Польша

27.09.2013. В советское время было много хорошего польского. С удовольствием смотрел польские фильмы. Очень популярен был фестиваль эстрадной песни в Сопоте. Писатель-фантаст Станислав Лем — один из тех, кто сформировал мое мировоззрение, которое существует и до сего дня. Польская культура была менее скованна идеологией, чем советская, поднимала многие вопросы, для нас запретные. Социалистическая Польша не стала атеистической, из Польши вышел римский папа Иоанн Павел Первый. В общем, поляков в целом я воспринимал как народ интересный, приятный, достойный.

В 1987-ом я был в Смоленске, в командировке. Каково же было мое удивление, когда в разных местах города слышал нелицеприятные отзывы о поляках. За два дня это случилось раз пять, причем упоминались они как-то между прочим, разговоры были вовсе не о поляках. Это уже не была случайность, у Смоленска есть свои претензии к Польше, насколько понимаю, очень давние. Сейчас Польша от нас где-то далеко-далеко…

* * *
Я занимаюсь путешествием во времени, отправляюсь в прошлое, погружаюсь в него. В период своей юности я тоже любил путешествия во времени, но тогда это было будущее, любил «научную» фантастику, любил мечтать. Это было лет до 16-ти. А нынешний период можно отсчитывать с возраста 58-59 лет. Что бы мне ни говорили, душа меняется со временем. Может, не душа, лишь ее некоторые стороны. С душой вообще все непонятно, такое впечатление, что каждый человек определяет ее по-своему. Крайние материалисты говорили о призрачности самого понятия, что оно имеет только поэтический смысл, как метафора психического состояния. Есть материя, и есть ее свойства. «Материя первична, душа вторична» (если вообще есть, о чем говорить).

Мои представления о душе сформировал польский фантаст Станислав Лем. В молодые годы я симпатизировал Польше, она была вся советская, но не очень. Збигнев Цибульский («Пепел и алмаз») — загадочный персонаж, убийца, террорист, но приятен. Анна Герман, Болеслав Прусс, Кабачок «13 стульев», в конце 70-ых — «Солидарность». Польша была рассадником нового, интересного, прогрессивного. И над всем этим возвышался философ Станислав Лем. Вся моя юность и молодость прошли под культурным влиянием Польши.

Экзистенциальный парадокс Станислава Лема
24.10.2013. Некая далекая планета постоянно проходит через поток метеоритов, настолько плотный, что вероятность погибнуть от камушка с неба очень высока. Но все прочие условия благоприятны, жизнь зародилась и породила разумные существа, по-нашему, людей. Их технологии продвинулись далеко. Все было хорошо, вот только метеориты постоянно кого-то убивали. Люди научились с этим бороться — создали банк информации, научились сканировать мозг каждого человека и постоянно обновляли электронные копии. Когда случалась неприятность, информацию извлекали, по ней быстро синтезировали точную «материальную» копию погибшего и водворяли на место.

Здесь возникает вопрос о соотношении клона и оригинала, — Если они никак не различаются, ни физически, ни духовно, то можно ли говорить о том, что это тот же самый человек? Или все-таки другой, тот, первый умер, а воскресший - что-то вроде родственника погибшего. Религия говорит однозначно - другой, душа не сводится к совокупности молекул, она ушла, как говорится, в мир иной. Копию можно сделать не одну, и синтезированные близнецы — это люди разные с одинаковой былой судьбой.

13.02.2014. Социалистическая Польша была интересна тем, что она не порвала с христианством, на ее культурных полях, уживались социалистическое и вселенское. И как бы мы тогда ни отвергали социализм, была приятна надежда на то, что это все-таки не заблуждение человечества, не зигзаг цивилизации, а просто плохое исполнение ее объективных устремлений.

Культурная Польша пыталась понять человека во всех его проявлениях без резкой конфронтации. В «Сумме технологии» Лем говорил о религиозных понятиях, приводя для их объяснения простые «материальные» предметы. А Зенон Косидовский познакомил меня с высокой художественной стороной Библии. Я остался материалистом, но это материализм «по-польски». Любовь физическая, метания души, социализм, - все польское было без купюр, как будто она была за пределами границ стран Варшавского договора, имела самостоятельное правительство, не было цензуры, и не стояли на окраинах польских городов советские воинские части. Мне очень жаль, что после прощания с социализмом Польша куда-то пропала с культурной карты мира, хотя, может, я просто перестал ее видеть и слышать.