Горюч-камень мечты. Глава II. Тулыы Эмя

От бодрого дневного «Потанцуем!» к вечеру остались буквы «е», «у» и комбинации слов, с них начинающихся.

Лес либо был бесконечен, либо Егор провалил спортивное ориентирование. В том и в другом случае всё, что он мог делать, — это продолжать идти вперёд.

А ещё спотыкаться и падать. По безлимитному тарифу.

Живот ныл от голода. Колени болели. Кожа на лице стёрта постоянными попытками снять с неё мошкару и паутину.

Вдобавок туман просочился в одежду, и Егор откровенно замерзал.

«Это же остров, в конце-то концов! Он обязан заканчиваться! На нём вообще только одно дерево должно быть, ёрш твою медь! Одно!! И дуб, а не ёлки эти треклятые!... Разводят их здесь, что ли, для Мороза?! Не могут уроды игольчатые сами такими толпами кучковаться!»

— Ай, ай, ай!!! — Егор запрыгал на одной ноге, пытаясь снять с другой кроссовок, чтобы вытряхнуть воткнувшуюся в босую ступню хвоинку.

Прыжковая нога предательски подогнулась, и он опять чуть не упал.

— Всё, баста!! Я сдаюсь! Я завалил экзамен, верни меня домой на переэкзаменовку!

Вопль заметался между стволами и умер, не породив даже эха. В этом лесу не было звуков, кроме тех, что издавал он сам. Не шумели птицы, не скрипели ветки, не зудел мелкий гнус.

Егор задержал дыхание.

Тишина.

— Недоля!!! — он вложил в крик всю оставшуюся силу лёгких.

Богиня молчала.

Он оглянулся. Туман. Ели. Туман.

— Да узнал я, узнал! Лесной морок это. Хозяин так тропу крутит. На Буяне лешего нет, твоя работа. Толку-то? Я что делать знаю. Но не помню. Вот здесь, на кончике языка, слова нужные щекочут, а сказать не могу. Как будто ноты читаешь, а как мелодия звучит — не понимаешь.

В этом весь смысл, да? Посмотреть, как я не повторять заученное буду, а сам пойму, как делать? Отличный план!

Если бы кто-то не стёр вместе со знаниями и умение!! Силу свою я помню, каждой клеткой помню, как она во мне дышит. А обратно её вернуть — не могу. Как — знаю. Но не могу.
Отсюда вывод — идея была супер, но учитель перестарался. Ай!!...

Прямо на темечко упала тяжёлая шишка. Машинально отмахнувшись, врезался локтём в ветку, выронил кроссовок, наступил пяткой на колючку, взвыл и, баюкая раненную левую, с проклятиями попрыгал на правой в сторону улетевшего ботинка.

— Чёрт, чёрт, твою дивизию, зараза упёртая!! Я окочурюсь здесь! Не от голода и холода, так Буян убьёт! Твои старания коту под хвост! Верни меня домой, на переэкзаменовку! Я во второй раз пройду, честно! Сейчас забери!!

«Как же, держи карман шире. Скорее полуденница вьюгой пойдёт, чем Недоля снизойдёт. Умные люди предупреждали ведь! Выбрал бы в учителя Морену... нет, Долю!... Это... погорячился с Долей... Сима*?... Не, он бы и не откликнулся. Это сейчас... а тогда не сейчас. Лис... Дурак ты, Егорка! У Лиса ты бы по лаве голышом бегал или у упырей на свои рёбра души выторговывал... О! Упыри! Кощей!! Кощей же!!! Вот кому кланяться надо было, тупица! Он таких подлянок не устраивает. Его ученик с ежами за мухомор драться не будет!...»

Егор так и замер на одной ноге. Осторожно оглянулся.

Рядом с ёлкой, о которую он ушибся, сидел ёж. Даже отсюда было слышно, как он раздражённо фырчал, пытаясь подхватить на иголки полураздавленный гриб.

«Так вот на что я наступил...»


— Эй, ёжик! Ты прости, я не со зла. Оступился. Случайно.

Ёж оглядел обидчика с ног до головы, презрительно фыркнул и посеменил меж стволов в самую гущу тумана.

Незадачливый ученик богини Злой судьбы шустро поковылял следом. На этом острове просто так никто не приходит. Может, сжалился экзаменатор, выход показал.

«Ну как — выход... Скорее изысканное издевательство... Мороза вспомнил — на тебе камин... Вперёд и с песней... Джингл беллз, видимо...»


— Халтурный морок, Недоля!

«Не то что развалины какие, а просто две бревенчатые стены углом. У одной каменный камин — дрова пугливые язычки пламени облизывают — и кресло, у другой окно открытое и стул. Ни тебе крыши, ни тебе пола. С Ягой вон как расстаралась...

Погоди, тупица, так может и не морок, а реальный путь с Буяна?

Так, огонь... огонь... как погасить? Мне очаг нужен... Хорошо хоть не вовсю пылает.»


Он скинул ветровку, накидал в неё мокрой хвои из-под ног, сколько поместилось, и засыпал дрова. Язычки дрогнули, взметнулись в последний раз, порскнули струйками дыма.

Егор нетерпеливо сунул голову в топку, пытаясь разглядеть портал, когда одновременно произошли два события. Во-первых, кто-то за его спиной возопил: "Ты что делаешь, чурка стоеросовая?!", а во-вторых, его со всей дури лягнула в грудь невидимая лошадь.

Треснувшись головой о гранит портика, доморощенный Санта отлетел в объятия соседней ёлки. Последнее, что увидел, — летевший ему в лицо шар синего огня.

****

— Эй! Эээй! Ты живой там, али хоронить пора?

Голос пробивался через слой ваты, заложившей уши. В глазах всё троилось и расползалось тенями по сторонам.
— Недотыкомка елозливая, ты в мозги-то приди, до жальника* тебя тащить здоровых нету.

Егора мутило, голова раскалывалась, каждый вдох отзывался болью в лёгких.
— Что случилось?
— Ты случился, маракуша глуподырый! У тебя в башке русалки аукают, или как?
— Подожди, не кричи... Дай в себя прийти.
— Ну ты посмотри на него, как есть потешка* белобрысая. Где таких лепят, чтоб на Буян без себя в себе приходили? Это до каких времён мы дожили, Эмя? Куды мы котимся?!
— Никуда мы не котимся. Здесь сидим. Прости, уважаемый. Не признал. Ты домовик? Или дворовик?
— А те чё, икается? Кто надо, тот и есть. Пошто Мать Огня обидел?
— Кого?

Кутный бог* не успел ответить, гудящий синий шар, треща пламенем как лепетушка* околоточного, повис перед носом Егора.

«Ох, ну конечно же... Дух огня... Прав кутный, совсем башкой поехал, раз огонь в очаге сором закидал... Теперь только отмаливать.»


Покачиваясь и пытаясь унять дурноту, Егор встал, неуклюже поклонился шару до земли.
— Прости меня, Тулыы Эмя* — Мать Огня, как мать прощает дитю безгрешному. Долго в мороке шел, совсем себя потерял. Что прикажешь — всё сделаю. А сразу не отмолю — в вечных должниках у тебя ходить буду.

Мать Огня подозрительно гукнула. Кутный почесал затылок.
— Ну, так-то он дурной, но вишь, с подходцем. Обхождение понимает. Может, и не совсем урод.

Шар плюнул сизым вонючим дымом Егору в лицо и величественно отплыл к очагу.

— Заходи, чтоль. У окошка сядь, маковку твою посмотрю. Мож, не всё из неё вытекло.

Егор повернулся к кутному и поклонился ему так же, как до этого Матери Огня.

— Хммм, вот ведь ящер вертлявый! Домовик я. Ретчя* кличут.

Домовой остановил кровь, укутал Егора колким старым одеялом и угостил краюхой хлеба с мёдом.

Пока тот млел от еды и тепла, стараясь забыть о ноющих мышцах и треснутых рёбрах, Тулыы Эмя застыла над креслом напротив и постепенно снизила гул до почти доброжелательного жужжания.

— Так как тебя к нам занесло? — Ретчя протянул кувшин с пахнущим весенней травой настоем.
— Не помню. Но догадываюсь. Я Недолин ученик. Экзамен ей сдаю.
— Злой судьбе? Ну-ну. Ты видать из удачливых, если по сю пору все конечности на месте и башка не отдельно катится.

Мать Огня подлетела ближе и озабоченно полыхнула в сторону Ретчи.
— Вот, Эмя дело говорит.
— Спасибо, Мать Огня, за заботу, только не понимаю я тебя. Силу мне Недоля стреножила.

Домовик фыркнул. Мать Огня потрескивала, то и дело сбиваясь на жужжание и странное шипение.
— Значится так. Эмя говорит, ты просить должен. Она тогда скажет.
Егор выпутался из одеяла и снова поклонился огню.
— Будь добра, Мать Огня, Хранительница жизни Рода, укажи мне неразумному путь, научи достойным сыном быть.

Тулыы Эмя довольно запыхтела и затрещала с удвоенной силой.

— Погоди, не части! Я ж тут един, второго языка нет. Так Егор, уши растопырь и внимай.

Тулыы Эмя говорит: «Злой Судьбы не избежать, её волю не порвать, а домой вернуться — три узла завязать. Один развяжется, другой пустым окажется, третий из тьмы покажется».

Теперь главное! Лучше бы записал куда, но уж как есть, на память:

Ты колодец посоли, сажей покорми, потом и лягушек дои.

Когда шкура в огне, по осколкам не плачут.

Гвозди сажать — шляпки собирать, слезы пасти — оборотня привести.

На последних словах инструктируемый открыл было рот, чтобы то ли ругнуться, то ли уточнить, но глаза Ретчи сверкнули золотыми огоньками, и Егор обнаружил себя стоящим среди чащи на одной ноге, сжимая в руке шнурок от кроссовка.

Машинально поставил вторую на землю и опять запрыгал на одной, пытаясь выдернуть из пальца занозу.
— Недоля, я клянусь, или ты верни меня домой, на переэкзаменовку, или я сам вернусь и лично в ноги Велесу кинусь, чтобы мне в учителя Кощея дал, пока я, как Яга, костяной ногой не обзавёлся!
Гвозди ей в колодце сажать! Шляпки лягушками кормить! Верни домой, зззараза!!

****
Сим — Симаргл, бог Огня и посевов.
Жальник — кладбище
Потешка — игрушка
Кутный бог — домашние духи, жили именно в углах (кутах), позже стали называться домовиками или домовыми
Лепетушка — колотушка
Тулыы Эмя — Мать Огня (дух домашнего огня) у народа водь
Ретчя — "Редька" на водском языке