Джин в бутылки

Ведь ты с другим, а я один. Эти слова, как монеты, ледяные и звенящие, застревали в горле, стуком молоточков отбивая ритм в висках. Он сидел на холодном, как смерть, полу в квартире, где эхо одиночества глушило каждый звук, сжимая в дрожащих пальцах горлышко пустой бутылки. В ней, как в заточении, бился дух страсти, терпкий, как джин, выгнутый, стиснутый, словно тигр в клетке. А вокруг – лишь россыпь осколков. Стеклянных, острых, безжалостных. Осколки клятв, что рассыпались прахом; осколки утраченных утр, когда солнце ещё светило для них двоих; осколки того самого «навсегда», которое лопнуло, как хрупкий мыльный пузырь, оставив лишь горький привкус разочарования.

Он бился о края, об острые грани битого стекла, будто пытаясь вырваться из мира, где время остановилось. Ему казалось, что жизнь пронеслась мимо, как товарный поезд, оставив его одного на забытом перроне. Где-то там, за мутной, дрожащей стеной, люди ели привычный завтрак, смеялись, гладили верных собак, а он был заперт внутри этой стеклянной темницы, где время превратилось в застывший янтарь. «Чума, сума – не всё ли равно?» – шептал он, проваливаясь всё глубже в пучину отчаяния. Отчаяние, словно ядовитый плющ, обвивало его, сводя дыхание, лишая сил, туманя краски мира, превращая всё в горько-кислую смесь.

Она звала его. Силой ревности, что жгла, как огонь. Она сама не ведала, что творит, в каком безумном танце страсти кружит его. Во мне льстила, а любовью мстила за те грехи, которых я не совершал. За иные глаза, что мелькали в её снах, за слова, что так и остались несказанными, за глупые сны, где я гулял по набережной, держа за руку лишь тень прошлого.

Сердце кололо грудь в унисон с тиканьем часов на стене, каждым ударом отсчитывая секунды несуществующего настоящего. Будто сон, но сон не добрый, а злой, кошмарный. Он ущипнул себя за запястье, ощущая острую боль. Нет, не сплю. Он – джин, запертый в бутылке, окружённый лишь осколками своей разбитой жизни. Они резали, резали миг, оставляя на коже невидимые раны. «Чувство нрава лик – кто он теперь? Жалкий, злой, потерянный?» – эта мысль, как раскалённое железо, обжигала душу.

Его душа – лишь бриг, маленький кораблик, брошенный в пучину штормового моря. Словно воробей на карнизе, он чирикал, чирикал, его крик терялся в ветре, но ни одна душа не оборачивалась.

Ты ведь с другим. А я один. Он с силой оттолкнул бутылку ногой. Звякнув о батарею, она покатилась, словно пущенная стрела, в бесконечный простор. Там, в этой дали, один, он терял контроль, терял нить, терял день, терял счёт потерям. И всё же – дышал.

Он поднялся, ноги ватные, как у младенца. Подошёл к окну. За стеклом – ноябрь, хмурый, серый. Фонари, как одинокие глаза, смотрели на спешащие тени. В искрах ночи, среди этого безмолвия, он искал след, надеясь, что где-то там, в забвении, есть сон, который сможет его исцелить. Но забыть? Не получалось. Слинять в темноту? Смелости не хватало.

Далеко ушёл туда, где счастье когда-то прошло мимо, как fleeting dream. И теперь он стоял в миге, где прошла лишь тьма. Но в этой тьме, словно луч света, вдруг услышал себя. Не джина в бутылке, не осколки битого стекла. А того мальчишку, который когда-то верил, что после самой чёрной ночи непременно наступает рассвет.

Слова, словно птицы, рвались к нему в ночи, неся обрывки снов, клочья воспоминаний, половинки утраченных надежд. Но ведь даже из осколков, из этих хрупких остатков прошлого, можно сложить мозаику. Если очень захотеть. Если перестать смотреть на них с ужасом, а начать подбирать – бережно, одну за одной.

Он нашёл веник. Начал мести. Стекло звенело, но теперь это был не плач – это была музыка. Первый аккорд новой песни. Той, что он напишет завтра. Без неё. Для себя.

ВЕДЬ ТЫ С ДРУГИМ,
А Я ОДИН,
ВО СТРАСТИ, КАК ДЖИН,
ВО ЦВЕТУ БУТЫЛКИ...
ОДНИ ЛИШЬ ОСКОЛКИ...

БЬЮСЬ ОБ КРАЯ
СТЕКЛА, СТЕКЛА,
ГДЕ ЖИЗНЬ МОЯ,
МИМО ПРОШЛА...

ЧУМА СУМА,
ЧУТЬ НЕ СВЕЛА
ДО ТРОПЫ ВИНА
МЕНЯ ДОВЕЛА...

К СЕБЕ ЗВАЛА
СИЛОЙ РЕВНОСТИ,
ВО МНЕ ЛЬСТИЛА,
ЛЮБОВЬЮ МСТИЛА...

СЕРДЦЕ БЬЕТСЯ
В ГРУДИ В УНИСОН,
БУДТО ЭТО СОН
КОШМАРА ФАСОН...

КАК ДЖИН В БУТЫЛКЕ,
ОДНИ ОСКОЛКИ,
РЕЖУТ, РЕЖУТ МИГ,
ЧУВСТВО НРАВА ЛИК...

А ДУШЕ ЛИШЬ БРИГ,
СЛОВНО ВОРОБЕЙ,
ЧИК, ЧИК, ЧИРИК —
СЛЫШЕН ИМ КРИК...

ТЫ ВЕДЬ С ДРУГИМ,
А Я ОДИН,
ВО СТРАСТИ, КАК ДЖИН,
ВО ЦВЕТУ БУТЫЛКИ...
ОДНИ ЛИШЬ ОСКОЛКИ...

И СЛОВНО ВЕТЕР,
МЧИТАСЬ В ПРОСТОР,
ГДЕ Я, ОДИНОКИЙ,
ТЕРЯЮ КОНТРОЛЬ...

В ИСКРАХ НОЧИ,
СЛЕД УБЕЖДЕН,
ТАЙНЫ СЛОВА
ПРО ЗАБВЕНИЕ СОН...

ДАЛЕКО УШЁЛ,
ГДЕ СЧАСТЬЕ ПРОШЛО,
И Я В МИГЕ,
ГДЕ ПРОШЛА ЛИШЬ ТЬМА...

ЗОВУ СЛОВА
К СЕБЕ В НОЧИ,
И СНЫ СИЖУ
В Частях быть надо мной...

ВЕДЬ ТЫ С ДРУГИМ,
А Я ОДИН,
ВО СТРАСТИ, КАК ДЖИН,
ВО ЦВЕТУ БУТЫЛКИ...
ОДНИ ЛИШЬ ОСКОЛКИ...

Фото из интернета.