Пионерский отряд. глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Когда Андрейка пришёл в отряд с распухшим красным ухом, Чёрный, усадив его на свою кровать, подробно расспросил, что и как произошло около бани. Удостоверившись в том, что Акула ни его, ни Укола не видела, он сказал:
— Супер! Нам сейчас палиться ну никак нельзя, залётов — выше крыши, если узнают, что подсекали — нам хана. Из лагеря выгонят и в школу сообщат. Ну а если ещё и из пионеров исключат?.. Пиши пропало. В Комсомол не примут, в институт не возьмут, батя меня убьёт тогда. Спасибо, Боцман, что не сдал нас, — и он крепко пожал Андрейке руку.
— Не ссы, Акула тебя попытает, конечно, завтра, но ты не колись, и всё будет «хоккей». Плохо только, что Химоза лишь к вечеру нарисуется. Акула — она злопамятная сука и мужиков ненавидит. Может придумать какую-нибудь пакость в наказание, типа сортир мыть или ещё что-нибудь. Фигня, поможем, если что.
Слова Чёрного Андрейку успокоили, и предчувствие неприятностей ушло куда-то на второй план, а когда сыграли отбой, едва голова коснулась подушки, он сразу уснул.
На следующее утро всё было как обычно. Акула о нём и своём обещании, казалось, совсем забыла, а к середине дня забыл и он.
И только когда пришло время тихого часа и ребята улеглись в койки, вожатая, пересчитав по головам лежащих, сказала:
— Лазарев, а ты иди за мной, быстро!
Сердце у Андрейки яростно заколотилось, он подскочил и кинулся одеваться.
Но Акула остановила его:
— Иди так, Лазарев.
— В плавках? — удивился Андрейка.
— Да, марш за мной! Сколько повторять уже?
Они зашли в корпус девочек и под тихие хихиканья лежащих в кроватях пионерок проследовали до комнаты вожатой.
— Заходи, — строго произнесла девушка и, пропустив мальчика вперёд, вошла следом, плотно закрыв за собой дверь.
Акулина Павловна села на жалобно скрипнувший под её весом стул и, пристально уставившись на полуголого Андрейку, спросила:
— Кто ещё был возле бани? Говори, и я отпущу тебя к твоим друзьям.
Андрейка молчал.
— Не хочешь, значит, по-хорошему? Последний раз спрашиваю. Кто ещё с тобой подглядывал за девочками?
— Я не подглядывал.
— Хорошо, Лазарев, сам напросился.
Вожатая поднялась со стула, и тот снова жалобно скрипнул, но уже, как показалось Андрейке, с ноткой облегчения.
— Выходи.
Акула заперла за собой дверь и, встав посреди корпуса, громко сказала:
— Девочки, внимание! Этот мальчик подглядывал за вами, когда вы мылись вчера в бане, и всех вас видел голыми.
— Это неправда, — тихо сказал Андрейка, — я не подглядывал.
— Помолчи, Лазарев, ты уже всё сказал, — прикрикнула на него вожатая и продолжила, — за совершённый недостойный поступок он будет наказан и простоит здесь посреди корпуса весь тихий час. Двери я закрою и вернусь перед подъёмом. Пилоткина Света назначается ответственной и проследит, чтобы нарушитель понёс заслуженное наказание.
И вожатая, как-то подозрительно мерзко улыбаясь, вышла из корпуса девчонок, закрыв за собой дверь на ключ.
Через минуту к Андрейке подскочили Светка с Наткой, застёгивая на ходу потрёпанные домашние халатики.
— Ну что, любишь подглядывать? — спросила Светка. — Нравится на раздетых девочек смотреть, сучонок?
— Я не подглядывал, — уставившись в пол, пробубнил Андрейка.
— Конечно, а Акулина тебя не за этим делом застукала? Кто ещё с тобой был, говори?
Андрейка молчал.
— Говори, Лазарев, а то хуже будет. Мы с Наткой добрые сегодня, так что не зли нас. Скажешь или нет?
— Нет! — твёрдо ответил мальчик.
— Ладно, сам виноват, — прошипела Светка и, повернувшись к лежащим девочкам, громко сказала:
— А что, девки, он нас голыми видел, а мы его нет! Несправедливо как-то. Кто за то, чтобы он тут весь тихий час без трусов простоял?
И она подняла правую руку вверх.
Девочки зашушукались, похихикивая, и неуверенно стали приподниматься с кроватей и тянуть руки, заинтересованно поглядывая в сторону мальчика.
Андрейка, почуяв неладное, крепко схватил обеими руками резинку плавок, всем видом показывая, что за этот единственный аксессуар своего туалета он будет биться насмерть, как за последнюю линию обороны.
Помощницы вожатой, с лицами, напоминающими морды охотящихся гиен, окружили свою жертву с двух сторон, и Светка, подойдя почти вплотную к Андрейке, ухмыльнувшись, сказала:
— Сам снимешь или помочь?
— Не сниму, — отступая назад, произнёс мальчик.
И в эту же самую секунду его левую щёку обожгла дикая боль. Девочка хлестнула его своей ладонью с такой силой, что от неожиданности Андрейка отпустил резинку трусов и инстинктивно закрыл лицо руками. Натка, стоящая сзади, ловко стянула с него плавки чуть ниже колен, а Светка резко толкнула мальчика назад.
Жертва, запутавшись в болтающихся между ног плавках, с грохотом упала на спину, сильно ударившись затылком.
Звёздная карусель пронеслась в голове Андрейки, освещая кромешную тьму, что накрыла его на несколько секунд. Ему даже показалось, что он на какое-то время потерял сознание, а когда звёзды сменил появившийся в голове дневной свет, он увидел пятнадцать девичьих глаз, с восторгом и любопытством уставившихся на него. Медленно соображая после падения, он не сразу понял, что лежит на полу абсолютно голый, а все девочки пятого отряда смотрят на его неприкрытый ничем писюн.
Натка что-то говорила, стоя над ним, слов Андрейка не слышал, в голове шумело и слегка подташнивало.
Он попытался подняться, но повалился на пол под девичий хохот, и только с третьей попытки ему удалось сесть и прикрыть своё достоинство руками. Слова, произносимые Наткой, стали медленно доходить до него.
— Ой, смотрите-ка, девки, да у нас тут жидёнок! Жид, жид по верёвочке бежит, а верёвка лопнула и жида прихлопнула, — хохотнула девочка и, подняв с пола плавки мальчика, завертела их на указательном пальце.
— Я не жид, — тихо произнёс Андрейка, с трудом подавляя рвотные позывы.
— Ну конечно, а кончик тебе мышка отгрызла, да? Жидик подрезанный!
— Я не жид, — снова упрямо повторил мальчик, пытаясь подняться на ноги.
— Понятно, что не жид. Ты — жидёнок ещё, да, девки? — сказала Натка и, громко одна рассмеявшись своей шутке, вскочила на ближайшую койку и крикнула:
— А ну-ка, отними, собачка, штанишки-то, они тут, — и, перегнувшись через железную душку кровати, потрясла плавками перед носом Андрейки.
— Отдай трусы, дура, — сказал мальчик и протянул руку.
Но плавки резко взмыли вверх вместе с поднявшейся на кровати Наткой, которая, прыгая на панцирной сетке, сказала:
— А ты полай, жидёнок, полай! Или двумя ручками возьми, а я, может, и отдам, пусть девки ещё раз на твой писюн полюбуются.
Андрейка, покачиваясь, поднялся на ноги, прикрываясь руками, и сел в угол помещения, закрыв глаза. Было понятно, что Натка станет глумиться над ним до конца тихого часа, но плавки не отдаст, как бы он её ни просил.
— Да ладно тебе, Натка, хватит с пацана, — неожиданно сказала Светка, — отдай ему штаны.
— Ну уж нет! Как подсекать в бане, то герой, а как отвечать за это, так сразу несчастного из себя строит. Фиг ему, пусть голый сидит, — и она, подпрыгнув на кровати, закинула плавки на ближайший плафон, висевший под потолком.
Трусы зацепились за электрический шнур и уныло повисли, не имея никакой возможности спасти своего хозяина от позора.
А Натка, спрыгнув с кровати, подошла к вжавшемуся в угол мальчику, пнула его по ноге и сказала:
— Скажешь, кто подглядывал, получишь свои трусы.
Андрейка молчал, его ужасно мутило от удара о пол, да и от всех девочек.
— Тогда и сиди, сверкай тут своими причиндалами, жидёнок!
— Да брось его, пошли в дурака сыграем, тихий час уже скоро закончится, — крикнула Светка, устраиваясь на кровати с колодой карт.
Мучительницы оставили Андрейку в покое и, не обращая более на него никакого внимания, погрузились в свою дурацкую игру.
А мальчик тихо сидел на полу, поджав ноги, и наблюдал за медленно передвигающейся минутной стрелкой настенных часов. До подъёма оставалось ещё целых полчаса, и его налившиеся усталостью веки сомкнулись, погрузив бедолагу в странный тревожный сон.