиденье новенького вагона. Хоть и сдавливаемый соседкой с одной стороны и поручнем с другой.

Забавный разговор дедушки и внучки отвлёк от книги, и я не сразу вернулся к тернистому пути её главного героя. Возможно, поэтому и почувствовал на себе чей-то взгляд.

Явлением это не было. Сидящие пассажиры всегда являются объектом сглаза для пассажиров, вынужденных стоять. Однако этот взгляд был слишком прилипчивым, въедливым, настырным.

Я огляделся, пытаясь определить наблюдателя и ожидая увидеть в ритмично покачивающейся толпе раздражённое лицо старушки с сумкой на колёсиках.

Не угадал.

Прямо напротив, ничуть не скрываясь и пялясь на меня своими водянисто-серыми глазами под нависшими седыми бровями, стоял старик.

Крепкий такой, кряжистый старик в белой, расшитой красными птицами и наглухо застёгнутой косоворотке, подпоясанной красным же кушаком.

Стоял он как-то обособленно.

Вагон качался и подпрыгивал на перегонах, люди внутри ему вторили.

Странный дедок подпрыгивать и качаться со всеми отказывался. Стоял ровно, спокойно, не напрягаясь.

«Как в коконе», — вдруг подумалось мне.

Потому что вокруг старика неизменно оставалось свободное пространство. Он даже не цеплялся за поручни.

Наверное, из-за клетки, которую держал обеими руками перед собой. Стандартная металлическая клетка, квадратная. У соседей в такой неразлучники живут.

В этой жил дракон.

Ну, может, и не жил, а просто перевозился.

Дракон.

Я моргнул.

Дракон наклонил голову и скосил на меня синий глаз с двумя зрачками.

Я опустил книгу на свой рюкзак и с силой потёр глаза. Неужели задремал?

Дракон в клетке смотрел на меня уже обоими глазами. Второй был зелёный, но зрачков тоже два. Чёрные, вытянутые, кошачьи.

Прикрыв рюкзаком ладони, я сильно ущипнул себя за запястье.

Дракон лениво шевельнул хвостом.

Я посмотрел выше, прямо в глаза деду.

Тот нахально осклабился, блеснув белоснежной улыбкой с плаката стоматологии. Поседевшие волосы торчат в разные стороны, просвечивает лысина.

Я снова посмотрел перед собой.

Дракон стоял, уткнувшись мордой в прутья, сверля меня разноцветными глазами, раздражённо постукивая хвостом.

Чешуя его была как черепица. Жёсткие, находящие друг на друга чешуйки, ярко-бордовые с коричневыми краями. А вместо классического гребня на голове — закрученные спиралью бараньи рога маслянисто-черного цвета.

Так. А почему я решил, что это дракон? Почему не ящерица? Игуана там или варан редкого вида. Аргентинский толстобрюх какой-нибудь. Я в них не разбираюсь, за модой не слежу, но вот же: толпа вокруг и внимания не обращает. Прошаренные в своих соцсетях, знающие любой тренд. Сейчас спроси — скажут, в каком питомнике брать, сколько заплатить и у какого ветеринара зубы чистить.

— Это ж отчаянным дураком надо быть, чтобы ему в рот руками лезть, — негромко, но очень чётко и ясно прозвучал надо мной чуть окающий бас.
Разумеется, зловредный дед.
— Ваш питомец? — как можно дружелюбнее улыбнулся я ему.
— Вот ужо нет! Сто лет мне в гору, чтоб такие по квартире шныркали, — раскатисто хохотнул тот в ответ.

Дракон закатил глаза. Или его просто тряхнуло на очередном стыке.

— Вам, наверное, тяжело. Пожалуйста, садитесь.

Я попытался уступить место. Подхватив рюкзак, забыл о книге, та с глухим стуком упала в ноги. Плюхнулся обратно и, согнувшись в три погибели, держа лицо как можно дальше от клетки с драконом, попытался нашарить её рукой.

Соседка возмущённо запыхтела, трудящиеся и студенты вокруг осуждающе заколыхались, стараясь отодвинуть от меня свою обувь.

— Эк тебя скрючило, мил человек, — прогудел надо мной всё тот же голос. — Или пол ладонями решил помыть?
— Книжку ищу, — выдавил я, начиная задыхаться в такой позе.
— Это сказочку свою что ль? Так вона она, из сумки твоей торчит.
Я распрямился и увидел темный корешок, выглядывающий из рюкзака. Достал.

Зачем-то поводил пальцем по названию. Открыл. Прочёл имя автора и переводчика на титульном листе.

Ну да. Моя. Показалось, значит.

Барановидный дракон громко засопел.

Знакомый с драконами только по художественной, далёкой от науки литературе, я мог и ошибаться. Но, кажется, его симпатия ко мне таяла быстрее эскимо на солнце.

Окружающие по-прежнему не обращали внимания ни на дракона, ни на держателя его клетки.

— Книжки, значит, любишь? Это нам пригодится.
Наглый дед довольно шмыгнул носом.
— Ты, молодец, давай, заканчивай на Антипа пялиться и шуруй на выход. Почитай три лишних остановки уже проехал.

— Станция Пионерская. Следующая станция — Удельная, — подтвердила «тётенька с потолка».

Ох ты ж! Я вскочил и хотел проскользнуть между мужичком с драконом и студенткой с планшетом, но понял, что место передо мной совершенно свободно. Ринувшись в проход как Гаврош через баррикаду, успел выскочить на Пионерской.

«Что это было?» — думал я, возвращаясь на Горьковскую среди толпы, клонированной с пассажиров моего предыдущего поезда.

Сон в утро вторника? Дракон допустим, но Пак или Оберон, решившие явиться в рубахе с петухами и проплешиной «озеро в лесу»? Я был о них лучшего мнения.

Как только выскочил из метрополитена, все странности дороги вылетели из головы, и мельком вспомнил я странных попутчиков только вечером, возвращаясь домой. А к пятнице происшествие полностью выветрилось из головы.

Потекли стандартные до рутины будни.

***

— И чего молчим? Антип, тебя спрашиваю.
— А чего разговоры говорить. Ты же всё решил уже. Сам нашёл, сам посмотрел, сам будить будешь. Опять через книгу, небось?
— Через книгу, через книгу. Через неё, родимую.
— Неймётся тебе, старый? Мало прошлого раза? Ещё одного угробить захотел? Не жаль парня-то?
— Ты поговори мне! Больно твоё мнение мне интересно! Ты свидетель. Вот и веди себя согласно инструкции.
— Я, согласно инструкции, пойду к Совету и сдам тебя со всеми потрохами! То ему засвидетельствуй, то молчи — не твоё дело. Самостоятельный, так сам кашу завари, сам её и жри. Фигушки я тебе больше отзовусь. У меня своих делов начало есть — концов не видно.
— Ну извини, Антип. Не хотел обидеть. Сам в сомнениях. Прости уж старого друга. Поможешь?
— Ох-хохонюшки... Всё нутро моё безотказное. Через него всю жизнь на моём горбе ездите... Чего уж... Давай, звони. Собирай президиум... Нового Мага в мир пробуждать.