Нечто живое

АНАТОЛИЙ НОВОСЁЛОВ
(AnSer Rock-Bard)





НЕЧТО ЖИВОЕ



Фантастический рассказ

18+









ПРОЛОГ

После трагедий в Хиросиме и Нагасаки ни один ядерный снаряд не упал на города мирных жителей Японии. Но пришло время вновь вспомнить это трагическое прошлое. Территории ведущих мировых держав лишились огромных массивов растительного и животного мира; их окрестности поглотила всепоглощающая радиация. То было жуткое время, события которого люди сами себе устроили.
Нет, то не было началом Третьей мировой войны или сбоем компьютерного оснащения вооружённых сил. 2007 год не стал моментом глобальной междоусобицы. Всё, казалось, шло по-прежнему: США, Япония, Китай и другие высокоразвитые страны неуклонно развивались, а Россия, с трудом поспевая за мировыми лидерами, сокращала свою рождаемость в неполноценной геометрической прогрессии.
Но бомбы взорвались отнюдь не в случайных странах, а лишь в тех, что обладали передовыми технологиями и обширными территориями, куда, конечно же, вошла и Россия. Соединенные Штаты лишились почти целого штата, необъятная Русь – южной части Архангельской области. Сам областной центр и прилегающие к нему территории практически не пострадали, но боль от этих событий была нестерпимой. Лесные массивы и травянистые ковры ландшафтов были уничтожены пламенем, а когда-то живописные поймы Северной Двины стали мёртвыми. Потоки речной воды, несущие мутированную и погибшую рыбу, устремились в мировой океан, лишь усугубляя планетарную экологическую катастрофу. Насколько построенные очистные системы смогли отфильтровать эту отраву – судить сложно.
Никто ещё неделю назад и в страшном сне не мог представить последствия взрыва. Пострадали ценные для населения места: особо охраняемые территории, Красноборск, Коноша, Коряжма, Вельск. Теперь все они были стёрты с лица земли.
Бомба взорвалась под Красноборском, сровняв близлежащие районы с землей. Это было несравнимо даже с трагедией на Чернобыльской АЭС – миру просто не с чем было сопоставить произошедшее здесь. Другие страны на разных континентах переживали точно такое же шоковое состояние.
День 30 августа глубоко врезался в память населения всего мира ужасающими последствиями взрывов, но они лишь подвели страшную черту… Начало же было куда более ужасающим и немыслимым, а произошло это ровно неделю назад.
Двадцать третье августа стало началом… Началом чего? Знают ли жители Земли хоть что-то о том, что послужило причиной запуска ядерных зарядов? Наверное, нет.
Но кто-то это знает. Именно он всё расскажет тем, кто не ведает об истинной причине таких невообразимых действий. Населению же всех стран правительства упорно засоряли умы мифом о страшной инфекции, принесённой на поверхность незадолго до взрывов космическими метеоритами.
Но почему же эти метеориты упали столь избирательно?
Что послужило причиной такого выбора мест их приземления? Об этом высшие слои общества хранили гробовое молчание, и в постапокалиптическом мире большинство людей на планете знали лишь то, что было официально объявлено.
Но кто-то знал истину и молчал, тщательно скрывая её от любопытных. Сколько бы власть имущие ни стремились скрыть правду, она неминуемо выйдет на поверхность.

< 1 >

РОССИЯ,
Архангельская область, г. Красноборск,
23 августа 2007 г.

Евгений и Павел вышли из дома, хлопнув скрипучей калиткой, и направились к лесной опушке. До богатых грибных мест предстояла немалая дорога – пешком около восьми километров по проселку, а там уже бери грибы хоть гигантским комбайном, так их много в урожайный год.
Братьям было под тридцать. Приехав навестить старика-отца, они по старой привычке наведывались в любимые лесные чащи по грибы да ягоды. Евгений, в отличие от брата, успешно получил высшее образование и жил в Вологде. Там он уже шесть лет работал программистом в крупной торговой сети и на зарплату особо не жаловался. Но жизнь его сложилась не так удачно, как хотелось бы. После трёх лет брака супруга Ольга ушла, и он остался один с сыном, которого регулярно на летние каникулы привозил к деду.
Павел же по-прежнему жил в Красноборске, окончил курсы шоферов и работал на МАЗе. С семьёй ему повезло больше: подрастала маленькая дочь, а сын ходил в третий класс, отличаясь, на удивление, цепким умом и примерным поведением.
В таких местах сложно не увлечься выпивкой, отчего Павлу пришлось выработать железную силу воли. Мир полон разных людей, но именно в окружении любивших поддать газу соседей он сумел жёстко взять себя в руки и не переступать опасную черту. Евгений же, в отличие от брата, пить не умел совсем. Живя в большом городе, он редко встречался со спиртным, а досуг почти полностью посвящал электронной технике. Поэтому, когда братья встречались в Красноборске или Вологде, Павлу нередко приходилось дотаскивать до пристанища изрядно подвыпившего младшего брата. Дома же они позволяли себе расслабиться только в первый вечер, а в последующие дни исправно помогали отцу по хозяйству.
Рыбалка и прогулки по грибы и ягоды – вот были их главные отдушины. Да и что ещё оставалось Евгению, насытившемуся до отвала компьютерными лабиринтами? Только лес да река могли спасти его разум от цифрового угара.
Хотя… без Евгения Павел отцу помогал не так уж и охотно, вечно ссылаясь на нехватку времени, отчего старик с нетерпением ждал приезда младшего сына, изредка названивая ему в Вологду.

***

Братья были удивительно похожи. Незнакомец мог бы их перепутать, если бы не борода у Евгения и аккуратные усы у Павла. В остальном – оба высокие, спортивного сложения, с карими глазами и коротко остриженными тёмными волосами. Павел был старше всего на три года. Сейчас они бодро вышагивали по проселочной дороге, оставляя за собой метр за метром размокшей глинистой колеи, по краям которой буйно зеленели папоротники и молодая малина.
С утра небо было почти безоблачным, сизым и высоким, но за какие-то минуты затянулось свинцовыми тучами, и начал накрапывать холодный, пронизывающий дождь. Уже прилично отойдя от города, они решили не возвращаться и всё-таки добраться до грибных мест. Накинув капюшоны непромокаемых курток, Павел и Евгений, ссутулившись, продолжали шагать по лесной дороге, густо поросшей по краям можжевельником, рябиной и молодым ельником. Воздух наполнился запахом мокрой хвои и прелой листвы. Когда до заветной поляны оставалось не больше километра, дождь внезапно превратился в сплошной, хлещущий ливень. Вода залила лица, застучала по капюшонам, превращая дорогу в грязное месиво.
— Всё, пора менять планы, Паша, — прокричал Евгений, едва перекрывая шум дождя. Голос его был глухим от воды, забивавшейся в рот. — Давай добежим до избушки Тарасова, переждём этот проклятый ливень!
— Само собой, бежим в укрытие, — не стал спорить Павел, смахивая с усов струйки воды, стекавшие с капюшона. Глаза его щурились от потока.
Они резко свернули с дороги и начали пробираться сквозь мокрый валежник и колючий еловый подрост к уже замаячившей впереди, сквозь пелену дождя, знакомой избушке. Ветки хлестали по ногам, цеплялись за одежду.
— Угораздило же нас именно сегодня пойти в лес, даже прогноз не послушали, — ворчал Павел, спотыкаясь о скользкий корень. — Нет бы, сидели дома, спокойно спальню обоями клеили, так нет, нам надо по любой погоде тащиться за боровиками!
— Жизнь без приключений — это не жизнь, — оборвал его ворчание Евгений, протискиваясь между двумя мокрыми ёлками.
— Да, иначе мы с тобой не умеем… — процедил сквозь зубы Павел, вытирая ладонью лицо.
Вскоре братья, промокшие насквозь, стояли у низкой двери небольшой избушки. Крыша её была покрыта рубероидом, кое-где поросшим мхом, а в окнах вместо стекла был натянут мутный полиэтилен, впрочем, достаточный, чтобы переждать ливень. Павел толкнул скрипучую дверь. Внутри пахло сыростью, дымом и старым деревом. Стоял небольшой самодельный стол, сколоченный из неструганых досок, и две грубые скамейки. В углу у окна мрачным силуэтом покоилась ржавая печь-буржуйка; на её подтопочном листе аккуратной стопкой лежала пачка сухих поленьев.
— Вот и славно, — облегчённо выдохнул Евгений, стряхивая воду с куртки. — Можно хоть одежду немного просушить.
— Да и чайку с малиновым вареньем не помешало бы, или чего покрепче… — мечтательно протянул Павел, уже снимая промокшую куртку. Капли воды падали с рукавов на земляной пол.
— Ишь чего захотел, — усмехнулся Евгений, подходя к буржуйке и начиная «заряжать» её сухими еловыми дровами из стопки. Сухая щепа легко занялась от спички.
— Погоди-ка! — оживился Павел, осматривая полумрак избы. — Санька Тарасов всегда говорит, что не позволит заплутавшему грибнику «отбросить коньки». Значит, надо просто пошарить тут, глядишь, чего-нибудь и сыщем…
В углах избы валялись пустые бутылки из-под водки и пива, смятые пакетики от чипсов и сухариков. Павел, прищурившись в скудном свете, пробивавшемся сквозь полиэтилен, заглянул под скамейку. Не прошло и минуты, как он торжествующе вытащил целлофановый пакет и шлёпнул его на стол.
— Вот они, сухарики! Осталось только воды накипятить.
— Паша, поищи ещё, может, где-то и кружка завалялась, — попросил Евгений, подкладывая в буржуйку ещё одно полено. Огонь весело затрещал, заливая избу колеблющимися оранжевыми тенями.
— Ладно, сейчас по сусекам поскребу…
Обшарив углы более тщательно, Павел ничего похожего на кружку или котелок не обнаружил. Тогда, недолго думая, он выбежал под ливень, оббежал избушку и через мгновение вернулся, держа в руке старую, облупившуюся эмалированную кружку зелёного цвета, видимо, оставленную кем-то снаружи под водосточным жёлобом. Она была наполовину полна дождевой воды.
Кое-как натянув между двумя крючками в стене верёвку, они повесили сушиться мокрые куртки над буржуйкой. Тепло от печи начало разливаться по избушке. Евгений наполнил кружку доверху водой из лужи у порога и поставил её на раскаляющуюся буржуйку. Капли, стекавшие с курток, шипели, попадая на горячий металл.
— Нет, всё-таки за такую предусмотрительность я и уважаю Тарасова, — говорил Павел, усаживаясь на скамейку за стол напротив Евгения. Он вытер мокрое лицо рукавом свитера. — Вот ведь человек: не лень же ему сюда время от времени сухари притаскивать. Зато какой эффект! Двух грибников в этом году уже от истощения спас. И ему люди тоже в помощи не отказывают, включая и меня. — Павел ткнул пальцем в грудь. — Даже и не припомню, сколько раз ему помогал на МАЗе по хозяйству. Добрейшей души человек.
— Да, Павлик, — кивнул Евгений, поглядывая на закипающую воду. — Сейчас в России доброты всё меньше и меньше. Каждый норовит себе кусок пожирнее оттяпать, того глядишь, и в твой карман руку запустит. А тут, на тебе! О других заботится. Вывод один: своей добротой он пытается её и в душах других людей разжечь. И как, получается?
— А мне почём знать? — пожал плечами Павел. — Хотя, многие ему здесь тоже помогают. Но как сосчитать всех тех, кто совсем без совести? Тут ведь и приезжих по ягоды и грибы каждое лето — тьма. Всем, как ты говоришь, охота побольше себе в карман запендюрить. Да и, что греха таить, — он понизил голос, хотя кроме них в избушке никого не было, — каждый год я таскаю на наше место грибников, за что и получаю горстки наличных. Не ахти какие, но приятно.
Они разговаривали о том, о сём, а ливень за окном не думал стихать, стекая толстыми струями по мутному полиэтилену, за которым лишь угадывались очертания промокшего леса. Печка исправно пыхтела, в избушке стало тепло и почти уютно. С курток поднимались едва заметные струйки пара. Вода в кружке забулькала, выпуская пузыри пара. Евгений осторожно снял её с раскаленной буржуйки и поставил на стол рядом с пакетом сухарей.
— Ну, что? Откушаем, что Бог послал? — потянувшись к пакету, слегка иронично сказал Павел.
— Паша, Паша… — покачал головой Евгений. — Дома же плотно позавтракали. Неужели и тут провиант уничтожим?
— По крайней мере, попробовать можно, — оправдался Павел, уже развязывая пакет. — Для душевности.
— Ладно, открывай заначку, — улыбнулся Евгений.
В пакете оказались не только сухари, но и несколько кусочков сахара-рафинада, аккуратно завернутых в бумажку.
Ещё раз мысленно поблагодарив Тарасова за редкую в их краях доброту, братья, перебрасываясь шутками, стали хрустеть сухарями, запивая их горячей водой из одной кружки, передавая её друг другу. За полиэтиленовым окном лес был скрыт сплошной серой пеленой, только порывы ветра вздували гибкую, двухслойную перегородку.
— …Вот тебе и светопредставление… — закончил какую-то байку Павел, вытирая крошки со стола. — А сейчас: под дождь попали, сухарей с сахаром поели, горячей водичкой запили, в избушке отогрелись. Чем не романтика? А, Евгеня?
Но Евгений не успел ответить. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, как… как за полиэтиленовым окном ослепительно, до рези в глазах, ярко сверкнуло. Одновременно раздался оглушительный, невероятной силы раскат грома, от которого задрожали стены избушки и зазвенела эмалированная кружка на столе. Казалось, не молния ударила где-то в лесу, а гигантские прожекторы направили свои лучи прямо в их укрытие.
И тут же, спустя мгновение, землю под ногами содрогнул чудовищный удар. Всё, что не было приколочено, подпрыгнуло: стол дернулся, скамейки качнулись. Павел и Евгений с криком повалились со скамейки на земляной пол. Сухари веером взлетели в воздух и рассыпались по комнате. Горячая вода из кружки широкими потёками разлилась по столу. Верёвка, на которой висели штормовки, лопнула с сухим треском, обрушив вещи прямо на раскалённую буржуйку. Та, не устояв под ударом, с грохотом повалилась на бок, рассыпая искры и тлеющие угли. Одновременно снаружи донёсся оглушительный шелест, треск и грохот падающих деревьев.
Ошеломлённые, оглушённые, братья в ужасе переглянулись, прижимаясь к холодной земле. В ушах звенело от грома. Они прислушались, но кроме треска тлеющих углей на полу да монотонного стука дождя по крыше, больше ничего не было слышно. Отдышавшись и с трудом отряхиваясь от оцепенения, они ринулись поднимать опрокинутую буржуйку, хватать свои куртки, выбивая с них тлеющие угольки, и выскочили наружу, под ледяной ливень. В нескольких метрах от избы несколько сосен лежали, вывороченные с корнем, и от них валил лёгкий, едкий дым.
Картина, открывшаяся им, была невероятно жуткой…
Поразили их не столько поваленные деревья, сколько огромный, дымящийся кратер, зияющий посреди леса, словно свежая рана на теле земли. Глинистые края его были обожжены, а со дна поднимался пар.
— Паша! Да это же метеорит! Вот это да… — прошептал Евгений, не веря глазам. Сердце бешено колотилось.
Упавший космический пришелец выглядел невероятно странно. Евгений, когда-то увлекавшийся астрономией, был поражён его формой. Это не был привычный камень или железная глыба. Космический обломок обладал почти правильной прямоугольной формой, словно отлитый или отёсанный, без видимых выступов или вмятин.
Братья, не сговариваясь, подошли к самому краю кратера, осторожно ступая по размокшей, оползающей земле, и присели на корточки. Капли дождя, падающие на поверхность метеорита, шипели и мгновенно превращались в пар. Но не только это поразило Евгения и Павла. Камень… или металл?.. переливался всеми цветами радуги – глубинными, неземными оттенками, сливающимися и мерцающими под струями воды. Космические гости, пусть и состоящие из разных пород, не дают такого фантастического, живого свечения.
— Давай… — начал Павел, не отрывая завороженного взгляда от переливов.
— Только не думай о том, чтобы спуститься к нему! — резко оборвал его Евгений, почувствовав ледяной страх.
— А что? — Павел обернулся к брату, и в его глазах Евгений увидел азарт, смешанный с тем же страхом.
— Пришельцы! Ха-ха! — Павел попытался рассмеяться, но смех вышел нервным. — Неужели ты считаешь, что этот метеорит с пришельцами? Да в такой плоский прямоугольник даже я бы не поместился!
— Всё равно не вздумай приближаться! Вдруг он радиоактивен?! — Евгений схватил брата за рукав, его глаза широко распахнулись от ужаса. — Паша, бежим отсюда! Скорее!
Они вскочили на ноги, готовые броситься прочь, но под левой ногой Павла почва на самом краю кратера внезапно обвалилась. Он вскрикнул, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но было поздно. С криком ужаса Павел скатился по глинистому склону прямо на дно ямы.
— Чёрт бы побрал этот кратер! — донёсся снизу его сдавленный, полный ярости и страха голос.
— Скорее, выбирайся наверх! — закричал Евгений, бросаясь на колени у края. Сердце бешено колотилось. — Шевелись же!!! Дай руку!
Павел, весь в грязи, отплевываясь, уже поднимался по склону. Паника овладела им. Он сделал рывок, но нога скользнула по мокрой глине, и он снова скатился вниз, ближе к радужному метеориту. Касаясь его поверхности сапогом, он вскрикнул от боли.
— Мать твою! Горит! Раскалённый докрасна!! Сапоги плавятся! — Он отпрыгнул, как от раскалённой плиты, с ужасом глядя на оплавившиеся подошвы. В воздухе запахло горелой резиной. — Скоро босиком буду!
И он вновь, с отчаянной решимостью, стал карабкаться по скользкой стенке воронки, цепляясь руками за корни и выступы. Евгений метнулся к сваленным деревьям, нашёл длинную, относительно прямую берёзовую жердь и протянул её брату. Павел уже почти дотянулся до спасительного конца…
И вдруг он замер. Лицо его исказилось гримасой невероятного ужаса и боли. Рука, тянувшаяся к жерди, бессильно опустилась. Он снова скатился на дно, на этот раз прямо к самому основанию метеорита.
— Ты чего, Паша!? — вопил Евгений. — Скорей же! Хватайся!
Павел поднял к брату перекошенное мукой лицо. Глаза его были безумны от ужаса.
— По мне… что-то ползёт! — его голос сорвался на визг. — По штанине! Что-то живое! Оно… Оно жжёт!
— Что?! — не понял Евгений, оглушённый шумом дождя и собственной паникой.
— Что-то ползёт! По ноге! Боже, как больно! — Павел закричал, корчась и пытаясь стряхнуть невидимое что-то с ноги. — Словно кто-то откусил палец в сапоге! Женя, мне невыносимо! Женя!!! Не спускайся сюда! Вдруг это… о-о-о… со мной… — Его крик превратился в протяжный стон агонии.
— Соберись, Павел! — рыдал Евгений, лёжа на краю и отчаянно протягивая жердь. — Соберись с силами! Ну же! Хватайся!
Павел ещё раз попытался подняться, сделать шаг, но его тело вдруг обмякло. Он корчился на земле у подножия мерцающего камня, сжимаясь в комок от невыносимой боли.
— Женя! Оно… убивает меня! — выдохнул он хрипло, в последний раз, и затих.
— Нет! Паша-а-а-а?! — завопил Евгений, слепой от слёз и дождя. — Скажи хоть что-нибудь! Скажи, Паша-а-а! — Его крик был полон отчаяния и мольбы. Но брат лежал неподвижно у подножия странного метеорита, тело его неестественно выгнуто.
Евгений закрыл лицо руками, пытаясь заглушить невыносимую душевную боль, сжать в кулак бессильную ярость. Прошло несколько секунд – вечность. Когда он открыл глаза, вглядываясь сквозь пелену дождя и слёз, он взвизгнул от ужаса. На дне ямы, вблизи метеорита, лежала уже не фигура Павла, а лишь его одежда, странно обвисшая, будто обтягивающая что-то гораздо меньшее и бесформенное, чем человеческое тело. Плоти не было! Но то, что началось дальше, заставило Евгения оцепенеть, превратившись в ледяную статую ужаса: голова брата начала медленно… исчезать. Сначала кожа шеи словно растворилась, обнажив влажные, желтоватые шейные позвонки. Плоть пропадала послойно, с невероятной, кощунственной скоростью. Лицо Павла стало сначала кроваво-красным, обнажённым мускулом, затем проступили очертания челюстной кости, и наконец, опустошились глазницы, освобождаясь от глазных яблок. И теперь на Евгения смотрел голый, мокрый от дождя череп его брата, еще на мгновение удерживаемый позвоночником, прежде чем и он рассыпался в пыль, смешавшуюся с грязью. Одежда бесформенным комком осела на землю.
Евгения била крупная дрожь. Он не помнил, как отполз от края кратера. Он просто полз, спотыкаясь о валежник, скользя по грязи, не видя ничего вокруг, кроме того жуткого образа. Ручьи слёз текли по его лицу, смешиваясь с потоками ливня. Он всхлипывал, стонал, бормотал что-то бессвязное. Где-то в глубине сознания теплилась надежда, что это кошмар, что он вот-вот проснётся в теплой постели. Но холодная грязь под руками, ледяной дождь, проникающий под одежду, и невыносимая боль утраты говорили об обратном.
Он бы так и полз дальше, глубже в лес, если бы не пробежавший буквально в сантиметре от его лица испуганный заяц. Удивлённый Евгений машинально поднял голову. То, что он увидел, окончательно сломило его. Кругом, в панике, метались звери. По земле, не разбирая пути, ползли жуки, муравьи, жужелицы. Рядом проскочили, перепрыгивая через него, две белки. В небе, низко над деревьями, мелькали сбившиеся в кучу тени птиц. Из-под корней выворачивались мыши, землеройки и тоже неслись прочь, от того места, откуда он только что выполз.
Он обернулся лицом к кратеру, к месту гибели брата. И вдруг почувствовал в себе странное, острое, почти нечеловеческое любопытство, смешанное с леденящим ужасом. Евгений, сам не понимая, что делает, встал на ноги и сделал несколько шагов обратно. Сделав ещё шаг, он окончательно потерял дар речи. Зрелище было запредельно жутким.
Недалеко от него, почти касаясь ветками его лица, с оглушительным треском падали молодые ели и сосны. Но падали они странно – не как срубленные, а как пустые оболочки. После удара о землю от них откалывались и разлетались только мёртвые, почерневшие слои коры и наружной древесины. Внутренняя, живая часть стволов – луб, камбий, древесина – на глазах испарялась, исчезала! Словно невидимый насос высосал всю жизненную силу, всю органику из дерева, оставив лишь мертвую скорлупу.
На земле, буквально в шаге от него, исчезали кустарники, папоротники, моховой ковёр. Да, именно исчезали – на их месте оставалась лишь голая, размытая дождём подзолистая почва, лишённая малейшего намёка на жизнь. Трава, листья, мелкие растения – всё бесследно растворялось в воздухе.
Евгений рухнул на колени, зарыдав в голос. Чувство полной безысходности, глухого тупика охватило его. Всего в нескольких метрах от него простирался четкий, неумолимо двигающийся фронт уничтожения. Что-то невидимое, ненасытное, пожирало всё живое на своём пути, оставляя после себя лишь мёртвые останки или голую землю. Теперь Евгения колотило уже не только от холода и шока, но и от близости этой непостижимой, мистической силы…
Да, он читал и Кинга, и Кунца, но сейчас разум отказывался принимать происходящее, цепляясь за последние соломинки рациональности. Не могли растения вот так просто исчезать! Но как тогда объяснить то, что за считанные минуты перестал существовать его брат? Не сгорел, не разложился – именно исчез. Брат, с которым они делили всё: детство, юность, радости и горести…
Что-то надломилось в Евгении. Он резко вскочил на ноги и окинул взглядом окрестности. Линия исчезновения всего живого была от него всего в трёх шагах и медленно, неотвратимо приближалась. Мысли вихрем проносились в голове, дождь уже не имел значения. И с отчаянной решимостью обречённого он решился на эксперимент.
Сорвав с молодой берёзки облиственную ветку, он стал медленно пятиться, не сводя глаз с невидимой границы. Когда он опустил конец ветки за эту движущуюся черту небытия… ветка испарилась. Не сгорела, не рассыпалась – именно исчезла с невероятной скоростью. Листья и стебель растворились в воздухе в течение доли секунды, оставив в его руке лишь горстку мокрого, безжизненного пепла. И тут его осенило, первая жуткая догадка оформилась в мысль.
«Это н е ч т о ж и в о е, — пронеслось в голове. — Оно пожирает живую материю почти мгновенно, разрушая клетки. А невидимо оно потому, что… мимикрирует. Принимает вид того, с чем соприкасается, или среды, в которой находится. А значит… оно разумно? Или обладает инстинктом? Но тогда вывод страшнее: это нашествие. Значит, метеорит… действительно не просто камень…».
Он размышлял не дольше пары секунд. И вдруг почувствовал резкую, обжигающую боль на внутренней стороне ладони, все еще сжимавшей пепел. Он вскрикнул, инстинктивно отдернув руку. Эта секунда промедления стала роковой. Волна невыносимой, разрывающей боли прокатилась по его телу.
Первое, что он осознал – по его ногам, под промокшими штанинами, что-то двигалось. Словно жидкий огонь, невидимая слизь или гель обволакивал его голени, прожигая ткань и вызывая адское жжение кожи. Затем боль ударила выше – в живот, в грудь. Ощущение было таким, словно множество острых лезвий режут его изнутри, выворачивая внутренности.
Он закричал, крик сорвался в хрип, и он рухнул на уже очищенную, мёртвую землю. Теперь он чувствовал, как под ним, в самой земле, что-то шевелится, движется к нему с неотвратимой, хищной целеустремленностью. По его телу, под одеждой, расползались невидимые щупальца холода и жгучей боли. Температура их была обманчиво близка к температуре его тела, но прикосновение прожигало.
Уже погружаясь в черноту болевого шока, он ощутил, как внутри живота вспыхнул настоящий пожар, пожирающий плоть. И в последний миг ясности Евгений успел осознать жуткую деталь: несмотря на невообразимую внутреннюю агонию, не упала ни единая капля крови. Словно этот непостижимый организм мгновенно поглощал, ассимилировал абсолютно всю плоть без остатка, не трогая лишь непригодные кости скелета. Он мимикрировал, пожирая.
Ещё через секунду Евгения не стало. Остался только безутешный ливень, завывающий ветер и н е ч т о   ж и в о е, неумолимой волной пожирающее флору и фауну на своём пути. Множество животных, словно предчувствуя беду, бежало, куда глядели глаза. Если они, лишенные разума, способны были заранее учуять приближение неминуемой гибели, то человеку, с его интеллектом и эгоцентризмом, сам Бог велел сделать то же самое. Но вышло, как ни парадоксально, всё с точностью до наоборот.

< 2 >


Брюс Стивенсон
«ТАЙНА СЕМИ КАТАСТРОФ»
(отрывки из книги американского уфолога)
2008 год

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА:
Эти записи были сделаны во время и после произошедших взрывов. Поэтому кое-что в том или ином пункте отсутствует, что, естественно, раскрывается в последующем. Записи размещены в хронологическом порядке.

Запись 1

Двадцать третье августа 2007 года навсегда врезалось в память человечества как роковая дата – дата падения на Землю в семи ведущих державах зловещих метеоритов. Небесные камни, несущие неведомую угрозу, прочертили огненный путь сквозь атмосферу, оставив за собой тревожный шлейф дыма и вопросов.

Запись 2

В Орегонском штате США началось нечто невообразимое, не укладывающееся ни в какие рамки разума. Всё живое на территории двух фермерских поселений буквально испарилось, словно его и не было. На месте некогда оживлённых хуторов осталась лишь мёртвая, безмолвная пустошь. Местные власти пребывали в полном недоумении – что же происходит? Хотя падение метеоритов было зафиксировано как Международной космической станцией, так и спутниками НАСА по всей планете, и учёные-астрономы сразу отметили странность: метеориты упали не хаотично, а словно по некоему плану. Это немедленно навело меня на мысль, что нам их, попросту говоря, подбросили. Но тогда Америка ещё не догадывалась, что же принесли с собой эти небесные гости: пришельцев или нечто совершенно иное, куда более страшное?
Эвакуация населения из близлежащих населённых пунктов началась незамедлительно, в атмосфере нарастающей паники. Жителей, бледных от ужаса и непонимания, буквально выдёргивали из их домов, не давая опомниться или собрать пожитки. Но сам факт существования аномалии, её непостижимая природа, не остановили отчаянных смельчаков. Те, движимые любопытством или безумием, сломя голову бросались к зловещему «фронту» исчезновения – месту, где жизнь обрывалась, – и там же встречали свои последние мгновения. Аномалия же неумолимо расширялась, её смертоносный диаметр рос с пугающей скоростью.
Через три дня была уничтожена практически половина штата Орегон, превратившаяся в выжженный, безжизненный ландшафт. Средств борьбы со страшной аномалией так и не было придумано. Люди пытались сжечь невидимого «паразита» с воздуха, заливая его керосином и напалмом, но после многочисленных чудовищных пожаров, оставлявших после себя лишь пепелища и гарь, он умудрялся выжить и незамедлительно продолжил свою методичную работу по уничтожению всего живого. Возникла мрачная гипотеза: возможно, сама Природа восстала и начала процесс самоуничтожения, и жизнь на Земле, таким образом, обречена на полное исчезновение. Ведь огонь – стихия самой планеты – и не мог погубить аномалию, так как не является внешней силой, способной диктовать ей свои условия.
Но почти одновременно появилась и другая, куда более тревожная версия происходящего на планете. Её выдвинул уфолог-эмигрант из России, Александр Суровцев.
В газете «Нью-Йорк Таймс» была напечатана его небольшая, но нашумевшая статья. Суровцев, его лицо на фотографии было напряжённым, а взгляд – пронзительным, писал:
— Считаю идею о самоуничтожении природы, выдвинутую Кайлом Стивенсоном, полностью неприемлемой. Помнится, он говорил о дне критического состояния экологической обстановки на планете, когда может произойти ликвидация планетарной флоры и фауны. Но учёный не связал достаточно тесно происхождение аномалии с падением одиннадцати метеоритов в разных странах суши. Всё дело, господа, было вовсе не в самих метеоритах, а в том, что же они несли внутри. Здесь и начинается моя версия произошедшей на планете катастрофы. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями перед главным откровением. — Так вот, внутри всех этих метеоритов находилось нечто живое, некая субстанция, способная пожирать, перерабатывать все без исключения живые организмы на планете, причём при своём распространении будучи абсолютно незаметным для глаза. И совсем не исключено, — его голос звучал всё более уверенно, — что этот организм обладает разумом, ибо всегда принимает облик того тела (его неживой части), с которым соприкасается, что исключает всяческую возможность увидеть его истинное, чудовищное обличие.
Человечество, по моему твёрдому убеждению, столкнулось с тем редким и ужасающим случаем, когда вся операция, если так можно выразиться, проводится исключительно враждебно настроенными к другим формам жизни существами, пришельцами из глубин космоса. И не случись того единственного, что может разрушить их замыслы – массированной атаки ядерными бомбами по очагам заражения – новоявленные чужаки неминуемо достигнут своей конечной цели.
Это вещество способно просачиваться в поверхностные слои почвы, как вода в песок, что доказывает неудачная попытка американских военных подразделений сжечь его наземными средствами. Только одно обстоятельство внушает мне особый ужас: если оно, а по счастливой случайности во всех поражённых странах метеориты упали сравнительно далеко от больших водоёмов, проникнет в мировой океан… тогда нам всем грозит неминуемое и стремительное вымирание. К счастью, в момент начала его распространения мелкие речушки в зонах поражения были пересохшими или обладали крайне низкой миграционной способностью.
Хотя, — он понизил голос, и в нём зазвучала леденящая душу тревога, — странная мысль не покидает меня: что если этот пожиратель способен атаковать не только по сплошному периметру окружности, но и вытягивать смертоносные «рукава» в разные стороны? Тогда, быть может, нам уже поздно что-либо предпринимать, ибо наш апокалипсис уже начался? Вдруг из одного такого рукава вещество уже успело добраться до воды?
И всем районам бедствия без исключения следует немедленно ввести зоны распространения вещества под строжайший карантин, эвакуировать население на безопасное от последствий ядерного взрыва расстояние и подвергнуть заражённые территории всепоглощающему удару ядерным оружием. Это даст нам ещё один, последний шанс: уничтожить невидимого убийцу губительной радиацией. Другого же пути в решении этой неимоверно сложной задачи я, к сожалению, не вижу. — Закончив, Суровцев откинулся на спинку стула, его лицо выражало крайнюю усталость и осознание тяжести произнесённых слов.
Статья, к слову сказать, стала той искрой, которая подтолкнула правительства поражённых стран к активным действиям, предложенным русским уфологом. И именно благодаря его трезвому, хотя и пугающему анализу я сижу сейчас в своём просторном кабинете на верхнем этаже небоскрёба, залитом вечерним светом Нью-Йорка, и пишу эти заметки, оглядываясь на пережитый кошмар.
Хотя и у руса в его смелой гипотезе было немало недочётов и неясностей, он оказался из всех учёных всего лишь в шаге от истины.
К примеру, Суровцев ничего не говорил о том, что при последующем исследовании тех территорий, где побывало вещество, не было обнаружено даже следов почвенных червей, жуков и других беспозвоночных – всё было стерильно. Но если вещество и проникло в почву во время тех чудовищных пожаров, то глубокие торфяники, казалось бы, должны были его уничтожить, хотя бы частично. Однако оно выжило, а, стало быть, обладает феноменальной живучестью или, что я уже склонен предполагать, – управляемо извне, как послушный биоробот.
Власти Соединённых Штатов Америки, прежде всего из зоны бедствия в Орегоне, эвакуировали население из городов Портленд и Сейлем. Пришлось дать укрытие более миллиону напуганных, потерянных людей. После сложнейших переговоров главы ядерных держав договорились о единовременном, синхронном запуске смертоносных ракет. Этот беспрецедентный акт отчаяния был осуществлён 30 августа 2008 года.
Мир впервые за всё время своего существования использовал оружие массового поражения не для войны, а для предотвращения апокалипсиса, в отчаянно мирных целях. Несколько огромных территорий на планете, изрытых воронками и заражённых радиацией, обнесли колючей проволокой под высоким напряжением, установили круглосуточное видеонаблюдение и приставили вооружённые патрули пограничников. Эти мёртвые зоны, зияющие чёрными пятнами на картах, навсегда внесли траурную полосу в сердца местных жителей, лишившихся родины. Никто уже не жил на планете, не зная, что произошло в тот роковой день, 30 августа, ежедневно сталкиваясь с его последствиями в виде зон отчуждения и страха перед невидимой угрозой. Но это была и победа – победа над тем непостижимым живым существом, природу которого люди так и не смогли до конца разгадать.
Множество вопросов так и осталось без окончательного ответа: как оно маскировалось, становясь неотличимым от окружающей среды? Почему переносило чудовищный жар пожаров и не погибало? По какому неведомому принципу пожирало всё живое на своём пути, оставляя лишь пустоту?
Но ведь могло же случиться и такое, что кто-то из тех самых храбрецов или авантюристов сумел добраться до самого фронта пожирания и… взять образец. От одной мысли об этом голова идёт кругом. Но если вдуматься – где, как не в США, с их развитой наукой и иногда излишне любопытными частными лабораториями, легче всего могла произойти утечка или… кража заразы? Думаю, что именно здесь и следует искать разгадку на этот тревожный вопрос.

Запись 3

Будучи в России в поисках новых свидетельств, я совершенно случайно наткнулся на одного информатора. Некто фермер, русский, с грубым, обветренным лицом и тревожным взглядом, поведал мне поразительную историю о выборочном действии страшного вещества-пожирателя на территории его родной деревни Игнатовской. Его, как и других жителей, эвакуировали, но до этого он успел стать свидетелем невероятного. Вместо сплошного фронта исчезновения, движущегося по окружности, в их местности появилось несколько отдельных, разрозненных очагов-включений. Самое странное было в том, что растительность в этих очагах почему-то не погибала сразу! Истреблялись только люди и крупные млекопитающие – коровы, лошади. Но что самое невероятное и ужасающее, как утверждал фермер, спустя некоторое время после исчезновения живности, растительность в этих очагах… просто куда-то испарилась. Сам же он, жестикулируя дрожащими руками, высказал дикую, на первый взгляд, догадку: он считал, что эта странная инфекция, этот живой организм, как он его называл, и была той самой растительностью, которую… она сымитировала! Знаю, что звучит это, по меньшей мере, невероятно, но, по его словам, оно сообразило, что люди ориентируются по фронту исчезновения зелени. Поглотив её, вещество без труда смоделировало точно такой же покров поверхности суши, включая даже мельчайшие детали – форму листьев, цвет коры, высоту травы, вплоть до старых тополей на околице.
Если этот информатор меня не обманул, то человечество столкнулось с самым совершенным в мире оружием маскировки и уничтожения, перед которым даже ядерное – лишь примитивная дубина. И только чудо, стечение обстоятельств, спасло тогда Россию и все остальные страны от неминуемой гибели. Семь долгих дней вещество переваривало Красноборские земли, методично имитируя ландшафт, но так и не достигло большой воды – реки или моря. Но, с другой стороны, в США оно поглотило практически целый штат, не сталкиваясь с такой изощрённой тактикой. Именно оперативная воздушная разведка, заметившая аномалию в Орегоне, и позволила точно определить время для старта ракет с ядерными боеголовками. Да и был ли бы толк от нескольких взрывов на территории семи стран, если бы вещество уже проникло в мировой океан? Сложно сказать, почему этого не случилось. Невольно напрашивается вывод: возможно, оно имело своей первоочередной целью распространиться именно по суше и уничтожить людей как основную угрозу или ресурс, так как в воде они не обитают постоянно. Но что, если для него морская вода сама по себе губительна?.. Вопрос повис в воздухе.

Запись 4

Я побывал во всех семи поражённых странах, говорил со многими очевидцами исчезновения фронта растительности, ощущал на себе их страх, до сих пор живущий в глазах. Но никто из них, кроме тех, кто жил в российской зоне поражения, не рассказал мне про феномен раздвоения фронта или избирательного пожирания. Этот факт заставил меня глубоко задуматься. Сам же я склонен считать, что кто-то или что-то разумное управляло этим организмом, иначе столь сложная тактика была бы невозможна. И именно, по моей гипотезе, располагалось это управляющее нечто, этот командный центр, на территории России, в эпицентре тех самых странных событий под Красноборском.

Запись 5

Не то чтобы рассказы американцев, индийцев, китайцев или канадцев не производили на меня впечатления – они были леденяще ужасны. Но по своей сути они сводились к одному: фронт мертвой зоны, неумолимо надвигающийся, и паника. Отметить можно лишь один рассказ, поразивший меня своей конкретностью и жутью, – рассказ пожилого итальянца. Мы сидели в маленькой римской кафешке, и его глаза, казалось, до сих пор хранили отражение кошмара. Он поведал, как в тот день, незадолго до эвакуации, рубил брёвна на дрова возле своего сарая. Откатив очередную тяжёлую чурку в сторону… И тут случилось нечто неописуемое. Он в мгновение ока перестал чувствовать кисть правой руки, словно её погрузили в жидкий азот, а затем кто-то невидимый взял и отсёк её от запястья. Боль была такой адской, пронизывающей всё существо, что итальянец в полный истерический голос прокричал своему сыну, работавшему рядом, чтобы тот немедленно отпилил ему кисть! Реакции сына в тот миг можно было только позавидовать. Юноша, увидев, как плоть на отцовской руке буквально растворяется, обнажая белесые кости запястья, без лишних слов схватил острую пилу по дереву. Сжав зубы, сквозь крики отца, он одним резким движением вместе с невидимым «пожирателем», пожиравшим плоть, отпилил руку по суставу. Затем, благо сельская больница была почти рядом, отца удалось довезти, и от сильнейшего шока и потери крови его чудом спасли. Хотя вскоре им пришлось уже вновь бежать из родной деревни, спасаясь от неумолимо приближающегося фронта смерти.
Безрукий итальянец, нервно теребя культю платком, рассказывал мне, что тогда только каким-то чудовищным усилием воли не потерял сознание от дикой боли и шока. Он дотерпел до того момента, пока сын не сделал ему инъекцию обезболивающего из аптечки и наскоро не перебинтовал окровавленный обрубок. Самое непостижимое и ужасающее, по его словам, – крови почти не было! Словно «пожиратель» работал с такой невероятной скоростью, что успевал мгновенно поглощать подходящую к кисти артериальную кровь практически одновременно с каждым толчком сердца, не давая ей хлынуть наружу.
Конечно, в газетах писалось многое, сенсации сменяли одна другую. Но для моей книги, для попытки понять суть врага, была необходима именно такая информация – из уст тех, кто воочию наблюдал действие пожирателя вблизи или, как этот несчастный итальянец, чьё имя по понятным причинам я не называю, выжил после его прямой атаки, заплатив страшную цену.

Запись 7

Спустя месяцы расследований, по обрывочным слухам и намёкам, мне удалось напасть на след. Я раскопал сведения о существовании тайной организации, возможно, частной военной компании или закрытой лаборатории, в чьих подземных хранилищах якобы содержался… образец пожирателя. По моим срочным наводкам был немедленно вызван специальный отряд полицейских и учёных из ЦРУ. Но когда они ворвались в указанное мною место – старую заброшенную лабораторию на окраине Невады – обнаружить ни саму группу, ни тем более пожирателя не удалось. Помещения были пусты, словно вымершие. Кто-то явно их предупредил, сорвав операцию и лишив нас единственной, возможно, возможности увидеть, изучить то самое н е ч т о   ж и в о е, несущее смерть, биологическое образование, пришедшее из космоса. Ощущение упущенного шанса и чьей-то незримой власти было гнетущим.

Запись 23

Позже, по некоторым сведениям, просочившимся из закрытых источников, выяснилось, что существо, или его образец, погибло спустя примерно десять дней после приземления метеоритов. Никто так и не узнал достоверно, какими уникальными свойствами оно обладало. Некий Майкл Патрик, якобы тот самый человек, который сумел добыть и отобрать образец пришельца для той тайной группы, позже отмечал в частной беседе (сведения дошли до меня через третьи руки), что при помещении вещества в толстостенный стеклянный сосуд, где они его держали, подкладывая внутрь растения и мелких грызунов для наблюдения, вещество почему-то их не трогало. Оно вело себя пассивно, словно в спячке или ожидании. Позже, по его словам, оно просто… превратилось в газ. Когда колбу вскрыли (конечно, при соблюдении строжайших мер предосторожности и страховки), произошёл резкий хлопок, и лабораторное помещение мгновенно заполнилось едким, разъедающим глаза и горло газом жёлто-зелёного цвета. К счастью, в тот момент персонал использовал полные скафандры химзащиты, никто не пострадал, и помещение удалось безопасно провентилировать специальными мощными насосами. Образец исчез без следа.

Запись 34

После гибели или исчезновения антивещества (так я стал называть пожирателя в своих записях) и ядерных ударов разговоры о нём слегка приутихли, сменившись заботами о ликвидации последствий и жизни в тени зон отчуждения. На этом я заканчиваю свою книгу, но с горечью сознаю: так и не понял, что и зачем пожирало всё живое на своем пути. Наверное, эти метеориты с их страшным содержимым были лишь первой стадией, разведкой боем, нашего истребления. Возможно, их роль состояла в том, чтобы подготовить, «очистить» территорию для последующего приземления… настоящих хозяев-пришельцев. Но я так и не смог постичь самой главной загадки: зачем этому организму было убивать всё живое на нашей планете? Ведь именно живые организмы, их бесконечное взаимодействие, и есть та самая уникальная часть земного мира, которая превращает планету в цветущий сад, пригодный для жизни и развития любой цивилизации? Неужели космические захватчики, эти мрачные садовники, просто хотели приобщить нашу Землю к тем безликим, безжизненным каменистым пустыням, что мертвыенно мерцают в глубинах космоса? Наверное, ответы на эти вопросы нам ещё долго, а может быть, и вечно, предстоит искать среди звёздной тишины. Но найдём ли мы их когда-нибудь, если даже толком не узнали, с каким невообразимым, непостижимым врагом имели дело? С чем сражались и что, ценой огромных жертв, лишь ненадолго отбросили в небытие?

Брюс Стивенсон
«ТАЙНА СЕМИ КАТАСТРОФ»
Размышления о непознанном.
(отрывки)

< 3 >

РОССИЯ,
республика Коми, недалеко от г. Сыктывкара,
20 августа 2007 г.

Одинокие тучи быстро пробегали по безоблачному небу, оставляя за собой полосы пронзительной синевы. День выдался погожим, теплым, пропитанным запахами нагретой солнцем земли и молодой листвы, располагающим к неспешным прогулкам. Илья, напевая под нос песенку про медведей из кинофильма «Кавказская пленница», заготавливал в березовом молодняке веники для своих коз. Работа спорилась, гибкие ветви легко поддавались его рукам, наполняя воздух терпким ароматом сломанной березы.
На вид ему было не более тридцати. По росту Илья вымахал до ста восьмидесяти сантиметров, был умеренно упитанным, крепким; и даже в простой рабочей одежде – поношенных сапогах, темной штормовке и белой кепке с синими полосками – смотрелся вполне складным мужчиной, человеком земли и леса.
Когда охапка веток была практически готова, он ловко перетянул ее крепкой веревкой и уже хотел взвалить ношу на плечи, чтобы отправиться к дому, как вдруг замер, насторожившись. Его внимание привлекло какое-то движение в чаще березняка, неестественное, резкое. А следом – странный звук, как будто где-то совсем рядом, в самой гуще молодых деревьев, зашипел ненастроенный на нужную волну радиоприемник, нарушая тишину леса жужжащей нотой.
Будучи по природе очень любопытным, юноша повесил на ближайшую березу белый носовой платок – яркий маячок, чтобы потом быстро найти место, где оставил заготовленные веники, – и осторожно, стараясь не шуметь, пошел навстречу странному, несвойственному лесу шипящему звучанию. Пробираясь сквозь густой молодняк, он прошел не более пятидесяти метров, как перед ним открылась шокирующая картина: несколько молодых березок выворочены с корнями, а в центре образовавшегося пустыря зиял метра в два диаметром кратер. Грунт вокруг был вывален слипшимися комьями темной земли и глины и слабо парил в прохладном воздухе, будто только что остывая. По центру этого небольшого всхолмления покоился странный агрегат, с виду лишь отдаленно напоминающий двигатель внутреннего сгорания. Сразу же возникало ощущение, что эта невзрачная, покрытая непонятными наростами штуковина буквально выползла из недр земли, нарушив ее покой.
Илья достаточно четко слышал, как в постоянном, монотонном шипении загадочного аппарата проскальзывали иные звуки – отрывистые щелчки, невнятные гудящие ноты, – словно какая-то сложная шифровка передавалась с его помощью. Вся эта звуковая какофония сливалась в немыслимую, тревожащую полифонию.
И тут обуревающее любопытство вновь взяло верх. Он решил подобраться к аппарату поближе, чтобы разглядеть его детали. На ум приходили мысли о военных учениях, что это устройство было приведено здесь в действие какими-то засекреченными подразделениями, чему он и стал случайным свидетелем. Но почему тогда не было ни охраны, ни следов техники, ни людей?
От двигателя внутреннего сгорания аппарат отличало многое: странные, словно живые, изгибы корпуса, несколько мигающих с разной частотой лампочек незнакомых цветов – тускло-оранжевых, болезненно-зеленых – и непонятные датчики с надписями на совершенно незнакомом Илье языке, чьи знаки напоминали спутанные клубки червей.
Сначала назойливое шипение и мигание не оказывали на него видимого воздействия, но постепенно, по мере приближения, голова стала болеть со страшной, нарастающей силой. Боль сдавила виски, словно невидимый обруч. От охвативших его голову спазмов Илья пошатнулся и упал на колени. Скатившись на спине с крутого склона кратера, он скорчился у его подножья, судорожно сжав голову руками, выдавливая из себя сдержанные, хриплые стоны и проклятья сквозь стиснутые зубы. Спазмы рассеивали мысли, оставляя в мозгу лишь одну примитивную, животную команду: немедленно бежать отсюда, уносить ноги, не оглядываясь. Илья не был поклонником научной фантастики, но какое-то глубинное чутье подсказывало ему, что этот агрегат появился здесь неспроста и несет неведомую угрозу.
И все-таки, превозмогая боль и страх, он кое-как встал на дрожащие ноги и зашагал прочь, спотыкаясь о комья вывороченной земли. Мысли путались, голова раскалывалась на части, но слепой ужас гнал его вперед. С трудом перешагивая кочки и пеньки, Илья брел к едва заметному вдалеке, среди однообразных белых стволов, белому пятнышку платка-ориентира. И тут, словно удар гонга внутри его черепа, прозвучал металлический, безжизненный мужской голос, заполнивший все сознание:
«Не бойся, илья. Мы не причиним тебе ничего плохого. Не стоит убегать».
– Кто мы? Я никого не вижу… – хрипло ответил он вслух, резко оглядываясь по сторонам, его взгляд метнулся по березкам и осинам, цепляясь за каждую тень, но вокруг не было ни души. И в тот же миг мучительная боль в голове внезапно исчезла, оставив лишь пугающую пустоту и звон в ушах.
«Сейчас увидишь…»
После этих слов ледяной страх вонзился в него острой стрелой, снова заставив бежать. Но, не сделав и десяти шагов, Илья вдруг замер как вкопанный, будто попал в силок. Взгляд его остекленел, тело оцепенело, и он увидел… что недалеко от него, буквально из дрожащего воздуха, как из пелены тумана, материализовались трое гуманоидов в облегающих серебристых скафандрах, отливавших металлическим блеском. Он не успел разглядеть их достаточно отчетливо – лишь мелькнули непропорционально длинные конечности, крупные головы – как те виртуозно, словно меняя маски, перевоплотились в обнаженных девушек-близняшек. Барышни были точь-в-точь похожи на бывших университетских подружек Ильи, чьи образы наверняка всплывали в его мыслях.
Еще больше испугавшись этой жуткой мимикрии, Илья прокричал, отступая: «Но кто же вы?!».
И в голове у него вновь зазвучал тот же неприятный, лишенный эмоций мертвый голос:
«Мы изменились и стали особями женского пола только для того, чтобы ты нас не пугался. Ведь ты часто думаешь про них в своей голове, вот мы и воссоздали этот образ».
– Но к чему скрываться, если я уже знаю, кто вы на самом деле! – голос Ильи сорвался на крик, в нем звенела и злоба, и паника. – Вы чужаки! И вам нечего здесь делать! Убирайтесь восвояси!
И облик пришельцев стал стремительно изменяться, таять и перетекать, как ртуть. Уже через несколько секунд перед ним стояли ОНИ в своем истинном виде. Мурашки побежали по спине Ильи, холодный пот выступил на лбу. Завороженный ужасом, он сделал шаг ближе и увидел…
Рост их составлял чуть менее двух метров. Мускулистые тела, казавшиеся одновременно сильными и хрупкими, были плотно обтянуты эластичным, блестящим, как мокрая кожа, костюмом темно-серого, почти черного цвета. Небольшие головы скрывали гладкие, без швов, шлемы, сливавшиеся с костюмом. Лишь одна отличительная черта бросалась в глаза – вместо носа виднелась лишь пара едва заметных вертикальных щелей-отверстий. Но больше всего испугали Илью глаза. Они были большими, миндалевидными, но абсолютно белыми, без малейших признаков зрачков или радужной оболочки, словно куски полированного фарфора, вставленные в темные прорези шлема. Эти слепые, невидящие, но ощутимо наблюдающие глаза впивались в него.
«Галактика сороса, планета сорос. А здесь мы по приказу высшего совета» – вновь прозвучал в голове у Ильи механический, не оставляющий сомнений голос.
– Но зачем? – выдохнул Илья, не в силах отвести взгляд от этих белых, бездонных глазниц.
«В тысяча девятьсот девяносто шестом году по земному летоисчислению мы вели переговоры с вашим международным сообществом, которое отказалось с нами сотрудничать, ежемесячно поставляя требуемое сырьё. Конечно, условия для сотрудничества для вас не были сладкими, но только на первых этапах. Теперь, поскольку вы отказались от делового партнёрства, то совет решил ликвидировать вашу планету, точнее всех людей и прочую живность. А сюда мы прибыли только с той целью, чтобы начать эту процедуру. Ваша планета в будущем может представлять своим потенциалом для ряда соседних с нами стран большую угрозу для соровского союза, поэтому совет старейшин принял решение о вашей ликвидации. Это своего рода закон: кто не с нами – те против нас.
– И неужели люди просто… исчезнут? – прошептал Илья, чувствуя, как холодеют руки.
«Организмы-ликвидаторы переработают всех вас на планете в течение двух месяцев. И земля станет пустынной».
– Но зачем вам мне всё это рассказывать? – в голосе Ильи прозвучала отчаянная надежда. – Ведь я смогу распространить эти сведения, предупредить людей, подготовить страны к грозящей опасности!
«Мы ещё не всё сказали… нам нужно не только ликвидировать всё живое, но и взять к себе на предварительные исследования ваших представителей. Ты нам подходишь…».
– Никуда я не полечу-у-у-у! – дико закричал Илья и рванулся прочь от белоглазых пришельцев, поворачиваясь спиной к этому кошмару. Но какая-то невидимая, непреодолимая сила, словно вязкий поток воздуха, после нескольких шагов подняла его тело в воздух. Он завис, беспомощно барахтаясь, и увидел, как ткань его штормовки, футболки, джинсов начала буквально рассыпаться на мелкие клочья, разлетаясь по ветру, будто их пожирала невидимая моль. Потом что-то тяжелое и неумолимое ударило его по затылку, и Илья погрузился в черную, бездонную пустоту, а очнулся уже в просторном, ослепительно светлом помещении без дверей и окон.



***

Кругом были только ослепительно-белые, идеально гладкие стены, сливающиеся с таким же белым, теплым на ощупь полом, излучавшим мягкий свет. Ни теней, ни углов, ни малейшего намека на выход. Воздух был стерильным, густым и влажным, словно в парной. Илья оказался здесь всё так же нагим. Тело его быстро покрылось мелкими капельками пота, но жара была не обжигающей, а скорее удушливо-комфортной, и какого-то особого дискомфорта, кроме полной растерянности и страха, он пока не испытывал. Поднявшись на ноги, уже не ощущая головной боли, он медленно осмотрелся и заметил в дальнем конце помещения, почти у самой стены, другую фигуру – лежащего человека. Им оказалась девушка приблизительно его возраста, тоже обнаженная, с бледной кожей, покрытой испариной.
Простояв в оцепенении несколько секунд, осознавая весь ужас положения, Илья в отчаянии шлепнулся на мягкий, пружинящий пол. Звук падения, приглушенный материалом поверхности, разбудил девушку. Она вскрикнула и резко села, широко раскрыв глаза. У Ильи бесшумно, против его воли, потекли слезы по щекам, смешиваясь с потом. Теперь он всё понял. Осознал, что и эта девушка – такая же лабораторная мышь, как и он, пойманная в ловушку чужих, безжалостных существ. «Что же мы такого в будущем сделаем пришельцам, что они уже сейчас хотят нас уничтожить? – лихорадочно думал он, глотая соленые слезы. – Зачем же с нами поступать так, как с вещами, а не разумными существами? Неужели они на такой ступени пьедестала, чтобы зарезать нас так, как мы зарезаем свиней и коров?..».
Его мысли прервал тихий, дрожащий голос девушки:
– Что… что происходит? Где я? Ой… – Она смущенно прикрылась руками под долгим, растерянным взглядом Ильи, но, окинув взором стерильную белизну комнаты и его наготу, словно оценив всю безысходность ситуации, расслабилась и опустила руки, покорно обнажившись.
– Мы… мы на космическом корабле. Пришельцев, – глухо ответил Илья, отводя взгляд. – Меня зовут Ильёй. Можешь не бояться меня, я человек. Хотя… делай как хочешь. – Он махнул рукой, жестом выражая полную беспомощность.
– А меня Светлана… – чуть успокоившись, но все еще дрожа, ответила девушка, втягивая голову в плечи.
– Меня они похитили из леса, из зарослей березы, где я для коз ломал ветки, – начал Илья, его голос набирал твердость по мере рассказа. – Хочу сказать тебе сразу: настроены они очень враждебно. Совершенно. – Он кратко, сжато пересказал ей свой разговор с пришельцами в лесу, их угрозы уничтожить Землю.
Девушка, Светлана, слушала, ее глаза становились все шире от ужаса, губы задрожали, и она громко, надрывно зарыдала, закрыв лицо руками. Илья встал и, подойдя к ней, присел рядом. Молча, неловко, но с искренним желанием утешить, он обнял ее за плечи, ощутив под ладонью горячую, влажную кожу и мелкую дрожь, пробегавшую по ее телу. Она не оттолкнула его, лишь сильнее зарыдала, прижавшись лбом к его плечу.
Они просидели так несколько минут, обнаженные, слипшиеся от пота в душном воздухе камеры, уставшие от страха и чувствующие себя разбитыми изнутри, потерянными в белом, безвыходном пространстве. Вдруг откуда-то сверху, словно из самих стен, донесся тот же знакомый Илье металлический голос, объявивший, что у них будут взяты образцы крови.
В противоположной стене беззвучно возник проем, сливавшийся с белизной лишь мгновение назад. В него вошел один из гуманоидов в блестящем костюме. В его руке был странный прибор, отдаленно напоминающий крупный пистолет с коротким тонким наконечником вместо ствола. Пришелец направился к Светлане. Она вскрикнула и попыталась отползти, но гуманоид лишь поднял другую руку, в которой был небольшой оранжевый излучатель. Яркий луч света ударил девушке в грудь. Она мгновенно обмякла, глаза остекленели, мышцы перестали слушаться. То же самое случилось с Ильей, когда луч коснулся его – тело стало ватным, непослушным, лишь сознание оставалось ясным и ужасно беспомощным. Только сейчас Илья, не в силах пошевелить даже глазом, смог разглядеть, что на руках у гуманоида было всего по четыре длинных, тонких, костлявых пальца без ногтей. Холодное прикосновение прибора к руке Светланы, затем к его собственной, короткий укол – и все было кончено. Кровь взята.
Перед тем как скрыться в проеме, который уже начинал разглаживаться, сливаясь со стеной, пришелец обернулся к ним. В их головах прозвучало безошибочно узнаваемое сообщение:

«ЧЕРЕЗ СОРОК МИНУТ ПО ЗЕМНОМУ ВРЕМЯИСЧИСЛЕНИЮ
ВЫ БУДЕТЕ ПОДЛЕЖАТЬ ЭКСПЕРИМЕНТУ
 СО СМЕРТЕЛЬНЫМ ИСХОДОМ».

– Погодите! – Светлана закричала сквозь рыдания и паралич, в ее голосе звучала чистая, животная мольба. – А зачем вам убивать нас? Неужели без смертей не обойтись? Разве нельзя… нельзя иначе?

«ОРГАНИЗМ-ЛИКВИДАТОР ЕЩЁ НЕ ДО КОНЦА НАСТРОЕН.
ВАША КРОВЬ НУЖНА ТОЛЬКО НА ПЕРВОЙ СТАДИИ ПРОГРАММИРОВАНИЯ. СМЕРТЬ ЖЕ БУДЕТ ПОКАЗАТЕЛЕМ АКТИВНОСТИ К ВНЕЗЕМНЫМ МИКРООРГАНИЗМАМ ВАШИХ ТЕЛ».

Пришелец на мгновение задержал на них свой бездушный, фарфорово-белый взгляд, затем плавно шагнул в проём. Стена сомкнулась за ним бесшумно и безупречно, не оставив и следа.
Пока гуманоид говорил, в сознании Ильи, скованного параличом, зрело отчаянное решение. По мере того как действие луча ослабевало и контроль над телом возвращался, он поднялся и подошел к Светлане, все еще сидевшей на полу и судорожно всхлипывающей.
– Послушай, Света, – его голос был тихим, но твердым, почти бесстрастным. – Давай не дадим им использовать нас для своих гнусных опытов. Мы просто… задушим друг друга. И всё. Конечно, кто-то из нас, может, и останется в живых, если не хватит сил… но это не важно. Важно, что одному из нас нечего будет уже бояться. Они не получат того, что хотят. Никто из нас.
– Похоже… похоже, что ты прав, – ответила она тихо, перестав плакать. Ее взгляд стал пустым, покорным. Она медленно разлеглась на теплом полу, как бы предлагая себя смерти. – Но что же нам… вот скажи… еще делать целых тридцать минут? – В ее голосе прозвучала странная смесь отчаяния и какой-то опустошенной иронии.
Илья поднялся и зашагал по бесконечной белой комнате, внутренне всё ещё не смирившись с чудовищностью своего предложения убить и быть убитым, да еще такого чудного, хрупкого человека, как эта девушка с вьющимися длинными рыжими волосами, раскинувшимися по полу, как огненный нимб. При мысли о ней, о ее наготе, о тепле ее кожи, которую он ощущал всего несколько минут назад, по его телу невольно пробежало знакомое, стыдное в этой ситуации тепло, иначе как возбуждением и не назовешь. Он слегка вздрогнул, когда сзади, совершенно беззвучно, на его талию легли теплые, мягкие руки девушки. Светлана с явным, почти отчаянным напором прижалась к его спине всем телом, ощутимо горячим и влажным, а затем подтолкнула его к ближайшей стене.
Если пришельцы и прослушивали их разговоры относительно самоубийства, то почему-то не реагировали. Может, это было связано лишь с тем, что они тоже хотели поэкспериментировать: а смогут ли юноша и девушка задушить друг друга. Или же их просто не интересовали земные эмоции до самого момента эксперимента.
– Может… может, сперва последний раз испытаем это… – прошептала Светлана Илье на ухо, ее голос был хриплым, прерывистым.
Ее руки блуждали по его животу, опускаясь все ниже и ниже, скользя по напряженным мышцам, нащупывая его мужское достоинство, которое уже отозвалось на прикосновения невольным возбуждением. – Последний раз… почувствуем себя живыми…
– Нет… не стоит… – почему-то слабо запротестовал Илья, но его тело уже отвечало на ее настойчивые ласки, предательски откликаясь на прикосновения незнакомки в этом аду.
– А что нам помешает? Они? – Ее губы коснулись его плеча, поцелуй был горячим и влажным. – Навряд ли. Им все равно. – Ее пальцы замкнулись вокруг него, ясно давая понять, на что она настроена в эти оставшиеся минуты. – Мы же все равно погибнем… Давай хоть так… забудемся…

***

Через двадцать минут в комнату вбежали гуманоиды. Они появились сразу из нескольких точек стены, словно вырастая из белизны. Их движения были резкими, точными. Они быстро разняли Светлану и Илью, которые, забыв обо всем в бешеном вихре страсти и отчаяния, уже не пытались задушить друг друга, а яростно слились в последнем, отчаянном объятии, пытаясь заглушить ужас предстоящего болью и наслаждением. Опять блеснули оранжевые лучики фонариков. Нервно-паралитический импульс снова сковал их тела, оборвав крики протеста и рыдания Светланы. Не обращая внимания на обнаженных, беспомощных землян, пришельцы с нечеловеческой силой развели их по разным концам комнаты. Белые стены снова разверзлись проемами, и гуманоиды потащили Илью и Светлану в разные стороны, в глубь корабля, к жутким экспериментам, от которых не было спасения.
Через десять минут Светлана и Илья погибли. Их смерть стала последним, необходимым пришельцам, показателем. Вещество для ликвидации всего живого на Земле было полностью отрегулировано. Началась подготовка метеоритов-носителей к запуску. План чужеземцев начал неумолимо воплощаться в жизнь.

< 4 >

РОССИЯ,
республика Коми, недалеко от г. Сыктывкара,
20 августа 2007 г.

– Илья! Отзови-и-ись! Илья-а-а-а-а!!!
Мужчина преклонного возраста, Федор Михайлович, отец Ильи, тяжело дыша и обливаясь потом, бежал по березовому молодняку. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Он то и дело окрикивал своего сына, перепрыгивая, спотыкаясь и задыхаясь, через упавшие деревья и кочки, продираясь сквозь кусты. Штормовка на нем растрепалась, кепка съехала набок.
Бежал же он к сыну сообщить, что приехала его жена Ольга с маленьким внуком. Вдруг недалеко от него, слева, в гуще молодых берез, что-то громко хрустнуло, как будто сломалась большая ветка. Когда Федор, сбивая с ног кусты, подбежал туда, откуда раздался этот звук, то остолбенел от ужаса, вцепившись руками в ствол тонкой березки.
Существ было трое. Высокие, в серебристых, плотно облегающих костюмах, они стояли над телом его сына, Ильи, который лежал без сознания. Один из них, используя странный инструмент, похожий на плоский, искривленный нож без рукояти, который он держал прямо ладонью, срывал с Ильи одежду – ткань рассекалась как бумага. Другие двое стояли поодаль, переговариваясь между собой тихими, отрывистыми попискиваниями, похожими на сигналы летучих мышей. Кроме того, Федор ясно расслышал, как неподалеку, из того самого места, где Илья заготавливал веники, что-то шипит – тот же жуткий, знакомый ему теперь звук.
Инстинкт кричал: бежать к ним, спасать сына! Но ноги не слушались, будто вросли в землю. Страх, холодный и всепоглощающий, делал с ним всё, что пожелает, парализуя волю, блокируя любые попытки движения – будь то помощь или бегство. Он мог только смотреть, затаив дыхание, стиснув зубы до боли.
Когда гуманоиды полностью оголили Илью, двое из них подняли его безжизненное тело на руки, а третий отошел в сторону. Все трое одновременно подняли свои безносые головы вверх, уставив белые, слепые глаза в небо. Над ними, совершенно беззвучно, завис доскообразный космический корабль, тускло поблескивая в лучах заходящего солнца, ожидая своего часа.
И тут ноги Федора окончательно подкосились, и он грузно сел как раз на ту охапку связанных березовых веток, которую наломал его сын. Сухая листва хрустнула под ним.
Из космического аппарата на землю, прямо на группу пришельцев и тело Ильи, ударил ослепительно-белый, без теней луч света. Он был настолько ярким, что Федор зажмурился. Когда он снова открыл глаза, на поляне никого не было – ни пришельцев, ни Ильи. Они бесследно растворились в этом луче. Не прекращалось только навязчивое, противное шипение, идущее откуда-то совсем недалеко от Федора, из-за поваленных деревьев.
На глазах у старика навернулись слезы. Только когда корабль бесшумно исчез, растворившись в темнеющем небе, он словно очнулся от кошмара. Вскочив, он бросился к тому месту, где валялись клочки одежды Ильи – лоскуты джинсов, кепка. Подняв кепку сына, он зажал ее в дрожащей руке и закричал, завыл от бессилия и отчаянья, его крик разрывал вечернюю тишину леса. Когда же первые волны горя чуть-чуть отхлынули, старик, вытирая лицо рукавом, осмотрелся по сторонам, и его взгляд упал на то место, откуда доносилось шипение…
Подойдя к кратеру на взбудораженном грунте, напоминающем небольшой кратер щитового вулкана, Федор был поражен еще больше: шипящий аппарат, который он видел раньше, на его глазах начал терять четкость очертаний, расплываться, как мираж на жаре, и медленно растворился в воздухе, оставив лишь вывороченную землю и парящий грунт.
– Такого не бывает… – твердил он сквозь слезы, сжимая в руке кепку Ильи, – Я не верю в это! Не верю!
И теперь, стоя у глиняных бугров кратера, он решил было подняться к месту, где только что стоял помигивавший лампочками диковинный агрегат, чтобы хоть что-то понять, хоть что-то найти. Но едва он сделал шаг вверх по склону, как сильно ударился лбом обо что-то невероятно плотное, твердое и абсолютно невидимое для глаз. Удар был сильным, в глазах помутнело.
– Чёрт! Чёрт! Что же это такое! – выругался он, потирая больное место. Осторожно, опасливо, он протянул руки вперед и наткнулся на гладкую, холодную, как стекло, поверхность. Невидимая стена! Он начал ощупывать ее руками – она была абсолютно гладкой, вертикальной и, казалось, окружала весь кратер. Когда Федор поднял с земли толстую ветку и швырнул ее в невидимую преграду, ветка бесследно исчезла, словно растворилась в воздухе. Но когда он сам пытался наступить на склон внутри зоны стены, то снова и снова сталкивался с невидимым, непреодолимым препятствием.
– Чёртовы пришельцы! – прокричал Федор, его голос сорвался от бессильной ярости. – Думаете, что одурачили всех? Спрятались за невидимкой? Не тут-то было! Я вас найду! Я вас… – Он срывал с себя оранжевый носовой платок, ища, куда бы его повесить как метку. Зацепил за сучок одной из березок, росшей сразу у кромки поваленных деревьев, на самом краю невидимой зоны. Яркий оранжевый лоскут трепетал на ветру.
Раздался тихий, но отчетливый хлопок – как будто лопнул мыльный пузырь.
Федор Михайлович резко обернулся. Прямо перед ним, в метре от оранжевого платка, из пустоты материализовалось странное существо в серебристом костюме, с белыми, бездушными глазами. Оно возникло мгновенно, без всякого перехода. Чужак бесцеремонно, быстрым движением, приложил к его лбу какое-то небольшое, холодное устройство, похожее на металлическую таблетку. В ту же секунду мир для Федора Михайловича погрузился в абсолютную, беспросветную темноту. Он рухнул на землю, как подкошенный, рядом с охапкой сыновних веников.
Пришелец равнодушно взмахнул рукой в сторону оранжевого платка. Платок вспыхнул ярким пламенем и за секунду сгорел дотла, не оставив пепла. Затем существо шагнуло назад и растворилось за невидимой преградой, словно его и не было.

***

Через три дня эту территорию плотно оцепили колючей проволокой и постами военных. Прибыли ученые – физики, сейсмологи, химики, уфологи с громоздкой аппаратурой. Но никто из исследователей так и не смог понять природу невидимого купола и источник сводящего с ума шипения, которое проникало сквозь заграждения и вызывало у всех вблизи нестерпимую головную боль. А тридцатого августа, когда планета содрогнулась от взрывов ядерных зарядов над городами, странный невидимый куб исчез так же внезапно, как и появился. Пропало и невыносимое звучание, которое он издавал все эти дни. Произошло это глубокой ночью. Бесшумный НЛО, даже не использовав прожектора, просто стер последние следы временного пребывания пришельцев здесь. После этого шипение прекратилось мгновенно, и мучительная головная боль, терзавшая ученых и военных, отступила.
В основном благодаря настойчивости уфологов на Земле и стала бытовать версия, что именно в этой точке республики Коми, в березовом лесу, находился центр управления или передатчик для тех самых «пожирателей», что расползлись по всей планете. Хотя, это было всего лишь предположение, не подкрепленное твердыми доказательствами. А все те немногие эксперименты, которые ученые ставили над аномалией в лесу, пока купол был на месте, так ни к чему не привели. Любые предметы небиологического происхождения – зонды, инструменты, образцы грунта на щупах – бесследно исчезали за невидимой преградой. Технология пришельцев оказалась полностью недосягаемой для человеческого понимания.
Правда, был всего лишь один случай, когда возле границы невидимого купола камера наблюдения зафиксировала мелькнувшую тень, похожую на высокую фигуру в серебристом костюме. Но и это не дало ответов.
Человечество ценой невероятных усилий и жертв победило врага, но так о нем ничего и не узнало. Кто они? Откуда? Почему? Кто знает, может, планету в не таком уж далеком будущем ждет еще одно, куда более страшное испытание? Этот вопрос, как и многие другие, порожденные теми августовскими днями под Сыктывкаром, так и останутся висеть в воздухе, без ответов, навеки окутанные мраком неизвестности.



Март 2004
Последняя редакция – июль 2025




===============================================

РЕСУРСЫ АВТОРА

https://polevaya-tetrad.narod.ru/


https://vk.com/anser_rock_bard

https://rutube.ru/channel/77420749/

https://t.me/AnSER_Rock_bard

https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard



===============================================