Тени Рэвельна. Часть 5. Дым весны. Глава 1

Система не нуждается в жестокости – достаточно равнодушия.


Апрель перевалил за середину. По утрам уже давно не было инея, воздух казался приятно тёплым, особенно в верхнем городе, где каменные стены и тёмно-красные черепичные крыши быстрее собирали солнечное тепло. На деревьях между бастионами распускались первые настоящие листья, глянцевые, шумящие на ветру. С высокого карниза над ритуальной башней на внутренний двор падали клочья прошлогоднего мха – сейчас там притаился серый кот с белой лапой, который охотился на воробьёв.

Дом Ордена просыпался лениво. Ученики шли на тренировки, зевая и подтягивая кожаные ремни на жилетах, младшие послушники таскали корзины с травами из подвала в артефакторскую, ругаясь между собой. Где-то раздавался громкий голос мастера по оружию, гонявшего старших, а во внутреннем дворе уже почти час тихо тренировались двое – черноволосый тарнутец Элвейр и тот самый колдун, которого за зиму привыкли не замечать, а к весне с ним уже начали здороваться. Не все, конечно, но многие, и даже послушники теперь шептались о нём не с ужасом, а с интересом.

Он был без рубахи, только в чёрных тренировочных штанах. Риаркас ловко поймал выпад Элвейра и отразил его, уходя в сторону. Затем они провели короткую серию ударов с парой контрольных движений, и бой закончился. Из окна второго этажа на них смотрела Каэлинтра, всё так же молча, как и в те первые недели, что колдун появился в Доме, только лицо у неё теперь было не напряжённое, а чуть усталое. Рёбра всё ещё болели даже через месяц, особенно по утрам, но она не жаловалась. Кружка в её руке была пустой, а двор внизу – почти тот же, что и в феврале. Почти. За исключением одного: колдун снова прочно стоял на ногах, а она наблюдала, позволяя себе эти короткие утренние минуты до начала дня, когда можно было просто стоять у окна, ничего не говорить и не быть командиром. Каэ поставила кружку на подоконник и выдохнула. Начинался новый день, ещё один, весенний и живой. И, кажется, сегодня она наконец сможет добить отчёты по паре старых дел, если их, конечно, не затребуют раньше, и если её снова не вызовут в Совет. 

"Если день пойдёт по плану…"

Да, картина внизу была, без сомнений, приятной. Элина позволила себе на миг облокотиться на подоконник чуть сильнее, подперев голову рукой. С этой высоты весь внутренний двор просматривался как на ладони – от тенистого угла у ворот до бойкой артефакторской с выбеленными ставнями, где уже слышались громкие голоса. Но взгляд всё равно неотрывно цеплялся за центр. Там, в солнечном пятне, был колдун – точный, сдержанный, и даже несмотря на то, что бой был учебным, каждое его движение казалось опасным. Без рубашки, в тренировочных штанах, с мокрыми от пота тёмными волосами, собранными в низкий пучок, Риаркас выглядел совсем иначе, чем, например, в зале Совета, на заданиях или в своей комнате, где он обычно сидел с книгой и язвительными комментариями обо всём подряд. Здесь не было ни книг, ни иронии. Только тело. Только концентрация. И да, именно сейчас, как ни крути, на него было приятно смотреть.

- Где ещё его таким увидишь… – пробормотала Каэ себе под нос, даже не замечая, что сказала это вслух. Губы чуть дёрнулись в полуулыбке.

Зрелище было, прямо скажем, достойным. Поджарый торс, рельефный, но без лишней грубости, широкие плечи, ссадина на боку, старые шрамы. Всё это она уже видела, конечно, и в куда менее благостных обстоятельствах, но именно сейчас, в утреннем апрельском солнце, под равномерный звон оружия, он казался почти чужим. Совсем не похожим на мужчину, что срывался на бред в лихорадке, отшучивался, пока умирал, и дышал у неё под рукой, когда сердце срывалось с ритма. Здесь он был собой. И это злило, даже если Каэлинтра не хотела себе в этом признаваться; в его «быть собой» всё равно была угроза и сила, которую она не могла контролировать, даже если пыталась. А в этом Доме всё должно было быть под контролем.

Элвейр отпрыгнул, сделал резкий выпад и тут же был перехвачен. Колдун не стал идти на добивание, просто отступил и выпрямился. На солнце засверкали капли пота на ключицах. Он задержал взгляд на партнёре, кивнул и вдруг резко посмотрел вверх. Их взгляды встретились; Элина не отвела глаз, не улыбнулась, не кивнула. Риаркас коротко качнул головой, почти незаметно, и вернулся к тренировке. Каэ выдохнула и, наконец, отошла от окна. Завтрак ждать не станет, отчёты тоже, а Нен вчера клялся, что артефакторы что-то нашли в сожжённой земле. Но всё равно... Вид внизу был весьма, весьма неплох. И только на следующем шаге она поймала себя на мысли: "Всё, хватит. Он всего лишь подопечный. Просто объект наблюдения. Просто... напарник." И ещё через шаг: "И где, к чёрту, его рубашка?.."

Весна в Рэвельне к тому времени уже окончательно вступила в свои права, и это касалось не только погоды. В воздухе чувствовалось то самое напряжённое оживление, когда земля уже оттаяла, солнечный свет становился ярче, но до первых бурь было ещё далеко. Казарменные корпуса Ордена стояли по-прежнему крепко, напоминая о дисциплине, но даже в этом угрюмом внутреннем дворе жизнь начинала просачиваться сквозь щели, как ростки между плитами. Каэлинтра выбежала в наружный переход между корпусами и тут же прищурилась от света. Солнце било в глаза, скользило по влажной брусчатке, отражалось от стеклянных вставок в арочных окнах. Где-то вдали, на самой кромке обзора, раздавался смех – не сдержанный, не строевой, а совершенно обычный, девичий, звонкий, с теми самыми интонациями, которые в гарнизонах порой раздражали сильнее врага. Виновницы шума стояли у деревянной лавки, словно выстроенные не для учений, а для сцены: трое младших девушек из отряда Фарена, с весёлыми лицами, затейливо заплетёнными косами и напускной грацией в плечах. Кто-то поправлял воротник, кто-то будто невзначай протягивал руку к перевязи на запястье, и всё это сопровождалось кокетливыми взглядами в сторону молодых бойцов, проходящих по двору.

"Весна, тьма её дери…" – подумала Элина и по инерции ускорила шаг. Ей нужно было быстрее попасть в соседний корпус, желательно до того, как кто-нибудь из советников снова дёрнет её из-за очередного протокола. Но всё же взгляд её скользнул в сторону, почти инстинктивно: а не было ли среди этих весенних сцен кого-то слишком знакомого?.. Убедившись, что колдуна там действительно нет, она чуть замедлилась, потому что если бы он оказался здесь, в центре девичьих взглядов, да ещё в таком виде, как полчаса назад на тренировке… Нет. Хорошо, что его здесь нет. Иначе… Ей даже додумывать не хотелось. Не то чтобы она ощущала ревность, но это было, определённо, что-то похожее на смесь раздражения и чего-то неоформленного и жгучего. Ещё бы: он едва начал вписываться в орденскую структуру, едва начал отвечать без отторжения… И уже наверняка не остался незамеченным. Даже Элвейр мимоходом бросил, мол, "Некоторым дамам нравится, когда взгляд с прищуром и молчит долго". Каэлинтра фыркнула про себя, перепрыгнула через низкий порог во дворике и скрылась в полутени арки. 

"Нет, определённо хорошо, что его сейчас здесь нет. Пусть тренируется где-нибудь подальше, в одиночестве. И в рубашке, желательно…"

Она так торопилась не потому, что хотелось воздуха или в голове звенела весна. Весна, конечно, звенела, но в этот раз это было не главное. В соседнем корпусе, где располагался штаб отрядов дальнего реагирования, уже с самого утра шли определённые разговоры, и Каэлинтра решила, что услышать всё своими ушами будет куда полезнее, чем ждать, пока донесут. Говорили, что поступил приказ: возможный выезд в Карли, по восточному направлению. Место это туманное, лесистое, с множеством старых троп, о которых не помнили даже в ритуальной канцелярии. До границы – около сотни километров. На карте – тёмное пятно у подножия холмов, в реальности – запутанный край, где сосны хмурятся от сырости, а люди издавна шепчутся у костров, будто бы что-то слушает их в лесу. Но в этот раз слухи, похоже, были не просто слухами. Там начали пропадать мужчины. Не сразу – сначала один, потом ещё двое, потом ещё... Обычные местные мужики: кузнец, трактирщик, кто-то из пастухов… Общего у них было немного, но исчезали они странно: без следов борьбы, без тел, они просто уходили куда-то и не возвращались. Кто-то из жителей Карли утверждал, что видел ночью свет в роще за деревней – мягкий, мерцающий, сине-золотой. Кто-то говорил, будто слышал женский смех, зовущий по имени.

Каэлинтра, едва добежав до входа, распахнула тяжёлую дверь и почти сразу поймала на себе взгляды, дежурный охотник у доски с рапортами поднял бровь, но ничего не сказал. Здесь её прекрасно знали.

- Командир, – прозвучало с левой стороны, и она обернулась – это был старший координатор направления, Вайлар. – Вы слышали?

- Слышала, – коротко кивнула Каэ, – но хотелось бы не "слышать", а "знать". Уже есть какие-то подтверждённые факты?

Вайлар покачал головой, но жестом пригласил её вглубь зала, к доске с приколотыми картами. На одной из них район Карли был обведён багровым мелом, с несколькими стрелками, указывающими на точки исчезновений.

- Мы направили туда связного. Пока что без ответа. Возможно, он просто задержался. А возможно...

Он не договорил. Каэлинтра и так знала, что это «возможно» куда опаснее, чем кажется.

"Значит, на восток..." Может быть, им предстоит снова собираться. И в этот раз – не просто на разведку. Если мужчины исчезают без следа, в роще кто-то тихо зовёт людей по имени, а ночью слышится странный смех, значит, это уже не работа деревенской стражи. Это – их работа.

Скрипнули тяжёлые двери штаба, и прежде чем Каэлинтра успела задать Вайлару ещё пару уточняющих вопросов, в зале появился Фарен. Он шёл неспешно, волосы были небрежно перехвачены ремешком, на плече был накинут ещё не просохший плащ, сапоги – в следах утренней пыли. Видимо, он недавно вернулся с тренировок или с обхода.

- Каэ, – поздоровался он коротко, но с той характерной интонацией, в которой было всё: и уважение, и тёплая усмешка, и лёгкая попытка прощупать настроение. – Ты тоже слышала?

- Уже почти всё, – она кивнула на карту, а потом слегка отступила в сторону, уступая ему место рядом. – Пропажа людей в Карли. Есть идеи?

Фарен склонился над доской. Его плечо почти касалось её плеча, и от лёгкого запаха можжевельника и выветрившегося дыма Каэ вдруг ощутила, что слишком остро чувствует весну.

- Если бы это были волки или люди, было бы проще, – сказал он, водя пальцем по отмеченным точкам. – А если там смех и свет, значит, кто-то играет. Или… что-то.

Он говорил вполголоса, а потом обернулся к ней, и взгляд выдал больше, чем слова: Фарен понимал, что это может стать не просто вылазкой. Здесь будет нужно чутьё. И, возможно, магическое чутьё – а значит, снова та самая связка.

- Опять ты со своим чутьём, – буркнула Каэ, скрестив руки на груди. – Мы ещё не решили, кто и куда поедет.

- Но ты уже собираешься, да?

Командир второго отряда спросил это легко, без нажима, но взгляд скользнул по её лицу чуть дольше, чем стоило бы. Весна, чёрт побери. Снаружи девчонки из его отряда хохочут, как птичий выводок на рассвете, а он вот здесь, рядом с ней, и смотрит так, как будто проверяет не боевой ли дух, а дыхание. И походку. И... ну, что-то ещё. Каэлинтра чуть скосила на него глаза, не отвечая. Но внутри – да, она уже собиралась. И он это знал.

- Если что, я свободен на выезд, – сказал Фарен, а потом добавил, уже тише: – Если возьмёшь меня в связку – не подведу.

- Посмотрим, – бросила она, делая вид, что рассматривает карту.

Он ещё мгновение постоял рядом, а потом улыбнулся – не широко, но по-настоящему, с тем самым блеском в глазах, от которого у некоторых новичков перехватывало дыхание. И, не сказав больше ни слова, отступил чуть назад, давая ей пространство и выбор.

"Весна. Ну конечно… И дела на востоке. И те, кто зовут в лесу… И… в цитадели…"

Каэ проводила взглядом его спину, как только Фарен, легко удалился обратно к дверям штаба. Спина прямая, шаг уверенный, как всегда. Только теперь во всём чувствовалась какая-то странная нота – слишком личная и слишком прямая для того, кто годами держался с ней на безопасной дистанции. С Фареном у неё всегда были чёткие границы: они вместе работали, дрались плечом к плечу, даже сидели за одним столом на советах. Но никогда – никогда – не было этого взгляда, этой интонации. Этого "если возьмёшь – не подведу" с оттенком, от которого внутри что-то качнулось. Элина нахмурилась, оттолкнулась от стола и прошлась по комнате, не торопясь, шаг за шагом. Что это было? Фарен? С ним же всегда всё ясно: точен, расчётлив, верен – как хороший клинок. Не лезет не в своё дело, не перебарщивает с вниманием. Умён, чертовски умён. Она привыкла думать, что читает его как раскрытую книгу, страницу за страницей, год за годом. А сейчас ей хотелось закрыть эту книгу и взять какую-нибудь другую. Желательно – без сложных выражений лиц и без мужского запаха после полевых выездов, который ещё стоял в воздухе. Весна – время смутное. Люди начинают говорить лишнее, слышать не то, смотреть не так. Даже он, даже Фарен, и тот, выходит, не остался в стороне.

Каэ резко выдохнула и остановилась у окна. Внизу смеялись всё те же охотницы, и всё те же сплетни разносились по двору как пух с тополей. Элина сама так легко отучилась их замечать, выстроила вокруг себя периметр – и вот на тебе. Сигнал изнутри. Сослуживец. Напарник. Друг. И, возможно, – кто-то ещё, в его глазах. Только вот ей это сейчас ни к чему. Совсем.

Девушка провела ладонью по лицу, вдохнула глубже и пробормотала себе под нос:

- Весна и правда – время идиотов.

Но взгляд всё равно на мгновение задержался на тех дверях, через которые ушёл Фарен. И в груди на миг что-то тревожно откликнулось. Ну. если даже он начал... То, возможно, скоро начнётся совсем интересное.

Когда в коридоре раздались шаги, Каэлинтра уже почти убедила себя, что день всё-таки выровняется. Ну, хорошо – не выровняется, но хотя бы даст передышку. Хотя бы на час или на полчаса, чтобы она смогла добраться до архивов и не чувствовать себя центром какого-то дурацкого, весеннего, затейливо написанного фарса.

- Простите, командир, – проговорил один из младших охотников, осторожно заглянув в дверь, как будто чувствовал, что попадает под раздачу. – Внизу прибыл господин Эйртейн. Говорит, ищет госпожу. Сию минуту. С цветами, кстати.

У Каэ на мгновение возникло искушение просто выйти в окно. Не выпрыгнуть – выйти, вылететь, сбежать, по воздуху, как командир-архангел из какой-нибудь древней баллады. Сказать: "её нет, она улетела – и правильно сделала". Она предельно медленно развернулась от стола, с которого только что подняла пару старых отчётов. Лист бумаги соскользнул на пол.

- С цветами, – уточнила Каэлинтра. – И кого, по его мнению, он ищет?

- Вас, госпожа. Ну, он так и сказал. «Передайте, что Аэррион Эйртейн ищет госпожу. Её светлость, если быть точным».

"Прекрасно. Просто великолепно."

Мало того, что утром Фарен зачем-то решил заглянуть в её личное пространство с намёками, мало того, что у неё с ног сбились все сроки по докладам в Совет, и половина бойцов Ордена, кажется, решительно настроена сходить с ума от весны, так теперь ещё и Аэррион. С цветами. И наверняка улыбается своей фирменной улыбкой, от которой обычные служанки падают в обморок, а командиры начинают нервно перебирать отчёты о пропавших людях.

"Проклятье, все с ума посходили?"

- Скажите ему, – выдохнула Каэлинтра, – что я уже ушла. Нет, не так. Что я улетела, и что ближайшее окно приёма откроется, когда наступит зима...

Охотник замер. Он колебался.

- Госпожа… но он… уже поднимается.

- Конечно, – мрачно откликнулась Элина. – А чего бы ему не подниматься? Все поднимаются. Фарен поднимался. Весна поднимается. Давление поднимается…

Она стиснула пальцы на подлокотнике кресла, но через пару секунд всё-таки встала, встряхнула плечами, придав себе выражение лица, достойное заседаний Совета, и пошла навстречу судьбе. Или хотя бы своему старому знакомому, который, как всегда, появился в наиболее неподходящий момент.

***

День, безусловно, приближался к апогею. Но Каэлинтра ещё не знала, что пик идиотизма не просто надвигается, он уже вознёсся над ней, как кирпич, летящий со второго этажа. Охотник у дверей по-прежнему мялся, словно надеялся, что если постоит достаточно тихо, то перестанет существовать. Её раздражённый вздох только усилил его решимость не двигаться.

- И что, – процедила Каэ, – он в коридоре стоит?

- Д-да, госпожа. На нижнем этаже. То есть, наверное, уже не на нижнем.

- Великолепно.

Она хотела повернуться, чтобы схватить хотя бы плащ, что-то нейтральное, сдерживающее расползающуюся по нервной системе ярость, но в этот самый момент дверь отворилась без стука. Риаркас зашёл в штаб отрядов дальнего реагирования так, как будто это был его кабинет, как будто в коридоре не стоит несчастный охотник с глазами как у оленёнка и как будто не в любую секунду туда влетит Аэррион Эйртейн, ослепительно сияющий, как сама проклятая весна, и с букетом, как назло, не из простых полевых цветов, а, судя по аромату, из дорогих, парниковых, слишком душистых. Каэлинтра застыла с плащом в руке и абсолютно неподобающим выражением лица.

- Что ты здесь делаешь? – выдохнула она, даже не попытавшись скрыть степень своего ошеломления.

Риаркас взглянул на неё совершенно спокойно. Как всегда делая вид, что он не заметил ироничного излома её бровей, и запаха цветов, и того, что её голос был сорван раздражением.

- Я вас искал, – сказал он, подчеркнуто спокойно. – Хотел уточнить касательно списка по интересующим вас направлениям. Судя по последним отчётам, возможные искажения сместились на двадцать пять вёрст, и нам надо пересчитать ориентиры.

Он говорил почти академично, ровно и без эмоций. Но стоял слишком близко.

- Ты не мог… подождать? – Каэлинтра кивнула на охотника, который уже начинал незаметно растворяться в пространстве. – Там… один гость.

- Знаю, – с тем же спокойствием кивнул колдун. – Я видел. Он уже поднимается.

"Конечно. Конечно, он уже поднимается. Потому что день у нас не просто идиотский, он у нас – специально срежиссированное представление по мотивам самой большой ловушки для командира Ордена."

И в этот момент, как по нотам, дверь распахнулась во второй раз. В проёме появился Аэррион Эйртейн: волосы уложены элегантными волнами, улыбка включена на четверть мощности, чтобы не ослепить персонал; в руках он держал букет, который точно стоил столько, сколько составляло ежемесячное довольствие среднестатистического охотника. Аэррион шагнул внутрь с лёгкостью и самоуверенностью, которую могла себе позволить только абсолютно не вовлечённая в местные политические игры сторона. Или та, которая думала, что не вовлечена.

- Элина, дорогая, – сказал он мягко, с лёгким оттенком волнения. – Надеюсь, я не помешал?

Тишина в комнате натянулась, как арбалетная тетива. Каэлинтра стояла между двумя мужчинами: один был её тенью, сопровождающей каждый шаг, опасной, но до странного своей. Второй – весна в человеческом обличье, с запахом цветов и ласковой памятью о том, что когда-то всё было просто.

- О, – сказала она наконец голосом, который едва не дрогнул. – Совсем не помешал.

Риаркас молчал. Он стоял так же спокойно, всё с тем же непроницаемым профилем, только, пожалуй, губы были напряжены чуть сильнее, чем прежде, да взгляд стал жёстче, когда скользнул по букету. А Каэлинтра поняла: нет, день ещё не достиг апогея. Он только начал карабкаться к нему, и по пути явно решил прихватить весь её внутренний баланс, здравомыслие и командирский авторитет.

Весна, говорите? Прекрасное время для нервного срыва.

Пауза длилась ровно до того момента, пока разум Каэлинтры не догнал сам себя.

"Они тут не должны находиться…"

Ни один из них. Ни Аэррион, ни Риаркас. По уставу, по распоряжению Хранителя, по всем проклятым правилам. Штаб отрядов дальнего реагирования – это зона ограниченного доступа, и единственная причина, по которой ей здесь можно хоть сидеть в кресле, хоть бегать по потолку – это командирский допуск и соответствующий приказ. Но... Аэррион?

- Эрри, а ты, – начала Каэлинтра очень осторожно, с фальшивой вежливостью, – каким образом сюда попал?

- Как очаровательно, что ты сразу спрашиваешь об этом, – заметил Аэррион, не теряя улыбки, и изящно положил букет на край стола. – Должен признаться, это было не так просто, как в прошлый раз. Вахтенный почти решил не пропускать меня. Пришлось сослаться на тебя, ну и на Хранителя, кстати.

"Превосходно…"

Каэ бросила косой взгляд в сторону колдуна: тот молчал всё с тем же лицом, как будто кто-то вырезал из гранита изображение слова «нейтральность». Но внимательные увидели бы, как его левая бровь на краткий миг дёрнулась, то ли от напряжения, то ли от желания высказаться.

- А вы? – Аэррион легко перевёл взгляд на него. – Рад видеть, господин колдун. Или теперь уже просто Риаркас?

- Всё зависит от контекста, господин Эйртейн, – ровно отозвался тот. – Но боюсь, это тоже не та зона, где вам положено находиться.

- А вам – тем более, – парировал Аэррион, всё так же с улыбкой. – И всё же, мы оба здесь. Как любопытно складываются обстоятельства.

Каэлинтра, глядя на них обоих, буквально ощущала, как в воздухе поднимается напряжение. Как по дуге, как электрический разряд, готовый вспыхнуть от малейшего жеста. Разумеется, это не было открытой враждой, но всё – тон, интонации, то, как они стояли, смотрели, говорили – выдавало почти невидимое, но упрямое перетягивание территории влияния. Она устало провела ладонью по виску и уставшим голосом сказала:

- Прекратите. Это уже даже не смешно.

- Я не смеюсь, – заметил Риаркас.

- Я тоже, – с очаровательной искренностью подтвердил Аэррион. – Но, признаться, мне было важно увидеть тебя. Мне сказали, ты вернулась из Саулы в довольно утомлённом виде. И я... волновался. Это простительно?

- Скажем так, – проговорила Элина медленно, – ты выбрал... очень плохой момент.

- Идеальный, – поправил её Риаркас спокойно, не отводя взгляда. – Мы как раз закончили обсуждать отчёт по восточным рубежам. Я собирался уходить.

Но он не уходил. Аэррион тоже не двигался. И Каэлинтра понимала, что это не её кабинет, не её штаб, не её головная боль, а весь этот день превратился в живую иллюстрацию слова «тупик». Или, если точнее: «ловушка». Внизу – весна. Внутри – жара. Перед ней – двое. Один с цветами, другой с тенью, от которой, казалось, уже не избавиться. Она медленно подошла к столу, взяла букет, повернулась к Аэрриону и мягко сказала:

- Спасибо. Правда. Но тебе нужно уйти прямо сейчас, иначе у нас у всех будут проблемы. Не только с Хранителем – с Советом тоже.

Эйртейн чуть помедлил, но всё же кивнул. Сложно сказать, было ли это покорностью, достоинством или чем-то ещё.

- Как скажешь, – тихо отозвался он. – Тогда до встречи, Каэ.

Когда он вышел, остались запах цветов и тишина, ещё более ощутимая, чем до того. Риаркас, всё ещё стоявший у двери, медленно выдохнул, почти бесшумно.

- Я, пожалуй, тоже пойду.

- Нет, – остановила его Каэ. – Ты останешься. Мы не закончили. И... мне нужно с кем-то поговорить. 

Колдун не ответил. Просто кивнул.