Гастроли Глеба Кончалкина

В тесных стенах старой коммунальной квартиры, где воздух был густо пропитан запахами чужих жизней и невысказанных обид, появился некий гражданин по имении Глеб Кончалкин.
Глеб Кончалкин был двадцатилетним, хлыщом с наивным взглядом глаз цвета весеннего неба.  Он казался самим воплощением невинности. Но за этой ангельской внешностью скрывался настоящий мастер маневров, бывший прапорщик, чья служба, по его собственным рассказам, была полна героических подвигов, приключений и немыслимых трудностей. Прибыл он из Тольятти, оставив позади, как сам он любил намекать, жену и двух дочерей, правда дочери были не его, а чужие, а жена Глеба почти  и не знала.  Оставил  Глеб "неблагодарную родину" и "непонимающих начальников". И приехал в Москву искать лучшей доли. На полях боевых действий он уже искал - там Глебу не понравилось, уж очень сильно стреляют. Негде ему оказалось там себя проявить.
А проявить было что. Глеб обладал редким талантом – он умел брать. Брать не спрашивая, не объясняя, просто брать. Соль, сахар, чай, растительное масло – эти базовые продукты словно имели свойство испаряться из хозяйских запасов, чтобы затем таинственным образом оказаться в арсенале Глеба. Хозяйка квартиры, Антонина Павловна, женщина суровая и прагматичная, прозвала его за глаза Попандопуло. Имя это, как нельзя лучше отражало Глебову склонность к легкой жизни и умение ужом выкручиваться из любых ситуаций.
Особое место в жизни Глеба занимали женщины. Его голубые, казалось бы совершенно невинные глаза и обезоруживающая улыбка творили чудеса. Он мог часами вещать о своих "боевых товарищах", о "стратегических операциях", о том, как "нелегко живется настоящему мужчине".
Дамы, растроганные его рассказами о "тяжелой доле" и "неоцененном героизме", тут же проникались к нему жалостью и желанием позаботиться о "бедном, но отважном" прапорщике. Результатом этих трогательных встреч был всегда полный желудок Глеба.
Однако, в этой прекрасной схеме была одна странность. У Антонины Павловны неожиданно стали постоянно пропадать пакетики с кошачьим кормом. Куда они девались оставалось загадкой. То ли Глеб, в приступе голода, сам их уплетал, убеждая себя, что это "особый армейский паек", то ли щедро одаривал своих "благодетельниц", которые, как выяснялось, тоже были страстными любительницами кошек. В любом случае, кошачий корм исчезал, а Глеб, с невинным видом, продолжал свою игру, оставаясь для Антонины Павловны вечным Попандопуло.
К этому списку исчезающих предметов вскоре добавилась и туалетная бумага. Шесть рулонов в месяц - цифра, которая заставляла Антонину Павловну хмуриться еще сильнее. Куда они уходили, эти рулоны, оставалось тайной, столь же непроницаемой, как и мотивы самого Глеба. Возможно, он использовал их для своих "стратегических операций", возможно, дарил очередным дамам, а может быть, просто находил им какое-то совершенно неожиданное, "армейское" применение. В любом случае, Глеб Кончалкин, с его голубыми глазами и обаятельной улыбкой, продолжал жить своей жизнью, оставляя за собой шлейф недоумения и пустых пакетиков из под
кошачьего корма.