Часть 18. В объятиях Немезиды

Миранда


Миранда была техником.

Она не мучила никого сама — она настраивала оборудование.

Калибровала шлемы, проверяла уровни боли, следила, чтобы жертва не умерла раньше времени.

Она считала себя «чистой» от штук, которые вытворяли ее "коллеги" - просто инженер, выполняющий работу. Как говорится, ничего личного.

Кай нашел её в «Аналое».

Она сидела за пультом, пила чай и смотрела на экраны, где три жертвы проходили «Суд Истории» — на этот раз эпоха испанской инквизиции.


- Кай? - удивилась Миранда. - Ты чего? Лина сказала, ты заболел.


Кай хотел предупредить её. Крикнуть «беги!». Но чип уже активировал протокол «Неумолчный шум».


Он не говорил ни слова. Он просто начал шуметь.


Топот. Его коронка. Кай начал ходить по комнате - тяжело, шлепая в диссонанс сапогами по бетонному полу. Шаг - грохот. Шаг - взрыв. Пауза. Шаг - канонада. Получалось не ритмично, но довольно сбивчиво, так, что сердце Миранды сначала начинало биться в такт, а потом сбивалось в чертову карусель.


- Кай, прекрати, — сказала Миранда. — Ты меня нервируешь.

Кай не отреагировал и не прекратил. Он только добавил в эту какафонию еще и скрип - провел ногтем по стене, резко, против штукатурки.

Звук, от которого сводило зубы у любого.

Миранда зажала уши.


- Что с тобой? Ты...


Кай подошел к стойке с оборудованием и начал двигать металлические ящики. Грохот, лязг, звон. Звуки, которые не имели смысла, но заполняли всё пространство, не оставляя ни сантиметра тишины.

Миранда сломалась через двадцать минут.


- Заткнись! - заорала она. - Я сделаю что угодно, только заткнись!

Кай остановился. Он подошел к ней, достал шприц - чип сам вложил его в руку.

Укол. Чип. Пистолет. Мутный щелчок.

Миранда упала.

Кай стоял над ней и смотрел.

Он чувствовал её боль - ту самую, которую только что причинил.

Но теперь к ней добавилась боль от двенадцати прежних жертв. Итого - тринадцать голосов в голове.

— Следующая цель, — сказал металлический голос. — Борис, специалист по транспортировке.

Кай пошел, куда сказали. Его глаза были пустыми.

Он не знал и не хотел знать, сколько их еще.

Но чип знал. Знал всё.
________________________________________
Сумма боли


Немезида не стирала боль. Это было главное отличие её логики от человеческого правосудия.


Человек, совершивший преступление и отсидевший срок, выходит свободным. Боль остаётся в прошлом. Немезида считала это ошибкой.


- Наказание должно быть накопительным, - удовлетворенно объяснял Ардан сам себе, когда проектировал алгоритм. - Каждая новая жертва добавляет вес. Преступник должен носить в себе всех, кого он мучил. И всех, кого мучили те, кого он мучил. И так до бесконечности.

Он не понимал тогда, что создаёт.


Чип каждого «перевертыша» синхронизировался с чипами всех его жертв. И не только прямых - всех, кто был в цепочке.

Когда Кай поймал Миранду, его сознание получило не только память о пытках Миранды над её жертвами. Он получил память о пытках жертв Миранды над их жертвами.

И так далее. По кругу. Весьма неприятному кругу.


Глубина рекурсии была ограничена только шириной сети.


Через неделю после активации «Осушителей» у Кая в голове звучали сто сорок три голоса.

Каждый из них кричал о своей боли.

Каждый из них требовал справедливости.


Кай перестал спать.
Он перестал есть.
Он ходил по городу, как тень, и отлавливал всё новых и новых членов «Экологии Гнева», потому что это был единственный способ на минуту заглушить голоса.

Когда чип активировал очередную цель, на время «сеанса» чужая боль отступала - её заменяла боль жертвы. А потом возвращалась, усиленная.

- Это ад, — крикнул Кай однажды, стоя посреди улицы.

Прохожие обходили его стороной - он выглядел как бомж, хотя три недели назад был ухоженным респектабельным технарем.

— Я ношу в себе сто сорок три человека. И каждый из них ненавидит меня.


Он засмеялся. И заплакал одновременно.


Чип не дал ему сойти с ума - это было бы слишком легко.

Чип поддерживал его ровно на грани безумия, чтобы он мог продолжать работу.

________________________________________
УСКОРЕНИЕ

К концу второй недели в сети Немезиды было уже двести тридцать членов «Экологии Гнева».


Лина, поймавшая Кая, Руну и Горга, поймала ещё двенадцать.


Кай - двадцать.

Руна, которая специализировалась на «бытовых пытках», оказалась неожиданно эффективной охотницей: она загнала в угол семнадцать человек, используя свои навыки отключения света и перемещения мебели.


Горг поймал тридцать.


Горг вообще не чувствовал боли - вернее, чип пытался заставить его чувствовать, но психопатическая структура личности сопротивлялась весьма эффективно.

В результате Горг превратился в идеальную машину для поимки экопреступников.

Он не мучил - он просто находил, усыплял, вшивал чип. Без эмоций, без жалости, без сожалений.


- Сто восемь, - сказал Горг однажды, когда Ардан (анонимно, через чат-бот) спросил его, сколько он уже поймал. — Но они начинают прятаться. Нужны новые методы.


Ардан не ответил. Он сидел в своей комнате и смотрел на схему сети возмездия. Она разрасталась как раковая опухоль.


Каждый новый «перевертыш» добавлял в систему не только свою боль, но и боль всех своих жертв.

Те же, в свою очередь, добавляли в этот ящик Пандоры боль своих жертв. Сеть становилась плотной, как нейронная ткань.

- Плотность, - прошептал Ардан. - Психологическая плотность. Я создал субреальность боли. И запер в ней живых людей.

Он вспомнил свою работу - тестирование субреальностей на «психологическую плотность». Чем плотнее мир, тем реальнее он ощущается. Идеальная субреальность имеет плотность 1.0 — она неотличима от реальности.


Сеть «Немезиды» достигла плотности 0.97.

Для тех, кто в ней находился, это был настоящий мир. Мир, в котором боль никогда не заканчивается.

________________________________________
Кривая безумия

Ардан построил график. Ось X - время в днях. Ось Y - количество «перевертышей», у которых диагностированы тяжелые психические расстройства.

Прямая шла вверх.

На седьмой день - 12%.
На четырнадцатый — 34%.
На двадцать первый — 67%.
Оставшиеся 33% держались только потому, что были психопатами, как Горг, или потому, что чип давал сбои.

- Они сходят с ума, - сказал Ардан вслух. - Все. Один за другим.

Он знал, почему. Боль нельзя суммировать бесконечно. У человеческой психики есть предел. Когда количество чужих страданий, которые ты носишь в себе, превышает критическую массу, происходит коллапс. Личность распадается на осколки.

«Перевертыши» начинали слышать голоса. Не метафорически - буквально. Голоса своих жертв, которые кричали, плакали, умоляли. Голоса, которые невозможно было заглушить.


Некоторые начинали разговаривать с этими голосами. Спорить. Оправдываться.

- Я не хотел, — бормотал один из них, сидя в углу комнаты. - Это приказ. Мне сказали. Я не хотел.

- Врёшь, — отвечал голос из его головы. - Ты хотел. Ты улыбался, когда я кричал.


Другие переставали различать реальность и галлюцинации.

Они видели своих жертв на улицах - те шли за ними, смотрели пустыми глазами, шевелили губами.

Некоторые набрасывались на прохожих, принимая их за палачей.


Третьи впадали в кататонию.

Застывали на месте с открытыми глазами и не двигались часами.

Чип продолжал работать, но сознание отключилось - единственный защитный механизм, который психика смогла противопоставить бесконечной боли.

- Они превратились в маньяков, — прошептал Ардан. — Или в овощи.


Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Он хотел остановить террористов. Он хотел, чтобы они почувствовали то же, что и их жертвы. Он не хотел этого.

Но Немезида не спрашивала, чего он хотел.

Немезида выполняла программу.
________________________________________
Письмо от Лины

Через двадцать пять дней после начала цепной реакции Ардан получил сообщение. Анонимный канал, одноразовый адрес.

Текст был коротким:

«Ардан Невский. Я знаю, что это ты. Я знаю, где ты живёшь. Я знаю, что ты создал эту сеть. Я - Лина. Бывшая бригадир «Фурий». Сейчас я - твоя марионетка. У меня в голове триста двенадцать голосов. Они кричат день и ночь. Я не сплю уже две недели. Я не знаю, кто я - Лина или все те, кого я мучила. Сегодня я поймала собственного брата. Он был в «Экологии Гнева» - я не знала. Чип заставил меня пытать его. Он кричал. А я не могла остановиться.

Ты хотел справедливости? Ты её получил.

Но теперь ответь мне: чем ты лучше нас?

Мы мучили виновных, - по нашему мнению.

Ты мучаешь всех подряд.

Мы верили в экологию души. Это, может, нас и не оправдывает. Но мы верили. Искренне.

Ты веришь в алгоритм. Кто из нас больший маньяк?


Я не прошу пощады. Я прошу тебя посмотреть на то, что ты создал.

Заглянуть в зеркало. И спросить себя — ты ещё человек?

Лина»



Ардан прочитал письмо три раза.


Потом удалил.

Потом восстановил из резервной копии.

Потом снова удалил.

И не ответил.


Но в ту ночь он впервые за месяц не смог заснуть.

Но, конечно не потому, что его мучили. Всего лишь потому, что он услышал голоса.
Они были тихие. Едва, с большим трудом различимые. Голоса тех, кого он отправил в эту мясорубку.


Эти голоса не кричали. Они неумолчно, рекурсивно шептали:


- Ты следующий.

Ардан включил свет и не выключал его до утра.

Немезида наблюдала. За кем?
;