Смерельные сны

АНАТОЛИЙ НОВОСЁЛОВ
(AnSer Rock-Bard)




СМЕРЕЛЬНЫЕ СНЫ


Мистический рассказ














Дайте человеку всё,
что он желает,
и в ту же минуту он почувствует,
что всё не есть всё.
И. Кант

1

Уже несколько столетий подряд человечество нашей планеты пытается разгадать тайны своей природы. Многие загадки в результате кропотливого труда всё-таки удалось разрешить, но о самих себе мы не знаем ещё слишком многого. Тысячи учёных из разных стран разрабатывали собственные теории, пытаясь объяснить деятельность мозга человеческого организма, но так и не создали стройной системы, которая бы поэтапно и доступно раскрывала работу этого сложнейшего органа. Как рождаются гениальные идеи, формулы, стихи и музыка? Почему одни люди одарены сверхспособностями, а другие — нет? Эти вопросы остаются без ответа. А всё почему? Да потому, что создать единую схему для каждого человека попросту невозможно — все мы хоть на полпроцента, но отличаемся друг от друга. Не говоря уже о тех, чьи способности выходят за рамки обычного. Их число, кстати, растёт с каждым годом. Мир фантазий и мистики, воплощённый в произведениях писателей, тоже ищет ответы, заполняя пробелы научных теорий вымышленными звеньями. Но насколько эти фантазии близки к реальности — решать, конечно, нам. И следующий рассказ — не исключение. Он предлагает свою, весьма оригинальную трактовку природы снов.

***

Архангельская обл., г. Котлас, ул. Кузнецова, 4 — 9, октябрь 1989 г.

Тишину квартиры нарушал лишь размеренный тик-так часов в прихожей, отдающийся эхом в пустых комнатах. За окном, затянутом тяжёлыми осенними тучами, уже сгущались сумерки, окрашивая мир за стеклом в грязновато-серые тона. Егор, высокий мужчина с глубоко запавшими, усталыми глазами и синюшными тенями под ними, приоткрыл дверь в детскую. Под слабым светом настольной лампы, отбрасывающей причудливые тени на стены, его сын, десятилетний Алёша, увлечённо возился с игрушечными машинками, ворча себе под нос.
— Алёша! — мягко, но настойчиво произнёс Егор, опершись о косяк двери. Голос его звучал устало, выдохшимся, но без тени раздражения. — Пора отправляться в постель, уже поздно. Складывай игрушки в коробку и в кроватку.
Мальчик, не отрываясь от разыгрываемого сражения, лишь мельком взглянул на отца. Его светлые, растрёпанные за день волосы падали на лоб, а на щеках играл румянец от увлечённости. Пальцы крепко сжимали маленький металлический грузовик.
— Хорошо, папа, ещё пять минуток... — пробормотал он рассеянно, не сводя глаз с игрушки, которую катил по краю кровати, изображая рычание мотора.
Егор тихо вздохнул, смахнув ладонью пылинку с косяка, но не стал настаивать. Он прикрыл дверь, и скрип петли прозвучал неожиданно громко в тишине. Направляясь на кухню, где тут же принялся заваривать чай, он ощущал знакомую тесноту. Квартира, формально трёхкомнатная, казалась захламлённой из-за нагромождения старой, тяжёлой мебели, доставшейся от матери — старушки, которой через неделю должно было исполниться восемьдесят. Она завещала ему это жильё и солидную, отложенную по копеечке сумму в сберкнижке. Желал ли он смерти матери? Сам Егор не мог дать точного ответа. С одной стороны, её беспомощность, вечные жалобы и капризы изрядно его измотали, высасывая последние силы. С другой — это была его мать, плоть от плоти. Но судя по её слабеющему здоровью, поход на тот свет был не за горами, и эта мысль висела в воздухе тяжёлым, невысказанным предчувствием.

***

Алексей, наконец, собрал игрушки в картонную коробку, поставил её под кровать с глухим стуком, и нехотя принялся расстилать постель, шершавая ткань простыни холодила ладони. Завтра ему исполнялось десять лет, и он уже знал, что папа приготовил ему подарок. Хотя в жизни, как известно, всё бывает наоборот, и ожидания не всегда совпадают с реальностью. Стрелки на часах показывали «22:49». В квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь храпом из комнаты бабушки и редкими шорохами за стеной, где отец пил чай. Все, кроме Егора, уже спали. За окном, сквозь разорванные облака, изредка пробивались лунные лучи, оставляя на полу детской бледные, дрожащие пятна света. Через приоткрытую форточку дул лёгкий, но пронизывающий ночной ветерок, пахнущий прелой опавшей листвой, сырой землёй и далёким дымком. И вдруг в кромешной тьме осеннего неба появилось слабое, пульсирующее желтоватое свечение, похожее на живой, дышащий туман. Оно сгустилось, а затем небольшой, размером с кулак, сгусток этого странного света подлетел к форточке, словно притянутый, и проник в комнату, растворившись в воздухе без следа в следующее мгновение. Алексей лёг в кровать, одеяло показалось непривычно холодным, и закрыл глаза. Почти сразу тяжёлые веки сомкнулись, и ему начал сниться сон...

***

Он сидел на берегу реки, где золотистый песок, нагретый под летним солнцем, приятно холодил босые ноги. Вода искрилась, отражая ослепительные лучи, а ветер, игривый и тёплый, то и дело сдувал пряди светлых волос на лицо, заставляя щуриться. Алексей был полностью поглощён игрой: металлическим совком с потёртой ручкой он усердно строил извилистую дорогу для своих игрушечных грузовиков, углубляя колеи в податливом песке. Вдалеке, на самой границе темнеющего леса, маячили странные, словно вырезанные из черной бумаги силуэты — трое невысоких, почти чёрных человечков, двигавшихся прерывисто, механически, как заводные куклы или роботы. Но Алексей, привыкший к их присутствию в своих снах с самого детства, не обращал на них внимания, сосредоточившись на песке и воде. Вдруг со стороны перелеска появилась бабушка Клавдия. Она расстелила на песке рядом с ним потёртую клеёнку в горошек и принялась довязывать разноцветный шерстяной шарф, который достала из полиэтиленового пакета. Алексей мельком, без интереса, взглянул на неё и снова углубился в игру, сосредоточившись на выравнивании насыпи.
Но когда он обернулся в следующий раз, вместо бабушки перед ним стоял огромный, с его рост, вафельный стаканчик с шапкой кремового мороженого, усыпанного шоколадной крошкой. Обрадованный, он быстро ополоснул совок в прохладной речной воде, оставив его торчать в песке, и потянулся к угощению, ощущая липкую сладость на пальцах уже сейчас. Мороженое таяло во рту, обволакивая вкусом ванили, сливок и горьковатого шоколада, холодное и невероятно сладкое. Алексей напевал что-то себе под нос, поглощая лакомство большими кусками, чувствуя, как холодок разливается по всему телу. Когда стаканчик опустел, он с удовлетворением облизал губы и снова потянулся за совком. Но тут случайно взглянул на то самое место, где стояло мороженое, и... Крик, пронзительный и полный нечеловеческого ужаса, разорвал идиллическую тишину сонного берега. На песке, там, где только что стоял стаканчик, лежало тело бабушки Клавдии — изуродованное, будто раздавленное неведомой силой, окровавленное. Её очки, некогда изготовленные специально для неё, когда она была женой директора оптико-механического завода, со сломанной дужкой, валялись рядом в песке. А на рубашке Алексея, на груди и рукавах, алели яркие, тёплые пятна крови, липкой и отвратительной. Мысль о том, что это он, именно он, во сне, лишил жизни самого близкого человека, пронзила его, как нож, заставив проснуться с диким, захлёбывающимся воплем, вырвавшимся из сдавленного горла.

***

Егор, задремавший перед мерцающим голубым экраном телевизора, вскочил от предсмертного крика матери — звука, полного такого ужаса, что кровь застыла в жилах. Сердце бешено колотилось, отдаваясь болью в висках, когда он влетел в её комнату, спотыкаясь о порог. Но было уже поздно — старушка лежала на спине, бездыханная, глаза остекленевшие, рот приоткрыт в безмолвном крике. Воздух в комнате был спёртым, пахнущим лекарствами и старостью. Он судорожно нащупал её тонкое, как прутик, запястье, но пульса не было, кожа была уже прохладной. Зеркальце, поднесённое к синеватым губам, осталось чистым, без намёка на запотевание.
Прибывшие по вызову врачи констатировали естественную смерть — остановку сердца. Ничего подозрительного, объяснили соседям. Но Егор знал в глубине души — это не так. Он не заметил, как в детской Алексей, весь в холодном поту, скомкал простыню, дёргаясь в каком-то странном полубреду, бормоча невнятные слова. Сердце мальчика колотилось под тонкой пижамой так бешено, будто хотело вырваться из груди. Егор, подавленный собственным горем и странным чувством вины, решил не будить сына. Зачем пугать ребёнка посреди ночи таким кошмаром? Тем более теперь, когда все сбережения матери, её маленькое состояние, переходили к нему. Маленькая, гадкая часть его сознания ликовала, рисуя картины избавления от тягот. Другая, большая — сжималась от стыда, горя и непонимания. Он так и не смог заснуть до трёх часов ночи, сидя на кухне и глядя в темноту за окном, где тучи наконец разошлись, обнажив холодные, равнодушные звёзды.

2

Архангельская обл., г. Архангельск, ул. Гайдара, 44 — 29, август 2001 г.

Алексей снимал однокомнатную квартиру в центре города, в старом, но уютном доме с высокими потолками, лепниной и скрипучими половицами. Окна выходили на тихий двор-колодец, где по вечерам собирались местные старушки на лавочках, оживлённо обсуждая последние новости, а запах сирени смешивался с ароматом чьей-то жареной картошки. Студенты-одногруппники, заглядывавшие к нему после пар, часто удивлялись, осматривая аккуратно, хоть и бедно обставленную комнату с книжными полками, заваленными учебниками и фантастикой, и дешёвым, но стильным торшером у кресла:
— Как же тебе удаётся на такую мизерную стипендию снимать хату в благополучном районе? — спрашивали они, разваливаясь на диване, покрытом пледом с вытянутыми петлями.
Алексей, сидя на широком подоконнике с тлеющей сигаретой в руке, лишь усмехался уголком губ и отмахивался, глядя сквозь дым на шумящие за окном тополя:
— Батя из Котласа неплохо с финансами помогает... — говорил он небрежно, выпуская колечко дыма в открытое окно, за которым шумел тёплый летний ветер.
Но друзья верили ему с явной натяжкой, замечая, как его пальцы нервно постукивают по деревянной раме, а взгляд становится скользким, будто он что-то важное скрывает за этой лёгкостью. В этот воскресный вечер, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая стены комнаты в тёплые оранжевые тона и удлиняя тени, Алексей решил проделать новую «операцию». Он аккуратно, почти педантично, сложил необходимые вещи в две сумки — потрёпанный армейский рюкзак и вместительную спортивную сумку с выцветшими логотипами. Его движения были точными, выверенными, лишёнными суеты, будто он репетировал эту последовательность много раз перед зеркалом.
— Всё готово, — прошептал он себе под нос, окидывая взглядом опустевшую, ставшую чужой комнату, где пылинки танцевали в луче закатного солнца.
Он перенёс вещи к своему университетскому приятелю, жившему в соседнем, таком же стареньком доме. Тот, высокий и долговязый парень с вечно растрёпанными соломенными волосами, даже не спросил, зачем ему понадобилось оставить сумки на ночь, приняв их с ленивым кивком. Алексей отшутился, сказав, что уезжает на пару дней к тётке в деревню, и надо оставить вещи, чтобы не таскать лишнее. Часы тянулись мучительно медленно. Алексей сидел на краешке своей кровати, постукивая подушечками пальцев по колену, пока за окном гасло небо, сменяя оранж на индиго. Ветер шевелил ситцевые занавески, принося запах нагретого за день асфальта, пыли и вечерней прохлады. Он перекидывал с ладони на ладонь связку ключей – среди них был и ключ от соседской квартиры, – напевая под нос старую, едва слышную детскую песенку — ту самую, что когда-то напевала его бабушка Клавдия, качая его на руках. Когда стрелки часов сомкнулись на полуночи, он встал, потянулся, кости хрустнули, и глубоко вздохнул, заполняя лёгкие тяжёлым воздухом. На часах светились цифры: 00:30.
— Пора, — сказал он тихо, решительно, будто убеждая себя, отгоняя последние сомнения.
Взяв пустые, теперь уже легкие сумки, он вышел на полутемную лестничную площадку. Тусклый свет лампочки-груши освещал облупившиеся стены, потрёпанный ковёр на бетонных ступенях и пятна неизвестного происхождения. Подойдя к двери квартиры №26, он прислушался, приложив ухо к холодной поверхности. Из-за двери доносился ровный, громкий храп — его друг Вячеслав спал крепко, как убитый. Алексей надел тонкие резиновые перчатки, которые вынул из кармана джинсов, и прислонился спиной к прохладной стене, закрыв глаза. Дыхание его замедлилось. Через минуту он уже спал, сидя на деревянной тумбочке в коридоре, голова склонилась на грудь.

***

Ему снился сон. Сильный, порывистый ветер гудел в ушах, раскачивая верхушки стройных берёз, листья которых шелестели, как шёлк. Алексей стоял посреди рощи, где земля была влажной и мягкой под ногами от недавнего дождя, пахло грибами и сырой корой. Он раскрыл зонт — чёрный, с гладкой деревянной ручкой, — но капли с мокрых ветвей всё равно цеплялись за его куртку, оставляя тёмные пятна. Вдалеке, между стволами деревьев, мелькали знакомые, словно бы размытые силуэты — те самые, что преследовали его во снах с детства, вечные немые наблюдатели. Но он уже привык к ним, как к назойливым мухам, не обращая внимания. Не пройдя и пятидесяти метров по скользкой тропинке, он увидел Вячеслава. Тот стоял под раскидистой ольхой, куря сигарету, его широкое, добродушное лицо освещалось бледным, пробивающимся сквозь тучи светом луны. Дымок струйкой поднимался вверх.
— Приветствую, Алексей! — поздоровался он, улыбаясь во весь рот, показывая ровные зубы. — Не ожидал тут тебя встретить!
Алексей резко сложил зонт, щёлкнул застёжкой, и в его глазах, обычно спокойных, мелькнуло что-то холодное, неживое, как лезвие ножа.
— Извини, Слава, — пробормотал он глухо, сжимая ручку зонта так, что костяшки пальцев побелели. — Но сегодня у меня что-то неважное настроение... Лучше не подходи.
В следующее мгновение зонтик в его руке превратился в длинный, узкий меч, лезвие которого сверкало холодным, лунным светом. Вячеслав только успел округлить глаза от непонимания, рот его приоткрылся, но вскрикнуть он не успел. Оружие с лёгким хрустом вонзилось ему глубоко под рёбра. Крик разорвал тишину рощи, короткий и полный невероятной боли и удивления.

***

Алексей проснулся от того же крика — но теперь он доносился из-за стены, из квартиры №26, резкий, обрывающийся, а затем переходящий в хриплый стон. Его собственное тело было покрыто липким, холодным потом, рубашка прилипла к спине, а сердце колотилось так бешено, будто хотело вырваться из груди и ускакать прочь. Он резко вытер лицо платком, ощущая дрожь в пальцах, затем, не раздумывая, вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь квартиры. Внутри пахло пивом, табаком и теперь — резким, медным запахом крови.
Было тихо, если не считать хриплое, клокочущее дыхание Вячеслава, лежащего на полу в быстро растущей тёмной луже. Глаза его были широко открыты, полные ужаса и немого вопроса. Алексей переступил через него, стараясь не наступить в кровь, и принялся быстро, но методично обыскивать шкафы в комнате, выдвигая ящики с лёгкостью человека, который уже знает, где искать заветные тайники. Его движения были точны, как у хирурга. Когда добыча — старинные монеты в холщовом мешочке, пачки денег разного достоинства и несколько золотых побрякушек — была собрана, он аккуратно сложил всё в принесённые сумки, пряча глубже самое ценное. Затем достал из кармана лист бумаги в клеточку и быстро написал шариковой ручкой:
Извини, что зашёл так поздно и тебя не разбудил. Ко мне приехал отец по очень срочному делу, которое не терпит никакого отлагательства. Ключи и деньги за прожитые дни прилагаю. Приятно было сотрудничать.
Всего доброго. Алексей.
Он оставил записку на кухонном столе, рядом с пустой бутылкой пива, прижав её тем же бокалом. Дверь закрыл на защёлку изнутри, затем вышел в коридор, оглядываясь по сторонам – пусто и тихо. Ночь была тёплой, почти летней, звёздной. Он ускорил шаг, спускаясь по лестнице, чувствуя приятную тяжесть набитых сумок на плече. Впереди его ждала гостиница «Беломорская» — и новый, тёмный этап его странной жизни.

3

Двадцать первого октября тысяча девятьсот семьдесят девятого года ровно в час дня, в тот же самый день, когда родился Алексей, в Архангельске на свет появился Дмитрий Рогожин — ещё один обладатель загадочного, страшного дара. Теперь, спустя годы, Дмитрий стал одним из самых скромных, но влиятельных богачей города. Он жил в роскошном особняке на окраине, окружённый высокими каменными заборами с колючей проволокой и невидимыми, но всегда бдительными охранниками, а его имя упоминалось в узких кругах, где решались судьбы людей и целых предприятий. Всё это время он внимательно, как паук в центре паутины, следил за похождениями Алексея, выжидая момента, чтобы устранить своего, как он считал, злейшего врага и единственного конкурента в этом незримом поединке.

***

За последние годы одиннадцать человек погибли от необъяснимых, внезапных разрывов сердечной мышцы. Медики, тщательно вскрывая, но не находя явных патологий или ядов, лишь разводили руками и говорили потрясённым родственникам, что смерть наступила от сильного испуга во сне. Но их объяснения звучали неубедительно, бледно, особенно на фоне того, что каждая такая загадочная смерть совпадала с бесследной кражей имущества погибшего. Милиция годами копила материалы, пыльные папки ложились на полки, пытаясь найти неуловимую связь между этими событиями. Алексея уже не раз вызывали на допросы, сажали в душные кабинеты, но каждый раз отпускали — прямых улик, неопровержимых доказательств было недостаточно. Он мастерски играл роль невиновного студента, сыпля словами так легко, непринуждённо, будто рассказывал анекдоты за кружкой пива, а глаза его смотрели прямо и открыто. Следователям не хватало последнего пазла, чтобы сложить пугающую картину, и дело оставалось открытым, висящим тяжёлым грузом.

***

Тем временем Дмитрий шёл по ночному Архангельску, держась в тени фонарей, чьи жёлтые круги света казались ему ловушками. Его тёмный, дорогой плащ сливался с окружающей тьмой переулков, а шаги были бесшумными, как у опытного хищника, ступающего по мягкой траве. Он знал точно, что Алексей остановился в гостинице «Беломорская», и теперь, наконец, настал момент для долгожданной развязки. Мысль о том, что скоро в мире останется только один обладатель их уникального, ужасного дара, заставляла его сердце биться чаще, не от страха, а от предвкушения власти и окончательности. Они оказались в соседних номерах по воле случая или чьей-то высшей иронии. Алексей, ничего не подозревая, заснул как убитый, его лицо, обычно напряжённое даже во сне, теперь было спокойным, почти детским. Через приоткрытую форточку в его комнату начал просачиваться знакомый желтоватый туман, живой и вязкий, заполняя пространство у кровати, словно разумная субстанция, жаждущая действия.

***

Алексей очутился на плоской крыше невообразимо высокого небоскрёба. Высота была такой головокружительной, что город внизу казался миниатюрной, светящейся игрушкой, а редкие огни машин мерцали, как далёкие звёзды. Небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми дождевыми тучами, изредка подсвеченными изнутри всполохами далёких молний, глухой гром доносился отсюда лишь слабым рокотом. Ветер, тёплый и влажный, предгрозовой, играл его волосами, задувая под полу куртки. Вдали, на соседних зданиях, маячили те самые, вечные силуэты — странные, почти неосязаемые, будто тени или наблюдатели из другого, параллельного мира. Посреди огромной пустой крыши, странным контрастом, стоял изящный столик с хрустальными бокалами и бутылкой дорогого коньяка, а рядом — два глубоких кожаных кресла, мягко поблёскивающих в отражённом свете неоновых огней реклам. Алексей был одет в свои обычные чёрные джинсы и синюю куртку, его руки непроизвольно сжимались в кулаки, ноги слегка подрагивали — он чувствовал инстинктивно, что здесь что-то не так, смертельно опасно. Вдруг чья-то рука легла на его плечо — твёрдая, уверенная. Он резко обернулся, сердце ёкнуло, и увидел незнакомца.
— Приветствую, Алексей, — произнёс тёмноволосый, подтянутый юноша в идеально сидящем тёмно-синем костюме и безупречно белой рубашке. Его голос звучал спокойно, почти дружелюбно, но в тёмных глазах читалась холодная, безжалостная расчётливость. — Ты удивлён, что я знаю твоё имя? — Он улыбнулся, но улыбка не добралась до глаз.
Алексей напрягся всем телом, его пальцы непроизвольно дёрнулись, будто ища привычное оружие в пустом кармане.
— Не то чтобы очень, — ответил он, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе, выдававшую внутреннюю панику. — Но да, немного удивлён. Обычно во снах люди безымянны.
— Меня зовут Дмитрий. — Незнакомец сделал лёгкий паузу, изучая реакцию Алексея, как учёный под микроскопом. — И я знаю всё о твоих... четырёх убийствах. — Он сделал ещё паузу, давая словам впитаться. — А сейчас мы здесь, чтобы скрепить наши силы и решить раз и навсегда: кто из нас сильнее. Кто достоин.
— Я понял, — Алексей усмехнулся, но его глаза оставались настороженными, как у загнанного зверя. — Но с чего ты взял, что я должен тебе верить на слово? Что это не просто кошмар?
Дмитрий покачал головой, его губы растянулись в тонкой, почти невидимой улыбке.
— Нет, ты так ничего и не понял, парень. Ровно двадцать два года назад, в тысяча девятьсот семьдесят девятом, в этом мире родилось два особых человека. Наследников одной... аномалии. Ими оказались мы с тобой. — Он сделал шаг вперёд, и Алексей невольно отступил, чувствуя исходящую от него опасность. — Мы оба можем проникать в чужие сны, как в открытые двери, и решать судьбу спящего. Жизнь или смерть — выбор за нами. Как и цена этого выбора.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Он всегда думал, что его способность уникальна, дарована только ему, его проклятие и его сила. Узнать, что он не один, было страшнее любого сна.
— В этом городе у меня есть связи, — продолжал Дмитрий, не спеша садясь в одно из кресел и жестом приглашая Алексея последовать его примеру. — Очень серьёзные связи. Они могут стереть тебя в порошок без лишнего шума. Но сегодня я предлагаю другой вариант. Честный.
— Никому откровенного зла я не причинял! — выпалил Алексей, но его голос дрогнул, выдавая ложь даже ему самому. — Они... сами...
Дмитрий рассмеялся, звук был мягким, бархатистым, но в нём не было ни капли тепла или веселья.
— Ах, да… Ты ещё не знаешь, что оставил крошечную, но важную улику в последний раз. Милиция близка к разгадке твоей схемы. Очень близка. — Он наклонился вперёд, его глаза сверкнули стальным блеском. — Я же могу либо помочь им сложить пазл, либо… — Пауза повисла тяжёлой гирей. — Мы решим это здесь и сейчас. По-нашему.
— И ты решил, что лучше нам померяться силами во сне? — Алексей сжал подлокотники кресла так, что кожа затрещала, его ногти впились в мягкую кожу.
— Да. Это единственный честный способ. Без посредников.
Дмитрий взмахнул рукой, и на столе, как по волшебству, появились изысканные закуски и ещё один бокал. Они молча выпили по бокалу коньяка, не сводя глаз друг с друга, затем одновременно встали и вышли на середину пустой крыши, ветер трепал их одежду. В следующее мгновение в их пустых руках материализовались мечи — длинные, узкие, с лезвиями, отливающими холодным голубоватым светом. Но прежде, чем они успели сойтись в поединке, оружие вырвалось из их пальцев, будто отталкиваемое невидимой силой, и зависло в воздухе между ними. Лезвия развернулись остриём к своим бывшим владельцам и с невероятной, роковой силой вонзились им под рёбра, пронзая насквозь. Крики Алексея и Дмитрия слились в один, пронзительный и полный ужаса, боли и непонимания, что разнёсся эхом над спящим городом.

***

В реальности, в своих гостиничных номерах, их тела одновременно содрогнулись в последних, предсмертных судорогах. Из уголков рта тонкими струйками потекла тёмная кровь, смешиваясь со слюной, а лбы покрылись липким, холодным потом. Руки судорожно сжали простыни. Через несколько минут в номера ворвались перепуганные служащие гостиницы, разбуженные криками соседей. Один из уборщиков, старик с дрожащими, жилистыми руками и потухшим взглядом, заметил в номере Алексея неприметные спортивную сумку и рюкзак. Оглянувшись на суетящихся в дверях людей, он ловко схватил добычу и растворился в полутьме коридора, оставив за собой лишь слабый запах коньяка, крови и всепоглощающего страха.

***

После этой ночи странные, необъяснимые смерти в городе внезапно прекратились, как по мановению волшебной палочки. Дело, которое десять лет не давало покоя следователям, обрастая слухами и легендами, закрыли как нераскрытое, сдав в архив с грифом "Прекращено за отсутствием состава преступления". Лишь один студент из Архангельского технического вуза, увлекавшийся паранормальными явлениями, рьяно утверждал на кафедре и в курилке, что убийцами были именно Дмитрий и Алексей, связанные каким-то дьявольским даром. Но его слова, полные мистики, так и остались без внимания, воспринятые как бред сумасшедшего или попытка привлечь к себе внимание.

***

Далеко за городом, в тени объездной дороги, заросшей бурьяном, невидимый для человеческих глаз гладкий космический корабль, похожий на каплю ртути, бесшумно поднялся в небо, растворяясь в чёрной бархатной ткани ночи.
— Не следовало нам раскрывать эти способности сразу у двоих подопытных в одной локации, — пробормотал гуманоид с кожей цвета пепла, откидываясь в мягкое кресло командира. Его холодные, бездонные, лишённые век глаза равнодушно скользнули по мерцающим экранам, фиксирующим земные новости о двух загадочных смертях. — Слишком непредсказуемо. Слишком опасно. Возвращаемся на базу для анализа ошибок.
Корабль, не издав ни звука, ни вспышки, просто исчез в ночи, не оставив и следа, как будто его и не было. Над дорогой снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом ночных насекомых.


Август 2002
Корректировка эпизодов — 26.05.2003
Последняя редакция – июль 2025 (Вологда)




РЕСУРСЫ АВТОРА

https://polevaya-tetrad.narod.ru/


https://vk.com/anser_rock_bard

https://rutube.ru/channel/77420749/

https://t.me/AnSER_Rock_bard

https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard