Завтра нас не станет

Анатолий Новосёлов
(AnSer Rock-Bard)







ЗАВТРА НАС НЕ СТАНЕТ



ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ











16+







===============================================

РЕСУРСЫ АВТОРА

https://polevaya-tetrad.narod.ru/


https://vk.com/anser_rock_bard

https://rutube.ru/channel/77420749/

https://t.me/AnSER_Rock_bard

https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard



===============================================





В небольшом российском городке Котлас происходит загадочная катастрофа: все жители погибают при странных обстоятельствах, а их тела покрыты фиолетовой жидкостью. Единственным свидетелем трагедии становится немецкая овчарка, которая бродит среди мёртвых тел, не понимая, что случилось. Этот пролог задаёт мрачную и тревожную атмосферу романа, в котором человечество сталкивается с необъяснимой угрозой.
Действие переносится в 2000 год, где уфолог Максим Логинов исследует аномальные явления и сталкивается с историей Владимира Тропилова — человека, утверждающего, что среди людей живут пришельцы, маскирующиеся под обычных граждан. Владимир рассказывает о своей встрече с «Другими Людьми» и их секретной базе, где проводятся эксперименты над людьми. Его рассказ, полный загадок и ужаса, становится ключом к пониманию надвигающейся катастрофы.
В 2004 году начинается апокалипсис: по всей планете люди массово гибнут, а выжившие сражаются с пришельцами, которые теперь открыто проявляют свою истинную сущность. Главные герои — Виталий Строгов и пришелец-саботажник Дмитрий Носов — объединяются, чтобы создать оружие против захватчиков. Их борьба разворачивается в подземных бункерах и разрушенных городах, где каждый шаг может стать последним.
Финал повести трагичен и одновременно полон надежды: человечество побеждает, но ценой огромных потерь. Технологии пришельцев становятся частью нового мира, а выжившие начинают восстанавливать цивилизацию. Однако вопрос о будущем человечества и его месте во Вселенной остаётся открытым, оставляя читателя в напряжённом размышлении.




























ПРОЛОГ
ГЛАВА I   "ДРУГИЕ ЛЮДИ"
ГЛАВА II  "САБОТАЖ"
ГЛАВА III  "ВОЙНА"
ГЛАВА IV  "ВОЗМЕЗДИЕ"
ЭПИЛОГ
ОТ АВТОРА










ПРОЛОГ


РОССИЯ, г. Котлас (Лименда), 2 октября 2004 г., 11:03

По влажному берегу неширокой речки Лимендки бежала немецкая овчарка, её шерсть, темнея от моросящего дождя, сливалась с серыми водами. Речка была невелика, а напротив посёлка от могучей Вычегды её отделял лишь узкий перешеек, густо заросший пожелтевшей ивой. День начинался с минорного аккорда. С раннего утра небо плакало мелкой изморосью, а порывистый северный ветер бесцельно перетасовывал низкие синеватые тучи, нависшие над хмурым пейзажем.
Пёс, оставляя на сырой земле отпечатки лап, оббежал большой куст ивы, чьи жёлтые листья трепетали на ветру, и приблизился к железнодорожной насыпи. На рельсах стоял работающий локомотив, дизельный рокот его двигателя нарушал тишину, но, не учуяв ничего привлекательного в этом грохоте, овчарка спустилась обратно к илистой пойме. Пробежав ещё порядочное расстояние вдоль берега, пёс внезапно столкнулся нос к носу с колючей проволокой, туго натянутой на покосившиеся столбы деревянного забора, огораживающего территорию старой водокачки.
Делать нечего. Пёс, фыркнув от досады, направился вдоль забора, его когти цокали по камням насыпи, где когда-то лежали рельсы, но их демонтировали из-за ненадобности лет пять назад, оставив лишь шпалы, медленно гниющие под дождём.
Пёс подбежал к входной двери, ведущей внутрь огороженной территории водокачки, и увидел… На земле, прямо у порога, лежали тела двух мужчин. Один был повёрнут лицом вниз, в луже воды, другой – на спине, уставившись пустыми глазами в низкое небо. Пёс испуганно отскочил прочь, шерсть на загривке встала дыбом, а потом осторожно, стелясь брюхом по мокрой траве, подкрался к ним. Обнюхал ботинки, брюки, но, не уловив привычных запахов жизни или свежей смерти, лишь угрозы, отбежал от неподвижных фигур, скуля от непонятного беспокойства.
Далее маршрут собаки изменился. Спустившись в сырую котловину между двумя насыпями, поросшими чахлой травой, она вновь наткнулась на лежащего мальчика в яркой куртке, и взвизгнула – то ли от неожиданности, то ли от щемящего страха. Когда же она, тяжело дыша, взобралась на противоположную железнодорожную дамбу, где уходили в серую даль три пары блестящих от дождя рельсов, увиденное ошеломило её в несколько раз сильнее предыдущей картины. Повсюду – на рельсах, на шпалах, в грязных лужах между ними – лежали тела. Мужчины, женщины, и даже дети. Рядом с ними были разбросаны сумки, рваные пакеты, из которых на серый щебень высыпались продукты: хлеб, консервы, яблоки. Собака, дрожа всем телом, подошла к ближайшему пакету и съела несколько кусков ещё не успевшей подпортиться колбасы.
Пёс нервно подбегал к людям, тыкался носом в холодные руки, лица, обнюхивал одежду, но, ничего не «поняв», лишь глухо скулил и продвигался дальше вдоль путей, его хвост был плотно прижат к животу. Внезапно на него накатила волна отчаяния, и он поднял морду к небу, завыв протяжно и жалобно. У-у-у-у-у!!! Вой, дикий и тоскливый, хорошо отражался от глухих стен череды кирпичных гаражей, стоявших неподалёку, создавая неприятное, гулкое эхо. Протяжный звук раздавался, казалось, по всей округе, но ни одна дверь не открылась, ни одно окно не распахнулось на его зов. Тогда он сбежал с насыпи и помчался по одной из пустынных улиц посёлка, мимо обшарпанных деревянных двухэтажек с тёмными, словно слепыми, окнами.
Если бы пёс умел считать, то наверняка бы уже знал, что увидел не меньше тридцати бездыханных тел. Но он не умел считать. Он осознавал только смутное, всепоглощающее чувство: случилось что-то чудовищно необычное; что-то такое, что не входило ни в одни рамки его привычной жизни, наполненной запахами кухонь, детскими криками и ласковыми прикосновениями хозяев.
Когда овчарка, запыхавшись, добежала до квартала с многоэтажными каменными зданиями, то завыла ещё громче и жалостливее. Прямо посредине обширной дворовой площадки между двумя серыми громадами домов лежали люди. Их было не десять и не двадцать, а, возможно, даже сотни. Тела лежали беспорядочно, как куклы, брошенные гигантской рукой – на асфальте, на детской площадке, у подъездов.
Что же случилось?
Но пёс был не одинок в своём ужасе. Из распахнутых подъездных дверей, из тёмных провалов подвальных окон домов выбежало несколько других собак и кошек. Их шерсть была взъерошена, глаза дики от страха. И все они, подняв морды и мордочки к моросящему небу, в унисон принялись истерично выть, создавая леденящую душу какофонию. Даже вороны, обычно крикливые, сидели на оголённых ветках деревьев, опустив головы, беззвучные и нахохлившиеся. Воробьи и другие мелкие птицы куда-то бесследно попрятались.
Пёс, не вынеся этого хора отчаяния, решил бежать дальше, прочь от этого места смерти.
Он выбежал на пустынную автомобильную дорогу и потрусил по ней в сторону Котласа. По пути ему встречались автомобили, которые почему-то попали в аварии, врезавшись в столбы, заборы, друг в друга; некоторые полыхали низким, чадящим огнём, распространяя тяжёлый запах горелой резины и пластика. Вокруг них, как и повсюду, лежали бездыханные тела людей. Мотоциклисты в разбитых шлемах и велосипедисты в яркой спортивной форме, быть может, так и не достигнув намеченной цели, застыли навсегда на асфальте рядом со своими покорёженными металлическими конями.
А в округе, откуда ни возьмись, стоял всё тот же невыносимый, всепроникающий вой. Это выли по всему посёлку другие псы и кошки, их голоса сливались в один протяжный стон. И тут пёс заметил нечто, заставившее его остановиться. Из ран у некоторых людей, лежавших у горящей машины, сочилась не привычная алая кровь, а какая-то странная, темно-фиолетовая, почти чёрная жидкость, густая, как сироп. Пёс, движимый любопытством, подбежал к одному из ближайших трупов и осторожно понюхал фиолетовую лужу у его головы. Но тут же резко отдёрнул морду, фыркнул и закашлялся. Запах был невыносимо резким, химическим, противным, совсем не похожим на знакомый металлический дух крови.
Но овчарке, видимо, не было суждено добраться до города. Она добежала лишь до заброшенного железнодорожного переезда и замерла около длинного состава пустых платформ. На них, словно дрова или какую-то жуткую поклажу, были навалены тела умерших жителей. Десятки, сотни тел, беспорядочно сгруженных на открытые платформы, выстроенные в бесконечный, безмолвный поезд смерти.
Пёс подбежал к другим своим собратьям, сбившимся в кучку у насыпи, их глаза были полны немого вопроса и страха. И присоединился к их тоскливому, безысходному вою, подняв морду к холодному небу.
У-у-у-у-у!!! У-у-у-у-у!!!
Шёл нудный моросящий дождь, и холодный порывистый ветер бесцельно раскачивал на балконах высоток забытое, никем не снятое бельё и гнул голые кроны деревьев. В сыром воздухе, пропитанном запахом влажной земли и опавших листьев, постоянно висел едкий запах дыма от горящих где-то за пригорком домов. И не души… Ни одной живой души.





































ГЛАВА I
ДРУГИЕ ЛЮДИ

1

В узких, почти подпольных кругах отечественных исследователей аномальных явлений в последнее время циркулировал слух о весьма увлекательном, почти скандальном научно-художественном труде. Некто Максим Логинов, судя по отрывочным сведениям, совершил нечто вроде интеллектуального переворота, решительно перечеркнув былые представления своих предшественников. В далёком уже 2000 году его рукописи, отпечатанные на старенькой матричной машине, малым тиражом были размножены и вручены ведущим российским уфологам словно некий тайный манифест. Но поверивших его радикальным утверждениям оказалось совсем немного, хотя так ли это было на самом деле – предстояло ещё разобраться.

МАКСИМ ЛОГИНОВ
«ДРУГИЕ ЛЮДИ»
(оригинал рукописи)

Те, кто никогда не отказываются
от ранее высказанных взглядов,
любят себя больше, чем истину.

Жубер

Иногда жизнь кажется невыносимо монотонной, особенно когда годами бьешься головой о стену, пытаясь отыскать ответы на давно заданные, мучительные вопросы. Конечно, всё чаще на помощь приходит «огненная вода», её резкий вкус и жар в груди на время приглушают гложущее чувство бесплодности. Но даже и она со временем приедается, оставляя лишь тяжёлое похмелье сомнений. И снова, как одержимый, кидаешься в бесконечный, изматывающий поиск крупиц истины в океане домыслов и лжи.
Искал я вполне определённое знание – сокровенное, запретное, удалённое от простых смертных ровно на столько, на сколько пришлось бы им идти не один десяток лет без сна и отдыха. Мною был перечитан не один десяток научных публикаций, монографий, отчётов экспедиций, пожелтевших от времени. И в них, как ни печально, тоже редко кто рисковал давать конкретные, обоснованные умозаключения. Большинство исследователей аномалистики, словно осторожные бухгалтеры, ограничивались лишь сухим, нехитрым анализом собранных ими, а чаще – чужими, материалами. Аномальные явления стали предметом моего болезненного, почти патологического интереса ещё в детстве, ибо именно тогда, мальчишкой, я увидел их собственными глазами – неясные огни в ночном небе, – и с тех пор был не на шутку одержим гипотетическими пришельцами, их тайными целями и следами.
И вот, после долгих лет накопления тщательно отобранного багажа информации – от программ SETI до маргинальных газетных вырезок – я наконец приступил к активной фазе: поиску нужных мне уфологов для личных аудиенций и консультаций. Было в моей жизни множество странных, запомнившихся бесед в прокуренных кабинетах и на кухнях. Но только лишь один раз – единственный! – мне посчастливилось услышать не обрывки, не намёки, а цельный, пусть и безумный, рассказ о внеземных пришельцах от очевидца.
Наверное, я бы поверил ему на слово без тени сомнения, если бы не одна немаловажная, роковая деталь – он был сумасшедшим. Иными словами, подробности невероятного произошедшего мне поведал человек с диагностированной шизофренией и явно выраженными признаками раздвоения личности. Его слова висели в воздухе, отягощённые гнетущим безумием.
Звали рассказчика Тропилов Владимир Николаевич, а из его путаного, порой обрывочного повествования проступало лишь одно ясное утверждение: космические корабли и их обитатели практически всегда были среди нас, скрываясь под личинами, идентичными нам и нашей технике. Словом, внеземной разум, по его словам, около тысячи лет сосуществовал параллельно с человечеством, мастерски уподобившись землянам, растворившись в нашей толпе.
Владимир, его глаза то загораясь фанатичным блеском, то тускнея, поведал мне многочисленные, пугающие подробности его личной встречи с Другими Людьми – как он всегда называл пришельцев. Ибо они, по его убеждению, научились подражать нам так ловко, что разницу уловить было практически невозможно, как тень от облака.
Позже, уже из разговоров с его сестрой, выяснилась ещё более жуткая деталь. Владимир получил своё раздвоение личности не просто так, а как прямой результат проведённых над ним… опытов. Опытов, как он сам безутешно уверял, по насильственному удалению из его памяти тех самых зрительных и слуховых образов, касающихся жизнедеятельности пришельцев. Ему, простому человеку, был представлен уникальный, страшный шанс – узнать основные тайны, связанные с пребыванием Других на нашей планете. Но, и тут прокралось одно неумолимое «но», все знания, которые он приобретёт, должны были подлежать немедленному, тотальному удалению из его памяти перед возвращением в обычный мир. У пришельцев, якобы, были такие технологии – фрагментарной, избирательной амнезии.
Всё бы и прошло так, как планировали Другие, если бы не непредвиденный сбой. Владимир, спустя всего две недели после дня контакта, удивительным, пугающим образом начал вспоминать. Вспоминать практически всё, что видел и слышал на их секретной базе. Знаний в нём оказалось предостаточно, и ему бы тогда, наверное, поверили журналисты, учёные, мир, если бы… если бы эти воспоминания не сломали его рассудок, не превратили в того самого шизофреника.
Рассказывал очевидец о своих похождениях неровно, скачкообразно. Часто его голос менялся, взгляд становился пустым, и он отвлекался на совершенно посторонние темы, заявляя, что он – Василий Петрович и работает электриком в соседнем посёлке. Затем он вёл рассказ уже от лица этого самого электрика, о его бытовых приключениях, словно забыв о космосе. Практически все основные моменты, касающиеся Других, их базы, их облика, мне удалось зафиксировать полностью, записывая каждое слово дрожащей рукой. А вот во время этих внезапных, шизофренических отклонений в другую личность я смог записать лишь один странный эпизод, который, как ни парадоксально, тоже отдавал чем-то чуждым, внеземным.
Но, обо всём по порядку. Итак, перед вами то, с чего всё началось, полностью мною зафиксированный (правда, с неизбежным небольшим художественным утрированием для связности), рассказ Владимира Тропилова – человека, заглянувшего за запретную грань и заплатившего за это разумом.

Ч А С Т Ь    I
В С Т Р Е Ч А

РОССИЯ, Вологодская обл., недалеко от г. Устюга, 2000 г.

На дворе было воскресение. Я, Максим Логинов, как водится, отрешившись от городской суеты, отдыхал на своей скромной загородной даче. День выдался просто замечательным: солнце щедро заливало светом участок, дул слабый, ласковый западный ветерок, а столбик в старом ртутном термометре, висевшем в сенях, уже около недели упрямо не опускался ниже отметки в двадцать пять градусов по Цельсию.
Расслабленный, почти дремлющий, я лежал на раскладушке посреди участка, подставляя своё уже изрядно обгоревшее тело живительному, но всё ещё жаркому осеннему солнцу. Не успел я и часика как следует отключиться, как резко, с металлическим лязгом, хлопнула калитка, и возле меня, отбрасывая тень на лицо, возникла фигура моего старого друга и соратника по уфологическим поискам – Степана Панфилова. Его лицо было возбуждённым, а в руках он сжимал связку ключей.
– Привет, Макс! – Поприветствовал он меня с ходу, и прежде чем я успел сесть, бросил связку тяжёлых ключей прямо мне на живот.
– Здоро;во, Степан! – Ответил я, потирая уязвлённое место и с усилием поднимаясь на ноги, чтобы протянуть ему руку для рукопожатия. Его ладонь была твёрдой и шершавой.
– Ключи, что у тебя на раскладушке, – начал он без предисловий, указывая на них подбородком, – от нашей «Волжанки». На ней мы должны, – он посмотрел на дешёвые часы с пластмассовым ремешком, – через битый час, как, наверное, ты уже догадался, выехать по срочному делу.
– Что на сей раз стряслось? – Машинально отреагировал я, всё ещё пытаясь стряхнуть с себя остатки дремы. Мысль о внезапной поездке в такой день не радовала.
– Если мой информатор не обманул, а он обычно точен, то у нас есть совершенно уникальный шанс – поговорить с очень, очень редким очевидцем… – Степан сделал многозначительную паузу, его глаза горели азартом охотника за тайнами.
– Ну и когда и куда же ты рассчитываешь смотаться? – Бестактно вклинился я, подбирая ключи с земли.
– В Котлас. Чемоданчик с аппаратурой у меня в багажнике. – Он кивнул в сторону калитки, за которой стояла наша видавшая виды машина.
– Хорошо. Ладно. – Я вздохнул, смиряясь с неизбежным. – Посиди пока в доме, на кухне, водичка в чайнике ещё тёплая. А я быстро соберу рюкзак и – в дорогу.
Вскоре мы уже сидели в потрёпанном жизнью автомобиле, отчаянно крутя стартер и слушая, как двигатель хрипит, чихает, но не заводится. После нескольких бесплодных попыток, нам всё-таки удалось его оживить – он заурчал неровно, с перебоями. Недовольный этим кашлем, Степан, хмурясь, открыл капот и ещё около получаса копался в его недрах, то подтягивая что-то ключом, то проверяя провода, его руки быстро чернели от масла и грязи. Наконец, выехав на шоссе, мы немного успокоились под мерный, хотя и хрипловатый, гул мотора. Я спросил, глядя на мелькающие за окном жёлтые поля:
– К чему же такая спешка, Степан? Сегодня ведь выходной, мог бы и завтра…
– Видите ли, Макс, тот самый очевидец, к которому мы сейчас мчимся… – Степан оторвал взгляд от дороги, его лицо стало серьёзным, – он был в психушке. Недавно вышел. – Он произнёс это церемонно, подчёркивая значимость.
– А…, – Я невольно усмехнулся, – да он ещё и псих, ко всему прочему. Ну, это объясняет «уникальность».
– Да не перебивай же ты, – нетерпеливо махнул он рукой, – дай договорить! Так вот, то, что он может нам поведать, как утверждал информатор, позвонивший мне на сотовый телефон, когда, кстати, я тоже мирно отдыхал на своей даче, способно перевернуть все наши устаревшие представления о пришельцах из космоса с ног на голову. Мы же с тобой всё равно ничего не теряем, кроме времени и бензина.
– Это всё, конечно, верно, – согласился я, откидываясь на потертый кожзам сиденья, – но хотелось бы хоть иногда отдохнуть от этих бесконечных опросов «очевидцев», большинство из которых видят зелёных человечков в бутылке водки. Хотя… кто знает, может, этот и впрямь подкинет какой-нибудь свежачок. Или хотя бы забавную байку.
Следующие пятнадцать минут мы ехали молча, слушая, как ветер гудит в щелях дверей, а радио на панели хрипло напевало одну за другой бесконечные попсовые и шансонные мелодии, внося разлад в тишину.
– Тот, кто мне звонил, – прервал затянувшееся молчание Степан, поправляя ручку настройки приёмника, пытаясь поймать что-то внятное, – Дмитрий Владимирович, так он представился… Он очень настаивал на том, чтобы именно ты, Макс, выслушал этого очевидца. Которого, кстати, он сам вывезет из псих-диспансера специально для нашей встречи.
– Я? – Удивлённо поднял я бровь. – А откуда он вообще обо мне что-то может знать? Мы с ним не знакомы.
– Информатор, Дмитрий Владимирович, назвал мне твоё имя не сразу, – объяснил Степан, убрав руку с приёмника, который затих, вещая программу новостей на приглушённой громкости. – Сначала он перечислил целый ряд твоих достижений в области уфологии. К примеру, указал, что ты один из самых… как бы это сказать… литературных уфологов в Ярославском УФОцентре, кто занимается художественным обрамлением рассказов очевидцев и результатов экспедиций на места посадок «тарелок». Иными словами, – Степан усмехнулся, – как выразился Дмитрий, ты уже выпустил, если так можно назвать, не один самодельный сборник рассказов об НЛО, которые читаются почти как детективы. – Степан умолк, его пальцы нервно барабанили по рулю.
Съехав на обочину дороги, заросшую бурьяном, мы по старой привычке поменялись местами. Так уж было у нас заведено в долгих поездках. Да и автомобиль, можно сказать, был наш, общий, купленный на скопленные вдвоём гроши, и использовался в подавляющем большинстве случаев именно для таких вот авантюрных поездок на места предполагаемых приземлений кораблей пришельцев или встреч с «контактантами».
В Котлас мы прибыли уже к пяти часам вечера, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пастельные тона. Наконец, после нескольких кругов по незнакомым улочкам, отыскав нужную нам улицу и дом – типовую пятиэтажку из серого силикатного кирпича, – мы припарковали машину у подъезда и вышли, потягиваясь после долгой дороги. На поиск подъезда и нужного этажа не ушло и пяти минут. После первого же нажатия на кнопку звонка с табличкой «Тропиловы», спустя минуту-другую, дверь отворилась.
– Добрый вечер. – Поприветствовала нас девушка, на вид лет тридцати, с усталыми, но внимательными глазами. Она лишь слегка приоткрыла дверь, цепочка была заперта. – Вы к кому?
Степан отреагировал молниеносно, выдвинувшись вперёд:
– Мы, – он представил себя громко и чётко и, показав глазами в мою сторону, назвал мою фамилию, – уфологи. Договорились о встрече. Если вы не против, то мы бы очень хотели переговорить с Тропиловым Владимиром Николаевичем. Нас ждут?
– А, да, конечно, проходите, – её лицо потеплело, цепочка щёлкнула. – Располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома. Я вас поджидаю, – продолжила она, закрывая за нами тяжёлую дверь, – уже целых два дня. Возможность пообщаться с Володей, которая вам представится… – она сделала небольшую паузу, – в своём роде просто уникальна. Сейчас редко бывают такие… ясные промежутки.
Девушка, представившаяся Натальей, подождала, пока мы разденемся в тесноватой прихожей и обуемся в любезно предложенные тапки, затем пригласила нас в небольшую кухню выпить чаю, пока что не показывая виновника нашего сегодняшнего визита.
За чаем с душистым вареньем мы также узнали, что Владимир, до того, как его сознание пошатнулось, занимал хорошую, высокооплачиваемую должность инженера. А эта миловидная, но явно уставшая девушка Наталья была его младшей сестрой. Его она забрала из лечебницы только на три дня – максимальный срок, на который его могли отпустить. Поэтому мы должны были приступать к интервью без промедлений, ловить момент.
Поблагодарив Наталью за вкусный чай и её заботу, мы вошли вслед за ней в уютную, но скромно обставленную гостиную трёхкомнатной квартиры. Там, полулёжа на неширокой кровати у окна, Владимир перелистывал страницы местной газеты. Он выглядел усталым, но спокойным. Увидев нас, он отложил газету и радушно, по-доброму улыбнулся, его глаза светились интеллектом, неожиданным в его ситуации.
– Здравствуйте, ребята, рад вас видеть. Меня, как, наверное, вы уже знаете от Наташи, зовут Владимиром. А можете звать просто Володей. – Его голос был ровным, приятным. – Времени у нас, к сожалению, совсем не много, эти… просветы… они непредсказуемы. Поэтому, думаю, пора бы приступать. Со своей же стороны, – он взглянул на нас серьёзно, – я постараюсь не так часто «уходить» и рассказать вам как можно больше интересного. Постараюсь. Теперь можете уютно расположиться на диване. Всё, готовы? Ну и отлично.
Достав из старенького кейса ноутбук и включив диктофон, я, предчувствуя всю невероятную ценность предстоящего рассказа, завёл на компьютере отдельный файл и приготовился к скрупулёзной работе… На всякий случай достал и блокнот с ручкой – мало ли, если очевидцу захочется что-то нарисовать, схематично изобразить.
Следующие пять часов мы посвятили подробнейшей записи рассказов Владимира. Мы делали небольшие пятнадцатиминутные передышки, чтобы попить чаю, дать ему передохнуть, да и самим перевести дух. Время от времени нам действительно приходилось отвлекаться на случайные, пугающие проявления другой личности, внезапно возникающие в его психике – голос грубел, взгляд мутнел, и он начинал говорить о проводах и счетчиках. Но большую часть времени Владимир рассказывал поразительно внятно, углубляясь, там, где считал нужным, в мельчайшие, шокирующие подробности своей встречи с непостижимым. Я записывал, стараясь не упустить ни слова, ощущая, как по спине бегут мурашки.
Немного забегая вперёд, хочу подчеркнуть, что уже полностью отредактированный, литературно обработанный вариант Володиного рассказа мною был подготовлен только через два дня после нашей с ним беседы. Степан был настолько поражён услышанным, что ещё три дня не мог успокоиться, обсуждая со мной многочисленные, невероятные нюансы этой истории. Ну, а когда был готов связный письменный вариант произошедшего с Владимиром, то и его Степан прочитал от корки до корки не один раз, каждый раз поражаясь тому, как мне удалось изложить этот бред, эту фантасмагорию так грамотно и литературно, сохранив жутковатую достоверность голоса рассказчика.
Ну, а теперь, уважаемый читатель, приготовьтесь. Я предлагаю вам узнать, что же такого невероятного, такого потрясающего основы увидел и пережил Владимир Тропилов в своей жизни. Что превратило здравомыслящего инженера в сумасшедшего и так глубоко поразило нас со Степаном, заставив поверить в невозможное. Погрузитесь в его историю.


Ч А С Т Ь   I I
Н Е О Ж И Д А Н Н О С Т Ь

РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-он, пос. Литвино, июнь 2000 г.

Проснулся я от настойчивого звона будильника, врезавшегося в тишину деревенского утра. Его металлический голос напомнил о вчерашнем решении – с рассветом отправиться за грибами. Сонно, стараясь не скрипеть половицами и не разбудить спящий дом, я оделся, ощущая прохладу воздуха, и поставил на плиту закопченный чайник. Вода зашипела, обещая скорое кипение. Сюда, в Литвино, я наведывался нечасто, в основном чтобы проведать тётку Марину и двоюродного брата Геннадия. Здешний ритм жизни сводился к рыбалке на тихих речках, походам за грибами в густые леса да сбору ягод на солнечных полянах. Ну и, конечно, мужская помощь по хозяйству на тёткином участке никогда не была лишней. Вообще, Литвино – идеальное убежище от вечного городского гвалта.
Ещё год назад тётка Марина, несмотря на годы, бодро управлялась и с огородом, и с домом. Но теперь, подкошенная участившимися хворями и общей старческой слабостью, она перебралась жить к Геннадию.
Слегка перекусив вполуха и обжигаясь крепким, почти чёрным чаем, я наконец прогнал остатки сна. Затем прихватил плетёную корзину, куда уже был положен складной нож в чехле, и выскочил на улицу. Предрассветный воздух был влажен и свеж, пахло травой и дымком. До заветных грибных мест предстояло прилично трястись. Пешком я туда никогда не ходил, обычно полагаясь на старенький мотоцикл «Минск» брательника. Выкатив его из полутемного сарая, пахнущего пылью и маслом, я привычным движением тряхнул железного коня, проверил по щупу уровень бензина – в норме. Механический помощник выглядел потрёпанным, но боевым.
Принайтовил корзинку к багажнику покрепче и двинулся в путь. На этот раз «Минск» завелся с полтычка, будто чувствуя мою спешку. Цель была – грибные угодья за посёлком Глубокий, на пятом километре узкоколейки. Там, по слухам, уже показались первые боровики.
Шесть утра – время, когда тепловозы ещё дремлют в депо, а самые азартные грибники уже мчатся по насыпи на дрезинах или, как я, на мотоциклах, надеясь опередить других. День выдавался наполовину пасмурным; солнце, едва показавшееся на горизонте, робко пробивалось сквозь рваные облака, окрашивая их кромки в розовато-золотистые тона. Не успел я отъехать от последних домов Литвино и трёхсот метров, как впереди, в утренней дымке, обозначился низкорослый силуэт. Поравнявшись, я разглядел пацанёнка, бредущего по обочине. Почти машинально притормозив рядом, я окликнул его сквозь шум мотора:
– Эй, парень! Куда это ты так спозаранку прудишь?
– На пятый… – отозвался светловолосый мальчуган, подняв на меня широко распахнутые, не по-детски серьёзные голубые глаза.
– А ну-ка, полезай сюда, на багажник! – скомандовал я, смягчая тон. – Раз уж путь один, подброшу до Пятого. Сам туда держу путь.
– Спасибо, дядя… – смущённо пробормотал он.
– …Вова, – подсказал я.
– Спасибо, Дядя Вова, – тут же поправился он. – А меня Славой зовут.
– Давай, Славик, садись вперёд, держись за руль покрепче, – велел я, усаживая его перед собой на бензобак. Его худенькие руки крепко вцепились в холодный металл руля.
До разъезда у посёлка Глубокий мы домчались минут за двадцать. Там я попрощался с мальчиком и оставил мотоцикл на огороде у знакомого старика, который приятельствовал с моей тёткой ещё с молодости.
Пока я аккуратно закатывал «Минск» за покосившийся забор, Славик словно растворился в утреннем воздухе – улизнул, не попрощавшись толком. Не теряя времени, я достал из кармана тюбик с резко пахнущей «Тайгой», густо намазал лицо, шею и руки, и зашагал к опушке леса.
Едва ступил под сень деревьев, как комариное полчище с воинственным писком ринулось в атаку. Мазь, к счастью, работала, превращаясь в невидимый барьер; кровососы лишь назойливо вились роями, не решаясь сесть. Грибы попадались пока редко, больше сыроежки да подберёзовики-малыши. Голенища старых джинсов быстро отсырели от высокой травы, покрытой обильной росой.
В лесной тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц да собственными шагами по хрустящему валежнику, скучать не приходилось. Отвлекал маленький транзисторный приёмник в кармане, из которого тихо лились знакомые мелодии; я негромко подпевал. Эти места я знал как свои пять пальцев, и мысль заблудиться даже не мелькала.
И вдруг боковым зрением, метрах в тридцати впереди и чуть левее, я уловил движение – мелькнуло что-то синее. Присмотревшись сквозь частокол стволов, я узнал синюю курточку своего недавнего попутчика, Славика. Первой, необъяснимой мыслью стало проследить за этим странным мальчишкой, так рано и явно не по-грибному одетым в лесу.
Не сокращая дистанцию, я крался за ним почти полчаса, двигаясь от дерева к дереву, пока лес не начал редеть, и он не вышел на небольшую, залитую утренним светом поляну. Не в силах сдержать любопытство, я вышел вслед за ним из-за последних сосен, тем самым невольно выдав своё присутствие.
Заметив меня краем глаза, Славик резко обернулся. На его лице мелькнуло не то удивление, не то досада:
– Дядя Вова? Зачем же вы за мной пошли? Я ведь специально ушёл от вас ещё на посёлке.
– Извини, Славик, – отчеканил я, пристально всматриваясь в его ясные, слишком взрослые для ребёнка глаза. – Но твоё появление тут, в такой одежде, да ещё в одиночку… Сомнительно очень. Тебе, если я не ошибаюсь, лет двенадцать от силы, и одет ты явно не для лесной прогулки.
– Нет, вы ошибаетесь, – ответил он с недетской твёрдостью. Голос его звучал как-то иначе. – Если измерять время так, как привыкли вы, то мне уже тридцать лет.
Я усмехнулся про себя, решив, что мальчишка просто дурачится. Передо мной стоял обычный низкорослый пацан, пусть и с серьезным лицом, и…
Реальность вдруг содрогнулась. Пока я ошеломлённо разглядывал Славика с ног до головы, случилось невероятное: его тело медленно, плавно начало отрываться от земли! Он парил в воздухе, сантиметрах в двадцати над пожухлой травой. Но это было ещё не всё. Прямо на моих глазах его фигура стала меняться – вытягиваться, крепчать. Детские черты лица сгладились, заострился подбородок, обозначились скулы. Он рос, превращаясь в зрелого мужчину лет тридцати. И самое жуткое – его одежда не лопнула по швам. Она, словно живая эластичная кожа или телескопическая конструкция, просто растянулась, идеально облегая новую, атлетически сложенную фигуру моего… знакомого?
В следующее мгновение мир поплыл перед глазами. Корзина с ножом и набранными грибами выпала из ослабевших рук. Земля стремительно приблизилась к лицу. Я, наверное, рухнул как подкошенный, сражённый непостижимостью увиденной метаморфозы.
Очнулся я от ощущения чего-то мягкого и тёплого под затылком. Открыл глаза – над собой увидел купол чистого голубого неба, а чуть ниже – повзрослевшее, теперь знакомое по трансформации лицо Вячеслава. Он сидел на корточках, и моя голова покоилась у него на коленях. Его взгляд был полон заботы и… сожаления? Я почувствовал лёгкое покалывание в висках и слабость во всем теле.
– Владимир. Как ваше самочувствие? – Спросил он тихим, мягким голосом, чуть наклонившись ко мне. – Вы вдруг упали на поляне и потеряли сознание.
– Уже… уже лучше, – прохрипел я, с трудом фокусируя взгляд. Голова гудела. – А что… что случилось?
– Виноват, – в его голосе прозвучало искреннее смущение. – Я забыл, что в тот момент, как вы меня заметили в лесу, пребывал в состоянии левитации. Оттого вы и увидели меня… висящим в воздухе. Ах да… Вы были без сознания примерно три минуты. Я успел кое-что принести. Вот, – он ловко поднял с травы рядом обычный гранёный стакан, наполненный до краёв прозрачной жидкостью, – выпейте минеральной воды. Освежит.
– Но… но… – Я пытался собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные тараканы. Вопросов было море, но ни один не складывался в слова.
– Как я так быстро изменил свою внешность? – он сам сформулировал то, что вертелось у меня на языке.
– Да… как? – только и смог я выдавить, не отрывая изумлённого взгляда от его теперь взрослого лица.
– Вы пока знаете очень мало, дорогой Владимир, – сказал он серьезно. – Я вовсе не человек, как, наверное, выгляжу снаружи.
– Этого… не может быть! – снова вырвалось у меня, и волна леденящего страха сдавила горло. К счастью, в забытье я не погрузился.
– Я могу поведать и показать тебе ещё слишком многое, – продолжил он, его голос звучал как завораживающая музыка. – В том числе и то, для чего и почему мы здесь живём уже около тысячи лет…
– Но…
– …после экскурсии, – он мягко, но настойчиво перебил, – которую я, вполне возможно, смогу для тебя организовать. Но будь готов: после неё нам придётся провести процедуру по удалению из твоей памяти той информации, которую ты получишь во время этой экскурсии. Это обязательное условие.
– Подожди, Вячеслав, – я вклинился, сделав несколько жадных глотков прохладной, чуть солоноватой воды. Она действительно помогла. – Но почему? Почему ты даёшь возможность узнать что-то о вас именно мне? Из всех людей?
– Не знаю, как точно ответить, Владимир, – он задумался на мгновение, его взгляд стал каким-то далёким. – Возможно, вы мне просто понравились. С первого взгляда. Но, хочу забежать вперёд: наше общество способно определить многие параметры личности землянина, просто по его внешнему облику. Мы – отличные аналитики. И то, что я увидел в тебе, убедило меня в твоей… надёжности.
В этот момент я невольно подумал о том, как выгляжу сам: тёмно-русые, коротко стриженные волосы, слегка курносый нос, скуластое лицо и, наверное, всё те же растерянные голубые глаза. Что он мог в этом прочитать?
Не заставляя себя долго ждать, опираясь на локоть, я поднялся. Ноги ещё немного подрагивали, но голова прояснилась.
– Хорошо, Вячеслав, – сказал я твёрже, чем ожидал сам. – Я согласен.
– Вот и отлично! – его лицо озарила искренняя, облегчённая улыбка. Он легко вскочил на ноги и ловко поддержал меня, когда я слегка пошатнулся. Его рука была сильной и уверенной.
Пройдя к самому центру поляны, он подозвал меня жестом. Что-то сказал, но слова его потонули в лёгком порыве ветерка, шевельнувшего верхушки сосен. В следующее мгновение земля под нашими ногами дрогнула. Из-под травы, с тихим шипящим звуком, стремительно поднялась гладкая металлическая платформа, превратившаяся в небольшую кабинку лифта. Двери её раздвинулись бесшумно, как только конструкция полностью вышла на поверхность. Из кабины вышел человек в безупречно сидящем чёрном смокинге. Его движения были отточены, взгляд – холодно-оценивающий. Он чётко отрапортовал:
– Доброе утро, старший помощник Вячеслав Родин. Ваш пропуск, будьте добры.
Вячеслав, не проявляя ни тени волнения, достал из нагрудного кармана своей теперь уже вполне взрослой куртки пластиковую карточку и протянул её охраннику. Тот быстро провёл ею над считывателем у себя на ладони. На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Хорошо, проходите, – разрешил он, но его взгляд упёрся в меня. – А зачем вы ведёте на базу этого землянина? Вы же знаете, это строго запрещено без санкции Командования.
– Это Владимир Николаевич Тропилов, гражданин России, – спокойно, но с лёгким напором в голосе ответил Вячеслав. – После специально проведённых наблюдений выяснилось, что он с отличием окончил химико-технологический факультет Архангельского государственного технического университета. Владимир – человек добрый, порядочный, с устойчивой психикой. На основании этого я посчитал возможным провести для него краткую ознакомительную экскурсию по базе с последующей стандартной процедурой очистки памяти. Риски минимальны.
Я замер, поражённый не только точностью изложенных фактов (особенно про университет), но и тем, как уверенно Вячеслав говорил о моих качествах, словно знал меня годами.
Охранник секунду смотрел на меня, его взгляд сканировал, взвешивал. Потом он кивнул, резко и коротко:
– Хорошо. Проходите.
В состоянии полнейшей оглушённости я шагнул вслед за Вячеславом в прохладную, слабо освещённую кабину лифта.
Внутри стены были покрыты матовым металлом, на котором работали несколько цветных дисплеев. На них в реальном времени показывалась та самая поляна, вид с высоты птичьего полёта на Литвино, и ещё несколько знакомых мне мест – лесная дорога, берег реки. Когда двери бесшумно сомкнулись, из стен на уровне пояса плавно выдвинулись откидные сиденья. Охранник занял крайнее, и в замкнутом пространстве ощутимо запахло дорогим, чуть терпким одеколоном. Он сидел прямо, его смокинг безупречно облегал подтянутое, мускулистое тело.
Прозвучал приятный, чуть механический женский голос: «Назовите этаж назначения…».
– Одиннадцатый, – отчеканил Вячеслав и жестом указал мне на свободное сиденье.
«Внимание. Этаж отправления: нулевой. Этаж назначения: одиннадцатый», – подтвердил электронный голос.
После этого лифт плавно тронулся вниз, в недра земли.

Ч А С Т Ь I I I
С Л У Ч А Й   Н А   Р Е К Е

Уточнение: рассказывает второе «я» Владимира Николаевича – Евгений Антонович Чижов.

РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский район,
недалеко от пристани Литвиново, август 2000 г.

Проверив и частично перенаживив продольники хлебными корочками, я причалил к знакомому песчаному бережку. Августовское утро было прохладным, сырым. В костре, который я развёл ещё затемно, чтобы согреться и вскипятить чай, теперь лишь тлели угли, отдавая последнее тепло. Я подбросил в жерло несколько сухих коряг – они шипя задымились. Потом присел на корточки у самого жара, протянул к теплу озябшие руки и, наверное, слегка задремал под монотонный плеск воды о борт лодки да крики чаек. Сегодня, как всегда в сезон, я приехал к своей перетяге затемно. Ночь выдалась тихой, звёздной и по-осеннему студёной. Рыбаков, кроме меня, пока не было видно – видимо, проспали зорьку.
Проснулся я резко, от громкого всплеска и скрежета по воде где-то рядом. И замер, поражённый открывшейся картиной. По гладкой, как зеркало, утренней реке на вёслах шла обычная деревянная лодка-плоскодонка. Но гребец… Гребец работал вёслами с такой нечеловеческой скоростью и силой, что лодка буквально летела, оставляя за кормой высокий бурун, – со скоростью, наверное, не меньшей, чем под восьмисильным «Ветерком»! Брызги сверкали на низком солнце. Буквально пронесшись мимо моего причала, рыбак, похоже, меня даже не заметил – его взгляд был устремлён куда-то вперёд, к своему месту. С той же феноменальной быстротой он отыскал свою перетягу – вереницу буйков – и начал проверять крючки. Меня так поразила скорость его движений – рывок, подсечка, снятие рыбы, наживление крючка коркой – всё одним плавным, молниеносным движением, что я присел на корточки у самой кромки воды и достал из кармана старенький театральный бинокль «Беркут». С ним я обычно высматривал свою лодку – местная шпана норовила стащить её на другой берег. Да и за друзьями-рыбаками пошпионить было любопытно.
Рыбак, проверив и перенаживив семь продольников, успел подсечь несколько увесистых лещей и одну стерлядку с характерным жёлтым носиком. Вся эта операция заняла у него не больше двадцати минут – на мои обычные два часа работы!
Затем этот скоростной человек так же резво направил лодку к берегу, метрах в пятидесяти ниже меня. И тут, о Господи… вылезая на песок, он, видимо, неудачно опёрся рукой о корму, где лежали старые снасти. Раздался сдавленный стон, а потом поток такого отборного мата, что я даже вздрогнул. Матерился он громко, смачно, с каким-то странным, чужеземным акцентом – некоторые слова звучали знакомо, но произносились искажённо, другие были вовсе незнакомы.
Я не отрывался от бинокля, забыв и про свой костёр, и про собственную, ещё не проверенную перетягу. Рыбалка отошла на второй план перед этим феноменом.
А то, что произошло дальше, превзошло все мои самые дикие ожидания. Ещё раз громко выругавшись, человек достал из носового лодочного бардачка небольшой, но острый топорик-колун. Не раздумывая ни секунды, с короткого размаха, он… чпок… отрубил себе пораненный палец, в который глубоко впился ржавый тройник! Я чуть не выронил бинокль. Кровь хлынула обильно, заливая корму. Но незнакомец, скрипя зубами и продолжая материться сквозь сжатые губы, не обращая внимания на страшную рану, достал из кармана брюк какое-то небольшое устройство жёлтого цвета, похожее на толстый фонарик. Нажал на нём кнопку – прибор слабо загудел. Затем он сунул в его раструб окровавленную культю отрубленного пальца и дико закричал от боли. «Ну вот, и без новых технологий не обошлось», – мелькнула у меня ошарашенная мысль.
Прошло около полминуты. Он вытащил руку из прибора… О, Боже… На месте отрубленного пальца красовался… совершенно новый, целый палец! Розовый, как у младенца, без малейшего шрама! Он сжал кулак, разжал – палец двигался, как ни в чём не бывало.
Обрадованный (или просто ошеломлённый) рыболов спрыгнул с лодки и скрылся в прибрежных кустах, вероятно, по малой нужде. Я, потеряв его из виду, всё ещё не мог прийти в себя, когда вдруг почувствовал сильнейший захват за плечо. Чья-то железная рука впилась в меня. Я поспешно, с испугом обернулся – и увидел того самого рыбака! Его лицо было искажено холодной злобой.
«Как?! – мелькнуло в голове. – Он же был в кустах! Как он тут очутился так быстро?»
Он не стал ничего объяснять. Только глухо, с ноткой угрозы, бросил одну фразу:
– Ты видел то, что тебе видеть не положено.
Потом что-то холодное и металлическое резко прижалось мне ко лбу. Раздался короткий, пронзительный щелчок – и мир погрузился во тьму. Я рухнул на песок как подкошенный.
Очнулся я только часам к восьми утра, совершенно не помня, как очутился сидящим на сиденье своей лодки, будто просто задремал у костра. Голова была тяжелой, в висках стучало. Не углубляясь в детали других, уже совсем незначительных событий того дня, отмечу лишь: память о том утре вернулась ко мне только спустя месяц с небольшим, всплыв во сне с пугающей яркостью.

Ч А С Т Ь   IV
Б А З А  S-12

Лифт спускался, наверное, минуту, может, чуть больше. Затем движение плавно остановилось, и двери бесшумно раздвинулись. Я двинулся следом за Вячеславом в просторный, хорошо освещённый коридор. Свет падал мягкий, рассеянный, словно бы исходил от самого потолка – никаких видимых ламп, плафонов или люминесцентных трубок. На стенах, окрашенных в глубокий тёмно-зелёный цвет, висели громоздкие таблицы, испещрённые незнакомыми символами, и какие-то лаконичные памятки-инструкции, тоже на неизвестном языке.
Там, где коридор раздваивался, Вячеслав уверенно свернул направо. Мы прошли мимо нескольких одинаковых, неприметных дверей, пока он не остановился у одной из них. На ней крепились две таблички. Вячеслав, словно угадав мой немой вопрос, пояснил:
– Ну вот. Мы у моего кабинета. А на табличках, – он указал пальцем, – указаны номер помещения – «12», моя фамилия и занимаемая на базе должность. Старший помощник по связи.
Он достал магнитную карточку и приложил её к небольшому считывателю рядом с дверной ручкой. Раздался тихий щелчок, и дверь плавно отъехала в сторону, открывая проход. Мы вошли.
Первое, что меня приятно ошеломило – внутренний дизайн. Он разительно контрастировал с утилитарным коридором, напоминая… уютную деревенскую избу! Стены были обшиты тёплого оттенка деревом, на полу – плетёные половики. Но самым невероятным были два больших окна, вмонтированных в противоположные стены. Каждое показывало живописный, дышащий спокойствием пейзаж: крутой, поросший соснами берег реки, уходящей вдаль. Свет в комнате был тёплым, почти солнечным. Посредине просторной прихожей стояли два глубоких плетёных кресла, небольшой, но удобный диван, низкий журнальный столик из тёмного дерева и две напольные книжные полки, до отказа забитые книгами в самых разных переплётах и журналами. Пахло деревом и чем-то домашним, уютным.
– Извини, – прервал я затянувшееся молчание, оглядываясь вокруг, – но почему? Почему ты решил тут всё так… по-земному обустроить? Особенно эти окна?
– Исследуя вашу планету, Владимир, – ответил Вячеслав, снимая куртку и вешая её на деревянную вешалку у двери, – я всегда испытывал особую симпатию именно к деревенским избам, харчевням, к этим местам силы и покоя. Поэтому, когда представилась возможность, я настоял на собственном проекте обустройства жилого модуля. Самым сложным, как ты, наверное, догадываешься, были именно окна. Но наши технологии позволили реализовать и это. На берегу Вычегды, в местах, которые я особенно люблю, установлены миниатюрные, практически незаметные камеры высокого разрешения. Они ведут круглосуточную съёмку во все времена года. Здесь же, в комнате, – он указал на неприметные точки в углах потолка, – установлены камеры, следящие за направлением взгляда наблюдателя. Система определяет, куда я смотрю, и проецирует на панели «окон» соответствующий участок записанного пейзажа в реальном времени, создавая полную иллюзию присутствия.
Ещё я заметил, что на журнальном столике лежали свежие номера газеты «Правда Севера» и «Архангельск». В помещении царила идеальная чистота. И тут я глянул вниз, на свои сапоги, которые минуту назад были в лесной грязи и мху – они были безукоризненно чисты, словно только что из коробки!
– А-а… – Вячеслав рассмеялся, заметив моё изумление. – Не волнуйся. Вся грязь с твоих сапог была удалена ещё в лифте. Специальные микроволновые эмиттеры в полу сканируют поверхность и на молекулярном уровне расщепляют и удаляют любые загрязнения в специальный накопитель. Экологично и удобно.
– Послушай, – перебил я его, внезапно почувствовав сухость во рту, – а у тебя найдётся чаю или просто воды? Очень пить захотелось.
– Ах да, прости, совсем забыл о гостеприимстве! – воскликнул он с лёгким укором себе. – Чайку? Сейчас, одну минутку.
Он подошёл к резному деревянному комоду в углу и нажал на его поверхности небольшую красную кнопку. В ту же секунду узкая, почти незаметная дверца рядом с одним из «окон» бесшумно отъехала в сторону. Из скрытого за ней помещения вышел небольшого роста мальчуган лет десяти-одиннадцати. Он был одет в аккуратную светлую рубашку и короткие штаны. Его лицо было серьезным, но не лишённым детской мягкости.
– Доброе утро, Вячеслав. Что желаете перекусить? – спросил он приятным, звонким мальчишеским голосом.
– Ронел, принеси-ка нам чаю, пожалуйста. И… печенья какое есть? Или трюфелей?
– Сейчас. Всё будет исполнено, – кивнул мальчик и так же бесшумно скрылся за дверцей.
Ровно через минуту дверца снова открылась, и Ронел вошёл с небольшим, но изящным деревянным подносом в руках. На нём стояла фарфоровая вазочка с печеньем, сахарница, две тонкие чашки на блюдцах и два чайника – один маленький, заварочный, другой побольше, с кипятком. Серебряные ложечки были аккуратно завёрнуты в льняные салфетки.
– Спасибо, Ронел. Поставь на столик и можешь идти, – сказал Вячеслав.
Мальчик молча поставил поднос, кивнул и удалился. Чай оказался невероятно ароматным – чувствовались травы и ягоды севера. Мы пили почти молча, лишь изредка перебрасываясь незначительными фразами. Закончив, я вновь заговорил, чувствуя нарастающее беспокойство:
– Вячеслав… Я понимаю, что за день и даже за три вряд ли удастся узнать и малую часть того, что представляет ваша цивилизация. Но меня мучает другое… Тётка Марина. Если я не вернусь к вечеру, она забеспокоится, начнёт плакать, Геннадия поднимет на ноги… Сколько по времени мне придётся здесь пробыть? Дни? Недели?
– Не терзай себя, Владимир, – успокоил он меня. – Один из наших сотрудников, приняв облик мужчины средних лет – скажем, твоего коллеги или старого знакомого, – уже отправился в Литвино. Он придумает подходящее объяснение твоего отсутствия и успокоит тётю. Что же касается экскурсии… – он задумался, – то я полагаю, она займёт не менее трёх дней. Сегодня я планирую показать тебе наши жилые комплексы на девятом этаже, ну, а завтра – попросить одного из наших лучших учёных-историков рассказать тебе подробности нашего появления на Земле. Это будет… познавательно.
– Скажи, а… – я немного запнулся, – а возможны ли у вас… связи с землянами? Может ли, например, ваша женщина вступить в брак с земным мужчиной? Или это табу?
– О, – он улыбнулся, в его глазах мелькнуло что-то понимающее. – Это начало происходить ещё давно, лет восемьсот, а то и тысячу назад. Конечно, возможно. Более того, это не редкость.
– Иначе говоря…
– Иначе говоря, мы, адаптировавшись, стали практически такими же, как и вы, – пояснил Вячеслав. – Эмоции, привязанности… Порой и вовсе забываешь, что ты пришелец с другой звезды. И, знаешь, – его голос стал теплее, – за тысячу лет мы переняли у вас многое. Даже такие вещи, как… химия влюблённости, искреннее уважение, дружба, тоска по дому. Многому мы научились у вас, тому, чего на нашей родной планете либо не было вовсе, либо оно было… иным. Примитивнее, что ли.
Когда Ронел забрал поднос, Вячеслав предложил мне переодеться из моей пропахшей лесом и потом одежды. К моему удивлению, мы оказались с ним практически одного роста и сложения. Он достал из шкафа тёмно-серый, добротного качества костюм – он сидел на мне как влитой. Мои же вещи Вячеслав аккуратно сложил и убрал в тот же шкаф.
– Ну вот, Владимир, теперь ты почти готов к экскурсии по одной из самых секретных баз на всей планете, – объявил он с лёгкой торжественностью в голосе.
– А почему «почти»? – удивился я, поправляя пиджак.
– Видишь ли, для абсолютно беспрепятственного передвижения по всем уровням базы тебе необходим специальный идентификационный жетон. Его может выдать только помощник командира базы или сам командир. Мы сейчас как раз сходим к помощнику – Юрию Павловичу Рогожину. Это недалеко.
– Ну что ж, я готов, – отрапортовал я, стараясь скрыть внутреннее волнение.
Мы вышли из уютной квартиры-избы Вячеслава и направились обратно к лифту. По пути я жадно впитывал впечатления, стараясь запомнить каждую деталь: разветвления коридоров, скрытые панели, едва уловимый гул систем жизнеобеспечения. Как вдруг одна из неприметных дверей слева от нас бесшумно отъехала в сторону. На пороге появилась девушка. Светловолосая, с большими, ясными голубыми глазами, лет двадцати пяти. Одета она была в простой, но элегантный светло-серый комбинезон. Увидев меня, она слегка смутилась, на мгновение задержала на мне взгляд, и едва заметно, почти по-девичьи, наклонила голову, прежде чем быстро пройти мимо в противоположном направлении. Не знаю, может, мне показалось в моём нынешнем взвинченном состоянии, но что-то в её взгляде, мимолётном и любопытном, сказало мне, что я ей… приглянулся.
Тем временем мы подошли к лифту. Вячеслав нажал кнопку вызова. Вновь оказавшись в прохладной металлической кабине, мы молча уселись на откидные сиденья. Приятный женский голос спросил этаж назначения.
– Пятый, – ответил Вячеслав.
Лифт плавно тронулся. Когда двери открылись, привычного зелёного коридора не оказалось. Мы вышли в просторное, светлое фойе с высокими потолками. Стены здесь были облицованы светлым камнем, а вдоль них шли огромные, во всю стену, окна-панели. На них открывался потрясающий вид: белоснежный песок, бирюзовые волны, накатывающие на берег, и стройные ряды пальм, склоняющихся к воде. Тропический рай. Посредине зала стояли два больших белых кожаных дивана, что-то очень похожее на автомат с газировкой в хромированном корпусе и три рабочих стола с аккуратными органайзерами, компьютерами и стопками писчей бумаги. Воздух был свеж, царила идеальная, почти стерильная чистота. В конце этого импровизированного холла была всего одна дверь, массивная, темного дерева. Над ней висела табличка с надписью на том же незнакомом языке.
– А-а-а, – усмехнулся Вячеслав, заметив направление моего взгляда. – Тут написано: «Приёмная первого помощника начальника северной базы S-12 Рогожина Юрия Павловича».
Мы подошли и постучали. Внутри небольшого кабинета секретаря нас встретила молодая женщина в строгом синем костюме. Услышав, к кому мы направляемся, она нажала кнопку на интеркоме и что-то тихо проговорила. В ответ раздался низкий, властный, командирский голос, разрешающий нас пропустить.
И вот мы вошли. Кабинет помощника начальника базы был выдержан в строгом, деловом стиле, но с налётом солидности. Посредине стоял длинный стол для совещаний, окружённый дюжиной стульев. Прямо у огромного окна-панели (на ней тоже был тропический пейзаж, но другой ракурс), как бы замыкая букву «Т», стоял личный стол Юрия Павловича – массивный, из тёмного дерева. Справа от него возвышался стеллаж до потолка, уставленный книгами в одинаковых тёмных переплётах, вероятно, служебными изданиями.
Сам Юрий Павлович сидел за столом, погружённый в изучение какого-то объёмного фолианта. Он был высок, широк в плечах. Его голова уже заметно лысела, седые волосы аккуратно зачесаны назад. Круглое лицо с крупными чертами украшало позолоченное пенсне, которое он поправил, подняв на нас глаза. Взгляд был острым, проницательным.
– Здравствуйте, Юрий Павлович, – первым поздоровался Вячеслав, слегка выпрямившись.
– Доброе утро, Вячеслав, – ответил помощник начальника спокойным, ровным голосом, откладывая книгу. – Слушаю вас внимательно.
– Это, – Вячеслав жестом представил меня, – Владимир Николаевич Тропилов. Он является землянином и гражданином России. В связи с тем, что я посчитал возможным и необходимым устроить для него ознакомительную экскурсию по базе с последующим очищением памяти в установленном порядке, прошу вас выдать Владимиру Николаевичу временный жетон идентификации уровня «Гость».
– Хорошо, Вячеслав, – кивнул Рогожин. – Будет вам пропуск. – Он открыл нижний ящик стола и достал небольшой металлический жетон. Он был похож на плоскую катушку от ниток в разрезе, с едва заметной голубой полоской по краю. – Владимир Николаевич, – он обратился ко мне, вручая жетон, – только помните: действие этого пропуска ограничено трое суток. Ровно.
– Да, Юрий Павлович, я не забуду, – пообещал я, принимая прохладный металлический диск.
Я прикрепил жетон к лацкану пиджака с помощью магнитной заколки. Поблагодарив Юрия Павловича, мы поспешили удалиться. Но, когда мы уже почти подошли к лифту, из нагрудного кармана пиджака Вячеслава раздался резкий, трескучий сигнал. Он достал небольшую плоскую рацию, похожую на раскрытый мобильник, и ответил:
– Вячеслав Родин слушает.
– Старший помощник управляющего отделением связи, – донёсся из рации чёткий женский голос, – вы сегодня не явились с еженедельным отчётом. Вас ждут.
– Прошу прощения, – ответил Вячеслав, слегка поморщившись. – Задержался из-за непредвиденных, но неотложных обстоятельств. Буду на восьмом уровне через пять минут. Родин – конец связи. – Он положил рацию обратно в карман.
– Владимир, прости, но мне срочно нужно на восьмой этаж. Пока я отсутствую, подожди, пожалуйста, в моей комнате. На одиннадцатом. Идёт?
– Идёт, – согласился я. – Но как я попаду внутрь? Дверь же…
– Вот, – он быстро достал из кармана брюк ещё одну электронную карточку, чуть отличавшуюся от предыдущей, и протянул мне. – Эта карта открывает мою квартиру. Просто приложи её к считывателю у двери. А теперь – в лифт, – он уже нажимал кнопку вызова.
Приятный голос в лифте спросил этаж назначения. Вячеслав назвал восьмой. На одиннадцатом я вышел один и направился по знакомому зелёному коридору к квартире Вячеслава. По дороге я старался рассмотреть плакаты и таблицы на стенах, пытаясь уловить хоть какую-то логику в незнакомых символах, но безуспешно – письменность оставалась загадкой.
Уже подходя к двери с номером «12», я увидел её. Ту самую светловолосую, голубоглазую девушку, которую заметил ранее. Она стояла у двери Вячеслава, будто ждала кого-то. Увидев меня, она снова слегка смутилась, но на этот раз не отвернулась, а встретила мой взгляд. В её глазах читалось любопытство и… что-то ещё, чего я не мог понять.

Ч А С Т Ь    I V
С И М П А Т И Я

Немного отойду от темы и скажу только, что жизнь у меня была калейдоскопической. Я работал на двух заводах, часто приезжал в Литвино, чтобы побродить по знакомым тропам в поисках грибов и навестить старую тётю. Что же касается семьи, то сразу после свадьбы я узнал горькую правду: жена Светлана оказалась бесплодной и, что ещё тяжелее, женщиной сварливой и вечно недовольной. Наш брак был скорее союзом от безысходности, и никакой особой духовной тяги я к Свете никогда не испытывал. Как-то так само всё в жизни сложилось, будто плыл я по течению, не находя сил или желания свернуть к другому берегу.
Увидев девушку, притаившуюся в тени у моей двери, я сначала заподозрил что-то неладное и ощутил, как внутри всё сжалось. Лёгкий, холодный страх пробежал мурашками по спине, но, пересилив себя, я постарался придать лицу максимально равнодушное выражение и двинулся к квартире, стараясь не смотреть в её сторону. Воздух в коридоре казался густым и неподвижным.
– Здравствуйте, Владимир. Меня зовут Марина. Разрешите войти? – Окликнула меня девушка, её голос, чистый и мелодичный, прозвучал неожиданно близко.
Я лишь молча кивнул в знак согласия, не находя слов, и прислонил карточку к холодному глазку анализатора. Механизм щёлкнул, дверь со скрипотцей медленно отъехала в сторону, пропуская нас в полумрак прихожей. Тогда, ступая по знакомому ковролину, я ещё думал, что это просто новая напарница Вячеслава, не более того. В гостиной, залитой мягким светом настольной лампы, посреди комнаты стоял улыбающийся Ронел, его фигурка казалась особенно хрупкой в просторном помещении.
– Здравствуйте, Владимир Николаевич. Чего изволите? – спросил он, по-прежнему улыбаясь, но в его глазах, таких живых и тёплых, мелькнуло что-то неуловимое, механическое.
– Привет, Ронел, – ответил я, стараясь говорить естественно, – будь добр, принеси попить чего-нибудь холодненького. Горло пересохло.
– Минуту терпения, и я всё исполню, – ответил мальчуган с лёгким поклоном и ловко скользнул за узкую дверь у окошка, ведущую, как я знал, в маленькую кладовку-кухню.
Мы с Мариной прошли вглубь гостиной, миновав низкий журнальный столик, и уселись в глубокие кресла друг против друга. Свет лампы мягко выхватывал её лицо – необычайно правильные черты, высокие скулы, тёмные, чуть раскосые глаза, в которых мерцали золотистые искорки. Она казалась одновременно и земной, и потусторонней. Тишина повисла тяжёлым покрывалом.
– Извините, – начал я, преодолевая неловкость, – а откуда вам известно моё имя? Может, что-то не так? – Голос прозвучал хриплее, чем хотелось.
– Нет, что вы, всё в порядке, – она успокаивающе махнула изящной рукой. – Дело в том, – начала она объяснять, слегка наклонившись вперёд, так что её тёмные волосы упали на щёку, – что в мои обязанности входит наблюдать за тем, кто входит и выходит с базы в течение суток. Поэтому, когда вы прошли в лифт, я уже зафиксировала вас в журнале. Ну, а раз вы местный житель, то разузнать подробности про вас труда не составило. И мне нужно ещё вам кое-что передать… – Она сделала паузу, её взгляд стал серьёзным, почти строгим.
– Простите, что перебиваю, – я поднял руку, словно на уроке, – но, разрешите спросить… – Однако она мягко, но настойчиво перебила меня, не дав договорить.
– Давайте перейдем на «ты». Так будет проще и… честнее. – В её глазах мелькнула просьба, почти мольба.
– Не против, – кивнул я в знак согласия, чувствуя, как странное тепло разливается по груди.
– Владимир, я очень настоятельно тебе советую не оставаться здесь на трое суток, – её голос понизился до шёпота, она оглянулась на дверь, за которой скрылся Ронел. – Поскольку в итоге весь объём накопленных тобою знаний может стать предпосылкой к навязчивым, разрушительным идеям…
– Каким таким идеям? – Не выдержал и перебил её я, почувствовав, как холодок страха снова коснулся сердца.
– Всё дело только в том, – она говорила быстро, торопливо, – что трое землян, которых тоже сопровождал во время экскурсии Вячеслав, после её завершения не захотели расставаться со своей памятью. Они вознамерились унести свои знания к людям, поделиться правдой. Поэтому начальнику базы… а земляне тогда решительно собрались её покинуть… пришлось их ликвидировать. – Последнее слово она произнесла почти беззвучно, сжав губы.
– Как?! – Я вскочил с кресла. – Вы ведь совсем не похожи на враждебно настроенных… Вы же помогали!
– Я ещё не договорила, – перебила моё удивление Марина, её взгляд стал твёрдым. – В самом конце экскурсии ты должен будешь встретиться, как тебе, наверное, уже сказал помощник управляющего, с учёным. Он приведёт тебе целый ворох достоверных, как он скажет, исторических фактов, якобы подтверждающих существование нашей цивилизации на планете Земля уже более девятисот лет. Тебе придётся узнать подробности строительства этой базы, её скрытного функционирования и обеспечения всем необходимым. Я лишь хочу, чтобы ты понял масштаб: мы уже так глубоко внедрились в круги землян, что скоро вас, коренных жителей, просто может не стать. Тысячу лет тому назад на нашей родной планете Витон произошла экологическая катастрофа. Она была чудовищна по своему размаху, и нам пришлось спасать остатки своего народа здесь, на Земле. Вытесняя вас.
– Но если ты тоже за своих, – я снова сел, подавленный, – то почему предупреждаешь меня? Зачем рисковать?
– Вот тут-то ты и ошибаешься, – она горько усмехнулась. – В том-то и дело, что я не за своих. Есть группа внеземлян, которая пошла против основного плана руководства. И я – представитель давно существующего, но пока малочисленного сопротивления. Видишь ли, – её голос смягчился, – женщины и мужчины с планеты Витон до прибытия на вашу планету по нравственным и духовным качествам не отличались от земных. Но в процессе скрещивания с нами у вас стали появляться дети… дети с уникальной, опасной способностью получать невероятные дозы гормона счастья, эйфории, просто от физической близости с человеком противоположного пола. Иными словами, вы не знали этой… чумы до нашего прибытия. Любовь у вас носила прежде всего светлые, возвышенные побуждения, очищенные от всепоглощающей власти плоти. Как потом выяснилось, эта мутация пошла на пользу исключительно землянам в каком-то извращённом смысле, ведь некоторые ваши злейшие враги, политики, военачальники, теряли головы от этой химической влюблённости к нашим гибридам. Представь только: внедряясь в ваше общество, мы подарили и вам, и себе невероятную, но разрушительную способность получать сильнейшее, запредельное наслаждение, приводящее психику в абсолютную зависимость. Как наркотик.
Она что-то ещё говорила о философских сторонах влюблённости и беззаветной любви, о потерянном рае земных чувств, но я уже почти не слушал. Всё моё внимание было приковано к ней, к удивительно красивым, совершенным чертам её лица, к плавной линии шеи, к тому, как трепещут ресницы, когда она говорит. Нет, что-то очень сильное, необъяснимое и непреодолимое влекло меня к ней, что-то такое, против чего не было защиты. Можно допустить и то, что гибридные витонки обладают ярко выраженными возможностями заколдовать или приворожить земного мужчину на биологическом уровне. Я буквально тонул в этом новом, незнакомом, всепоглощающем чувстве, которое я с готовностью назвал бы влюблённостью. Ощущение сладкой, опьяняющей эйфории переполняло моё сознание, вытесняя страх и логику. Как будто Марина незримыми пальцами нажимала невидимые управляющие клавиши где-то в глубинах моего мозга, впрыскивая те самые гормоны блаженства и привязанности. И вот теперь я уже ясно чувствовал, что передо мной, приятно обдавая тончайшими, едва уловимыми духами, напоминающими свежесть утра после дождя, сидит девушка моей мечты, единственная и неповторимая. Я не мог понять самого себя, ведь ничего подобного – такого стремительного, такого оглушительного – ещё никогда не случалось. Я впадал в гормональную зависимость по жизни очень редко, да и то лишь после долгих месяцев отношений. Но теперь ситуация предстала совсем иной – мгновенной, неконтролируемой, стихийной.
– … и мне кажется, что я уже не могу без тебя, Владимир, – внезапно очнувшись от своих бурных ощущений, расслышал я её голос, звучавший так близко и так проникновенно.
В следующее мгновение она плавно, как тень, встала со своего кресла и подошла ко мне. Её руки, прохладные и нежные, обвили мою шею, пальцы впутались в мои волосы. Наши губы встретились в поцелуе – продолжительном, влажном, по-настоящему нежном и в то же время жадном. Глубокое, всеохватывающее чувство переполняло меня, будто бы я с роду не целовался и не знал женщин, будто это был первый и единственный поцелуй в моей жизни. Её тело прижалось ко мне, гибкое и тёплое, дыхание смешалось с моим. Я ощущал каждую линию её спины под тонкой тканью блузки, биение её сердца рядом с моим. Время потеряло смысл. Наконец, освободившись из её жарких, цепких объятий, я с трудом перевёл дух и задал очередной, мучивший меня вопрос, пытаясь вернуть нить реальности.
– Но как вам… тебе… удаётся ужиться среди нас, – я запнулся, – ведь у вас, у гибридов, совершенно иное биологическое строение? Вас же должны были раскрыть…
– Ах, глупенький ты мой, – ответила она с лёгкой, счастливой улыбкой, всё ещё не встав с коленей перед моим креслом и не снимая рук с моих плеч. Её глаза светились каким-то внутренним светом. – Ты так ничего и не понял. Так слушай внимательно… В соединённых штатах, глубоко под землёй, есть секретный бункер невообразимых размеров. В нём спрятан мощнейший аппарат, содержащий в себе, если так можно выразиться, файлы, энергетические слепки всех внеземлян на планете. Он позволяет контролировать наше внутреннее состояние, местоположение на любом расстоянии с помощью специальных энергоинформационных цепочек. Такие цепи мы в повседневности называем фантомными нитями. Но готова тебя успокоить, – она погладила меня по щеке, – что моя внешность абсолютно реальна, в отличие от внутренностей, что вряд ли тебя сейчас интересуют. Мы уже не просто подобны вам, мы, можно сказать, практически такие же, как и вы. Плоть от плоти этой планеты, но с иным кодом в ДНК.
– Скажи, Марина, – перебил её я, поймав её руку и прижав к своей груди, чувствуя, как важна каждая секунда, – а как же ты собираешься мне помочь, если в итоге всё человечество, по твоим же словам, обречено на полное вымирание? Что я могу сделать один?
– Приблизительно через полчаса вернётся Вячеслав, – её голос снова стал деловым, хотя в глазах оставалась нежность, – и ты должен будешь ему сказать о том, что немедленно покидаешь базу в связи с неотложным и очень важным для тебя делом. Это единственный шанс.
– Но ты не ответила на мой основной вопрос! – настаивал я. – Да, и ещё, какая вероятность, что нас с тобой сейчас не подслушивают? Эти фантомные нити…
– Да что ты всё время перебиваешь меня, – она сделала слегка обиженный вид, надув губки, но в глазах светилась понимающая усмешка. – Ронел, а я полностью в том уверена, что он справился, должен был обеспечить полную изоляцию этой комнаты от внешнего электромагнитного фона и фантомных волн на время нашего разговора. Так, а на чём же я запнулась? – Она на мгновение задумалась. – Ах, да. Так вот, я подложила в аппарат для стирания памяти абсолютно другой, модифицированный модуль. Он предназначен не для ликвидации последних блоков твоей памяти, относящейся к северной базе, а для их… маскировки. Теперь самое важное: я изменила программу модуля таким образом, что на самом деле из твоей головы ничего удалено не будет, но зато внедрится огромный объём информации о новой личности, её воспоминаниях, знаниях, навыках. Прости, но другого пути сохранить то, что ты здесь видел и уже успел выслушать, у меня просто нет. Иначе говоря, – она посмотрела на меня с жалостью, – для внешнего мира ты на какое-то время станешь сумасшедшим человеком. Твоё настоящее «я» будет скрыто под этим наваждением.
– Постой, – я впился в неё взглядом, охваченный новой догадкой, – а Ронел что, робот? Он так неестественно… точен.
– Специальный биологический робот-помощник модели «БА-600». Он был разработан в наших лабораториях и пущен на конвейер в девяносто первом году вашего летоисчисления. Очень надёжная модель.
– Не может быть! Нет! Я не верю! – Я покачал головой. – Роботов-людей, таких правдоподобных, ещё не создали… Это же фантастика!
– Это вы, земляне, не создали, – мягко поправила она, – а мы – уже давно. Но твоя правда, Володя, его действительно практически не отличить от настоящего человека, хоть он всего лишь сложный биоробот, запрограммированный на обслуживание и наблюдение.
– Ладно, ладно, – я махнул рукой, чувствуя, как реальность окончательно рушится. – Я согласен на твой план. Но скажи… Сможем ли мы с тобой когда-нибудь встретиться снова? После всего этого?
– Да ты не волнуйся, – её лицо озарила тёплая улыбка, – мы обязательно ещё встретимся, но пока придётся немного потерпеть. Очень немного.
– И ещё, – не отпускал я, – если твой модуль поможет сохранить информацию о базе, то почему бы мне всё-таки не остаться здесь на три дня? Я бы узнал больше! Может, нашёл бы способ помочь тебе и твоим…
– Слишком велик процент того, что изменённый модуль будет обнаружен при глубоком сканировании перед основной процедурой стирания! – её голос стал резким, почти испуганным. – Пойми же, Владимир, что если правда всплывет, погибнешь не только ты, но ещё и я в придачу! Нас уничтожат без колебаний.
– А что же со мной будет после? – горечь подступила к горлу. – Меня выгонят с работы, поместят в психушку, а о карьере теперь вообще можно забыть. – Я сжал кулаки. – Скажи, а нельзя ли тебе разработать в некоторой степени противоядие? Ну, чтобы я стал прежним, когда опасность минует? Чтобы вытащить это настоящее «я» из-под наваждения?
– Шансы есть, но они очень невелики, – она покачала головой, и в её глазах отразилась искренняя печаль. – Поверь, что это невероятно сложно. Когда тебе впрыснут вещество по программе модуля, то оно повлияет на глубинные отделы мозга, которые имеют непосредственное отношение к сознанию и самоидентификации. Произойдёт тесная, очень прочная связь искусственной личности с нейронными сетями, и последние события, связанные с базой, канут в вечность, навсегда провалившись в подсознательный сектор твоей психики – в самые потаённые, недоступные отделы головного мозга. Достать их оттуда будет почти невозможно.
– И ещё одна деталь мне тоже пока не совсем понятна, – я не отступал. – Ведь ты и сама, обладая такими знаниями и доступом, смогла бы известить всё человечество о возникшей опасности! Через СМИ, правительства…
– Послушай, Владимир, – она встала с коврика и вдруг присела ко мне на колени, обняв за шею. Её близость снова опьяняла. – Только твоя психическая раздвоенность, этот искусственный раскол, и сможет с большим натягом тебя обезопасить от их сканеров. И если только повезёт, они о тебе забудут, спишут на сбой или человеческую неадекватность. И как ты, наверное, уже понял, Другие ведут постоянное, тотальное наблюдение за населением голубой планеты на всех уровнях. Поэтому тот факт, что если я попытаюсь открыто рассказать правду людям, просто не останется незамеченным, ведь наши шпионы, гибриды и биороботы, просочились практически во все слои общества, во все этносы и структуры власти.
В этот момент узкая дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно вошёл Ронел. Он держал в руках небольшой серебристый поднос с двумя высокими стаканами, в которых искрилась прозрачная жидкость с пузырьками. Взяв один стакан с подноса, который мальчик-робот ловко поднёс, я передал его Марине, а другой залпом осушил сам. Холодная минеральная вода обожгла горло, ненадолго проясняя мысли.
– У нас мало времени, – прошептала Марина, сделав маленький глоток. – Тебе ещё нужно придумать убедительную причину столь срочного отбытия с базы. Что-то неотложное, личное. А мне пора идти. Моя миссия на этом завершена. Теперь я передала тебе эстафетную палочку правды. – Она поставила недопитый стакан на поднос и поднялась. Потом наши губы ещё раз встретились в коротком, но страстном поцелуе, полном обещания и тоски. Марина, улыбнувшись мне напоследок той самой улыбкой, которая сводила с ума, развернулась и направилась к выходу.
– Мы же ещё встретимся, Марина?! – крикнул я ей вслед, вскакивая.
– Надеюсь, что да, – ответила она, уже нажимая на блестящую кнопку открывания тяжёлой двери. Её фигура на мгновение замерла в проёме, озарённая светом коридора, а затем растворилась в нём. Дверь бесшумно закрылась.

Ч А С Т Ь   V
Р А З Д В О Е Н И Е

Ровно в одиннадцать часов, как по расписанию, дверь в гостиную открылась, и в комнату уверенно вошёл Вячеслав. Его лицо, обычно выражающее деловитое спокойствие, сейчас казалось немного уставшим. Я сразу же, стараясь говорить максимально убедительно и с нужной долей срочности, объяснил ему подробно причину моего внезапного отбытия – так, как мне наказала Марина, ссылаясь на якобы экстренный вызов от тёти из Литвино, требующий моего немедленного присутствия. Долго уговаривать его не пришлось; он лишь внимательно посмотрел на меня своими проницательными, чуть раскосыми глазами и, взвесив что-то про себя, кивнул.
– Ну, хорошо, будь по-твоему, – заключил он уже через пять минут. – А пока отдай мне жетон доступа, и пойдём к лифту. Времени в обрез.
Вячеслав взял со стола небольшой прибор, о котором как раз говорила Марина – тот самый модулятор памяти, и мою скромную сумку с вещами. Мы молча прошли по знакомым коридорам базы, погружённым в полумрак дежурного освещения, к лифтовому холлу. Уже когда мы вышли на залитую лунным светом поляну, и свежий, напоенный запахами хвои и сырой земли ночной воздух ударил в лицо, Алексей поставил сумку на землю и велел мне быстро переодеться в свою обычную одежду. Я повиновался, стараясь не обращать внимания на тучи кровожадных комаров, облепивших меня с ног до головы, их зудящие укусы казались теперь мелкой неприятностью на фоне общего ужаса. Когда мы отошли от поляны вглубь тёмного, молчаливого леса, под сень вековых елей, Вячеслав резко остановил меня.
– Здесь. Готовься, – его голос прозвучал неожиданно жёстко.
Прежде чем я успел что-либо понять или сказать, он сделал резкое движение рукой. К моему виску прижалось холодное металлическое жало устройства. В глазах Вячеслава не было ни злобы, ни сожаления – лишь холодная концентрация.
Очень резкий, пронзительный звук, похожий на визг перегруженной электропроводки, вонзился прямо в мозг. Не знаю, кричал ли я тогда. Наверное – да. Моё тело выгнулось в неестественной судороге.
Словно несколько мощных пиротехнических хлопушек взорвалось одновременно у меня внутри черепа. Резкая, невыносимая боль пронзила затылок, разливаясь волнами по всей голове. Множество различных образов, лиц, схем, непонятных символов, голосов, обрывков знаний и чужой жизни пронеслось в моём сознании с бешеной скоростью, удивив и испугав так сильно, как только можно поразить человеческий разум. Это был хаос, водоворот чужих мыслей и воспоминаний, насильно вливающихся в меня.
А потом ворвались абсолютная тишина и кромешный мрак. Я, наверное, потерял сознание, отключился от невыносимой перегрузки. Когда сознание вернулось, я лежал, скрючившись в позе эмбриона, возле старой, замшелой валежины. Холодная сырость земли проникала сквозь одежду. Голова гудела, как улей. Когда я с трудом поднялся, опираясь на скользкое дерево, то увидел рядом с собой полную корзину крепких белых грибов и подосиновиков, что приятно, но и дико удивило. Почему-то тогда промелькнула мысль, что я сам, по привычке, насобирал её перед тем, как… перед тем, как что? Память туманно рисовала картины леса, но что было дальше – провал. Логика подсказывала: раз грибы здесь, значит, я их собрал. Значит, всё в порядке.
До дому я дошёл на автопилоте, ноги сами несли по знакомой тропинке. Но один вопрос, острый, как заноза, так и остался висеть в воздухе, не находя ответа: каким же образом Вячеслав, которого я вроде бы видел на поляне мальчишкой, так быстро стал взрослым мужчиной? Это противоречило всему.
Но, уже позже, когда туман в голове немного рассеялся, а чудовищные видения стали реже, Марина в одну из наших редких встреч объяснила мне разгадку. Оказывается, в виде двенадцатилетнего мальчика Вячеслав пребывал на поверхности исключительно для наблюдения за людьми, каждый раз докладывая обо всех событиях на базе. Отгадка заключалась в том, что его истинное тело, взрослое, находилось в стазисе под землёй. А объём ткани, из которой формировался образ мальчика, был рассредоточен в воздухе большого объёма над поляной. С помощью энергетических ресурсов базы и управляющих фантомных нитей этот объём настраивался, уплотнялся и принимал нужную, абсолютно реалистичную форму – мальчика-проводника. Биологический нанокостюм, управляемый на расстоянии.
На этом, наверное, всё самое невероятное и пугающее в этом приключении и закончилось. А с Мариной мы виделись потом несколько раз тайком, в глухих местах, и ещё много разговаривали. Даже отношения наши начали удачно складываться, появилась надежда, какое-то будущее… Но тут она куда-то внезапно исчезла. Не пришла на условленную встречу. Не отвечала на сигналы. С тех пор я больше никогда не видел свою спасительницу и возлюбленную. Одним только пришельцам, наверное, известно, где она сейчас. И жив ли её светлый образ где-то в этом чужом, насквозь пропитанном ложью мире. Может, она ещё жива. А может… Лучше не думать.

П О С Л Е С Л О В И Е

Уже когда мы со Степаном, оглушённые услышанным, вернулись домой в тихие сумерки, то ещё долго сидели за столом, обговаривая и перебирая мельчайшие подробности произошедшего с Владимиром Николаевичем. Степан был явно растроган и глубоко вовлечён в эту историю, его глаза горели неподдельным интересом и сочувствием; он, наверное, беспрекословно поверил каждому слову, сказанному нашим необычным собеседником.
Что же касается меня, то я, несмотря на всю внешнюю убедительность рассказа, всё ещё не мог связать в единую, безупречно логичную цепочку несколько ключевых моментов. К примеру, тот факт, что конфиденциальный разговор Владимира с Мариной на базе якобы не прослушивался, вызывал у меня большие, непреодолимые сомнения. Если витонцы обладают технологиями, позволяющими им буквально копаться в головах людей, считывать мысли, то неужели они не могут контролировать общение между собой? Наверняка они общаются телепатически или имеют сверхзащищённые каналы, и здесь, как нигде более, должны были отыскаться предатели, лгуны или просто агенты контроля. Хотелось бы узнать то критическое расстояние или технологический барьер, при переходе через который витонцы становятся невидимыми для своих же систем слежения. Но, как это часто бывает, во время самого разговора, захваченный потоком повествования, я не упомнил всех вопросов, которые следовало бы озвучить.
Многое в этой истории кажется просто невероятным, фантастическим бредом. Но если их база, такая огромная и технологичная, существует даже в глухих лесах Архангельской области, то в целом по России таких убежищ раскидано, наверное, немало. А в других странах? В Европе, Америке, Азии? Да и за границей, несомненно, земля должна кишеть инопланетными подземельями, как муравейник.
Представить только… если Другие так глубоко, так плотно сроднились с людьми, растворились в нашем обществе, то и большинство видных учёных, политиков, бизнес-лидеров тоже могли быть пришельцами или их гибридами. А все эти аномалии при рождении, необъяснимые гении или, наоборот, мутанты? Да эта теория может объяснить столь многое: все головокружительные, нечеловеческие победы некоторых спортивных команд на международных состязаниях, невероятные прорывы учёных в генной инженерии, ядерной энергетике, компьютерных технологиях и многое, многое другое, что всегда списывалось на гений человечества. Но тут встаёт главный, заключительный вопрос: а нужно ли нам, простым людям, это обнаружение? Готово ли человечество, раздираемое внутренними противоречиями, вступить в жестокую, тотальную войну с инопланетным разумом, который уже стал частью нас самих?
Ведь если Марина не солгала Владимиру, то план Других неумолим: постепенно, неуклонно всё коренное человечество планеты будет вытеснено, ассимилировано, стёрто. А это означает только одно, – хомо сапиенс как вид бесследно исчезнет, растворится в чужой генетике. Можем ли мы такое допустить, если верить вышесказанному? Наверное, нет. Но, что же тогда делать? Если Другие активно, настойчиво вступают в браки с землянами, а в результате зачатий рождаются почти исключительно их представители, их генетические наследники? Выходит, на самом деле, на нашу планету тысячу лет назад заселились немногочисленные беженцы-пришельцы, но благодаря этой стратегии смешения, до наших дней они не только не вымерли, но и размножились, и ещё не успели до конца завершить свой коварный план по полному вытеснению коренного населения.
И если начнётся война, то нам, землянам, просто-напросто придётся вести битву против самих себя, против своих соседей, коллег, может быть, даже родных. Ведь отличить Других от истинных людей практически невозможно без специальных, недоступных нам сканеров. А стало быть, любое сопротивление обречено на хаос, паранойю и братоубийственную бойню. Мы в ТУПИКЕ.
ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ П О В С Ю Д У! В правительствах и лабораториях, на стадионах и в наших домах. И они внешне такие же, как и все мы! Возможно, этот рассказ Владимира Николаевича, эта рукопись, как бутылка, брошенная в океан безумия, спасёт остатки истинных людей. Возможно, этому случиться уже не суждено. Возможно, мы опоздали.

КОНЕЦ РУКОПИСИ
МАКСИМА ЛОГИНОВА
«ДРУГИЕ ЛЮДИ»


2

США, Штат Мичиган, 2 июня 2001 г., 20:03 по местному времени

Брюс сидел за заваленным бумагами рабочим столом, уставившись в мерцающий монитор компьютера. Он просматривал почту, скопившуюся за последние две недели производственной практики, из-за которой общение с друзьями по переписке временно заглохло. Воздух в комнате был спертым, пропитанным пылью и запахом старой электроники.
Комната являла собой типичное панковское логово. Обои во многих местах висели лохмотьями, обнажая штукатурку, а стены украшали кричащие плакаты американских панк-групп. На книжных полках неказистыми стопками громоздились компакт-диски и кассеты; некоторые диски лежали без корпусов, поблескивая радужной поверхностью. И всё это великолепие покрывал толстый, бархатистый слой пыли. В углу ютилась узкая кровать с мятым бельем, рядом стоял двустворчатый одежный шкаф. Одна дверца шкафа была приоткрыта, и оттуда вываливалась скомканная одежда, словно пытаясь сбежать.
На стене около компьютера висела акустическая гитара. Первая струна у нее была порвана, и ее оторванный конец беспомощно болтался на грифе при порывах тёплого ветра, проникающих в широко раскрытую форточку. Возле двери в комнату стояло половое ведро с мутной водой и тряпкой – видно, Брюс собирался сначала помыть пол, а затем уже сесть за просмотр почты, но вышло, как всегда, всё наоборот.
Учился он хорошо, однако львиную долю времени отдавал панк-культуре и музыке вообще. Сейчас, просматривая почту, он краем глаза заметил влетевшее в окно насекомое. Букашка, вместо того чтобы полетать по комнате и присесть где-нибудь на стенке, с наглой точностью села ему прямо на большой палец правой руки и больно уколола. Ошарашенный такой наглостью, Брюс вскрикнул:
– А-а-а-а-а!!! Чёрт бы тебя побрал, проклятый москит! – Он шлепнул себя по пальцу ладонью, мгновенно лишив жизни дерзкого кровососа. На пальце осталось крошечное красное пятнышко, которое быстро рассосалось, не оставив и следа. Забыв про насекомое, как про досадную помеху, Брюс продолжил чтение писем от старых знакомых. Для фона он включил одну из своих любимых групп – Marilyn Manson. Плотные, агрессивные звуки хард-рока заполнили пыльную комнату, вступая в диссонанс с тишиной вечера.
Он читал, наверное, около получаса, погруженный в переписку, как вдруг внимание Брюса привлёк простой, казалось бы, арифметический расчёт в письме одного из интернет-друзей: «3 458 + 2 784 = 6 241». Он машинально попробовал сосчитать в уме – чего ранее практически никогда не делал, предпочитая калькулятор – и навскидку получил: "6 242". Заинтригованный расхождением, Брюс открыл на компьютере программу калькулятора и тщательно сложил числа. Удивлению его не было предела. Оказалось, он сосчитал абсолютно правильно, а его друг допустил ошибку в элементарном сложении.
И тут Брюса понесло, как Остапа Бендера. Он начал придумывать примеры, считая их одновременно на калькуляторе и в уме, сверяя результаты. И происходило нечто невероятное: сейчас он не просто угадывал ответ, а именно рассчитывал его, интуитивно находя или изобретая алгоритмы вычислений, о которых учителя даже не упоминали. Дело пошло в гору. Он решил несколько задач на сложение и вычитание, затем легко переключился на умножение, деление, возведение в степень и извлечение корней различных степеней.
Для пущей надежности он записывал сложные примеры на листке бумаги, покрывая его столбцами цифр. Брюс прошёл практически все тесты, которые лишь подтверждали его внезапно открывшиеся феноменальные способности к математике. Оставалось последнее – вычислить квадратный корень из большого числа. Он написал: ;31434234,456 и начал скрупулезно считать на бумаге. Считал он, наверное, около пяти минут, сосредоточенно вглядываясь в цифры, и получил результат: «5606,624…». Когда же он вбил число в компьютерный калькулятор, результат окончательно убедил его: числа полностью совпали. Машина выдала: «5606,624158618089».
Удивлению и чувству самолюбования Брюса теперь действительно не было предела. Он откинулся на спинку стула, ошеломленный собственным умом. Но в этот момент в дверь квартиры резко позвонили. Брюс, не спросив «Кто там?», машинально открыл дверь и увидел перед собой странно одетого высокого человека. Нет, человек этот не был старомоден; просто Брюс привык, что к нему приходят друзья-панки, а к родителям – ничем не примечательные люди. Сейчас же на пороге стоял высокий черноволосый мужчина в безупречно сидящем сером пиджаке. На его носу с характерной горбинкой сидели темные солнцезащитные очки, скрывающие глаза, а на руках были надеты тонкие черные кожаные перчатки. Незнакомец молча, оценивающе посмотрел на Брюса, затем развернулся на сто восемьдесят градусов с военной четкостью и стал спускаться по лестнице, не издав ни звука.
– Чего вам было угодно?! – Не выдержал и выкрикнул вслед незнакомцу Брюс, шагнув на площадку. – Зачем вы приходили?
Но незнакомец, не то что ответить, но даже обернуться не соизволил, его спина быстро скрылась в полумраке лестничного пролета. Ошеломлённый таким визитом, Брюс захлопнул дверь и, все еще недоумевая, пошёл наконец мыть пол в своей комнате.
Он пока не мог ясно сформулировать, но ощущал тайную связь между странным образом открывшимися способностями и этим внезапным, молчаливым визитом. Уловить суть этой связи ему пока не удавалось, оставляя чувство тревожного ожидания.
Весь день, пока родители были на ферме, прошёл в бурном потоке открытий. Брюс постепенно начал обнаруживать в своей голове целые пласты странных знаний. Они объясняли, как научиться телепатии, левитации, дематериализации, телекинезу, телепортации и многому другому, что казалось фантастикой. Но самое главное, ошеломляющее откровение пришло с пониманием: он не человек. Это осознание одновременно поразило и воодушевило его. Представить только – он двадцать лет считал себя обычным землянином, а оказалось, потомком пришельцев с далекой планеты! Его потрясли странные, детальные знания о своем истинном физиологическом строении. И он не мог им не верить, ведь все алгоритмы и формулы, вдруг всплывшие в сознании, работали безотказно.
Теперь жизнь Брюса круто сменила направление. Нет, он не стал демонстрировать свои способности направо и налево. Напротив – все обнаруженные знания настойчиво предписывали вести скрытый, неприметный образ жизни. Поэтому, хотя Брюс узнал о себе невероятно многое, рассказать об этом кому-либо он не решался, храня свою новую, оглушительную тайну.

3

РОССИЯ, г. Москва, 2002 г.

После только что прошедшего ливня воздух был влажным и свежим. Из подъезда типичной московской многоэтажки на пустынную улицу вышел долговязый мужчина. По его виду – прямая осанка, собранность – можно было сказать, что человек этот принадлежал к серьезной, возможно, силовой структуре. На нём был строгий черный костюм, поверх которого наброшен серый плащ, и чуть старомодная, но элегантная черная шляпа с полями.
Он явно очень спешил. Полы его плаща развевались по порывистому ветру, а когда он перепрыгивал через глубокие лужи, шляпа норовила сорваться с головы, и ему приходилось придерживать ее рукой. На вид ему было не более сорока лет: небольшая, аккуратная бородка, немного курносый широкий нос и проницательные карие глаза, казавшиеся гипнотизирующими. Из-под шляпы виднелись коротко остриженные, черные как смоль волосы.
Время от времени нервно посматривая на часы, мужчина быстрым шагом подошёл к длинному деревянному забору, огораживающему пустырь с недостроенными гаражами. Остановившись у одного неприметного места, он слегка ударил ребром ладони по доске, и часть забора отъехала в сторону, открывая неприметную дверь. Внутри строительной площадки царил запущенный вид: ржавел старый бульдозер, валялись поддоны с кирпичами, застыло незавершенное здание.
Человек уверенными шагами, минуя строительный хлам, подошёл к бетонному фундаменту здания и остановился. У его ног зиял обычный чугунный люк городской канализации. Оглядевшись по сторонам пронзительным взглядом, он подобрал валявшуюся тут же монтировку, вставил ее в рым и с усилием открыл тяжелую крышку. Сняв плащ и взяв его аккуратно под мышку, мужчина ловко начал спускаться по скользкой железной лестнице в темный зев колодца.
Едва он скрылся внутри, как в ту же скрытую дверь в заборе вошел еще один человек в похожей одежде. Он бесшумно подошел к люку, заботливо задвинул крышку на место, вернул монтировку в кучу мусора, где она лежала, и, присыпав края люка песком, чтобы скрыть свежие следы, так же незаметно удалился.
Под землей, в тесном пространстве туннеля, худощавый мужчина (теперь мы знаем, что это Виталий Строгов) достал из внутреннего кармана пиджака небольшой, но мощный фонарик и включил его. Луч выхватил из темноты неожиданную картину: стены подземелья были аккуратно выложены бирюзовым кафелем, а около видневшейся недалеко от люка стальной двери даже был заботливо положен небольшой резиновый коврик для вытирания ног. В воздухе витал резковатый запах дезинфицирующего средства, смешанный с искусственным ароматом «хвои» от освежителя.
Виталий подошёл к двери и нажал слева от неё единственную, подсвеченную зеленым светом кнопку. В ту же секунду раздался безэмоциональный, синтезированный голос системы безопасности:

«НАЗОВИТЕ СВОЁ ИМЯ, ЛИЧНЫЙ КОД
И ПРИЧИНУ ПРИБЫТИЯ НА БАЗУ…».

Виталий ответил четко и без пауз:
– Виталий Строгов, – отчеканил он, – личный код 324. Начальник подземного центра по разработке экспериментального вооружения. Прибыл для проведения внеплановых испытаний образца «ЛКИ».
– Данные сверены. Всё в порядке, Виталий Алексеевич, проходите, – отозвался электронный голос, и тяжелая бронированная дверь бесшумно отъехала влево.
Когда Виталий вошёл внутрь, дверь так же плавно закрылась за его спиной. Он оказался в длинном, хорошо освещенном коридоре с белыми стенами, вдоль которых располагалось множество одинаковых стальных дверей. Подойдя к одной из них, Виталий на мгновение задержал взгляд на табличке слева, хотя давно знал ее текст наизусть:

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ БУНКЕР
ДОСТУП РАЗРЕШЁН ТОЛЬКО ЛИЦАМ DK И NK СТАТУСА.
ВНИМАНИЕ! ПРИ НЕПРАВИЛЬНО ПРОИЗНЕСЁННОМ
ЛИЧНОМ КОДЕ ДОПУСКА КОРИДОР НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ЗАПОЛНИТСЯ НЕРВНО-ПАРАЛИТИЧЕСКИМ ГАЗОМ.

Он безошибочно произнёс свой код в микрофон рядом с дверью. Раздался мягкий щелчок замков, и дверь открылась. Внутри Виталия окатило гулкой акустикой: множеством приглушенных голосов, гудением мощных кондиционеров и низким гудением какого-то оборудования.
Просторное помещение, напоминавшее ангар, было залито ярким светом. Посредине стояли пятеро мужчин в одинаковых темных костюмах, рядом с ними – несколько прочных оружейных ящиков на колесиках. У ближней стены возвышались стеллажи, заставленные ящиками с боеприпасами; рядом виднелась еще одна дверь, на которой крупными черными буквами было выведено: «ВЫСТАВОЧНЫЙ ЗАЛ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ». Воздух был прохладным и стерильно чистым благодаря работающим на полную мощность кондиционерам.
Увидев вошедшего Виталия, мужчины по очереди, с почти военной выправкой, пожали ему руку и почти в унисон поприветствовали: «Здравствуйте, Виталий Алексеевич».
– Добрый день, коллеги, – ответил он, снимая пиджак и аккуратно вешая его вместе с плащом в встроенный гардеробный шкаф рядом с другими верхними вещами. Кроме безупречно выглаженных костюмов и белоснежных рубашек, отличительной чертой всех присутствующих были бейджики на груди. На каждом – имя, фотография, статус доступа и лаконичная аббревиатура должности. На груди у двух человек под именами переливались голограммы знакомых аббревиатур: «ФСБ» и «КОБРА».
Подойдя к группе, Виталий начал вступительную речь, его голос уверенно звучал под сводами бункера:
– Мы собрались сегодня здесь, господа, для знакового события – испытания новейшего образца боевого портативного оружия, разработку которого завершили буквально вчера. Три года напряженной работы – и вот он, карманный лазерный пистолет с 3-L мощностью, готов. – Он кивнул в сторону дальнего конца зала. – Мишени, как видите, представлены тремя уровнями сложности. Левые – со слабой бронёй, центральные – со средней, правые – с максимальной защитой. Оговорюсь, это уже вторые испытания. Первые, технологические, были проведены в цехе на образцах материалов. Сегодня же, как у нас заведено, – показательная, обязательная часть перед запуском в серию. Предлагаю приступить непосредственно к испытаниям. Ну что ж… с Богом, как говорится.
Двое мужчин по его знаку открыли ящики и начали раздавать новые пистолеты. Все пятеро присутствующих получили по образцу лазерного оружия. Виталий взял в руки свой экземпляр – блестящий, с плавными обводами – и добавил, обращаясь особенно к двоим:
– Андрей Серов, Сергей Кононов, для вас, возможно, некоторые нюансы новы, так как вы подключились к проекту на финальной стадии. Итак, это портативное оружие получило краткое название – Лазерный Карманный Излучатель, ЛКИ. Модельный индекс пока не присвоен. Мы максимально упростили эксплуатацию. Ключевой элемент здесь… – Он нажал на блестящем корпусе пистолета небольшую кнопку, и из рукояти выдвинулся узкий прямоугольный блок. – …энергетический модуль. Над ним бились три года. Замена занимает секунды. – Виталий вставил модуль обратно до щелчка. – Каждому стрелку выдано два таких модуля. Зарядить их в бытовых условиях невозможно, они одноразовые.
Сергей Кононов открыл небольшой дополнительный металлический ящичек и подал его Виталию.
– Это, по сути, магазин. В нем – три запасных энергетических модуля для ЛКИ. Что касается мишеней… – Виталий жестом указал на дальнюю стену. – Автотранспорт был подобран нашими техниками по нарастающей толщине и качеству брони, чтобы наглядно продемонстрировать мощность луча. А теперь, господа, прошу вашего внимания. – Он достал из кармана брюк компактный пульт и нажал кнопку.
Дальняя стена помещения с легким гудением начала медленно подниматься вверх, открывая огромный тир. Вдалеке, на расстоянии примерно пятидесяти метров, стояли три легковых автомобиля разных марок и два мотоцикла.
– Как несложно догадаться, все это – наша мишеньвая обстановка. Коллеги, теперь прошу надеть защитные халаты и наушники. Приступаем к кульминации.
Когда все пятеро облачились в белые огнеупорные халаты и надели шумоподавляющие наушники, начались испытания. Мужчины подняли пистолеты, прицелились и нажали на спуски. Из срезов стволов вырвались тонкие, ярко-желтые лучи, почти невидимые на свету, но оставлявшие за собой дымящуюся линию разреза в металле. Эффект превзошел ожидания. Лучи резали сталь кузовов и мотоциклетные рамы, как раскалённая нить – масло. Взрывов не последовало – баки были пусты. Через несколько минут машины представляли собой груды искорёженного, оплавленного по краям разрезов железа. По команде Виталия с пульта под мишенями распахнулись створки, и искореженный металл с грохотом провалился вниз, на утилизацию.
Виталий нажал следующую кнопку. Из-под пола тира с легким шипением пневматики поднялись пять массивных штативов с закрепленными на них стальными бронированными листами. Над каждым висела табличка с указанием толщины брони: от 5 мм до 40 мм.
– Господа, теперь прошу испытать новейшее оружие на броне разной мощности. Цель – поражение центра мишени.
Мужчины подходили к разным образцам брони, прицеливались и нажимали на спуск. Желтые лучи прожигали в толстой стали аккуратные отверстия, вырезали фигуры, оставляя края оплавленными и светящимися красно-оранжевым свечением. Когда энтузиазм испытателей был удовлетворен, а броня испещрена следами, Виталий хлопнул в ладоши, подавая знак.
Открылась одна из дверей в коридор, и в зал вошли две черноволосые девушки в нарядных, чуть официальных сарафанах. В руках они несли подносы с хрустальными фужерами и двумя бутылками дорогого шампанского.
– Всего на сегодняшний день, – взял слово Сергей Кононов, исполнявший роль финансиста проекта, – через наши сборочные линии прошло триста экземпляров этого замечательного излучателя. А в ящиках, которые вы видите, – первая партия, готовая к отправке заказчикам. Давайте же, друзья, поднимем бокалы за создание первого в мире серийного портативного лазерного оружия!
Мужчины под одобрительные улыбки и легкий смех женщин ловко открыли бутылки шампанского с тихим хлопком. Искристые струи наполнили фужеры. Начались оживленные разговоры, обсуждение планов на ближайшее будущее – составление и подписание контрактов с профильными министерствами и силовыми ведомствами. Ширмы перед тиром убрали, и некоторые пошли взглянуть поближе на изрешеченные образцы брони, дотрагиваясь до еще теплых краев пробоин.
Сквозь общий гул разговоров уверенно прозвучал голос Сергея Кононова:
– Дорогие коллеги! Ввиду того, что мы сегодня успешно испытали это уникальное оружие, и уже завтра первая партия поступит на вооружение как частных охранных предприятий высшего эшелона, так и спецподразделений разведывательного сообщества, разрешите вручить первый, юбилейный, образец ЛКИ с пятью сменными модулями несравненному нашему руководителю, вдохновителю и главному конструктору – Виталию Алексеевичу Строгову!
Под звук аплодисментов и одобрительные возгласы Сергей торжественно вручил Виталию изящный кейс из черного металла с логотипом проекта. Внутри, на бархатном ложементе, лежал пистолет и пять энергетических модулей.
– Благодарю, коллеги, – кивнул Виталий, с трудом скрывая гордость, его пальцы невольно погладили гладкую поверхность кейса. – А теперь, господа, прошу проследовать за нашими очаровательными ассистентками, Евгенией и Александрой, в актовый зал. Там для нас приготовлен скромный фуршет.

РОССИЯ, Подмосковье, 19:30

Виталий открыл калитку, ведущую на аккуратный садовый участок, и пропустил вперед себя супругу Елену и дочь-подростка Ксению. Сам последовал за ними по вымощенной плиткой дорожке к дому, не забыв прикрыть калитку. В руках он держал тяжелые пакеты с продуктами, поэтому вертушок калитки пришлось ловко повернуть носком ботинка, что вызвало смешок у дочери. Подойдя к крыльцу дома, он заметил у входной двери небольшой, плотный прозрачный целлофановый пакет.
– Опять тебе послание от любовницы, – с игривой ревностью воскликнула Елена, поворачивая ключ в замке. – Мне бы столько слали, я бы здесь не жила.
– Ну-ну, не заводись, солнышко, – улыбнулся Виталий, следуя за ней в прихожую. – Ты же знаешь специфику моей работы. Корреспонденция иногда приходит нестандартными путями.
– Да-да, конечно, ты у нас начальник сверхсекретной подземной оружейной базы под Москвой, – картинно вздохнула она, поднявшись на цыпочки и поцеловав мужа в его колючую эспаньолку.
– Да тише ты, Лена, не разноси, – шутливо пожурил он ее, снимая пальто.
Вечер прошел тепло и шумно. За ужином делились новостями, потом всей семьей посмотрели юмористическую передачу, начали готовиться ко сну. И тут Виталий вспомнил о пакете.
Выйдя на застекленную веранду, он включил торшер, мягкий свет упал на плетеное кресло-качалку. Виталий откинулся в нем, с наслаждением потянулся. В пакете лежала папка из плотного картона. На ней было напечатано:

УФОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ОТ 2002 Г.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
Специально Виталию Строгову от Максима Логинова.

Виталий аккуратно разрезал ножом для бумаг полоску обёрточного скотча и открыл папку. Внутри лежали несколько черно-белых фотографий какого-то молодого человека и стопка листов машинописного текста, скреплённых металлическими скрепками.
Пробежав глазами по заголовку первой страницы – «Другие Люди» – Виталий почувствовал, как учащенно забилось сердце. Название звучало зловеще. Теперь ему предстояло изучить присланные кем-то секретные материалы. Главный вопрос витал в воздухе: почему именно ему? Извинившись перед Еленой и дочкой, он поднялся в свой кабинет на мансарде – его тихое убежище, где он работал с документами, читал или просто отдыхал от столичной суеты. Там, при свете настольной лампы, он и погрузился в чтение.
Когда последняя страница странного послания была перевернута, Виталий сидел, откинувшись в кресле, в полном смятении. Все его прежние представления о мире, о человечестве, о месте Земли во Вселенной рухнули в считанные минуты, как карточный домик. Он лихорадочно перечитывал ключевые главы по нескольку раз, вникая в сложные формулировки и прямые речи очевидцев, выписывал особенно шокирующие моменты в свою записную книжку.
Когда Виталий, наконец, спустился с мансарды в спальню, долгие часы проворочался без сна. Мысли путались, не давая покоя. Уснул он лишь под утро, когда за окном, по металлочерепичной крыше, вновь забарабанил холодный сентябрьский дождь. Благо, завтра была суббота.







ГЛАВА II
САБОТАЖ

1

РОССИЯ, Подмосковье, 3 сентября 2004 г., 22:30

Виталий не любил быструю езду. Его старенькие «Жигули» неспешно ползли по загородному шоссе, погруженному в темноту позднего вечера. После насыщенного трудового дня он направлялся передохнуть на дачу, мысленно уже ощущая тишину загородной ночи. Сегодня была, наконец, закончена работа над совершенно новым гранатометом – детищем его завода, обладавшим фантастической дальностью полета реактивных гранат и абсолютно точной системой наведения. Виталию пришлось задержаться на секретной базе «Заряд», чтобы согласовать последние контракты, и теперь он возвращался домой глубокой ночью, усталость тяжелым камнем давила на веки.
В салоне автомобиля приятно играла соната Бетховена, заполняя пространство торжественными аккордами. Виталий, одной рукой лениво держа руль, другой методично отправлял в рот небольшие порции семечек, выплевывая шелуху в узкую щель приоткрытого бокового стекла. За окном мелькали силуэты спящих деревьев, сливаясь в темную стену по обочинам. Сначала у самого горизонта, в просвете между соснами, он заприметил небольшую светящуюся точку и решил, что это просто самолет или, может, космический спутник. Но когда светящаяся отметина, приближаясь с невероятной скоростью, приняла отчетливую форму равностороннего треугольника, по его спине пробежал холодок не на шутку разгорающегося страха.
Прижав машину к обочине, Виталий замер за рулем, уставившись в лобовое стекло. Странный треугольный летающий объект, излучавший мягкий голубоватый свет, быстро приближался к месту его вынужденной стоянки. Он отметил, как светящийся треугольник заметно снижался, почти касаясь верхушек сосен. Когда же летательный аппарат с оглушительным свистом пронесся над «Жигулями» на высоте не более трех метров, из него что-то отделилось и упало прямо на асфальт трассы, с глухим стуком отскочив в придорожную грязь. Чуть позднее, резко свернув в сторону перелеска, аппарат с оглушительным грохотом угодил в лесную чащу. Послышался жуткий треск ломающихся деревьев, и мгновение спустя прогремел раскатистый взрыв, осветив окрестность ярко-желтым пламенем и бросив на дорогу длинные, пляшущие тени. В воздухе повис едкий запах гари и расплавленного металла.
Ошеломленный таким поворотом событий, Виталий, завороженный гаснущим заревом пожара, не заметил, как на середине дороги, прямо перед его машиной, во весь рост поднялся человек. Он обратил внимание на фигуру только тогда, когда та постучала костяшками пальцев в стекло водительской двери – резко, требовательно.
Сердце Виталия бешено заколотилось. Он повернул голову и увидел высокого, подтянутого мужчину в длинном, пыльном сером плаще и такой же старомодной шляпе с широкими полями, низко надвинутой на лоб. Лицо незнакомца пересекала большая кровоточащая ссадина, явно свежая – он посадил ее, упав на асфальт с того самого летающего аппарата. Глаза из-под полей шляпы смотрели пристально и напряженно.
– Откуда вы? – Спросил первое, что пришло на ум Виталий, с трудом преодолевая парализующий страх и опуская дверное стекло. Запах гари и крови ударил в нос.
– Пока это не имеет значения, – ответил незнакомец мягким, но твердым голосом, смахивая платком струйку крови, сочившуюся из раны. Его пальцы двигались быстро, точно.
– Как это не имеет? Очень даже имеет!!! – Взволновался Виталий, чувствуя, как дрожь охватывает руки.
– Итак, вас зовут Виталием Алексеевичем Строговым, – бесцеремонно перебил его незнакомец, не обращая внимания на возражения. – Вы являетесь начальником оружейного завода по новейшим разработкам «Заряд». Так?
– Да. А что случилось? – Так же испуганно отреагировал Виталий, вцепившись в руль. – Вы, что, собираетесь меня убить?!
– Нет, – мужчина покачал головой, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталую решимость. – Я здесь не для того, чтобы убивать, но и то, что я сейчас с вами, уже хороший знак. А сейчас отдайте мне ваш лазерный пистолет и укройтесь в кустах. Скоро сюда прибудут Другие. Живее!!!
– Я… – начал что-то возражать Виталий, мысленно пытаясь сообразить, откуда незнакомцу известно о спрятанном под сиденьем оружии.
– Скорее! – Незнакомец крикнул громче, резко обернувшись в сторону леса, откуда доносился нарастающий гул. – Мы можем погибнуть с минуты на минуту. Быстрее прячьтесь в кустах!!!
Как будто окатившись ледяной водой, Виталий рывком наклонился, достал из-под сиденья компактный лазерный пистолет и сунул его в протянутую руку незнакомца. Тот одобрительно кивнул. Виталий выскочил из «Жигулей» и нырнул в густые, колючие заросли кустарника у обочины. Он прижался к земле, стараясь дышать тише. Вокруг, кроме треска горящих вдали деревьев и нарастающего гула, было тихо. Незнакомец скользнул, как тень, на другую сторону дороги и затаился в высокой траве, сливаясь с темнотой.
Над лесом появились резкие сполохи света, и гул лопастей стал оглушительным. Через мгновение из-за верхушек деревьев вылетел вертолет без опознавательных знаков, черный силуэт на фоне зарева. Яркий поисковый луч его прожектора заскользил по дороге, выхватывая из мрака асфальт, обочины, искореженный осколком от НЛО участок трассы и стоящие «Жигули». Луч задержался на фигуре незнакомца, притаившейся в траве на противоположной стороне. Солдат, сидевший у открытой двери вертолета, немедленно открыл огонь из пулемета. Трассирующие пули с воем пронеслись буквально в сантиметрах от головы смельчака, впиваясь в землю и поднимая фонтанчики пыли, но тот даже не шелохнулся, словно знал, что останется невредимым, или был готов к этому.
Немного переждав, пока луч скользнул мимо, странный человек резко вскочил на ноги. Одним плавным движением он достал лазерный пистолет Виталия и направил его на летающую машину. Тонкий, смертоносный красный луч ударил в брюхо вертолета. После двух точных выстрелов лазерным излучателем, вертолет вздрогнул, окутался черным дымом, оглушительно взорвался в воздухе и горящим факелом рухнул в перелесок, осыпая окрестность дождем искр.
Перевести дух незнакомцу времени не было. Едва грохот взрыва стих, из леса, откуда только что рухнул вертолет, выбежало пятеро спецназовцев в камуфляже и открыло шквальный огонь из автоматов. Незнакомец кувыркнулся на асфальте, уходя из-под очереди, и ответил серией молниеносных выстрелов. Огненные лучи рассекали темноту, сметая нападавших. Солдаты падали замертво, даже не успев вскрикнуть, их тела окутывал едкий запах горелой плоти и ткани.
– Строгов! Забирайтесь в машину. Уезжаем отсюда!!! – Выкрикнул незнакомец, подбегая к «Жигулям» и сам усаживаясь на водительское место. Его голос был резок, но без паники.
Виталий, все еще дрожа, выскочил из кустов и ввалился на пассажирское сиденье. «Жигули» рванули с места, оставляя позади адскую картину пожаров и смерти.
Когда они отъехали на приличное расстояние от места падения вертолета и треугольного корабля, когда за спиной остались только отблески зарева, Виталий с трудом выдавил:
– Кто Вы? И что всё это значит? – Удивлению его не было предела, а от волнения его все еще мелко трясло. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь.
– Зовут меня Дмитрием Носовым, – ответил незнакомец, не отрывая глаз от дороги, – а в мои прямые обязанности входит защитить тебя для дальнейшего сотрудничества. Его профиль в тусклом свете приборной панели казался резким, решительным.
– А что такое случилось? Почему вы свалились как снег на голову, и почему по вам стреляли?
– Давай, сразу на «ты», – предложил Дмитрий, бросая быстрый взгляд на пассажира. – Тебе не противно?
– Д-добро, – согласился Виталий, сглатывая ком в горле. – Но ответь на мои вопросы… – Он все еще не мог расслабиться, напряжение сковывало мышцы.
– Начну с того, что два года назад я прислал тебе уфологическое заключение Максима Логинова, – начал Дмитрий, уверенно ведя машину по темной дороге. – Так вот, почти всё, что там было сказано, – правда. Чистая правда.
– Что? Этого не может быть! – Ошеломленно воскликнул Виталий, поворачиваясь к водителю. – Я воспринял эти заметки за дешевую фантастику! – Он уставился на Дмитрия, ища в его лице признаки обмана или безумия.
– Не удивляйся так сильно, – сказал Дмитрий с легкой усмешкой, – поскольку мне предстоит открыть тебе глаза практически на всё, что до настоящего времени скрывается от населения планеты.
– А с каких таких пор… ты взял, что я тебе так просто возьму и поверю? – вырвалось у Виталия, его скепсис боролся с только что увиденным кошмаром.
– У тебя нет другого выбора, – спокойно констатировал Дмитрий. – А если не веришь моим словам, тогда смотри внимательно.
Одной рукой держа руль, Дмитрий достал из кармана брюк небольшой, похожий на брелок, металлический прибор и провел им около большой ссадины у себя на лице. То, что произошло, было невероятным: кожа под лучом прибора засветилась слабым голубоватым сиянием, и ссадина тут же затянулась, исчезла без следа, словно ее вовсе здесь раньше не было. Осталась лишь чистая, чуть покрасневшая кожа.
Виталий от удивления разинул рот, не в силах произнести ни слова. Доказательство было налицо, в буквальном смысле.
Тем временем Дмитрий уверенно вел автомобиль прямиком к даче Строгова, словно знал дорогу. Виталий разглядывал его при тусклом свете. Дмитрия можно было назвать вполне привлекательным. Короткие, иссиня-черные волосы аккуратно обрамляли его круглую, крепко сбитую голову. Длинный, прямой нос и миндалевидный разрез темных, очень внимательных глаз дополняли картину его внешности нужными штрихами, придавая лицу выражение сосредоточенной силы. На вид ему было лет тридцать пять.
Кругом дороги мелькали темные лесополосы, и лишь изредка на пути им попадались темные силуэты деревень и рабочих поселков, погруженных в сон.
– Значит, ты – не человек? – взволнованно спросил Виталий, все еще не веря своим глазам и ушам.
– Человек, но только внешне, – подтвердил Дмитрий. – Я – потомок горстки чужеземцев, или пришельцев, по-вашему, с планеты Витон, что находится далеко за пределами вашей Солнечной системы. Изюминка тут заключается в том, что климатические условия нашей планеты нашим же техническим прогрессом, по чудовищной ошибке управления, были нарушены. Произошла глобальная природная катастрофа, и витонцы, сумевшие спастись, переправились на космическом корабле на планету Земля в одна тысяча первом году по вашему летоисчислению. Приземление было решено совершить в западной части Сибири.
– Постой, постой!!! – Не выдержал и перебил речь собеседника Виталий. – Но если ты витонец, то почему помогаешь мне, человеку? В чем твой интерес?
– Я же уже предупреждал тебя, что тебе сегодня, и не только сегодня, придётся узнать всё то, что знаю я, хочешь ты этого или нет, – терпеливо, но твердо ответил Дмитрий. – Так вот, я являюсь одним из двух сотен витонцев, объединившихся спасти остатки человечества от неминуемой гибели. Мы выстояли и не поддались на основную идею нашего лидера, по-вашему, Била Альсона, а по-нашему – Лина Петрольского младшего. Как видишь, не все пришельцы были так одурманены идеей свергнуть коренное население планеты. И кое-кто с тысяча девяносто четвёртого года объединились разработать блок саботажа «Слом». Саботажники всё это время прятались и разрабатывали диверсию внутри бункера в Сибири. Но нас было слишком мало, в связи с чем мы не могли раньше вмешаться в коварные планы Лина.
– Слушай, Дмитрий, – прервал его речь Виталий, пытаясь осмыслить масштаб услышанного, – а зачем ты прилетел так внезапно, прямо на шоссе и уничтожил корабль? Тот треугольник?
– Ровно двести членов саботажа я развёз на этом звездолёте, взрыв которого ты видел, – пояснил Дмитрий, его голос на мгновение дрогнул. – Роль каждого из этих агентов – объединить людей в разных странах для всеобщего возмездия. Они разлетелись по миру, как семена сопротивления.
– Какого возмездия? Неужели будет… – Опять вклинился Виталий, ощущая ледяной ужас в груди.
– Четвёртого сентября две тысячи четвёртого года, то есть завтра, – Дмитрий сделал паузу, его слова повисли в воздухе тяжелым свинцом, – Лин отдаст приказ о начале истребления всего человечества. Завтра в полдень по московскому времени начнётся самый настоящий апокалипсис для народонаселения планеты за все времена его протяжённого существования.
– Но, неужели это нельзя как-то предотвратить? – Разволновался Виталий, мысленно представляя ужасы, которые несет завтрашний день. – Собрать силы? Остановить его?
– Я бы рад, – горько усмехнулся Дмитрий, – но сейчас это невозможно, ведь среди народонаселения планеты спокойно проживает около пятидесяти двух процентов моих представителей. Они везде. Во всех слоях.
– Неужели за тысячу лет вы так сильно смогли внедриться? – Изумлённо спросил Виталий, отмечая, что во время рассказов Дмитрий часто посматривал на него, но отлично справлялся с управлением «Жигулями», ловко объезжая ямы на разбитой дороге.
– Совершенно точно, – кивнул Дмитрий. – Этого времени было вполне достаточно для тотальной инфильтрации. Рождаемость, ассимиляция… Мы стали вашей тенью.
– Слушай, а давай называть всех вас просто Другие, и всё… – предложил Виталий, чувствуя, что слово «пришельцы» уже не вмещает весь ужас ситуации.
– Хорошо, будь по-твоему, – согласился Дмитрий. – Так вот…, я помогу тебе и твоему государству уничтожить всех Других на планете. Внутри оружейного подземного завода «Заряд» мы немедленно организуем центр возмездия под кодовым шифром «ЦВ сорок девять». Это будет наш ковчег.
– Но как Другие узнали о твоём дезертирстве и напали на вертолёте прямо на шоссе? – Вновь задал очередной вопрос Виталий, пытаясь понять логику противника.
– Как только мы на корабле вылетели из Сибирской базы, – объяснил Дмитрий, – завладевшие вашими противовоздушными оборонными системами, Другие тут же засекли космолёт с помощью новейших радарных установок. Словом, в каждой из стран на наш корабль постоянно велась охота. Ты бы знал, сколько ракет в нас было выпущено за эти часы… Но, как видишь, я остался цел и развез соратников по условно обозначенным пунктам. Корабль же был обречен.
– Но почему тогда правительства мировых держав до сих пор ещё ничего не знают о Других? – не унимался Виталий. – Разведка, спецслужбы…
– Пойми же ты, в конце концов, – с досадой произнес Дмитрий, – что Другие есть и в высших эшелонах власти, так что скрыть что-то от людей-управленцев труда не составляет. Они контролируют потоки информации. Вы живете в матрице их лжи.
Тем временем, Дмитрий уже свернул с асфальта на знакомую Виталию грунтовую дорогу, ведущую к дачному посёлку. Фары выхватывали из темноты колею, пыльные кусты по обочинам. Не успели они отъехать от шоссе и двух километров, как вдалеке, за поворотом, появился слабый, но быстро растущий свет от фар приближающегося автомобиля.
Когда стало отчетливо видно, что к ним по узкой дороге навстречу движется армейский грузовик – высокий, угловатый силуэт «Урала», Дмитрий резко свернул на обочину, заезжая колесами в высокую траву, и резко крикнул Виталию:
– Это Другие. Скорей вылезай из машины и прячься в лесу. Не мешкай же! Быстро!
– А ты куда? – испуганно спросил Виталий, уже открывая дверь.
– Я постараюсь их ликвидировать… – ответил Дмитрий, выскакивая со своей стороны и растворяясь в темноте придорожного ивняка.
Виталий нырнул в густую стену кустов и деревьев, прижимаясь к шершавому стволу сосны. Сердце бешено колотилось. Дмитрий укрылся чуть дальше, слившись с тенями, и замер, ожидая момента. Когда до грузовика оставалось не более ста метров, Виталий различил его марку. Это был действительно армейский «Урал», громоздкий и несуразный. Водитель грузового внедорожника, не сбавляя скорости, на полном ходу съехал с дороги и с глухим ударом, ломая кусты, сбросил беззащитные «Жигули» в глубокий кювет. Машина Виталия с жалким скрежетом металла перевернулась на бок. Отъехав ещё на некоторое расстояние, «Урал» резко остановился, пыльное облако окутало его.
Из открытого окна кабины в сторону перевернутых «Жигулей» полетела граната. В следующее мгновение искорёженные остатки машины Виталия взорвались с оглушительным ревом, озарив яркой, слепящей вспышкой окрестности и бросив на лес зловещие, прыгающие тени. Грохот эхом прокатился по лесу.
Теперь настала очередь действовать Дмитрию. Пригнувшись, он побежал вдоль канавы к грузовику, используя вспышку взрыва как прикрытие. Он увидел троих мужчин в камуфляже, вышедших из кабины «Урала» с автоматами Калашникова наперевес. Они направились осмотреть место взрыва, очевидно, чтобы обнаружить трупы, их фигуры четко вырисовывались на фоне горящих обломков. Пока их спины были повернуты, Дмитрий, вынырнув из-за заднего колеса фургона, открыл огонь. Тонкий, жутко шипящий лазерный луч рассек темноту, расчленив всех троих в мгновение ока. Но один из них все же успел вскрикнуть – короткий, хриплый предсмертный стон.
Наверное, этот негромкий вопль услышали те, кто ожидали в фургоне «Урала», так как задний борт тут же распахнулся, и из него выпрыгнуло десять вооруженных пехотинцев в полной боевой выкладке, рассыпавшись цепью.
Услышав топот за своей спиной и крики команды, Дмитрий резко обернулся, но Других среди этих военных не обнаружил. Они были людьми. Обычными, смертными солдатами, чьи лица в свете фар были напряжены и испуганы.
– Вы не понимаете, что здесь происходит! – Громко выкрикнул Дмитрий, поднимая руки ладонями вперед, демонстрируя отсутствие оружия (пистолет он успел спрятать), и двинулся к ним навстречу.
– Стой на месте! Не двигайся, а то мы откроем огонь! – Прокричал, судя по лычкам на рукаве, командир группы, наводя на Дмитрия автомат. Его голос дрожал от адреналина. Солдаты замерли в боевых стойках, пальцы на спусковых крючках.
В это время недалеко от грузовика, прячась за толстым стволом дуба, показался Виталий. Он выглянул из укрытия, и то, что он увидел в свете фар «Урала», привело его в ужас. По пыльной грунтовке были раскиданы куски тел троих «солдат», которых Дмитрий только что рассек лазером. Но это была не просто страшная картина смерти. Из разорванных тканей и плоти сочилась, нет, не ало-красная человеческая кровь, а какая-то густая, темно-фиолетовая, почти черная жидкость, мерзко поблескивающая в свете фар. Она стекала по пыли, образуя липкие лужицы. Это зрелище, более чем слова Дмитрия, разом доказало скептически настроенному Виталию чудовищный, неопровержимый факт: пришельцы действительно повсюду. Они здесь, рядом, и выглядят как люди, но внутри – нечто иное. Он замер от ужаса, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от этих фиолетовых луж и обезображенных останков. Ошеломлённый зрелищем, он как-то не отдавал особого внимания тому, что от трупов Других просто невыносимо воняло – сладковато-тошнотворным, химическим запахом, от которого сводило желудок.
Он сначала не верил рукописи Максима Логинова, да что говорить, он вообще не верил в сам факт существования внеземного разума на нашей планете, считая это бредом сумасшедших или спекуляцией журналистов. Но теперь у него не было иного выхода, кроме как смириться с этим тягостным, леденящим душу знанием. Столько раз он видел страшные фантастические фильмы про то, как пришельцы захватывают нашу планету, используя для этого самое разнообразное оружие. Десятки книг были прочитаны по той же проблеме. Но он не верил. Он просто отмахивался, считая это игрой воображения, попыткой напугать или развлечь. Он просто не верил всему тому, что стараются напророчить писатели-фантасты и даже исследователи аномальных явлений. И вот теперь пути назад уже не было. Пришла пора признать неправильность своей устаревшей, удобной точки зрения. Мир рухнул, и на его месте открылась бездна.
Дмитрий стоял неподвижно, его руки были подняты. Когда расстояние между ним и солдатами сократилось до десяти метров, он пристально посмотрел в глаза командиру группы. Никаких видимых действий он не совершал, но в голову командиру был послан четкий, не терпящий возражения телепатический приказ: «СЕЙЧАС ЖЕ ПРИКАЖИ СВОИМ ЛЮДЯМ ЗАЛЕЗТЬ ОБРАТНО В ФУРУ И ЗАЛЕЗЬ ВМЕСТЕ С НИМИ!!!».
Словно ничего и не произошло, их командир резко развернулся к своим подчиненным, его лицо стало пустым, маскообразным.
– В фургон! Быстро! Все залезаем обратно! – Его голос звучал неестественно ровно, без интонаций.
Солдаты, удивленные, но привыкшие к беспрекословному подчинению, молча повиновались. Спецназовцы поспешно залезли обратно во внедорожник, утягивая за собой командира. Только тогда Дмитрий заметил стоящего около края дороги, бледного как полотно, Виталия и подошёл к нему.
– Что, в первый раз на такое смотришь? – спросил он, кивая в сторону жутких останков с фиолетовыми лужами. Его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение.
– Да, впервые, – прошептал Виталий, с трудом отводя взгляд. – Но я не могу поверить. У меня это просто не получается сделать. Это… это кошмар.
– Привыкай, – сказал Дмитрий безжалостно, кладя руку ему на плечо. – Это тебе ещё предстоит не раз увидеть. Сейчас, Виталий, не нужны предрассудки и неверие. Необходимо только реальное, трезвое отношение к тому, что буквально через часы начнется самое беспощадное сражение за всю историю человечества. И считай, что тебе просто повезло увидеть первым внутренности пришельца. Это могло случиться только потому, что волновая система маскировки, ещё разработанная в тысяча девятом году «МЦЗ сорок девять», была отключена перед самой войной. Они больше не скрывают свою суть полностью. И ещё, – он кивнул на «Урал», – спецназовцы в фургоне, они теперь помогут нам при сопротивлении. Они под контролем.
– Погоди, – перебил его Виталий, смотря на закрытые двери фургона, – а как тебе удалось их убедить? Они же секунду назад целились в тебя!
– Потом объясню. Залезай в кабину, и поехали отсюда. Быстро, здесь опасно.
Им пришлось проехать задним ходом по узкой грунтовке почти до первой развилки, поскольку развернуться сразу не было никакой возможности – дорога была очень узкая, и карманов для разворота нигде не было. Виталий, сидя на пассажирском сиденье кабины «Урала», смотрел в боковое зеркало, направляя Дмитрия в кромешной темноте. Наконец, на развилке Дмитрий сумел развернуть громоздкую машину, ловко работая рулем и рычагами КПП. Развернувшись, он резко тронул с места, стараясь гнать «Урал» на предельной скорости по тряской дороге. Кабина подпрыгивала на кочках, болты дребезжали.
Вскоре им на пути попалась еще одна развилка. Стоящий рядом покосившийся указатель был слабо освещен фарами. Крупными выцветшими буквами было написано: «Свагово». Около таблички Дмитрий резко притормозил, подняв облако пыли.
– Надо запутать преследователей, – заявил он, открывая дверь.
– Но зачем? – Удивился Виталий. – При нашем поиске они ведь могут применить вертолёты и электронные навигаторы. Да и следы на грунтовке, так сказать, в свете фар весьма различимы. Это же «Урал», не легковушка.
– Лучше не спрашивай, а иди и сорви со столба указательную надпись на всякий случай, – приказал Дмитрий, выходя из кабины. – И надо установить её так, чтобы преследователи сбились с верного направления. Хотя бы на время.
Пришлось воспользоваться инструментами из ящика в кузове «Урала». Виталий, вооружившись гаечным ключом, открутил болты, снял табличку «Свагово». Потом, под руководством Дмитрия, он прикрепил ее к толстой сосне на обочине, указывая в сторону, противоположную их настоящему пути. Уже на пассажирском сидении трясущегося на ходу «Урала», Виталий продолжил расспросы, перекрикивая гул двигателя.
– Послушай, а разве в распоряжении у Лина нет спутников, чтобы вести за всеми высадившимися саботажниками дотошную слежку и затем уничтожить в мгновение ока? Ведь мы как на ладони…
– Спутники-то есть, – прокричал в ответ Дмитрий, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом, – но вот только сеть, которая их всех объединяет и координирует, вышла из строя как раз сегодня. Саботажники проявили активность только в последний момент по всему миру, чтобы максимально сработал эффект внезапности. Спутниковую сеть нарушила также моя группа – это была часть плана. Пока она не восстановлена, мы невидимы.
Через минуту они вновь ехали по знакомой Виталию лесной дороге к его даче. Небо окончательно затянули хмурые, низкие тучи, и стало еще темнее, душно. Пахло грозой.
– Дима, скажи, а зачем мы едем ко мне на дачу? – спросил Виталий, ощущая странное беспокойство. – Там же нет укреплений, оружия…
– Сейчас в ней наиболее безопасное место, – ответил Дмитрий, не поворачивая головы. – Она располагается на отшибе, и в более густонаселённых пунктах, в городе, слишком много милиции, которая уже оповещена о моём прибытии и, возможно, о тебе. Кроме того, – он наконец посмотрел на Виталия, и в его взгляде была тяжелая решимость, – я хочу тебе ещё кое-что важное сказать и показать. И проверить кое-что.
Виталий посмотрел в окно на мелькающий в свете фар еще один указатель и добавил с сомнением:
– Что-то мне не верится, что пущенные за нами ищейки будут ориентироваться по указателям, а не воспользуются навигатором или вертолетом…
– Уморил, Виталий, – усмехнулся Дмитрий, но без веселья. – Дороги на той развилке расходятся под острым углом? Так? Так. До ближайшей деревни Свагово по тому ложному дорожному рукаву, куда мы направили указатель, не менее двадцати километров плохой дороги. А теперь представь, что они клюнут на приманку, поедут туда. Это же только прибавит нам драгоценного времени. Не так ли?
– Так-то… так, – неуверенно согласился Виталий. – Хотя, может, ты и прав… И ещё, – он перевел взгляд на Дмитрия, – как ты уговорил тех солдат? В фургоне? Они же не Другие, они люди. Ты что, гипнотизер?
– Сейчас я тебе это продемонстрирую… – сказал Дмитрий таинственно и остановил грузовик на обочине дороги, в глухом месте, окруженном лесом. – Пойдем.
Они выскочили наружу. Дмитрий достал из кузова мощный фонарь и осветил путь к задним дверям фургона. Виталий, стараясь не угодить в глубокую лужу своими новыми ботинками, проследовал за своим спутником, сердце снова застучало чаще.
– Смотри, Виталий! – Дмитрий резко распахнул задние двери фургона.
Все до одного солдаты, сидевшие на скамьях внутри, моментально вскочили и, не говоря ни слова, словно по команде, выстроились в ровную шеренгу перед открытыми дверями, уставившись пустым взглядом вперед. Их лица были абсолютно бесстрастны.
– Как тебе это удаётся делать?! – Изумлялся Виталий, отшатнувшись от этого зрелища. – Они как зомби!
– Очень просто, – сказал Дмитрий. Он церемонно ударил в ладоши один раз, громко и резко.
И в голове у Виталия всё мгновенно заволокло густым, непроницаемым туманом. Мысли спутались, сознание помутнело. Он не почувствовал, как его ноги понесли его к фургону, как он забрался внутрь и сел на скамью рядом с военнослужащими. Очнулся он уже там, в душном, пахнущем бензином и потом кузове «Урала», по сторонам от него сидели солдаты, смотрящие в одну точку. Он никак не мог вспомнить, как здесь оказался. В памяти был провал.
Как ни в чём не бывало, Дмитрий, стоявший у открытых дверей, продолжил, глядя на Виталия:
– Я и мои сородичи обладаем очень остро выраженными экстрасенсорными способностями. И манипулировать вами, людьми, не составляет для нас никакого труда. Возможности граничат с зомбированием, как ты верно подметил. Это не гипноз в чистом виде. Это прямое воздействие на волю.
Виталий ошеломлённо смотрел на Дмитрия, силясь вспомнить последние минуты, но у него ничего не выходило. Чувство беспомощности было подавляющим.
– Что бы ты хотел, чтобы выполнили эти десять спецназовцев? – спросил Дмитрий. – Дай им команду. Любую.
– Ну, к примеру… – Виталий сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, – поклялись бы в том, что будут всегда нас защищать и выполнять любые команды и поручения. Безоговорочно.
– Теперь смотри, – сказал Дмитрий, и его взгляд скользнул по шеренге солдат.
И солдаты, как один, повернули головы к Виталию и Дмитрию и глухими, монотонными голосами проголосили: «Обязуемся беспрекословно выполнять любые команды и приказы Дмитрия Носова и Виталия Строгова, а также оберегать и защищать их от врагов!».
– Неужели… эти солдаты будут меня слушаться? – с недоверием спросил Виталий, глядя на их пустые глаза.
– Отныне всегда и бесповоротно, пока действует мое внушение, – подтвердил Дмитрий. – Это связано с тем, что я… воздействовал на их сознание. Минимум на сутки они будут в этом состоянии послушных исполнителей. Это наш щит и меч на ближайшее время.
– Тогда слушайте меня внимательно и запоминайте, – начал говорить Виталий, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все сжималось от странности ситуации. – Завтра начнётся… особая операция. Третья мировая война, если угодно. И вы должны будете после получения от меня дополнительных инструкций помочь нам найти ещё минимум десять надежных человек для возмездия. Понятно?
– Так точно! – Ответили они почти в унисон, их голоса слились в один безжизненный хор.
– А теперь мы отправляемся в путь, – скомандовал Виталий.
Командир группы спецназа (тот самый, что отдавал приказ стрелять) отдал честь Виталию и Дмитрию резким, отработанным движением и закрыл за ними тяжелые двери фургона. Щелкнул замок.
Когда они вновь двинулись в путь, Виталий, сидя рядом с Дмитрием в кабине, спросил тихо, глядя на его профиль:
– Значит, ты можешь приказать людям… что угодно? Заставить их сделать что угодно?
– Да, – ответил Дмитрий без тени хвастовства, его руки уверенно лежали на руле. – Поскольку я пришелец, то моя психическая активность, структура мозга, в корне отлична от земной. Мы можем передавать мысли на расстоянии, пользоваться внушением, а так же… да, превращать вас в послушных рабов, но только в радиусе примерно десяти метров. Видишь ли, на своей планете Витон, мы вообще не общались с помощью слов, как вы. Мы активно, постоянно обменивались мыслями, образами, чувствами напрямую. Не существовало лжи вообще. Мы не знали, что это такое. Только здесь, на вашей планете, среди людей, мы столкнулись с ложью, лицемерием, скрытностью. И появилась для нас как психическая зависимость в виде влюблённости, о которой ты читал в рассказе Логинова, так и сама ложь. Это сыграло на руку саботажникам, причём, практически во всех странах мира. – Дмитрий ловко объехал большую колдобину, заставив грузовик крениться, а затем продолжил. – И ещё, готов тебе сообщить, что люди лишь в очень небольшом проценте обладают настоящими экстрасенсорными возможностями. В основном, это слабые отголоски, интуиция. Надеюсь, ты понимаешь, что именно за последнюю тысячу лет вами были начаты исследования так называемых экстрасенсов, медиумов, ясновидящих – и практически все они, обладавшие реальными способностями, были человекоподобными витонцами. Мы.
– Чёрт побери! – вырвалось у Виталия. – Выходит, что люди просто не способны к настоящей левитации, телекинезу, телепортации, мысленной фотографии и тому подобному. И всё, что изучали многочисленные учёные мира в области парапсихологии, все эти феномены – так сказать, относятся непосредственно к вам, Другим.
– Да, ты всё понял правильно, – кивнул Дмитрий. – Я, например, умею поднимать небольшие предметы силой мысли, но при этом теряю много психической энергии. Это требует огромной концентрации. Покажу тебе, только как-нибудь в другой раз, когда будет спокойнее.
Виталий глубоко задумался, глядя в темное окно, где мелькали черные стволы деревьев. Дмитрий включил радиоприемник «Урала». Из динамика послышались треск и голос диктора: «…разыскиваются за особо тяжкие преступления государственной важности… мужчина, тридцать пять лет, черные волосы… и его сообщник, Виталий Алексеевич Строгов…». По словесному описанию люди в розыске точь-в-точь соответствовали ему и Дмитрию. Виталий выключил радио. Тишина в кабине стала еще гнетущей.
Через десять минут тряской езды они уже были около скромной дачи Виталия, спрятанной в глубине участка за деревьями. Грузовик заглушили в тени высоких елей, в стороне от въезда.
– Послушай, – заговорил Виталий, пока они ещё не вышли из кабины, собираясь с духом перед тем, как идти к дому, где, он надеялись, ждут его жена Оля и дочь Лена. – Как ты узнал дорогу? Я же не говорил…
– Извини, Виталий, – Дмитрий перебил его, смотря ему прямо в глаза, его взгляд был искренне извиняющимся. – Мне пришлось… проникнуть в твои мысли, пока ты был в шоке после взрыва твоей машины. Узнать, где находится дача. Это было необходимо для скорости. Но, я обещаю тебе, что больше такое делать никогда не буду без крайней нужды. Извини ещё раз.
– Да ладно, – махнул рукой Виталий, чувствуя странное смешение обиды и понимания. – Я прощаю тебя. Ведь при такой стрельбе и погонях совсем нет времени на всякие разговоры и объяснения. Делай что должен.
– Виталий, – с внезапной, леденящей душу серьезностью заговорил Дмитрий, положив руку на дверную ручку, но не открывая ее. – Слушай теперь внимательно. Твоя дача располагается с краю относительно других, в некотором отдалении. Поэтому убить всех Других на этих… трех соседних участках нужно будет немедленно, как только мы в этом убедимся. Они представляют сейчас для нас потенциальную смертельную опасность. Прямо сейчас.
– Ладно, – кивнул Виталий, сжимая кулаки. Готовность к убийству соседей, которых он знал годами, казалась дикой, но иного выхода не было. – Проверим сначала. Но мои… – Он хотел сказать «мои дома», но Дмитрий перебил его, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое, почти жалостливое.
– Но ты забыл, что твои близ… – начал Дмитрий и резко замолчал, будто споткнувшись о слово.
– Что? – ледяной страх сковал Виталия. – Неужели Оля и Лена… Другие?! – Его голос сорвался на крик. – Нет!!! Я не верю! Это невозможно! Я отказываюсь от операции по истреблению дачников, я… не смогу! – Виталий впал в истерику, его охватила паника. Он схватился за ручку двери, отчаянно пытаясь вылезти из кабины, рвануться к дому, но Дмитрий мёртвой хваткой удержал его за плечо, его пальцы впились как стальные клещи.
– Мне очень жаль, Виталий, – сказал Дмитрий тихо, но с невероятной силой в голосе, заставляя его встретиться взглядом. – Я понимаю вас, землян, как никто другой. Именно поэтому я на вашей стороне. Я ценю и уважаю вас, в конце концов, и всей душой презираю Петрольского и его идею. Но, давай рассуждать здраво. Холодно. Ты и я должны организовать московский пункт сопротивления. Мы должны, используя оружие и технологии, которые были сконструированы в Сибири, уничтожить Других на планете. И, поверь, – его голос дрогнул, – я люблю людей. И я понимаю, как невыносимо тяжело пережить обман самых близких. Но посуди сам: тебе было и не дано узнать, что любимые тобой люди – твои враги в будущем. Я ещё не всё сказал! Дослушай до конца! – Он тряхнул Виталия за плечо, заставляя сосредоточиться. – Если мы не… нейтрализуем Лену и Олю, окажись они Другими, сейчас, то их все равно убьёт оружие возмездия, которое мы должны будем применить завтра. Оружие, которое не разбирает, где человек, где Другой в утробе матери или в момент трансформации. Оно уничтожает всех носителей нашей генетики. Кроме того, – Дмитрий сделал паузу, его глаза стали жесткими, – если они пришельцы, то завтра, с началом акции, они уже будут опасными убийцами в прямом смысле этого слова. Проснутся их истинные инстинкты и способности. Иначе говоря, твои близкие уже сейчас могут оказаться нашими потенциальными врагами, спящими бомбами. И они не будут разбирать, свой ты или чужой. Только цель.
– Но… – Захотел что-то сказать слегка успокоенный, но подавленный жуткой логикой Виталий, но Дмитрий не дал ему этого сделать.
– Послушай меня ещё, – настаивал Дмитрий, не отпуская плечо. – Если они такие же, как и я, но на стороне Лина, то они обязательно попытаются убить нас, как только заподозрят или узнают, что мы идём против Других. Если ты внимательно читал труд Максима Логинова, то должен знать, что по физической силе, скорости реакции, по возможностям Другие в несколько раз превосходят вас, землян. Только эти возможности до определённого момента, до сигнала, скрываются, подавляются. Теперь тебе решать: идти со мной и продолжать борьбу за шанс человечества или же… умереть здесь и сейчас, или позже – со всеми. Выбор за тобой. Но времени на раздумья нет.
– А… а можно ли увезти их с собой на завод? На «Заряд»? – с надеждой выдохнул Виталий. – Если они… если они люди? Если они не Другие?
– Даже нужно, – немедленно ответил Дмитрий, и в его глазах мелькнуло облегчение. – Это в сомнениях не нуждается. Там им будет безопаснее, чем здесь. Если они люди, мы их защитим.
– Тогда… – Виталий закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами, чувствуя, как сердце разрывается. – Тогда будь по-твоему. Проверь моих близких в первую очередь. Иди… проверь.
– Спасибо, что согласился, – сказал Дмитрий искренне, отпуская его плечо. – Я не долго. Будь готов ко всему. Жди меня здесь. И будь настороже. – Он открыл дверь кабины и бесшумно скользнул в сторону темного дома Виталия, растворившись в предгрозовой тьме.


***

Когда Дмитрий зашёл в дачный домик Виталия, изнутри донесся пронзительный женский крик, переходящий в истеричный визг девочки-подростка. Лазерный излучатель работал бесшумно, поэтому кроме этих звуков ничего больше не нарушало тишину подмосковного вечера. Его мощность, хоть и регулируемая, была колоссальной – в стенах деревянного дома мгновенно появились два идеально круглых отверстия величиной с вишню, края которых слегка дымились.
Виталий всё понял сразу. Глухой стон вырвался у него из груди, переходя в приглушенные рыдания. Вся его личная жизнь, всё, чему он посвятил большую часть своего пути, рушилось в одночасье. Волна досады и горя накрывала с головой, и казалось, спасения нет, но он отчаянно цеплялся за мысль, что другого выхода просто не существовало. Инженер вытер слёзы грубым рукавом куртки и, резко распахнув дверь, выскочил из кабины внедорожника, стоявшего в тени разросшейся сирени.
Подойдя к крыльцу, он увидел Дмитрия, который выносил из дома безжизненное тело Ольги, перекинутое через плечо. В центре ее груди зияла аккуратная, будто проплавленная, рана, из которой на одежду саботажника стекала едкая, резко пахнущая фиолетовая жидкость. Свою дочь Виталий вынес сам, стиснув зубы и стараясь дышать как можно реже. Зловоние, витавшее в доме, было невыносимым, напоминая смесь ацетона и горелой плоти. Без лишних слов, молча, с лицами, застывшими в гримасе отчаяния и решимости, они отнесли тела за границу участка, к заросшей крапивой канаве, и прикрыли их сломанными ветками яблони.
Отыскав на даче сменную одежду – простые рубашки и брюки, – Виталий и Дмитрий переоделись, спешно стерли с линолеума и обоев следы липкой, странно пахнущей крови пришельцев и поспешили обратно к солдатам, ждавшим у «Урала».
Уже в тепле фуры, согретой электрической печкой, Дмитрий, отогревая озябшие руки, уточнил для Виталия:
— Сейчас я сниму с них психическую предустановку, и ты, чуть позже, введёшь их в курс дела.
Солдаты, увидев перед собой тех, кого считали врагами, инстинктивно схватились за автоматы. Однако, колеблясь, передумали открывать огонь и лишь нацелили оружие на вошедших, пальцы напряженно лежали на спусковых скобах.
— Не с места! — рявкнул командир группы, низкорослый крепыш с обветренным лицом. — А то я из вас вмиг дуршлаг сделаю. Теперь медленно выходите на улицу на допрос. Живо!
— Позвольте вам кое-что сказать? — попросил слова Дмитрий, его голос звучал удивительно спокойно на фоне натянутой тишины.
— Говори уж, — буркнул командир, не опуская автомата. — Но только не долго, понял?!
— Так точно. Меня зовут Дмитрием Носовым. Прошу выслушать совсем немногое. Здесь, за дорогой, в канаве, — он кивнул в сторону темноты за дверью фуры, — покоятся враги всего человечества — внеземные пришельцы, другой вид биологической жизни. Вам, наверное, сказали, что нужно уничтожить на лесной дороге «Жигули» с двумя субъектами и дали фотографии. Но, поверьте, мы не враги, а в большей степени самые настоящие освободители. Если вы не верите мне, то можете прямо сейчас взглянуть на трупы в канаве. Увидите своими глазами.
После такой речи Дмитрия командир, обменявшись красноречивыми взглядами с бойцами, решительно махнул рукой.
— Ладно, пошли глянем. Ты, ты и ты – остаетесь, держите их тут.
Два бойца остались, неотрывно держа Виталия и Дмитрия под дулами автоматов, пока остальные, с фонарями наперевес, скрылись в темноте.
Когда удивленные, даже несколько ошеломленные военнослужащие вместе с их командиром снова сидели в фуре «Урала», Дмитрий продолжил вводить отряд спецназа в курс дела. Воздух был густ от напряжения и недоверия.
— Завтра начнётся Третья мировая, — заявил он прямо, глядя в глаза каждому, — и никто, кроме нас, да-да, именно нас, не сможет ничего сделать, поскольку я сам тоже являюсь пришельцем-саботажником, вставшим на защиту человечества.
— Почему ты думаешь, что мы вот так поверим в твои якобы благие намерения? — скептически возразил один из солдат, молодой парень с колючим взглядом.
— Вовсе нет, мне не нужна ваша слепая вера, я не священнослужитель! — парировал Дмитрий, его голос зазвучал жестче. — Мне нужен только ваш чистый разум и способность оперативно действовать. И, поймите же, если до этого момента вы были как марионетки в моих руках, то и вновь сможете ими стать в мгновение ока. А теперь примите вот эти пилюли. — Он достал из нагрудного кармана куртки небольшую металлическую коробочку и извлек оттуда одиннадцать матовых пищевых капсул, похожих на крупные витамины. Одну он протянул Виталию, а остальные рассыпал по ладоням солдат и их командира. — После того, как вы их проглотите, у вас возникнет новая способность различать среди людей Других, то бишь пришельцев. У вас расширится зона спектрального зрения, и пришельцы будут контрастно отличаться от обычных землян. Ясно?
— Да, — глухо ответили несколько голосов.
Когда волна удивлённых возгласов, шепота и покашливания после проглатывания капсул притихла, командир отряда коротко резюмировал, вытирая ладонью рот:
— Хорошо, Дмитрий. Ладно. Я, старший лейтенант Александр Смирнов, со своими ребятами готов помочь вам. Мы верим в справедливость и обоснованность ваших действий. Пока.
— Отлично, — кивнул Дмитрий, и тень усталости скользнула по его лицу. — Теперь, когда вы способны отличить человека от пришельца, даю первое задание. Разбейтесь на три группы и проверьте три ближайших к этой даче участка. Обнаруженных Других — ликвидировать. Людей, если найдете живых, приводите сюда, на дачу Виталия Алексеевича, напротив которой стоит наш грузовик. И ещё. Теперь Виталий, — он указал рукой на инженера, который стоял, прислонившись к стене фуры, — расскажет вам некоторые подробности о существовании Других на Земле. — Дмитрий повернулся к командиру. — А как вас зовут? Я уловил только звание.
— Майор? — уточнил командир. — Александр. Александр Смирнов.
— Хорошо, Александр, — Дмитрий уже стоял на подножке, готовый спрыгнуть. — Ещё один вопрос: есть ли у вас в наличии оружие с глушителями?
— Конечно, — майор кивнул в угол фуры, где стоял опломбированный ящик. — Вон в том ящике. Пистолеты ПСС «Вул».
— Тогда лучше используйте именно его, не поднимая большого шума по округе. И старайтесь действовать внезапно. Хотя, не мне вас учить. А теперь внимательно слушайте, что вам скажет Виталий. — Дмитрий ловко выпрыгнул из фуры в прохладную ночь, а Виталий, сделав шаг вперед, начал разъяснять ошеломленным бойцам основные моменты грядущего истребления человечества, попутно отвечая на их сбивчивые вопросы о пришельцах и их прибытии на Землю.
Через полчаса солдаты, Виталий и Дмитрий сидели за кухонным столом дачного дома Виталия, ужиная скромными тушенкой и галетами из запасов командира. После осмотра окрестностей спецназовцы привели в дом только одну живую — до смерти напуганную двадцатипятилетнюю светловолосую девушку в порванном домашнем платье. Ее большие глаза были красны от слез, лицо бледно.
— Они убили моего мужа и маму… — наверное, в десятый раз сквозь слёзы повторила она, механически ковыряясь вилкой в почти нетронутой тарелке салата «Оливье», украдкой и с опаской поглядывая на суровых служивых.
— Ну, ну… Успокойся, — мягко, но устало произнес Виталий, отодвигая свою тарелку. — Мы же тебе объяснили, что твои родные… стали бы потенциальными врагами в будущем. Мне тоже пришлось… расстаться с женой и дочерью, — голос его дрогнул, и он сглотнул ком в горле. — Всё, что мы делаем, только ради будущего. Ради того, чтобы у кого-то оно еще было. — Он пытался успокоить расстроенную девушку. Но та, услышав о детях, не сдержалась и зарыдала еще громче, сдавленно, всем телом содрогаясь от горя. Виталию пришлось встать, обнять ее за дрожащие плечи и прижать к себе, ощущая, как она мелко трясется. — Тссс… Тихо… Тихо теперь…
Когда скромная трапеза была закончена, Виталий, разливая остывший чай по кружкам, заметил:
— Было бы не плохо, если бы вы, ребята, подыскали на тех дачах, где только что были, для себя гражданскую одежду. Чтобы в дальнейшем, на улицах Москвы, не особо выделяться из общей массы. Форма сразу привлечет внимание.
— Хорошо, Виталий, — кивнул майор Смирнов. — Мы так и сделаем. Разобьемся, проверим гардеробы.
Когда солдаты отыскали себе подходящую одежду – джинсы, свитера, куртки – и расположились в доме на ночлег, девушка, представившаяся Анной, Виталий и Дмитрий остались беседовать на застекленной веранде. За окнами царила непроглядная сентябрьская тьма, лишь слабый свет фонаря на столбе у ворот рисовал желтые круги на мокром асфальте.
— Послушайте, — тихо начала Анна, кутаясь в старый плед, который ей дал Виталий, — а почему ещё тысячу лет назад не удалось начать сопротивление? Почему ждали до последнего?
Но тут дверь на веранду скрипнула, и зашел Александр Смирнов, уже в гражданской клетчатой рубашке, с автоматом на перевязи.
— Простите, что перебиваю. Виталий Алексеевич, строго по логике, за нами уже через час могут прибыть наряды бойцов. Что прикажете делать в этом случае? Сил для открытого боя маловато.
— Какое оружие у вас имеется? Есть детекторы движения? — спросил Виталий, мгновенно переключившись.
— Так точно, есть. В арсенале – десять ручных гранат Ф-1 и шесть мин ОЗМ-72 с дистанционным взрывателем, а также запасные магазины к автоматам. Детекторов два, инфракрасных.
— Отлично. Итак, первое, Александр. В ста, ста пятидесяти метрах от дачи, по двум основным подъездам, установите датчики движения и заминируйте дороги. На ночь оставьте дневального, чтобы он проследил за приближением транспорта пришельцев. Можете его направить на мансардный этаж, в мой кабинет. Там окна во все стороны, отлично просматриваются подъезды к дому.
— Добро. Сейчас приступим к минированию. — Майор развернулся и скрылся в темноте дома.
Когда Александр вышел, на веранде повисло напряженное молчание, нарушаемое только стрекотом сверчка за окном. Виталий первым нарушил его, повернувшись к Анне, сидевшей, поджав ноги, в плетеном кресле.
— Аня, ты, вроде, что-то хотела спросить? — как-то невзначай, по-отечески перешёл он на «ты» с девушкой. Та лишь чуть кивнула, не проявляя возражений.
— Почему ещё тысячу лет назад не удалось начать сопротивление? Почему ждали до самого края?
— Всё дело в том, что это оружие, — Виталий жестом обозначил нечто глобальное, — пушка, с помощью которой я и другие развезённые мною по странам посланцы собираемся истребить Других, была спроектирована ещё к девяносто девятому году двадцатого столетия. Но нас очень не устраивал радиус действия. Он был… точечным. Отсюда напрашивается вывод: если бы мы запустили его тогда, то смогли бы уничтожить лишь часть Других. А они, в свою очередь, запустили бы прямо к нам в хижину реактивный снаряд или что похуже. Кроме того, — он вздохнул, — мы до сих пор толком не знаем, как это оружие действует на обычных граждан… Какие побочные эффекты. Риск был слишком велик.
— Ты не убедил меня, что истребление Других нельзя было начать раньше, — подытожила Анна, глядя на него пристально. — До этого года. Почему именно сейчас?
— Да, и в самом деле… — Виталий потер виски. — Я тебе ещё не обо всём сказал. Много раз наша подземная база в Сибири передислоцировалась – из-за геологических сдвигов, из-за опасности обнаружения. Это постоянно прерывало работы по доводке универсального импульса. И ещё, — он посмотрел на Дмитрия, ища подтверждения, — тебе наверняка известны прорицатели, ясновидящие? Так вот, многие из них и были Другими. Иначе говоря, иногда, точнее, в редких случаях, Другие могут обладать не ретроспекцией, а ее противоположностью – могут предсказывать будущее. Но они не могут делать это бесконечно, каждое предсказание отбирает у них колоссальное количество жизненных сил. Я не хвастун, — Виталий горько усмехнулся, — но изучил уже достаточно, чтобы констатировать: один немецкий учёный, в тридцать пятом году девятнадцатого века, написал труд о пространстве и времени. Там он предполагал существование четырехмерного «пространства-времени» как единой реальности, в которой различные явления, события, процессы, и в том числе судьбы людей, заранее задаются некой геометрической линией. Эту линию он обозначил «мировой», представляющей собой непрерывную цепь событий в жизни каждого. И что важно – этот учёный не был из разряда Других. Он был землянином. Чистокровным.
— Значит, кто-то из ваших парапсихологов предсказал истребление человечества? — спросил Дмитрий, впервые включившись в разговор, его инопланетные глаза блеснули в полумраке.
— Ты попал абсолютно в яблочко, — кивнул Виталий. — Практически восемьдесят шесть процентов людского населения планеты по пророчеству будут истреблены к завтрашнему вечеру. Точнее, к двадцати одному часу по Москве. Срок был назван. Мы под него и подгоняли.
— Послушайте, Дмитрий, — Анна наклонилась вперед, плед сполз с ее плеч. — А как же происходил процесс размножения Других в течение тысячи лет? Ведь если бы людская гамета слилась с гаметой пришельца, то в результате появилась бы новая особь? Гибрид? — Ее голос звучал с научным интересом, смешанным с отвращением.
— По-моему, ваш вопрос, Анна, бьет в самую точку, — Дмитрий улыбнулся без веселья. — Но на него не так-то просто ответить. Однако я попробую. Издалека.
Итак… — Он откинулся на спинку кресла, его взгляд ушел куда-то в прошлое. — Планета наша, моя родная, гибла. Экосистема рухнула. И перед тем, как навсегда её покинуть, мои предки взяли с собой не живых существ, а тысячи, десятки тысяч криогенно сохраненных образцов тканей, генетического материала. Таким образом, материал для искусственного размножения, в полном смысле этого слова, составлял сотни тысяч уникальных образцов. Банк ДНК.
Теперь о главном. При совокуплении землянки с Другим… — он сделал паузу, подбирая слова, — никакого естественного зачатия на самом деле не происходит. Сперматозоид не достигает яйцеклетки. Разработанный аппарат под названием «МЦЗ» — Матрица Центрального Зондирования — осуществлял тотальный контроль и регулирование жизнедеятельности Других на всей планете. Он корректировал процессы их «размножения» до сего года и, главное, давал возможность скрывать нашу истинную биологическую структуру. Что же происходило на самом деле…
Вся тонкость заключалась в том, что «МЦЗ» с помощью особых, квантово-синхронизированных электромагнитных импульсов сначала сканировал генетические коды обоих предполагаемых «родителей». Затем вносил в гаметы искусственно смоделированные изменения, чтобы получившийся Другой был фенотипически похож и на мать, и на отца одновременно, вписываясь в их родословную. Иначе говоря, истина жестока: дети на всей планете модулируются не случайностью или Творцом, как многие из вас верят, а всего лишь гигантским, невероятно сложным агрегатом со сверхвозможностями, спрятанным глубоко под землей.
Помнится, один русский фантаст, Александр Беляев, который, как выяснилось позже, сам был из числа Других, сделал в своих романах намёк на передачу эмоций и информации на расстоянии. Так вот, на каждого Другого в «МЦЗ» создана отдельная, динамически обновляемая ячейка памяти. В ней хранятся все данные, необходимые для сокрытия его истинного биологического строения в реальном времени – от состава крови до паттернов мозговой активности.
Процесс формирования зародыша производился тоже этой установкой дистанционно. Но развивался он уже в утробе матери самостоятельно, ибо те питательные элементы, которые приемлет ваш организм, мог без проблем принять и организм пришельца. Внутренний облик – органы, ткани, метаболизм – фальсифицировался установкой постоянно. Внешний же оставался истинным, соответствующим отредактированному генокоду.
Фальсификация происходила на фундаментальном уровне восприятия. Всё дело в свете, в информации. Что видит глаз, тому верит и мозг. Фотон, ударяясь о молекулу вещества, приобретает другую энергию и, попадая в глаз, передает, соответственно, эту энергию рецепторам. Те преобразуют ее в нервные импульсы, идущие к мозгу. Так вот «МЦЗ» после отражения фотона, но до его попадания на сетчатку землянина, изменял именно эту энергию, подменяя реальную картину сгенерированной иллюзией нормальной человеческой физиологии. И представьте себе, как всё это невероятно сложно и энергозатратно! Аппарат готовился и настраивался экипажем корабля почти целый земной век. Да и самим посудите, не всегда же надо было скрывать истинный облик – только при контакте с землянами или медицинских обследованиях.
Дмитрий закончил свой долгий монолог. На веранде повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Анны. Она зевнула, устало потянулась.
— Пойду… попробую поспать, — прошептала она, вставая. — Спасибо… за объяснения. Жуткие, но… объяснения.
Девушка ушла спать на приготовленное для неё место на раскладном диване в гостиной, а Дмитрий с Виталием остались на веранде, расположившись на раскидных креслах, накрывшись походными одеялами.
Они уже лежали, погружаясь в дремоту, как вдруг Виталий, который пока не собирался засыпать, заговорил в темноте, глядя в черный квадрат окна:
— Если только семья и общество способны создать из «человека» человека, следовательно, рождённый среди людей пришелец, воспитанный ими, по нравственным и другим принципам тоже должен стать человеком. Впитать ценности. Тогда откуда Другие по всей планете смогут в один прекрасный момент обнаружить и в полной мере начать использовать свои скрытые психологические и физические возможности? Что их «включит»? Где гарантия, что они выберут зло?
— Вот это вопрос! — в голосе Дмитрия послышалось что-то вроде уважительного удивления. — Да, похоже, что ты мастер задавать вопросы, начальник оружейного завода… Ради таких, кажется, мне ещё стоит пожить на этом свете. Так вот…
Я не стану читать тебе полную лекцию, но постараюсь объяснить доступно.
Пойми: в генной инженерии преуспели именно Другие. Но это лишь основа. Куда важнее то, что после рождения в тысяча девятьсот девятом году… гения. То есть такого представителя Других, который выделялся даже среди себе подобных по интеллекту и психической силе. Как ты, наверное, догадываешься, им и был Лин. Он стал абсолютным лидером всего поселения Других на Земле. Он мог психически «просверливать» не только головы людей, но и Других, подчиняя их волю. Именно он разработал финальную формулу активации, по которой можно было «раскрыть» Другого в пришельце-человеке, разбудить его истинную сущность.
— Что, опять с помощью машинных импульсов «МЦЗ»? — предположил Виталий.
— Не угадал. Пришельцы, то есть все мы, будут разбужены… насекомыми-мутантами. И с помощью обязательной, глобальной вакцинации детей и взрослых. Широко была применена биоинженерия. Так вот, триллионы генетически модифицированных насекомых — комаров, мошек, клещей — были тайно выпущены и распространились по всему миру. Их цель — внести в организм Другого при укусе специальное вещество-активатор G-12. Оно производит незамедлительное влияние на центральную нервную систему пришельца, запуская каскад изменений. На людей же оно не оказывает никакого воздействия, проходя бесследно.
— Погоди, но получается, что биологи планеты обязаны были обнаружить в этих насекомых или вакцине новое вещество, которого быть просто не должно… Аномалию!
— Ты прав. Вещество G-12 было обнаружено независимыми исследователями несколько раз за последние десятилетия. Но оно не попало в учебники или регулярные научные издания. Почему? Потому что научные круги, ключевые лаборатории и издательства… всё кишело Другими. Информация подавлялась, исследования закрывались, ученые… исчезали или меняли тему. Цензура была тотальной.
— Но, я считаю, что мало вколоть Другому вещество, нужно ещё его всему обучить. Военному делу, вашим технологиям, идеологии Лина.
— Для этого и существует во всех странах сеть подземных баз-центров, с так называемыми Учителями. Вот тут внимание: Учителя — это уже не люди и не пришельцы в чистом виде. Это… высшая стадия зомбирования. Они лишены собственной воли, личности. Это биокомпьютеры, запрограммированные Линем. Каждый Учитель проникает телепатически в мозг минимум к двадцати Другим в день. Он загружает туда сжатые пакеты информации – знания, навыки, команды, идеологию. Этот пласт информации Другой будет постепенно «переваривать», ассимилировать в течение следующих одной-двух недель, полностью пробуждаясь.
— Но что, если эти насекомые, пусть и в большом количестве, плюс и вакцинация, не настигнут всех Других? Кто-то в Антарктиде, кто-то в изоляции…
— Для Лина это меньшинство не представляет угрозы. Оно статистически незначимо и неспособно сорвать План. Их ликвидируют позже или ассимилируют силой.
— То есть…
— То есть уже к две тысячи второму году были, если так говорить, «разбужены» все ключевые Другие на планете. Остальные – вопрос времени и точечных операций.
— Извини, но я ещё кое-что не понял… — Виталий приподнялся на локте.
— Уже поздно, друг, — Дмитрий натянул одеяло до подбородка, его голос стал сонным. — Давай скорее, завтра нам предстоит день, который перевернет всё. Или уничтожит. Выспаться надо.
— Что же конкретно происходит в мозгу Другого после внесения частицы G-12? На физиологическом уровне?
— Поверь, хоть я и учёный в своем мире, но в тонкостях нейрофизиологии земного типа я не силен. Мне сложно объяснить доступно, но при попадании G-12 в мозг у Другого происходит примерно следующее: резко обостряется сенсорное восприятие – слух, зрение, реакция. Возрастает скорость обработки информации, активируются «спящие» зоны мозга, отвечающие за пси-возможности. Значительно, в разы, увеличивается физическая сила и выносливость. Другой становится… психиком. Но, как ты понимаешь, этого было не достаточно для слаженных действий. Требовались конкретные инструкции, боевые навыки, знание целей – их и распространяли Учителя. Они окончательно превращали новую расу Других в активных солдат Лина, готовых к войне.
— Извини меня. Я не могу больше сдерживаться, слишком много вопросов, — с почти детской настойчивостью сказал Виталий.
— Да, ты на редкость понятлив и любопытен. Очень хорошие качества для будущего лидера выживших, — в голосе Дмитрия слышалась усталая улыбка. — Ну, спрашивай, пока я не отрубился окончательно.
— Тебе известно, что ещё в советские и постсоветские времена было много людей с парапсихологическими способностями – телепаты, целители, предсказатели. Как же такое могло происходить, если ещё никто не был «разбужен» до рождения Лина? Откуда у землян такие способности? Или это были… ваши?
— До тысяча девятьсот девятого года, то есть до дня рождения Лина, было сто локальных лидеров нашего клана на Земле. Все они по силе психики были слабее Лина, но один из них, в самые первые годы после прибытия, и придумал концепцию «МЦЗ». Он начал организовывать сокрытие нашего истинного внутреннего облика в процессе жизни Другого, вплоть до самой смерти. По вашим меркам это звучит фантастично, но устройство действительно следило за всеми Другими в реальном времени. Даже за теми, кто только что был «зачат» в утробе женщины. Почти в десятую долю секунды происходило заведение и настройка его персональной ячейки памяти в Матрице. Да и что говорить, ведь «МЦЗ» сам инициировал появление зародыша! Аппарат был настроен так, чтобы постоянно мониторить все население планеты, улавливая моменты зачатия детей от Других. Тем не менее, все болезни, травмы, старение – были настоящими. Матрица лишь «маскировала» их истинную природу для внешних наблюдателей-землян, выдавая за человеческие недуги. Но аппарат не был идеален. Он не мог на 100% проконтролировать ранние спонтанные проявления у Других парапсихологических возможностей в детстве или юности. Иначе говоря, рождённый Другой не был запрограммированным клоном. Он имел, пусть и мизерные, но шансы на самостоятельное, случайное овладение какими-то аспектами своих сил до активации G-12. Это как генетическая лотерея. Вот эти-то спонтанные проявления у отдельных особей и давали феномен «земных экстрасенсов». Иногда они были Другими с проснувшимся талантом, иногда… просто уникальными людьми с аномальными способностями, не связанными с нами. Различить было сложно даже нам.
— Послушай, а зачем же вообще Лину убивать всех людей? — голос Виталия звучал с горьким недоумением. — Ведь можно было бы их просто превратить в рабов, использовать как ресурс? Зачем геноцид?
— Лин видит в рабстве несусветную тупость и неэффективность, — ответил Дмитрий, и его голос стал ледяным. — Мир, который он хочет здесь построить, будет использовать передовое клонирование для создания идеальной, послушной биологической рабочей силы. Техника будет на порядки выше вашей, автоматизированная. Он не учитывает и не ценит индивидуальность человека, его дух, его культуру. Для него люди – биомусор, опасный пережиток, источник хаоса и потенциального сопротивления. Ему куда проще и «чище» очистить планету ото всех людских особей. Такое уж он существо. Холодное, расчетливое, безжалостное. Да, в общем-то, именно поэтому Лин и ввёл в базовый алгоритм становления Других после активации мощные искусственные блоки, направленные на агрессию, презрение к людям и абсолютную лояльность только к нему.
Дмитрий замолчал. В темноте веранды было слышно только его ровное дыхание и далекий вой ветра в кронах сосен. Виталий, исчерпав на этот раз поток вопросов, тихо пожелал:
— Спокойной ночи, Дмитрий.
Через некоторое время тяжелое дыхание инженера тоже стало размеренным. Он уснул.

РОССИЯ, Подмосковье, 4 сентября 2004 г., 01:22

Два зелёных армейских «Урала» с затемненными фарами стояли на разбитой лесной дороге, двигатели заглушены. Рядом с грудой еще дымящегося, искорёженного металла, который несколько часов назад был «Жигулями», топтались три высоких, неестественно худых силуэта в длинных серых плащах и широкополых шляпах. Они курили, короткие вспышки огоньков озаряли бледные, лишенные выражения лица. Осмотрев разорванные лазерными лучами трупы Других в канаве, они злобно сплюнули, перебросились парой гортанных, нечеловеческих фраз, полных сквернословия, и нехотя залезли в кабины грузовиков, резко крикнув водителям трогаться.
Вертолётов на поимку беглецов почему-то не выделили. Дали только два «Урала», нашпигованные спецназовцами под прикрытием. Слишком много огня пришлось тушить в Москве.
Когда армейские грузовики, рыча моторами, подъехали к первой развилке, где Виталий перевесил указатель направления движения, головная машина без колебаний свернула по ложному пути. То ли водитель впереди идущего «Урала» действовал на автопилоте, доверяя знаку, то ли в полутьме не разглядел свежие следы грузовика на обочине противоположной дороги. Но только фары чётко высветили на грунтовке глубокие следы протектора от колёс «Урала» диверсантов, которые вели совсем не в ту сторону, куда поехали преследователи.

2

Долго отдыхать оппозиционерам не пришлось. Их разбудил оглушительный, сокрушительный взрыв, от которого задрожали стены дачного дома и посыпалась штукатурка.
Выглянув в заиндевевшее от ночного холода окно, Виталий и Дмитрий увидели, как в клубах огня и дыма взрывом разбросало горящие обломки едущего впереди «Урала». Однако за ним двигалась ещё одна армейская машина, которая резко затормозила. Мина с этой стороны подъезда была заложена только одна.
В доме солдаты действовали молниеносно, как и тренировались. Виталий открыл им потайную дверь заднего хода, и спецназовцы, пригнувшись, выскочили наружу, растворяясь в предрассветных сумерках. С ними отправился и Дмитрий, коротко убедив Виталия в необходимости своего участия и правильности намерений.
Мог бы завязаться жестокий уличный бой, и неизвестно, чем бы он закончился, но удача в этот раз была на стороне оппозиции. Второй «Урал» был набит людьми, но среди них, как мгновенно почувствовал Дмитрий, Других не оказалось. Только земляне.
— Стойте! — громко окрикнул солдат Дмитрий, выходя из-за угла сарая на открытое пространство перед пылающими обломками. — Не смейте стрелять! Я не чувствую Других! В фуре только люди! С ними я управлюсь без кровопролития. Потом вы возьмете их в плен, как я зазомбирую их разум. На дороге некогда будет разводить демагогию! — Его голос, усиленный психическим напором, резанул по ушам.
Дмитрий вышел на дорогу недалеко от пылающего остова армейского грузовика. Его мгновенно окружили семь солдат, вышедших из второй машины, автоматы наизготовку.
— Стоять! Не двигаться! Руки за голову! — срывающимся от адреналина голосом закричал один из спецназовцев, молоденький рядовой.
Пока Дмитрий медленно, демонстративно поднял руки и сложил их на затылке, повинуясь, он внутренним зрением сканировал укрытия. Он поджидал, когда из-за укрытий, из кабины грузовика появятся остальные. И вот когда он зафиксировал всех десятерых военнослужащих, его тело вдруг содрогнулось. Он упал на холодную землю как подкошенный, лицом в грязь. Много энергии он потерял, мгновенно зомбируя такую большую группу, поэтому сил устоять на ногах не осталось.
Увидев, что Дмитрий свалился, из-за укрытий выступила группа Александра Смирнова. Разоружить стоящих как статуи, с остекленевшими глазами военных не составило труда. Солдаты повиновались любым приказам и, построившись в неровную шеренгу, уже монотонно, как заученный текст, отдавали присягу в войне против инопланетных захватчиков.
— Александр, — слабым голосом позвал с земли Дмитрий, пытаясь приподняться, — будьте готовы… к любым выходкам. Сейчас я разблокирую их разум… частично. А вы… покажите им тела в дальней канаве. Пусть увидят своими глазами… Успокоятся, возможно, перейдут на нашу сторону добровольно.
Сопротивляться солдаты, очнувшиеся от зомби-транса, но ошеломленные увиденными в канаве нечеловеческими трупами, не стали. Может, эффект от гипноза еще держался, может, они сами не очень понимали смысл этой ночной вылазки в Подмосковье. Их командование было в лице низкорослого, коренастого старшего сержанта Николая Батова, с которым Александр Смирнов быстро нашел общий язык. Увидев доказательства своими глазами, солдаты окончательно присмирели и выразили готовность слушать.
Александр и два бойца бережно отнесли обессиленного Дмитрия в дом. Из своих солдатских пайков они быстро приготовили ему горячую похлебку. Теперь Дмитрий, восстанавливая силы, вводил и эту новую группу в курс дела, иногда позволяя Анне, бледной, но собранной, вставить свое слово. Виталий же, познакомившись с новым отрядом бойцов, кратко и жестко рассказал им о планирующемся на вечер истреблении человечества и их роли в его предотвращении.
Остаток ночи отряд диверсантов коротал уже на двух соседних дачах, пытаясь хоть немного отдохнуть.

Там же, 08:22

Наскоро перекусив сухим пайком и собрав снаряжение, саботажники погрузились в два оставшихся грузовика – свой «Урал» и захваченный армейский – и помчались в сторону Москвы, выбрав уже немного окольный, проселочный путь во избежание стычек на блокпостах. Дмитрий, теперь имея за плечами восемнадцать солдат и двух командиров (Смирнова и Батова), чувствовал себя чуть увереннее перед лицом возможной погони.
Связь между машинами держали по новой, зашифрованной частоте армейского радиопередатчика. Благо, что старший сержант Николай Батов хорошо разбирался в настройке радиоэлектроники. И всё же волнение присутствовало. Виталий и Дмитрий, сидевшие в кабине головного «Урала» с Анной, опасались засады, минирования дороги или ракетного удара. Риск не добраться до Москвы целыми был очень высок.
Кругом мелькали еще сонные деревни и дачные посёлки. Два армейских грузовика, похрапывая дизельными моторами, поднимая тучи пыли, двигались по грунтовке, петлявшей между полей и перелесков.
— Дмитрий, — нарушил затянувшееся молчание Виталий, глядя в боковое зеркало на пыльный шлейф за машиной, — если Другие уже знают, что группа саботажников уничтожила их группы захвата, то нас ищут, не смыкая глаз. Ведь так? Они не могли не заметить потери.
— Да, — коротко ответил Дмитрий, его пальцы нервно барабанили по рулю. — И все возможные маршруты уже просчитаны их логистикой. Проскользнуть незаметно нам вряд ли удастся. Но, несмотря на столь малые шансы, я надеюсь на их перегруженность и нерасторопность. В Москве хаос…
— У нас не то что малые шансы, — перебил его Виталий, обернувшись к Анне, сидевшей между ними. Она сжала его руку. — У нас почти ноль шансов, учитывая пущенный на воздух «Урал», потерю для их командования солдат и взорванный вертолёт вчера. Слабо верится, что враги отступятся. Выезды на основную трассу с этой грунтовки уже наверняка перекрыты, заминированы. Мы все взлетим на воздух. Это лишь вопрос времени. Я не понимаю, почему этого до сих пор не случилось. Что-то ты утаиваешь от нас. — В его голосе звучала тревога.
— Ничего от вас не утаишь, как я посмотрю, — Дмитрий усмехнулся без юмора. — Хорошо. Сегодня командование Других физически не может бросить все средства на нашу ликвидацию. Крупные теракты в центре Москвы, диверсии на вокзалах – вот причина. В Подмосковье такая же ситуация – диверсионные группы активизировались. Им просто некого выслать на нас в достаточном количестве прямо сейчас, даже не смотря на нашу угрозу для плана Лина. Друзья, я прошу вас, просто верьте мне. У нас есть шанс, не смотря ни на что… Маленький, но есть.
После этих слов Дмитрия в рации раздалось резкое шипение и встревоженный голос Николая Батова, ехавшего во второй машине:
— Внимание! Сзади преследование! Два гражданских автомобиля, черные «Волги». Дистанция сокращается. Что прикажете делать, Виталий?
— Сейчас будет развилка, — быстро сориентировался Дмитрий, глядя на карту. — Если это враги, то когда вы сейчас свернёте направо, на лесную дорогу вдоль озера, то одна из «Волг» направится за вами. Приготовьте гранаты и будьте всё время начеку. Держите связь.
— Вас понял. Конец связи.
— Ну вот. Будешь звать беду, она и нагрянет, — с горькой усмешкой подытожила взволнованная Анна, крепче сжимая руку Виталия.
Николай Батов резко повернул руль, и его «Урал» съехал с грунтовки на узкую лесную дорогу, огибавшую большое, тихое озеро. Она была не такой разбитой, поэтому грузовик лишь слегка сбавил скорость. Сквозь редкие стволы сосен Виталию в зеркале заднего вида было хорошо видно, как одна из «Волг» резко свернула вслед за «Уралом» Батова.
— Вы были правы, Виталий! — послышался сдавленный голос Николая из рации. — Первая «Волга» свернула за нами. Набирает скорость! Что делать?
— Срочно вылезайте из «Урала»!!! — закричал в микрофон Дмитрий, так что Анна вздрогнула. Он тут же пояснил, видя ее испуг: — Покиньте грузовик немедленно! Замаскируйтесь в лесу и уничтожьте противника в засаде! Бросьте машину на дороге как приманку!
— Вас понял! Конец связи! — Голос Батова оборвался.
— Я всё понял, — Виталий резко отстегнул ремень безопасности. — Дмитрий, подъезжай к обочине. Сбавь немного скорость. Я спрыгну в канаву… сейчас.
— Зачем?! Ты же убьешься! — вскрикнула Анна, хватая его за рукав. — Я не пущу тебя! Это безумие!
— Так надо! — отстранил ее руку Виталий, его глаза горели решимостью. — Не переживай. У людей в «Волгах» новое оружие, которое разрабатывает как раз наша оружейная лаборатория в Москве. Это за нами едут спецагенты Лина. Они опаснее солдат.
Дорога сделала крутой вираж, скрыв их грузовик из вида преследователей всего на несколько секунд. В этот момент, когда «Урал» Дмитрия замедлил ход, Виталий распахнул дверь и спрыгнул в глубокую, заросшую бурьяном канаву.
Анна вскрикнула. Он больно ударился о землю, ободрал руки и локти, но, откашлявшись от пыли, мгновенно вскочил на колени. И в этот момент грянул взрыв. Оглушительная волна ударила по ушам, а где-то за поворотом, в направлении озера, взметнулся столб огня и дыма. Виталия бросило в панику – показалось, что подбили их грузовик! Но нет, это взлетел на воздух «Урал» Батова, оставленный как приманка у озера.
Застрочили автоматные очереди – короткие, контролируемые очереди АКСУ с глушителями. Потом резанул второй, менее мощный взрыв – граната. Ребята Николая уничтожали своих преследователей.
Виталий затаился на откосе канавы, достав лазерный пистолет. Не прошло и минуты, как перед ним, на дороге, резко затормозила бежевая «Волга». На передних сидениях было двое мужчин в темных костюмах. Один из них, пассажир, уже высунулся в окно, целясь каким-то массивным прибором – лазерным излучателем – в удаляющийся грузовик Дмитрия.
Мигом вскинув оружие, Виталий поднялся во весь рост и выстрелил. Он понимал, что дальность с максимальным поражением у его луча лишь двести метров, и риск повредить «Урал» был минимален, но мешкать было смерти подобно.
Красным лучом у «Волги» аккуратно, как бритвой, срезало всю верхнюю часть кузова вместе с пассажиром и его оружием. Ещё выстрел – в двигатель – и машина взорвалась, ослепительно ярко, с грохотом разбросав обломки. Виталий успел вовремя, не позволив агенту как следует прицелиться. Синий луч его излучателя ушел в молочное утреннее небо, спилив только вершины пары сосен и дорожный указатель, который с грохотом рухнул на дорогу.
Немного прихрамывая, Виталий двинулся навстречу остановившемуся вдалеке «Уралу» Дмитрия. В ушах звенело. Послышался резкий хруст веток в кустах за канавой.
Он вскинул пистолет, но тут через канаву перепрыгнул Николай Батов, его лицо было измазано сажей, но цел и невредим.
— Это я! Не стреляйте, Виталий! — крикнул сержант, запыхавшись.
— Фу... Напугал, — перевёл дух Виталий, опуская оружие. — Никогда с машины на ходу не прыгал. Чуть костей не переломал. Повезло… Как ваши? Потери?
— Все живы, легкораненый один, — отдышался Батов. — Жаль, что у нас нет такого лазерного оружия. Пистолет того типа взорвался вместе с нападавшими. Что делать дальше? Ждем здесь?
— Устройте здесь засаду, — указал Виталий на придорожные кусты и канавы. — Не исключено, что командование Других пошлет подкрепление. Есть вероятность, что с тыла могут подойти силы посущественнее, чем вооружённые излучателями агенты. — Он посмотрел на подъехавший к пылающим обломкам «Волги» их «Урал». Анна выглянула из кабины, ее лицо было белым как мел. — Но, Николай, есть нюанс… Мы не можем убивать здесь всё, что движется. Риск подстрелить мирных жителей велик.
— Да, я знаю, — сержант помрачнел. — Но никто не выживет. Никто, кто не спрячется глубоко под землей или в бункерах. Я понимаю, что нельзя просто так убивать людей, но, пропустив врага к нам… как вы поможете тогда Дмитрию и мне? Как поможете тем, кто, может, еще спасется? — Виталий посмотрел Николаю прямо в глаза. — Нет, сержант. Я приказываю вам обезвреживать все проезжающие мимо вас автомобили, которые будут двигаться сюда целенаправленно, с угрозой. Проверяйте. И да поможет вам Бог. Помните, — его голос дрогнул, — вы можете погибнуть за славу остатков человечества. И я очень горд, что могу пожать вам руку сейчас.
Они крепко, по-мужски обменялись рукопожатиями. Виталий почувствовал шероховатую мозоль на ладони сержанта. Разошлись молча. Напоследок Николай крикнул уже убегающему к «Уралу» Виталию:
— Идите же! Спасайте мир! Мы здесь сделаем всё, как вы приказали! Удачи вам!

РОССИЯ, Подмосковье, на шоссе, 09:02

В кабине грузовика, трясясь на ухабах, Анна, достав бинт и йод из аптечки, перебинтовала Виталию ладони и содранные локти. Он морщился от жжения, но не издавал звуков. Когда они проезжали мимо придорожной забегаловки «Теремок», которая только-только открывала ставни, Дмитрий резко остановил «Урал» на пыльной обочине.
— Останься, — коротко бросил он Анне. Выйдя на улицу, он приказал двум солдатам из кузова, уже одетым в гражданское: — Заходите внутрь. Возьмите всю имеющуюся долго не портящуюся провизию – консервы, воду, шоколад. И… уничтожьте Других, если они там есть. Быстро и тихо.
Спецназовцы, переглянувшись, кивнули. Они ворвались в магазин. Через несколько секунд из-за занавесок на окнах донеслись короткие, приглушенные очереди автоматов с глушителями, больше похожие на стук дятла.
Из кабины выпрыгнул и Виталий, попросив Анну оставаться внутри.
— Извини, что опять отвлекаем, — сказал он Дмитрию, — но тут есть вывеска «Интернет». Мы можем узнать последние новости за пять минут. Ты не против? Это критично.
— Ну что ж, пошли, — Дмитрий мрачно посмотрел на запертую теперь дверь забегаловки. — Быстро.
Сидя за липким компьютерным столом в крошечном, душном Интернет-кафе при забегаловке, они спешно просматривали ленты последних новостей. Лица их становились все мрачнее.

«ВООРУЖЁННЫЕ СТЫЧКИ В МОСКВЕ»

«РОЗЫСК ОПАСНЫХ ПРЕСТУПНИКОВ: ВИТАЛИЙ СТРОГОВ
И ДМИТРИЙ НОСОВ»

«ПО ВСЕМУ МИРУ ПРОКАТИЛАСЬ ВОЛНА
ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТОВ»

Когда тревожные кадры новостных хроник погасли на экране ноутбука, Дмитрий вдруг оживился, его пальцы замерли над клавиатурой в пыльном салоне фуры:
– Послушай, а ведь у тебя сейчас есть уникальная возможность увидеть внешний облик настоящих Других своими глазами. Лин очень предусмотрителен и разместил в Интернете изображение Другого.
Он быстро набрал интернет-адрес WWW.TZZZZDR22.com. На экране, озаренном синеватым светом, возникло изображение пришельца. Лицо поражало: огромные, почти без век, миндалевидные глаза, казалось, впитывали весь свет, а высокий, неестественно широкий лоб напоминал купол. Руки, длинные и тонкие, свисали ниже колен, придавая фигуре сходство с пауком. Голова казалась слегка непропорциональной телу, покрытому гладкой, лишенной волос кожей светло-фиолетового, почти сиреневого оттенка. Сверху головы торчали редкие, коротко остриженные волосы, похожие на щетину. Ушных раковин не было видно вовсе, лишь небольшие углубления по бокам головы. Нос и рот, однако, были удивительно похожи на человеческие, пусть и миниатюрные. Гениталии просматривались, но были непропорционально малы.
Ростом Другой был, как и рассказывал Дмитрий, не менее двух метров. В целом пришельцы, включая и женщин, имели крупные, угловатые габариты. Когда они открыли изображение женщины-Другого, их приятно удивила необычайно завораживающая, чуждой красотой гармония её черт. Нет, пропорции лица тоже были неземными – чуть шире скулы, чуть уже подбородок, – но оно бесспорно излучало магнетизм, притягивало взгляд глубиной огромных голубых глаз. Бёдра и груди, как и у земных женщин, были развиты пропорционально. Лицо обрамляли струящиеся волосы необычного пепельно-серого цвета.
Вдоволь насмотревшись на пришельцев, они выключили компьютер, его экран погас, оставив в салоне фуры лишь тусклый свет, пробивавшийся сквозь запыленные окна. Вернулись к машине. В кузов «Урала» солдаты уже успели натаскать мешки с продуктами и ящики с вещами первой необходимости – водой, медикаментами, патронами.
Когда тяжелый грузовик с ревом тронулся в путь, поднимая облако пыли на разбитой дороге, Анна, прижавшись к холодному стеклу, спросила тихо, но четко:
– Неужели они убивали людей?
– Конечно, нет, – успокоил её Дмитрий, не отрывая глаз от дороги. Его профиль в полумраке кабины казался напряженным. – Они видят пришельцев. Да, кстати, вот тебе пилюля. – Он достал из кармана куртки маленький пузырек, вытряхнул на ладонь одну коричневую таблетку. – Извини, Анна. Я совсем забыл об этом. Я специально её приберёг для особого случая. Она позволит тебе отличить пришельца от обычного человека.
Девушка взяла таблетку дрогнувшими пальцами, запила большим глотком минеральной воды из походной фляжки. Горечь разлилась по языку. Она сглотнула и как-то пессимистично подытожила, глядя в темноту за окном:
– Никогда не думала, что фантасты были так близко у истины. Нет, уже никогда моя и ваша судьбы не станут такими, какими они были до этих дней…
Она помолчала, слыша лишь рокот двигателя и скрип рессор, потом добавила почти шепотом:
– Спасибо вам, что помогаете нам, людям.
– Не стоит благодарности, – Дмитрий слегка повернул голову, в его глазах мелькнуло что-то сложное. – Я же не до конца пришелец. Я гибрид, как и все те, кто полетели в разные части планеты.
– Что? – Резко обернулся Виталий, сидевший рядом с Анной. Он потрепал свою аккуратную эспаньолку, лицо его выражало крайнее изумление. – Ты мне об этом ничего не говорил. И, если верить твоим словам, то «МЦЗ» не допустит слияние гамет пришельца и землянина, непоправимо вклинившись в процесс зачатия!
– Я был зачат в специальных условиях, – пояснил Дмитрий, его голос звучал ровно, почти монотонно, как будто он цитировал учебник. – Находясь в энергетическом коконе глубоко под землёй, мои отец и мать, как и другие Другие, провели зачатие. «МЦЗ» контролирует внешний облик, но он, почему-то, не занимается контролем гамет пришельца. Иными словами, при половом акте у мужчины-Другого выходят настоящие сперматозоиды инопланетного содержания, а у женщины, соответственно, отделяется инопланетная яйцеклетка.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. За окном мелькали скелеты обгоревших деревьев и разбитая техника.
– Да, я не спорю, что процесс по вашим меркам невероятен, но по нашим – в порядке вещей. Геном был тщательно изучен. Остальные посланники, которых я развёз на корабле, тоже были зачаты тем же образом. Словом, мы первые на вашей планете гибриды человека и пришельца без вмешательства контролирующего агрегата. И я не могу объяснить, почему облик у меня такой же, как и у вас. Видимо, такова судьба. Помнишь, я говорил тебе про насекомых? Так вот, они для моей активизации, ну, чтобы я смог обладать парапсихологическими способностями, абсолютно не понадобились. Мои родители придумали целостную модель воспитания, которая изложена в книге «Становление». Сейчас она надёжно спрятана в Сибирских подземельях. И ещё, при активизации новых возможностей у Других на планете развивалась подсознательно ненависть к человечеству, которую ещё изначально стремился привить всем Лин. Но, как видишь, я избежал это всё и обожаю вас и вашу планету.
– Значит, в тот момент, когда ты спрыгнул с космолёта около моих Жигулей, у тебя текла человеческая кровь? – переспросил Виталий, пристально вглядываясь в лицо Дмитрия.
– Да, так оно и было.
– Тогда, стало быть, и в медицине вы преуспели куда больше, чем мы? – продолжил допытываться Виталий.
– Ну, сам посуди… – Дмитрий слегка усмехнулся. – Если медицина Других была значительно развита, то неужели нельзя было за долгие годы существования саботажных групп разработать такие биотехнологии, которые были бы приемлемы для гибридов? Мы же так и сделали.
Дмитрий замолчал. И дальше они ехали в тягостной тишине, размышляя каждый о своём, каждый погруженный в свои тревожные мысли, отраженные в мерцании приборной панели. Но на этом их утренним «приключениям» не суждено было закончиться. Из-за двухэтажного просёлочного дома, чьи окна были выбиты, а стены исцарапаны осколками, возле дороги резко выехал милицейский патруль – видавший виды «УАЗ». Врассыпную из него наружу выбежали милиционеры, уже расчехлившие автоматы. Их движения были резкими, неестественно точными.
Дмитрий инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. Резина завизжала по асфальту, тяжелая фура резко клюнула носом. Виталий уже вскинул лазерный пистолет, снятый с предохранителя. Дорогу перегораживали два ржавых «ежа», которые были едва заметны в клубах поднятой пыли. Но Дмитрий, обладая отличным зрением, заметил их в последний момент.
– Пригнитесь!!! Они будут стрелять!!! – крикнул он, сам пригибаясь за рулем.
Раздались резкие, сухие хлопки выстрелов. Милиционеры оказались отличными стрелками. Пули, продырявив лобовое стекло веером трещин, просвистели в считанных сантиметрах от пригнувшихся Анны и Виталия, оставив в обшивке кабины рваные дыры.
Виталий одним движением распахнул дверь кабины и спрыгнул на горячий асфальт. Не вставая во весь рост, он вновь пустил в ход лазерное оружие. Тонкий луч с шипением рассекал воздух. Стараясь не взорвать милицейскую машину и ее возможный бензобак, он методично обезвреживал нападавших. Тела убитых стражей порядка, одетых в полинявшую форму, упали около «Уазика», залив асфальтовое покрытие густой, дымящейся фиолетовой жижей с резким химическим запахом. Убрав колючую проволоку с дороги, они снова тронулись в путь. Виталий мрачно посмотрел на индикатор своего оружия – первый энергетический модуль для лазерного излучателя был пуст.

РОССИЯ, Москва, 10:30

В столице продолжались вооружённые выступления антиглобалистов и прочих группировок, поэтому основные силы ОМОНа были переброшены именно туда, в эпицентр хаоса. Друзьям ещё только два раза пришлось отстреливаться от Других на въезде в столицу, а в самом городе, в его полуразрушенных, заваленных баррикадами улицах, такой пристальной слежки за ними уже не было. Казалось, хаос работал им на руку.
Спустя полчаса они уже были там, где обычно со стороны заросшего бурьяном двора Виталий проникал на территорию «замороженной» стройки – островка запустения среди каменных джунглей.
Когда они выпрыгнули из грузовика, глухо хлопнув дверями, Дмитрий обратился к подошедшему сержанту Александру, чье лицо было испачкано сажей:
– Александр, если кто-то из ребят, включая и вас, имеет в Москве близких, то пусть найдут их и приведут сюда. И помните, каждый Другой потенциально опасен для населения, но постарайтесь ликвидировать только встречающихся на пути. Действуйте максимально быстро и не берите с собой громоздкое оружие. Оно сильно будет привлекать к вам внимание милиции. Теперь оставьте оружие в фуре, и вам Анна принесёт лазерные излучатели. И ещё, вход на завод есть на территории этой строительной площадки. Увидите там единственный канализационный люк и спускайтесь в него. Там вас встретят. Всё понятно?
– Так точно! Мы мигом управимся! – четко отдал честь майор. Его глаза горели решимостью. – Шевелись, ребята! Все всё слышали?! Выполнять!
Дмитрий, Виталий и Анна, пригибаясь, пробрались через завалы кирпича и арматуры на стройку. Воздух пах пылью и гнилью. Они уже практически подошли к замаскированному под кучей мусора люку, как скрипнула покосившаяся дверь полуразрушенной будки охраны…
На них, широко раскрыв нечеловечески большие глаза, уставился сотрудник внутренней охраны завода в потертой форме. Это был пришелец. Его фиолетовая кожа тускло блестела в сером свете. Ещё мгновение – и его рука потянулась к кобуре. Виталий, не целясь, нажал на спуск. Луч лазерного пистолета с шипением отрезал у человека с оружием в руках обе ноги чуть ниже колен. Фиолетовая жидкость хлынула на бетонный пол, заполняя небольшое помещение едким, удушающим запахом гари и озона.
– Не забудьте мне напомнить, после того как мы обнаружим и уничтожим всех других, прибраться на коридоре, – сухо произнес Виталий, приглаживая свои коротко остриженные волосы. Его лицо было каменным.

РОССИЯ, Москва, Оружейный завод «ЗАРЯД», 11:02

Операция по зачистке подземного завода прошла с убийственной эффективностью. Всего из ста двадцати человек было обнаружено и ликвидировано двадцать Других. Их трупы, включая и того, которого убили первым, были вынесены наружу и спрятаны в сыром подвале недостроенного здания. Анна, преодолевая тошноту от запаха крови и фиолетовой жидкости, получила на оружейном складе одиннадцать пистолетов усовершенствованных типов и вышла отдавать их поджидающим снаружи спецназовцам, затаившимся в тени развалин.
Но одну критическую деталь девушка не учла: обратно на базу можно было попасть только в том случае, когда названные данные полностью совпадут с базой данных в центральном компьютере. Кроме того, нужно было обязательно указать цель визита.
Когда же она спустилась обратно в холодный, освещенный тусклыми лампами дневного света коридор, зазвучал механический женский голос из скрытых динамиков:

«НАЗОВИТЕ СВОЁ ИМЯ, ЛИЧНЫЙ КОД И ПРИЧИНУ
ПРИБЫТИЯ НА БАЗУ…».

А потом сработала пронзительная сирена сигнализации, что означало только одно: приезд милиции и автоматическое заполнение коридора удушливым газом. Анна замерла в ужасе. Но газ не появился, а тяжелая бронированная дверь в глубине коридора резко открылась, и в проеме показался Виталий.
– Теперь с минуты на минуту сюда заявится наряд милиции, – сказал он раздосадованно, проводя рукой по лицу. – Их будет неисчислимо много, и всё это только из-за того, что я не предупредил тебя и не успел внести новые данные в компьютер. Солдатам, когда они вернутся, придётся обезвредить милиционеров.
Они прошли по длинному, светлому, но безликому коридору завода, их шаги гулко отдавались от бетонных стен, и спустились по лестнице в жилой корпус, расположенный уровнем ниже. Воздух здесь был спертым, пах машинным маслом и пылью.
– Постой, а у этой базы есть какая-нибудь наружная защита? – поинтересовалась Анна, нервно поправляя свои светлые волосы, собранные в пучок на затылке, который уже начал распускаться.
– Можно только удвоить двери и пустить по ним ток высокого напряжения, – ответил Виталий, проверяя тумблер на стене.
– А этого хватит, чтобы милиция не прошла внутрь?
– Вполне. Если они не привезут саперов или тяжелую технику.
– Тогда не зачем так сильно волноваться, – попыталась улыбнуться Анна, но Виталию, погруженному в расчеты возможных сценариев штурма, было всё ещё не до улыбок.

Там же, 11:02

Солдаты и спасенные ими пять женщин с двумя перепуганными подростками осторожно подошли к стройплощадке. Но то, что они увидели, привело их в шок. Территория недостроенного дома была оцеплена милицейскими автомобилями с мигалками. Солдат так же поразило то, что сотрудники правопорядка, которых они видели, расхаживающие у машин, оказались Другими – их неестественные движения и бледно-фиолетовый оттенок кожи под формой были очевидны при ближайшем рассмотрении.
Спецназовцы быстро завели женщин и детей в темный, заваленный хламом подъезд ближайшего дома и пустили в ход лазерные излучатели, стреляя из окон и дверных проемов. Бой был коротким и яростным. Но не обошлось без потерь со стороны группы Александра. В бою погибло двое спецназовцев, которых разозлённые Другие успели смертельно ранить в упор, прежде чем сами пали, обливаясь фиолетовой жижей. Когда спецназовцы вместе с женщинами и подростками, дрожащими от страха, подошли к люку на стройплощадке, то в ужасе обнаружили, что тот замурован тяжелой бетонной плитой.
Они были обречены. Ужас, словно крадущаяся тень, постепенно завладевал ими, сковывая движения. Но вдруг с глухим скрежетом металлическая броня отползла в сторону, и из темного отверстия показалась голова Виталия.
– Скорее! Сюда! – прошипел он. – Если бы не было наружной камеры наблюдения, то вы бы были обречены на длинный переход к другому входу на завод.
– Постой, Виталий! – окликнул его Александр, оглядываясь. – А ведь мы же ещё не перетащили провизию и прочее барахло из «Урала», который так и стоит там, где мы его оставили!
– Хорошо. Займитесь переноской вещей, а женщины пусть проходят за мной. И не снимайте караульных. Бдительность должна оставаться на высоком уровне. Любой шорох – сигнал тревоги.
Через несколько минут, напряженных до предела, солдаты и спасенные могли с облегчением вздохнуть в тесном, но безопасном жилом отсеке военного завода. Здесь было пять просторных, но аскетичных спальных комнат, где стояли армейские кровати с тумбочками, несколько столов, шкафов и даже полка с потрепанными техническими журналами. На этаже была только одна душевая комната с крошечными кабинками. Но всего этого было явно не достаточно, поскольку пространство рассчитывалось лишь на тридцать человек персонала. А на базе теперь присутствовало сто шестнадцать душ. Многим пришлось обустраивать себе спальные места прямо на холодном бетонном полу, используя запасные матрацы и одеяла, выданные из склада.
Конечно, не обошлось и без лёгкого шока. Сначала, когда Виталий только рассказал своим соратникам и новоприбывшим о будущей войне и истинной сути Других, они пришли в смятение, в комнатах поднялся гул голосов, полный страха и недоверия. Многие отказывались поверить услышанному, некоторые предпринимали попытки покинуть базу, требуя выпустить их на поверхность. Спецназовцы успокаивали их, уговаривали, а иногда и применяли силу, чтобы предотвратить панику. Но и эти волнения, подогреваемые страхом неизвестности, постепенно утихли, сменившись гнетущей тишиной ожидания.
Виталий пригласил Дмитрия в свой небольшой кабинет начальника завода, заставленный чертежными столами и стеллажами. Вместе с двумя пожилыми проектировщиками завода, инженерами с усталыми, но живыми глазами, они начали чертить схему будущего волнового излучателя. На большом столе, где раньше лежали чертежи новых видов оружия, теперь разместился огромный лист ватмана, испещренный сложными формулами и замысловатыми расчётами. Сначала Виталию всё казалось странным, невероятным, но он целиком положился на Дмитрия и помогал инженерам в расчётах и эскизах, вникая в непривычную физику.
Во время короткой передышки, присев на поскрипывающем кожаном диване в углу кабинета, Виталий спросил, глядя на потолок с трубами вентиляции:
– Дима, а если человек сможет оказать психологическое сопротивление Другому, то что тогда?
– Во всех странах и континентах введены общие планы по ликвидации землян, – ответил Дмитрий, не отрываясь от схемы. – С помощью психической атаки должно быть ликвидировано большинство людского населения. Правоохранительные органы и военные части, которые в данный момент, наверное, уже приведены в боевую готовность Другими, будут прочёсывать города и сёла, добивая уцелевших. По моим подсчётам, основанным на данных саботажников, из всего населения Земли спастись смогут меньше одного процента. – Он отложил карандаш. – А теперь вот такой вопрос – на какой глубине мы сейчас находимся?
– Примерно на глубине десяти метров под поверхностью, – ответил один из инженеров, поправляя очки.
– Ясно. А есть ли ведущие к базе подземные ходы, тоннели и тому подобное?
– Да, их достаточно, – кивнул Виталий. – Но толщина внешней стены завода не менее сорока сантиметров бронированного бетона. При строительстве тоннели были просто необходимы, ибо по ним вывозилась ненужная земля, а чтобы не было обвалов, применялись новые технологии армирования. База подключена к городским системам – электричеству, воде, канализации, вентиляции. И вот такой вопрос. – Виталий посмотрел на Дмитрия. – Может ли Лин заблокировать нам эти системы, чтобы мы остались без вентиляции, воды и электричества?
– Вполне, – мрачно подтвердил Дмитрий. – Признаться, я этого больше всего боюсь. Но надеюсь на городские мятежи и беспорядки антиглобалистов – они могут отвлечь ресурсы Других. В чём база полностью может быть автономной?
Виталий поднялся с дивана, потер ладонями лицо, потрепал руками свою короткую бородку и ответил, обводя взглядом кабинет:
– У нас есть аварийные запасы еды в консервах, воды в цистернах и топлива для дизель-генератора, в случае, если отрубят городское электричество. Но вот если вентиляционную систему заблокируют или кинут туда отравляющие или дымовые шашки… – Он сделал паузу. – Достаточно даже бросить сюда вирусные бактерии, чтобы персонал вымер от смертельной заразы. Большая беда будет, если отрубят или выведут из строя системы очистки воды и воздуха – они жизненно необходимы при запуске производства оружия и просто для выживания здесь.
– Не перегибай палку, Виталий, – неожиданно вступил в разговор пожилой инженер, до этого молчавший на диване. – Эти заводы, включая «Заряд», специально создавались саботажниками среди Других для… ну, для саботажа, так что догадаться о них у Лина есть шанс, но вряд ли он им воспользуется в ситуации крупных мятежей и восстаний на поверхности. Истинное назначение «Заряда» было именно для организации сопротивления, а не только для производства оружия. Кроме того, и начало войны уже не за горами. Скоро им будет не до поиска крыс в подземельях.
– Так, давайте подсчитаем, – Дмитрий потянулся, его суставы хрустнули. – В одиннадцать тридцать на базе находится сто шестнадцать человек, но этого очень мало. Очень мало для вашей страны, но больше мы уже не успеваем эвакуировать. Времени нет.
– А сколько посланников ты развёз по России? – спросил Виталий.
– По одному во Владивосток, Уфу, Петербург и Ярославль. Плюс я – в Москву. В сумме пять человек…
– А зачем ты спросил меня про тоннели и лазы? – Вспомнив недавно заданный вопрос, перебил Дмитрия Виталий.
– Всё очень просто и логично, – вздохнул Дмитрий. – До двадцати трёх часов вечера по Московскому времени будет идти первая стадия ликвидации – массовые самоубийства и убийства под пси-воздействием. А на следующий день начнётся вторая – методичное прочёсывание населённых пунктов войсками Других. По этим самым ходам Другие наверняка могут попытаться пробраться к базе и предпринять попытку дистанционно сломить волю людей, превратив их в убийц и самоубийц, или просто найти вход.
– Вполне возможно, – кивнул пожилой инженер. – Ведь мы же завозим сталь и прочие материалы по основному тоннелю… Он как раз выходит в подвал соседнего здания.
– Значит, надо их забаррикадировать. Или выставить охрану в срочном порядке, – решительно сказал Виталий и нажал на столе кнопку вызова. Где-то тихо прозвенел звонок.
Зашла секретарь Лида, молодая женщина с испуганными глазами.
– Лида, пригласи ко мне Смирнова Александра, командира спецназа. Срочно.
– Хорошо, Виталий Алексеевич. Минутку.
– Знаешь, а ведь я до сих пор не могу смириться с происходящим, – вдруг тихо заговорил Виталий, опускаясь в свое кресло за рабочим столом. Он провел рукой по чертежам. – Мне порой кажется, что я во сне. Кошмарном сне. Но вот только проснуться не возможно…
– Только для того, чтобы хоть слегка уменьшить твоё эмоциональное потрясение и подготовить разум к невероятному, тебе и была переправлена уфологическая рукопись Логинова, – напомнил Дмитрий. – Она содержала зерна истины.
В дверь постучали, и к ним в кабинет зашли Анна и Александр. Майор был собран, на его форме виднелись следы недавнего боя.
– Виталий Алексеевич, вызывали?
– Да, Александр. Для вас есть важная задача. У нас два тоннеля. Один резервный, другой основной. Тоннели эти используются для подвоза материалов, продуктов питания и прочего для персонала завода. В третьем кабинете на этом кольцевом этаже есть завхоз Сергей Кипятков. Он тебе даст ключи и схемы. Основная задача твоей группы – организовать там засаду. Тоннели освещаются и выводят в подземный гараж соседнего гостиничного комплекса. Включите там прожекторы. А Других вы уже видите, так что, как говорится, фашист не пройдёт. – Виталий сделал паузу. – И ещё, лучше не баррикадировать выходы из тоннелей наглухо. Вполне возможно, что и нам самим придётся использовать их для выхода на поверхность. Сначала осмотритесь, оцените обстановку, а станете на караул по моей команде. Это всё. За дело, майор!
– Задание понятно, Виталий Алексеевич. Уже приступаю… – Четко ответил Александр и вышел, его шаги быстро затихли в коридоре.
– А где же находится командный пункт Других? – спросила Анна, присев рядом с Дмитрием на поскрипывающем кожаном диване. Она поджала под себя ноги, обхватив колени руками.
– В Соединённых Штатах, в городе Нью-Йорке, есть секретный подземный бункер под зданием ООН, где и находится их главный штаб, – ответил Дмитрий, глядя в пространство перед собой. – И именно там имеется проход к огромному устройству, где работает, по меньшей мере, двести человек. К «МЦЗ».
– Но мне не понятно, как через океаны смогут пролететь приказы Лина? – спросила Анна.
– Всего по неофициальным данным саботажников, у Других находится в распоряжении сорок три человека с ярко выраженными экстрасенсорными способностями, – объяснил Дмитрий. – Они и будут основными ретрансляторами, живыми антеннами в передаче информации и приказов. Теперь, когда до начала первой фазы войны осталось совсем ничего, они находятся в условленных точках по всей планете и ожидают приказа Лина.
Он встал и прошелся по кабинету.
– Другие перед началом истребления всё продумали досконально. Если быть с вами совсем откровенным, то отмечу, что Лину известно о том, что на Земле существуют центры сопротивления со стороны самих Других – саботажников. Они не знают ничего конкретного об оружии, которое я спроектировал в Сибири, но про то, что мы находимся в Москве, могут быть осведомлены. Утечки информации избежать трудно.
– Постой, а международная космическая станция? – задал волнующий его вопрос Виталий. – Там тоже заселены Другие?
– Точно не знаю, Виталий, – покачал головой Дмитрий. – Но думаю, что там не только Другие. А стало быть, люди на станции в космосе будут ликвидированы позже, после войны, уже на планете. Центры управления полётами вдруг все замолчат, из-за чего на планету прибудет спасательный челнок с уцелевшими астронавтами, где их, наверняка, и уничтожит излучатель, когда мы его запустим.
– А откуда у тебя такая информация? – прищурился Виталий.
– От нашего сибирского предсказателя. Это выглядит смешно в век технологий, но он, по опыту саботажников, никогда не ошибался в ключевых вещах.
– Сколько нам придётся прожить в заточении под землёй? – задал, наверное, самый насущный вопрос Виталий.
– Около месяца. Этого времени должно хватить для конструирования и тестирования передатчика.
– Но сможем ли мы прожить на кашах и воде целый месяц под землёй? – задумался Виталий, сжимая виски пальцами. – И хватит ли нам вообще воды и продовольствия? Придётся с этого же дня вводить жесткое нормирование – сократить норму питания и расход воды на человека.
– Ты прав, Виталий, – согласился Дмитрий. – При полной автономности подземной базы мы месяц не протянем. Запасы ограничены. И нельзя предугадать, когда именно отключатся городские коммуникации. Рано или поздно мы останемся без штатного электричества, водопровода и очистных систем.
– Послушайте, – вдруг оживилась Анна, в ее голосе прозвучала тень надежды. – Если до сих пор нас не разрывают экскаваторы и на нас не падают бомбы, а свет всё ещё горит и вода течёт из-под крана, то это значит, что этот ваш Лин, не знает о существовании этого конкретного подземного завода! Или знает, но не может пока добраться. Значит, у нас есть шансы! – Она встала, ее глаза горели. – Даже думать не хочу про то, что мы погибнем. У нас всё получится! Мы должны верить.
– Здорово заряжаешь оптимизмом, Анна, – Дмитрий наконец позволил себе слабую улыбку, глядя на девушку. – У нас всё получится, ты права. Будем надеяться.
Они помолчали с минуту, слушая гул вентиляции, а затем вышли из кабинета, чтобы объявить о тяжелом, но необходимом решении – о сокращении пайков в столовой.

Там же, 14:50

Люди собрались в самом большом помещении жилого отсека завода, превращенном в импровизированную столовую. Не всё проходило так, как хотелось бы Дмитрию и Виталию. Объявление о скудных пайках и долгом заточении вызвало волну недовольства и страха. Многие женщины плакали, прижимая к себе детей, мужчины спорили, требовали объяснений, их лица были искажены гневом и отчаянием. Это вызывало у лидеров чувство тяжелой вины и сострадания. Но думать об этом сейчас было нельзя – всё самое важное и смертельно опасное было ещё впереди.
Решено было сейчас лечь спать. Во сне, как объяснил Дмитрий, активность воздействия психики Других на людей значительно слабее – мозг менее восприимчив к внешнему внушению. Сейчас все получили небольшие дозы снотворного из медпункта и разошлись по своим спальным местам, на кроватях или матрасах на полу, стараясь найти хоть каплю утешения во тьме.
Виталий и Дмитрий поднялись в кабинет начальника и расположились на креслах. Анна же, ещё днем «забронировавшая» себе уголок на диване, уже дремала, укрытая армейским одеялом. Работа энергосистем подземного бункера была сведена к минимуму – погасли лишние лампы, замолкли вентиляторы. Только красные огоньки сигнализации и ровный гул системы жизнеобеспечения продолжали функционировать на энергосберегающем режиме, напоминая о хрупкости их убежища.
И так было не только в Москве. Нечто подобное творилось во всём мире. Находчивые посланцы-гибриды объединяли уцелевших людей и прятали их в таких же подземных заводах, заброшенных шахтах, бункерах. Другие же, разосланные Дмитрием гибриды, использовали для укрытия глубокие пещеры и уводили в них людей с жалкими запасами продовольствия, отчаянно пытаясь спасти хоть кого-то.
Но, если бы можно было сосчитать спасённых жителей планеты в эти последние часы перед бурей, то цифра бы получилась смехотворно малой на фоне миллиардов. Могли ли при таких обстоятельствах посланцы спасти больше? Пожалуй, на этот горький вопрос ответить труднее всего.
Время жестокой и нечеловечной ликвидации населения планеты неумолимо приближалось. Неминуемая гибель ожидала практически всех. Нельзя было куда-то спрятаться, негде было укрыться, ведь укрываться пришлось бы от самих себя, от своих соседей, друзей, родных. Человечество такой войны – тихой, невидимой, ведущейся изнутри собственного разума – ещё никогда не знало. Но через несколько минут её черная волна накроет уже все уголки планеты, не оставив шанса на спасение.














ГЛАВА III
ВОЙНА

1

Этого никто не мог предвидеть в своих самых страшных кошмарах. Страшно даже представить масштаб бедствия: люди по всему миру внезапно стали уничтожать себя и себе подобных с холодной, методичной жестокостью. Смерть не оставила ни одного большого города, ни одного посёлка, ни крохотного поселения. Повсюду Другие, незримые кукловоды, превращали людей в бездумных убийц и самоубийц, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей.
Казалось, что выжили бы только те, кто были спасены саботажниками в убежищах, но не тут то было. Нашлись и такие, кто смогли психически противостоять пришельцам, и сами вступили в отчаянную, безнадежную борьбу. Но воевать им пришлось в одиночку, в хаосе всеобщего безумия, ведь отличить врага-Другого от такого же, как ты, обезумевшего человека по внешним признакам было практически невозможно.

США, Штат Виржиния, фермерское поселение,
15:05 по Москве, 06:05 по местному времени

Сара проснулась от непреодолимого, почти болезненного желания справить малую нужду. Она была на прохладной, застекленной веранде, где спала на раскладушке, спасаясь от духоты дома. Предрассветный воздух был свеж и наполнен запахом скошенной травы и земли. Пришлось надеть теплые кальсоны и накинуть вязаную кофточку. Но выйти из дома в уборную во дворе ей было не суждено.
«Убей себя!!!» – Прозвучал холодный, чуждый голос у неё в голове, не оставляя места для сомнений.
«Убей всех и себя!» – Повторил голос, настойчивый и властный, заполняя все мысли…
И…
И она слушалась его. Собственная воля таяла, как утренний туман за окном, уступая место этому простому, смертоносному приказу. Рассудок цеплялся за обрывки реальности – запах кофе, который она хотела сварить, платье, которое собиралась надеть сегодня, – но они быстро ускользали.
Появилось острое, всепоглощающее желание убивать, насиловать, злодействовать. Гнев, не имеющий причины и объекта, вспыхнул в груди жгучим пламенем.
Женщина боролась с собой ещё минуту, сжимая виски пальцами, стискивая зубы, но потом, словно марионетка, повинуясь неведомой силе, вернулась из веранды в темный дом. Руки Сары тряслись, глаза горели безумной, нахлынувшей ненавистью ко всему живому. Казалось, что она смогла бы убить и самого Дьявола, явись он сейчас перед ней.
Сара пошла на кухню, ее движения были резкими, угловатыми. Она открыла кухонный шкаф, ее пальцы нащупали рукоять большого столового ножа. Холодная сталь успокаивающе легла в ладонь. Желание в туалет бесследно исчезло, замещенное всепоглощающей жаждой разрушения. Пока женщина приближалась к детской комнате, ее мозг тщетно пытался найти причину такой ярости, но все усилия были напрасны – постоянное, неумолимое желание убить себя и других не покидало её ни на секунду.
Сара вошла в просторную детскую комнату, залитую первыми лучами восходящего солнца. И… Тома, её пятилетнего сына, мирно посапывавшего в кроватке, в миг не стало. Женщина, словно взбесившийся зверь, не раздумывая, ударила спящего мальчика ножом в грудь несколько раз подряд. Сталь с глухим чавкающим звуком входила в плоть. Смерть наступила почти мгновенно. Том умер во сне, лишь слабо дёрнувшись в предсмертных судорогах, его маленькие ручки бессильно упали на окровавленное одеяло.
Дверь в комнату распахнулась, и в комнату забежал Сарин муж, Джек Хилсон. Его глаза были такими же безумными, горящими яростью. Он с силой выхватил из её руки окровавленный нож и, не целясь, вонзил его Саре в грудь. Нет, она не кричала. Лишь коротко ахнула. Словно близкий момент смерти доставлял ей какое-то извращенное наслаждение, освобождение от чужой воли. Только сдавленный стон вырвался из её груди, когда лезвие пронзило легкое.
Джек ударил ещё несколько раз, дико рыча, пока женщина не упала в предсмертных судорогах на красно-жёлтый ковёр около кроватки сына, обагряя его новыми пятнами.
Глаза её мужа тоже яростно горели бессмысленной ненавистью. Он с силой воткнул себе разделочный нож между рёбер, прямо в сердце. Губы Джека в предсмертных судорогах шептали только одно и то же: «Не хочу жить… не хочу жить… не хочу…».
Но ещё не все в доме Хилсонов были мертвы. В комнате для гостей спала мать Джека, Глория Хилсон. Пожилая женщина слегка посапывала во сне, как вдруг её веки резко открылись. В глазах не было сна, только тот же животный ужас и ярость. Старушка соскочила с кровати и, словно гонимая фурия, побежала на кухню. Ее пальцы схватили первый попавшийся нож из ящика. Почти беззвучно, с хриплым всхлипом, она полоснула себя острым лезвием по горлу, глубоко и решительно, и рухнула на кафель, быстро истекая алой кровью.
Примерно так в тихом фермерском поселении не стало многих жителей. Резня, самоубийства, пожары – все смешалось в предрассветном часу. Но никто из уцелевших не мог заметить, как по пыльной дороге, ведущей от поселения, спокойно шло пятеро высоких, угловатых фигур. Они шли молча, их бледно-фиолетовые лица в лучах восходящего солнца были бесстрастны, лишь в больших глазах светилось холодное удовлетворение. Это были Другие, и их работа здесь теперь была завершена. Проникнуть в головы к нескольким десяткам жителей небольшого поселения не составило для них особого труда. Они растворились в утренней дымке, направляясь к следующей точке на карте уничтожения.
Нечто невообразимо страшное творилось в городах, сёлах и мелких поселениях по всему земному шару. Люди тысячами сбрасывались с крыш небоскребов, прыгали под поезда метро, вскрывали себе вены бритвами и кухонными ножами, учиняли кровавые побоища в офисах и школах. Издревле народы мира сражались с помощью мечей, копий, огнестрельного оружия, оружия массового поражения, но в этой войне не было линии фронта, не было видимого врага. Враг был внутри.
Первая её фаза начала быстро приносить свои чудовищные плоды. К одиннадцати часам утра по местному времени было практически ликвидировано всё население крупных городов Соединённых Штатов. Улицы мегаполисов превратились в кладбища под открытым небом, где среди разбитых машин и разграбленных витрин лежали груды тел – жертв собственных рук или рук вчерашних соседей.
Но не все люди безропотно попадали под смертоносный гипноз пришельцев. И тогда на улицах, в домах, в подворотнях завязывались отчаянные рукопашные схватки, в которых из-за превосходства в силе и координации чаще побеждали Другие, выдававшие себя за полицейских, военных или просто прохожих. Хотя, было множество случаев, когда человек, сумевший ценой невероятного усилия воли победить психический натиск Другого, завладевал оружием – своим или подобранным. Но убивал он как людей, все еще находящихся под контролем, так и пришельцев, без малейшего разбора, в приступе слепой ярости и ужаса. Все, кто не смогли этого сделать, неминуемо представляли смертельную опасность, как для себя самих, так и для любого, кто оказывался рядом. Ад начался не под землей, а на поверхности, под холодным или жарким солнцем, в самом сердце цивилизации.

США, Здание штаба Других, кабинет Лина Петрольского,
12:00 по местному времени

Просторный кабинет, наполненный запахом свежевымытых полов и дорогой кожи, дышал роскошью. Шикарная мебель, мерцающий гигантский аквариум с экзотическими рыбами, картины в золоченых рамах на стенах — всё свидетельствовало о власти. Только что закончившаяся уборка придала помещению стерильный блеск. Лин Петрольский, высокий мужчина с черными волосами, спадавшими на плечи, и пронзительно голубыми глазами, выделявшимися на фоне аккуратной бородки, был преисполнен довольства. Он расхаживал по кабинету в своем неизменном строгом черном смокинге с алым галстуком, и каждая его поступь отдавалась эхом в тишине. Планета с ее буйной растительностью и несметными залежами ископаемых уже почти покорилась. Оставалось лишь завершить вторую фазу войны, прочесав спецотрядами густонаселенные районы. Затем, как замыслил Лин, должна была начаться финальная операция по зачистке — утилизации трупов. В его голове роились проекты: возведение новых городов, внедрение передовых технологий, создание совершенных коммуникаций. Ему требовалась лишь толика времени.
Охваченный волной нескрываемой эйфории, предводитель Других приказал привести в кабинет двух юных землянок. Ни семьи, ни постоянных привязанностей у него не было, его сексуальная жизнь была хаотична и беспощадна. Полностью раскрепостившись, он грубо выпроводил девушек, наспех оделся и наконец принял близкого друга и помощника Ника. В воздухе еще витали тяжелые, сладковатые ароматы недавней близости, смешанные с дымом сигары.
– Прошу, садись, – кивнул Лин вошедшему Нику, указывая на кресло напротив массивного дубового стола.
– Бил Альсон… – начал Ник.
– Нет, – резко оборвал его Лин, прикуривая новую сигару. Дым заклубился сизыми кольцами под потолком. – Хватит этих американских имен. Они уже просто выворачивают душу. Довольно. Мне куда приятнее слышать родное имя. Я ведь и сам слышал его лишь в раннем детстве. – Он рассмеялся низким, заразительным смехом, от которого на губах Ника тоже дрогнула улыбка.
– Я бы хотел задать тебе несколько вопросов, Лин.
– Валяй, – отозвался тот, откидываясь в кресле и затягиваясь.
– Что, если процент выживших людей и саботажников окажется слишком велик?
– Возможно, – согласился Лин, его голубые глаза сузились, оценивая собеседника. – Но после второй фазы, где будут задействованы наши новейшие разработки, выживут лишь единицы. Группы быстрого реагирования я снабдил приборами сквозного видения с радиусом действия в пять метров. Так что уцелеют лишь счастливчики, которых, к слову, мы вскоре тоже ликвидируем.
– Как обстоят дела с ядерными арсеналами стран? – спросил Ник, его пальцы нервно перебирали край стола.
– По последним данным, в моих руках потенциалы США и России. Скоро будут и все остальные, – уверенно заявил Лин, выпуская струю дыма.
Они беседовали еще долго, в то время как по всему миру гибли ничего не успевшие понять мирные жители. Становилось ясно одно: Другие подготовились к войне основательно.

2

Казалось, та часть человечества, что пережила первую атаку, имеет шанс. Но иллюзии длились недолго.
Командование Других запустило в эксплуатацию глобальный сканирующий аппарат, разработанный в строжайшей тайне еще двадцать пять лет назад, на заре их скрытного существования. Он сканировал не только поверхность планеты, но и проникал вглубь на несколько метров. Прибор собирал информацию о местонахождении каждого отдельного человека, делая попытки укрыться от его всевидящих лучей практически безнадежными.




США, г. Нью-Йорк, кабинет Лина Петрольского

Лин потягивал крепкий черный кофе из фарфоровой чашки, когда дверь бесшумно открылась и в кабинет вошел помощник Кайл Марвин. Низкорослый, с редеющими волосами и толстыми линзами в темной оправе очков, он казался еще меньше на фоне роскошного интерьера.
– Здравствуй, Кайл, – кивнул Лин. – Какие новости?
– Сканер выявил тридцать три группировки выживших, – начал Кайл, нервно поправляя очки. – Но это не всё. В процессе ликвидации… – он запнулся, – во многих воинских частях по миру обнаружились люди со способностями к парапсихическим реакциям. Они оказали неожиданно сильное сопротивление нашему психическому натиску. Утешает лишь то, что в итоге погибли не только наши бойцы, но и почти все люди в тех районах. Словом, война, которую вы планировали выиграть быстро, оказалась… сложнее ожидаемого.
Лин с трудом сдержал гримасу разочарования, его пальцы сжали ручку кресла до побеления костяшек.
– Еще вопрос, – прервал он помощника. – Как с ядерным оружием? Оно все под контролем?
– Да, сэр. Перехват прошел благополучно. Весь ядерный потенциал планеты теперь в наших руках.
– И саботажники? Обнаружили их группы?
– Пока нет. Но, полагаю, уничтожить немногочисленные саботажные ячейки не составит для нас особого труда, – ответил Кайл, стараясь звучать уверенно.
– Передай телепатам: завтра в восемь утра по времени США начинается вторая фаза. Сообщи координаты всех выявленных скоплений уцелевших. Пусть используют новейшее оружие и роботов-ликвидаторов. Без промедления.
– Всё понял, командир.
– Тогда иди. И постарайся больше плохих новостей мне не приносить! – голос Лина прозвучал резко.
– Надеюсь, их больше просто не будет, сэр, – пробормотал Кайл.
– Я тоже на это очень надеюсь.
Помощник вышел, на этот раз плавно притворив за собой тяжелую дверь. Лин остался один. Он долго сидел в тишине, обдумывая услышанное. Взял в руки телефонную трубку, поднес к уху, но передумал и с глухим стуком положил обратно на рычаги. Подойдя к мини-бару, он достал бутылку кристально чистой русской водки – сейчас она казалась ему единственным спасением, – и налил полный фужер. Звон льда о хрусталь прозвучал тревожно громко в тишине кабинета. Война должна была продолжиться очень скоро.

РОССИЯ, г. Архангельск, ул. Галушина,
старое бомбоубежище, 17:20

Сырое, пропахшее плесенью и страхом подземелье. Воздух был тяжел и густ от слез, пота и отчаяния. Детский плач, перебиваемый сдавленными рыданиями женщин и гулким, нервным спором мужчин, сливался в жуткую симфонию. Несколько мужчин, лица которых заострились от голода и усталости, не выпускали из рук самодельное и охотничье оружие, пальцы судорожно сжимали приклады. Кто-то сидел, сгорбившись, на холодном каменном полу, кто-то пытался затянуть последнюю сигарету у едва работающей вентиляции, впускавшей лишь струйку ледяного воздуха. Две женщины у двухконфорочной газовой плиты пытались сварить что-то съедобное из скудных запасов. Электричества давно не было – после того как убежище забросили, вход заварили, и теперь здесь, в бетонной гробнице, ютилось менее сотни человек.
Двое мужчин, куривших у вентиляционной решетки, вели шепотом отчаянный разговор. У одного лицо было исцарапано, на щеке запекалась темная ссадина.
– Неужели это конец? – выдохнул он, и дым дрожал у его губ.
– Похоже на нашествие… пришельцев, – ответил второй, старше, с глубокими морщинами у глаз. – Трудно сказать точно, что это. Но одно ясно: на одной психической атаке они не остановятся.
– Значит, сюда придут патрули, и мы сдохнем, как мухи на липкой ленте, – в голосе первого слышалась паника.
– Но когда именно? Никто не знает.
– Это верно…
Мужчины замолчали, докурили окурки. Тишину разорвал внезапный, металлический стук в люк, ведущий на поверхность. Трое вооруженных мужчин бросились к нему. Послышалась сдержанная перепалка. Решили подползти ближе, припасть ухом к холодному металлу крышки. Вызвался Николай Снежин – у него не осталось близких, болезнь забрала последнего в прошлом году.
Он начал осторожно подниматься по ржавым ступеням к люку. И вдруг услышал – ясно, отчетливо – детский плач. Сердце сжалось от боли. Он спустился вниз, лицо его было бледным.
– Там… за люком… ребенок. Плачет. Мальчик, лет пяти. Что делать?
– Послушайте, – отозвался самый старший из мужчин, голос его старался звучать твердо. – Бункер глубоко. Мы сможем спрятать его здесь. Впустим. Женщины накормят, обогреют.
Другим не оставалось ничего, кроме как кивнуть в молчаливом согласии. Николай снова пополз наверх открывать люк. Когда тяжелая крышка со скрежетом приподнялась, что-то темное и небольшое проскочило у него за спиной, с глухим стуком упав вниз, в темноту убежища. Он подумал – ветки, мусор с поверхности. Николай высунулся, вглядываясь в сумерки меж кустов. Никого. И в ту же секунду ледяное понимание пронзило его: это не мусор. Это граната. Но на сей раз он ошибся.
Раздались не взрыв, а резкие, сухие выстрелы. И сразу за ними – пронзительные женские крики, визг детей. Николай спустился вниз и замер, охваченный ужасом: на полу, в темных лужах, лежали пятеро убитых мужчин. Из глубины коридора продолжали доноситься выстрелы. Он прижался к стене, краем глаза заглянул за поворот. Увиденное потрясло его до глубины души.
Двое мужчин, укрывшись за полуразрушенным комодом, отчаянно палили по… чему-то. Трехногий металлический монстр, высотой почти под потолок, с четырьмя гибкими манипуляторами вместо рук, отрешённо отстреливался. Он ловко отбивал пули – металлические щелчки раздавались, как град по железу. Но не всегда успевал – некоторые пули рикошетили от его корпуса, оставляя вмятины и срывая куски обшивки. Стрелял он тонкими, шипящими лучами ярко-красного лазера, прожигая бетон.
Увидев, что из конца коридора по роботу открыли огонь еще пятеро, монстр одним резким движением манипулятора швырнул в их сторону небольшой предмет. Грохот взрыва оглушил, осыпалась штукатурка. Николай не верил глазам. Казалось, он попал в кадр фантастического боевика или кошмар из романа Кинга.
Он очнулся от ступора, лишь когда робот, словно почувствовав его взгляд, резко развернул "голову" с единственным красным сенсором и выстрелил в его сторону. Луч лазера шипя прожег воздух. Николай инстинктивно схватил валявшийся на полу пистолет и выстрелил наугад. Робот ловко отбил пулю одной из "рук" и ответил очередью. Лучи лишь чиркнули по железобетону над головой Николая, оставив черные полосы.
Николай уже не видел, как робот расчленил защитников за комодом. Он отползал вверх по лестнице, к свету. Его всего трясло, слезы текли по грязным щекам, разум отказывался воспринимать кошмар. Он сдрейфил, бросив тех, кто остался внизу, на растерзание металлическому убийце.
Выбравшись на поверхность, Николай нырнул в кусты ивы. Почти потерял сознание от ужаса: в нескольких метрах от люка стоял странный летательный аппарат, напоминающий приземистый вертолет, но вместо привычных пулеметов по бокам висело незнакомое оружие, похожее на наросты кристаллов. Сделав пять шагов от кустов, он увидел людей в серо-зеленом камуфляже непривычного покроя. Десять лет в милиции взяли верх – Николай инстинктивно вскинул пистолет и открыл огонь. Пятеро упали, сраженные меткими выстрелами. Шестой успел выстрелить. Последнее, что увидел Николай – тонкий фиолетовый луч, вырвавшийся из ствола оружия пришельца, и струйки странной, лилово-фиолетовой крови из ран солдат. Луч прошел поперек его груди. Сознание погасло мгновенно.
В бункере робот, изрешеченный пулями, дымился, медленно разрушаясь. Но и мужчины с пистолетами уже лежали бездыханными. Убийца на последнем издыхании методично простреливал комнаты ярким лучом фонаря, жужжа и скрежещая поврежденными сервоприводами. Боезапас был на исходе. Последнюю гранату он швырнул в самую дальнюю комнату, где прятались женщины и дети. И тут молодая женщина, ее лицо было перекошено ужасом и решимостью, бросилась вперед, схватила шипящий шар на лету и изо всех сил отшвырнула его обратно, в коридор, к роботу.
Оглушительный взрыв потряс стены. Искры, клубы дыма, летящие обломки металла. Жужжание оборвалось. Детский плач стал еще громче, пронзительнее. Воздух был густ от запаха гари, крови, пороха и старой плесени. Но теперь женщины и двое уцелевших стариков могли хоть на миг перевести дух. Расслабляться было нельзя: предстояло снова задраить люк, купить еще немного времени.
Поражение робота-убийцы, управляемого Другими, не осталось незамеченным. Скоро это убежище накроют солдаты. Выживет ли кто-нибудь из оставшихся – неизвестно. В Архангельске было три таких полузаброшенных бункера, но долго противостоять вооруженным до зубов пришельцам в них было невозможно. Это была не война, а методичное истребление ни в чем не повинных людей.

США, Штаб Других

А в это время в Соединённых Штатах Лин получал сводки, которые в основном его радовали. Восемьдесят процентов населения планеты ликвидировано. Солдаты зачищали последние очаги сопротивления. Но одна новость омрачила его: ни одна из группировок саботажников пока не обнаружена.
Это известие мгновенно выбило его из колеи. Он не мог понять, как двумстам человекам удалось спрятаться от его всевидящей армии. Мысль об этом засела в мозгу, как заноза.
«Неужели саботажники создали какое-то оружие? – Лихорадочно размышлял Лин, бесцельно бродя по кабинету. – И что тогда? Нет, этого не может быть! Люди примитивны. Саботажники ненавидят людей… В этом я уверен абсолютно. Мы стоим на куда более высокой ступени эволюции…».
Опустошив графин водки и машинально проглотив бутерброды с сыром, заботливо оставленные секретаршей, он долил из бутылки еще огненной влаги и достал из холодильника соленую рыбу. Лин отчаянно надеялся, что русская водка, как и у самих русских, снимет это гнетущее нервное возбуждение. Но даже опьянение не приносило облегчения. Его разум буравила навязчивая мысль о возможном поражении.
Он встал из-за стола. Прошелся по кабинету, его шаги были немного неуверенными. Подошел к шкафу с фолиантами и нажал скрытую черную кнопку. Тотчас прозвучал мягкий, приятный женский голос: «Кого на сей раз, мой господин, вы ожидаете?».
– Монику и Ванессу, – хрипло ответил Лин.
– Хорошо. Они будут у вас через несколько минут.
Лин уже в третий раз за это утро приглашал к себе молодых двадцатилетних девушек. Но теперь даже их тела, их прикосновения не помогали. Удовлетворить его ненасытную, извращенную похоть было сложно – он мог свести на нет желание любого партнера за считанные минуты, оставляя лишь пустоту и отвращение. Что ему оставалось, кроме как пожинать плоды своей победы? Он и пожинал их, как умел – с циничной жестокостью и всепоглощающей скукой.



ГЛАВА IV
ВОЗМЕЗДИЕ

1

РОССИЯ, г. Москва, оружейный завод «ЗАРЯД»,
1 октября 2004 г., 11:20

Проскочил месяц. Уцелевшим, запертым в подземных цехах завода «Заряд», фортуна пока благоволила. Каждый был при деле: женщины стирали, готовили скудную пищу, поддерживали чистоту в бетонных отсеках; мужчины, с лицами, изможденными от недосыпа и напряжения, день и ночь трудились над созданием оружия против захватчиков. Провизии хватало впритык, едва ли не по граммам.
Коммуникации вышли из строя через десять дней после начала второй фазы войны. Теперь свет давал грохочущий дизель-генератор, а вода поступала из резервных, скудных подземных источников.

***

Весь персонал завода и спасенные жители собрались в самом большом помещении – сварочном цехе. Гул голосов стих, когда вперед вышел Виталий Алексеевич. Его фигура, чуть ссутулившаяся от усталости, все еще излучала авторитет.
– Спешу сообщить, – его голос, слегка хрипловатый, прозвучал громко в натянутой тишине. – Сегодня в пятнадцать ноль-ноль по Москве начнется операция «Возмездие». Десять специальных радиопередатчиков, чертежи которых родились в сибирских лабораториях, будут активированы одновременно. Знаю, запасы продовольствия тают, и мы измотаны. Но поверьте, скоро мы сможем выйти из этого подземелья. Понимаю, мои слова могут показаться… неубедительными. Научные объяснения мало что дадут сейчас. Главное – вера и действие.
– Виталий Алексеевич, – робко, но четко подала голос Анна, молодая женщина с усталыми, но умными глазами. – Простите за любопытство, но многим из нас, не участвовавшим напрямую, хотелось бы понять в общих чертах… Как это оружие уничтожит Других? Будьте добры, поясните.
– Хорошо, Анна, – кивнул Виталий. – Постараюсь объяснить основные моменты.

Рассказ Виталия

Начну с главного: Другие кардинально отличаются от нас биологически. Все вы видели их кровь, слышали о их силе и ловкости. Я не из тех, кто кормит пустыми надеждами. Вероятность успешного запуска аппарата – семьдесят процентов. Тридцать – это риск полного провала. Причина – нехватка ресурсов. Наш завод просто не был рассчитан на создание столь сложного устройства. Пришлось импровизировать, вносить изменения. Но надежда есть. Отчаяние – наш враг.
За этот месяц… – Виталий сглотнул, его голос дрогнул, – население Земли было истреблено почти полностью. Эта боль, эта ярость не дает нам права на ошибку. Большинство из вас, – он обвел взглядом инженеров и рабочих, стоявших ближе, – участвовали в сборке. Для вас мой расскаж не станет новостью. Остальным – суть.
Мы намерены использовать высокочастотные электромагнитные волны особой настройки. Их цель – отключить у Других конкретный участок мозга. Микро-платы, кристаллы генераторов – без этих компонентов, которые чудом доставил сюда Дмитрий, мы бы не справились. Этот участок мозга у Других отвечает за автоматическую регуляцию работы сердца. В отличие от нас, у них сердцебиение жестко контролируется этим мозговым центром. Его отказ означает мгновенную смерть. Это отличие и дает им превосходство в силе, скорости, выносливости.
Радиус действия одного передатчика огромен. Десяти таких устройств достаточно, чтобы волны покрыли всю поверхность планеты и достигли цели. Важное уточнение: волны распространяются по поверхности и не проникают глубоко в землю. Те Другие, что окажутся в бункерах, шахтах, выживут. Но сегодня они празднуют победу! Трупы сожжены, "уборка" почти закончена. Они будут на поверхности – в городах, на базах. Это наш шанс.
Теперь детали запуска. Когда я нажму стартовую кнопку, – Виталий показал рукой на небольшую красную кнопку в защитном колпаке на стене за его спиной, – гидравлическая система начнет выдвигать аппарат на поверхность через специальную шахту. Через три минуты после выхода на поверхность он автоматически активируется. Работать передатчики будут не менее трех часов – чтобы гарантированно уничтожить всех Других в зоне действия. Риски? Из-за нехватки ресурсов и невозможности полноценных испытаний возможны сбои даже на старте. Мощности аккумуляторов может не хватить. Мы рискуем всем. Но другого выхода… у нас нет.
Если быть до конца честным… – Виталий помедлил, – вы знаете, что подобные устройства запустятся в разных точках планеты. Возникает вопрос: где другие группировки взяли ресурсы? Ответ прост. Еще с 1990 года ведущими державами в строжайшей тайне строились подземные базы – заводы по разработке и производству оружия для спецподразделений на случай глобальной угрозы. Грунт вывозили ночью, материалы подвозили скрытно. Горожане не подозревали. Лидер Других, Лин, знает о существовании этих баз, но не догадывается, что саботажники укрылись от его агрессии именно в них. Каждая база автономна, хорошо защищена. Всего их одиннадцать.
Мы с Дмитрием… – голос Виталия дрогнул снова, – можем лишь молиться, что посланники, не успевшие привести людей к подземным заводам, помогли им укрыться в других местах. Теперь остается надеяться на чудо. На этой ноте я завершаю. Да поможет нам Всевышний.

***

Когда Виталий закончил, люди молча, тяжело, стали расходиться по своим постам. Он направился в отсек, где стоял их передатчик – «Пилюля», как его прозвали. Устройство, напоминавшее гигантскую металлическую капсулу, пока прикрывали от пыли полиэтиленом. Снизу его подпирали четыре мощных гидравлических толкателя. Несколько техников возились у основания. За столом, заваленным схемами и калькуляторами, сидел Дмитрий, его пальцы быстро бегали по клавишам старого инженерного калькулятора.
– Наша гидравлика… – начал Дмитрий, не отрываясь от расчетов, его лицо было напряжено. – Сделана на пределе возможного. Ты не упомянул в пояснении о ее… ненадежности.
– Но расчеты показывают, мощности должно хватить, чтобы продавить слой грунта над шахтой, – возразил Виталий, подходя ближе.
– Расчеты – расчетами, – Дмитрий наконец поднял голову, в его глазах читалась усталость и тревога. – А реальность? Испытать систему мы не смогли. Вся надежда на точность инженерных выкладок.
Виталий молча подошел к «Пилюле», положил руку на прохладный металл кожуха, который должен был раскрыться на поверхности.

***

Время неумолимо текло. Виталий дремал в кресле рядом с пультом управления. Его разбудил резкий пикающий сигнал электронных наручных часов. Он встряхнулся.
– Дмитрий… – спросил он, протирая глаза. – А что, если… твои параметры волны окажутся чуть-чуть неточными? Их же придется менять… Но как? Мы не предусмотрели дистанционного управления настройками.
– Ответ один, – Дмитрий не отрывал взгляда от экрана осциллографа. – Придется кому-то выходить наверх и регулировать параметры вручную, прямо на аппарате… И беда в том, – добавил он тихо, – смогут ли другие группы на других заводах запустить свои передатчики синхронно с нами? Малейшая задержка…
– А вероятность столкнуться с Другими на поверхности? – спросил Виталий, вставая.
– Сто процентов. Придется не только настраивать, но и отбиваться. Другого пути… не будет.

Там же, 14:58

Когда стрелки часов приблизились к роковой отметке, в цехе воцарилась гробовая тишина. Виталий, перекрестившись, сжал кулак и резко нажал на красную кнопку.

Глухой рокот гидравлики заполнил отсек. Полминуты напряженного ожидания – и датчики показали: аппарат вытолкнут на поверхность. Удача! Камера наружного наблюдения, скрытая в щебне на заброшенной стройплощадке над заводом, передала картинку: пустота. Лишь за оградой изредка проезжали машины. И… трое Других, стоявших неподалеку, оживленно беседовали. Никакой реакции. Аппарат работал, мигал зеленым индикатором, но пришельцы стояли как ни в чем не бывало.
Сердце Виталия упало. Все пошло прахом.
– Я понял! Черт меня подери, я все понял! – внезапно закричал Дмитрий, вскакивая со стула. Он схватил Виталия за руку и потащил к аварийному выходу. – Бежим! Наверх!
По пути он задыхался, объясняя:
– Один параметр… он был колеблющимся! Его нельзя было задать однозначно в условиях нестабильной энергоподпитки! Мы дали неверное значение! Вместо нужного «цвета» подали противоположный! Понимаешь?
– Да! – Виталий рванул с полки бронежилет и сапоги. – Жилет – на себя! Выходим! – Он сунул Дмитрию пистолет и первым бросился к тяжелой бронированной двери. Быстро набрал сложный пароль. Замки щелкнули. Они выбрались через люк на поверхность, но с другой стороны стройплощадки, под прикрытием кучи строительного мусора.
Недалеко, среди вывороченного грунта, работал их излучатель, подмигивая роковым зеленым светом. Они уже почти подбежали к нему, когда Дмитрий внезапно рванул Виталия в сторону, с силой толкнув его на груду щебня.
– Ложись!
Виталий, падая, успел заметить тонкую металлическую иглу, свистящую в воздухе. Ее выпустил небольшой треногий робот-разведчик с единственным красным глазом-сенсором и четырьмя быстрыми манипуляторами. И тут произошло невероятное. Все последующие иглы, выпущенные роботом в Дмитрия, зависли в воздухе в сантиметрах от него и упали на землю. Виталий понял – экстрасенсорика!
Дмитрий сощурился, его лицо исказилось от напряжения. Робот невидимой силой был подброшен в воздух и с грохотом отшвырнут за забор стройплощадки.
Вдруг Дмитрий, шатаясь от затраченной энергии, закричал:
– Солдаты! Чувствую их! Бегут сюда! Скоро будут здесь! Я… я не смогу удержать все их пули и лучи! Пистолет не спасет… И еще… – он обернулся к Виталию, в его глазах читалась нечеловеческая усталость и… решимость. – Мне придется… защитить твой разум. Загипнотизировать тебя на время, чтобы Другие не превратили тебя в своего зомби. Иначе не успеть…
– Но ты… ты ведь не должен умирать! – Виталий вскочил, его голос сорвался. – Ты должен увидеть победу! Ты же знал это! Знаешь! Но скрыл от меня!?
– Прости… – Дмитрий покачал головой, его взгляд стал отрешенным, словно смотрел сквозь время. – Мне суждено погибнуть за Россию. Это было предсказано… давно. Нашим пророком.
– Но разве будущее не в наших руках? Разве мы не можем изменить предсказанное? – Виталий схватил друга за плечи.
– Нет. Оно… предопределено. Ибо если бы я поступил иначе… все кончилось бы куда страшнее. Поверь…
– Ты несешь чушь! Ты должен жить! Слышишь?! Жить! – По лицу Виталия, лежавшего теперь на земле рядом с другом, текли слезы бессилия и ярости.
– Хватит. Время… вышло, – прошептал Дмитрий. Он закрыл глаза. Его лицо сосредоточилось. Виталий почувствовал, как его собственные мысли вдруг прояснились, стали холодными и целеустремленными. В голове отчетливо прозвучала команда: *«222-01»*. Тело Виталия само поднялось. Он должен был набрать этот код на запасной клавиатуре излучателя и передать поправку другим базам по внутренней связи. Ради будущего.

США, Штат Пенсильвания, неизвестный пункт саботажа,
часом ранее

В просторном, аскетично обставленном подземном кабинете на кресле сидел темноволосый человек. Он сжимал голову руками, его плечи вздрагивали от едва слышных всхлипываний. Вдруг он резко выпрямился, вытер лицо.
– Всё! – выдохнул он, поднялся и направился к двери. Это был ясновидец.
В коридоре его ждали пятеро мужчин, лица напряжены ожиданием. Ясновидец остановился перед ними, его глаза, еще влажные, горели теперь странным внутренним светом.
– Внимание! Мы прятались здесь не просто так. Приняли снотворное, чтобы усыпить их пси-поиски. Пробил и наш час. Ровно через час в России может погибнуть человек по имени Виталий Алексеевич. Его роль – ключевая в запуске волнового ликвидатора. Ему могут помешать Другие. Помочь ему должен вылететь наш лучший пилот – Стивен Кирол. Координаты: Москва, заброшенная стройплощадка у завода «Заряд». – Он четко продиктовал цифры. – Стив, – ясновидец повернулся к русому высокому юноше с острым, волевым лицом. – Твоя задача – спасти только землянина. Запомни: если ты попытаешься спасти сначала одного из наших (саботажников), землянин погибнет. И помни – именно он сможет потом объединить остатки человечества и создать новое государство в центре Азии. Действуй без промедления! На этом всё. – Голос ясновидца оборвался, он выглядел опустошенным.
– Так, пацаны! – оживился коренастый мужчина в комбинезоне. – Готовим створы! Заводи генераторы! Шевелитесь!
По подземному бункеру завыла тревожная сирена. Через несколько минут в потолке ангара раздвинулись массивные створки. Из образовавшейся щели в земле, замаскированной под холм, с ревом двигателей вырвался небольшой, стремительный космолет и, набирая скорость, устремился в сторону России. Стивен Кирол, сжимая штурвал, мысленно повторял координаты, прокручивая в голове карту Москвы. Он должен был успеть.

***

А тем временем по всей планете Другие праздновали окончательную победу. В крупных городах гремели торжественные салюты, взрывались фейерверки, по улицам маршировали парады, из динамиков неслась громкая классическая музыка. Ликование захватчиков было всеобщим.
Однако Лин Петрольский по-прежнему сидел в своем кабинете, предоставив право вести празднества заместителю. Он пил уже десять дней подряд. С ним пытались говорить друзья, соратники, но ничто не могло заглушить гложущее чувство надвигающейся катастрофы. Не помогали ни водка, ни сильнодействующие наркотики, ни бесконечные женщины. Великий ученый, идейный вдохновитель вторжения, погрузился в пучину глубочайшего разочарования и предчувствия краха.
Он с трудом поднялся из глубокого кожанного кресла, подошел к огромному оконному симулятору, показывавшему праздничные улицы Вашингтона, и облокотился лбом о прохладное "стекло". Там, в симуляции, ликовали его солдаты, реяли флаги Других. А он чувствовал лишь ледяную пустоту. Многочисленные поиски саботажников не дали результата. Грустно, почти безумно усмехнувшись, Лин сполз по "стеклу" на пол, прижал колени к груди и зарыдал бессильными, горькими слезами поверженного титана.

2

РОССИЯ, г. Москва, строительная площадка, 15:10

Виталий изо всех сил рванулся к аппарату, спотыкаясь о щебень и обломки. Добежав до «пилюли», он с хрустом откинул крышку пульта управления, пальцы дрожали, набирая цифры на клавиатуре. В этот момент оглушительный взрыв разметал деревянную ограду, и на территорию стройки, ломая остатки забора, ворвался отряд пришельцев – высоких, серокожих существ в облегающей броне.
Дмитрий, стоявший на пути, сжал виски. Невидимая волна психической энергии вырвала автоматы из рук у первых десяти солдат, приближавшихся к нему. По другим, уже вбегавшим на площадку, он полоснул тонким лучом лазера, выхваченного из ножен на бедре. Огненная нить чиркнула по ржавому топливному баку брошенного трактора. Раздался новый, еще более мощный взрыв. Искореженные куски металла взлетели в воздух, словно бумажки, и разлетелись во все стороны. Взрывная волна и острые осколки скосили еще десяток пришельцев.
Заскрипели распахнутые двери автобусов. На асфальт, лязгая амуницией, выпрыгивали бойцы элитных подразделений ОМОНа. Началась зачистка.
Не все стреляли по Дмитрию. Увидев странную черную конструкцию в центре площадки, часть бойцов перенесла огонь на Виталия и на саму «пилюлю». Пули застучали по корпусу аппарата.
Одновременно случилось еще два события: в спину Дмитрию с тихим шипением воткнулось несколько тонких игл с ядом, выпущенных роботом-пауком, незаметно подкравшимся сзади по руинам бытовки. И в небе над стройкой, рассекая низкие облака, пролетел космолет, сбросив единственного парашютиста.
Но загипнотизированный Виталий уже набрал последнюю цифру шифра. Аппарат глухо взвыл, корпус его замерцал синим светом. Парень обреченно ждал пуль, летевших в его спину. Однако они вдруг потеряли скорость и упали, не долетев до цели каких-то сантиметров, будто наткнувшись на невидимую стену. Это сделал парашютист, успевший сконцентрировать защитное поле. Но большего он сделать не успел – смертоносное излучение из активированной «пилюли» пронзило его насквозь, мгновенно остановив сердце. Парашютист лишь успел широко раскрыть глаза от неожиданной боли. Теперь его тело, безвольно покачиваясь на стропах, плавно опускалось на землю.
Через несколько секунд все Другие в центральной России и приграничных странах были уничтожены тем же смертоносным излучением. По воле случая никто из захватчиков не выжил, кроме саботажников и мелких разрозненных групп уцелевших.
Когда тело парашютиста с глухим стуком упало на бетонные плиты, Виталий подбежал и увидел его остекленевшие, широко раскрытые глаза под прозрачным шлемом. Он понял: этим чудесным спасением планета обязана и этому погибшему пришельцу, который ценой своей жизни направил защиту именно на него, Виталия, дав аппарату заработать. Схватив рацию, он передал код настройки на базу завода, откуда его немедленно ретранслировали на все базы Сопротивления.
Робот-убийца, управляемый пришельцем, замер на окраине стройки, у догорающего остова трактора, с поднятыми манипуляторами, в которых безжизненно болтались гранаты. Его системы отключились вместе с хозяином.
Виталий подошел к телу Дмитрия, лежащему лицом вниз в луже масла и воды. Тот уже не дышал, иглы торчали из его спины, как жала. Глухое рыдание вырвалось из груди Виталия. Это Дмитрий спас Россию, да что там – весь мир. Ему были обязаны почти все выжившие россияне и люди на планете. И Виталий поклялся похоронить его как настоящего героя, с вечными почестями.
Да, Дмитрий не был Другим, но и обычным человеком назвать его было нельзя, хоть он и сделал для людей столько, сколько не под силу было бы никому другому.
Виталий с трудом поднялся на ноги, вытирая грязным рукавом слезы и сажу с лица. Он огляделся. Кругом царил хаос войны: у покореженного забора громоздились десятки тел погибших пришельцев, с края площадки чадил развороченный трактор, воздух был густ от гари и пыли. Теперь он мысленно благодарил судьбу за того самого парашютиста, чья жертва спасла его от неминуемой гибели.

***

Пока Виталий стоял, тупо глядя на дымящийся остов трактора, из уцелевших подземных укрытий начали осторожно выходить люди. Среди них была Анна. Она подошла к нему неслышной походкой и тихо взяла его за руку, пальцы ее были холодны.
– Теперь всё действительно кончилось, – прошептала она, глядя ему в глаза. – И люди будут знать не только день окончания войны, но и точный час. Пятнадцать двенадцать… Эта цифра будет фигурировать во всех учебниках будущего этой планеты.
Виталий медленно повернулся к ней. Его взгляд был пуст и устал. Он молча обнял Анну, прижавшись щекой к ее волосам, вдыхая запах пыли и надежды.
– Да, наверное, так и будет, – глухо отозвался он. – И эта война… она еще раз доказала, что зло без добра не бывает. А добро, как мы знаем… оно всегда побеждает. В конце концов.
Впервые за последние недели, месяцы, а может, и годы, на его измученном лице дрогнули уголки губ, сложившись в слабую, но искреннюю улыбку, которую он подарил Анне.
Излучатель немедленно подключили к новым, более мощным источникам энергии. Он гудел и мерцал синим светом, не выключаясь почти неделю, завершая свою страшную миссию очищения.
Людям предстоял невообразимый объем работы: очистка планеты от бесчисленных трупов людей и захватчиков. Но в скором будущем уцелевшее человечество объединилось в единое государство, и его главой единодушно избрали Виталия Строгова. Впереди ждало множество невероятных открытий – Другие оставили после себя горы технологий, и это означало, что остаткам человечества открывался совершенно новый путь развития. Более того, после окончания войны дети, рождавшиеся от естественного воспроизведения, стали проявлять парапсихологические способности. Означало ли это, что весь прежний уклад жизни будет перевернут? Уже очень скоро появилось поколение, на порядок умнее и сильнее горстки выживших людей и саботажников. Эта новая раса людей создала первое за всю историю существования жизни на Земле единое планетарное государство.










ЭПИЛОГ

США, г. Нью-Йорк, подземный бункер штаба Других,
5:58 по местному времени

Штаб Других был непривычно пуст и тих. Лишь мерцание приборов на пультах да тихое гудение систем нарушали гробовую тишину. Лин отпустил на празднества даже своих верных слуг и девушек, что обычно скрашивали его досуг. В огромном кабинете остался только он, да дежурные наблюдатели на КПП далеко по коридорам.
Внезапно тишину разорвали приглушенные выстрелы и крики. В штаб, ломая запертые двери, ворвались несколько саботажников в потертой камуфляжной форме, вооруженные знакомыми Линцу лазерными излучателями. Они начали методично прочесывать коридоры, лаборатории, комнаты и подсобки. Один из них, высокий и подтянутый, без колебаний направился прямиком в приемную Лина.
Лин стоял у окна-видеопанели, медленно выпуская дым ароматной сигареты и рассматривая самую контрастную картину на стене – пейзаж далекой, навсегда потерянной Витонии. Его внимание резко привлек дикий вопль, донесшийся из динамиков. Он подошел к главному экрану и замер. Изображение нью-йоркских улиц было ужасающим: повсюду, на тротуарах, среди разбитых машин, лежали неподвижные тела его народа. Серокожие фигуры в знакомой броне.
Он все понял.
– Проклятые саботажники! – прохрипел он, и его голос, обычно холодный и властный, дрогнул от ярости. – Так значит, вам таки удалось изобрести оружие! – Он швырнул дымящуюся сигарету на дорогой ковер и втоптал ее каблуком.
Ярость охватила его целиком. Схватив с пола тяжелую гантель, он с ревом швырнул ее в огромный аквариум с золотистыми рыбками. Стекло звонко треснуло, вода хлынула фонтаном, а золотистые и бежевые питомцы, беспомощно трепыхаясь, разлетелись по затопленному ковру.
Главарь Других, задыхаясь от бессильного гнева, выбежал из кабинета и ринулся по коридорам штаба, круша все подряд. Он выбил ногой дверь оружейной комнаты, выхватил оттуда подарочное старинное дульнозарядное ружье и коробку патронов. Заряжая на ходу, он стрелял в мониторы компьютеров, в хрустальные люстры, в шкафы с архивами, в экраны телевизоров и пульты управления. Грохот выстрелов оглушал, пороховой дым ел глаза. Он был похож на раненого зверя.
В конце коридора, у лифтов, его ждал человек. Высокий саботажник, тот самый, что шел в его приемную. Он стоял спокойно, лазерный излучатель небрежно опущен. Он словно ждал, пока у Лина кончатся патроны. Когда грохот стих, и Лин, тяжело дыша, опустил дымящийся ствол, незнакомец произнес четко, без тени страха:
– Лин Петрольский, ваша кровавая игра окончена. Люди должны увидеть злодея из злодеев, гения из гениев, пришельца из пришельцев. Вживую.
– Не дождетесь! – Лин попытался рвануться в сторону, в темный проход. Но луч лазера, прошипев, разрушил стоявшую на пути вазу с экзотическими цветами и оставил глубокую черную полосу на стене, преградив путь.
– Откуда у вас лазерный излучатель? – Лин вдруг присмотрелся к оружию в руках саботажника. – А-а, я, кажется, прозреваю… Вы взяли его на оружейном заводе «Заряд». – Его взгляд стал острым, догадка осенила его. Он узнал модель.
– Да, Лин, ты гениален, как всегда, – усмехнулся саботажник. – Но тебе и в голову не приходило, что саботажники прячутся и разрабатывают оружие против твоего народа именно там, где ты меньше всего ожидал? В сети твоих же подземных заводов, созданных по твоему же приказу.
Лин снова сделал отчаянную попытку рвануться в сторону. Но незнакомец мгновенно среагировал, послав несколько коротких импульсов из излучателя, которые выжгли дыры в стене прямо перед носом беглеца.
– Не дергайся, Лин, – голос саботажника стал жестче. – Сдавайся. Оставшиеся люди жаждут увидеть своего главного врага. Ведь это тебе не угодили люди? Это ты настроил всех витонцев против коренного населения Земли, которое, кстати, многие из них искренне любили! Ты – инициатор этой бойни. И мы придумаем для тебя наказание, достойное твоих деяний.
Вдруг саботажник почувствовал, как невидимая стальная рука сжала его запястье, пытаясь вырвать излучатель. Его лицо на мгновение исказилось от напряжения, но он сконцентрировался – и невидимая хватка ослабла, разорванная встречной волной психической силы.
– Лин, – саботажник покачал головой, смотря на изумленного пришельца, – теперь ты кажешься просто примитивным. Решил против меня использовать телекинез? Неужели ты до сих пор не понял, что я не витонец?
Лин отшатнулся, его глаза расширились от неожиданности.
– Да, ты… ты не витонец. – Он всматривался в черты лица противника, ища знакомые серые оттенки кожи, но не находил их. – Но кто же ты тогда?
– Ха-ха! – коротко, без веселья, рассмеялся саботажник. – Что ж, открою тебе карты. Я – гибрид, Лин. Человек и пришелец. Мы были скрещены уже давно. А теперь – двигай к лифту. Готовься к публичности. – Он выстрелил еще раз, выжигая пол у самых ног Лина. – Живее, Лин!!!
Но Лин и не думал подчиняться. Его рука молниеносно метнулась за спину, в задний карман брюк. Он извлек маленький, но мощный лазерный пистолет – последний резерв. Прежде чем саботажник успел среагировать на это движение, Лин резко, с отчаянной решимостью, прижал ствол к собственному виску и нажал на спуск. Пронзительный луч белого света на мгновение ослепил. Брызнула темная, почти фиолетовая кровь. Коридор мгновенно заполнился едким запахом гари и… чего-то чужого, инопланетного. Так, избежав суда, покончил с собой великий инопланетный диктатор, Лин Петрольский. Его тело рухнуло на затопленный ковер рядом с безжизненными золотыми рыбками.

***

Несмотря на то, что мир лежал в руинах, Виталий Строгов все еще искал ответы. После окончания войны прошло уже три недели, и он решил лично отправиться в бывшие Соединённые Штаты Америки, чтобы увидеть легендарные подземные бункеры инопланетных захватчиков.
Оставшиеся в живых люди, среди которых нашлись и уцелевшие лётчики, смогли на уцелевшем самолете перевезти Виталия через океан. Аэропорт встретил их картиной разрухи: догорали остовы нескольких авиалайнеров, взлетная полоса была изрыта воронками. О прибытии уже знали. У трапа самолета Виталия встречал Уильям Фрай.
Коренастый, крепко сбитый мужчина лет пятидесяти, с умными, усталыми глазами, крепко пожал руку Виталию.
– Рад, что вы прилетели так скоро, господин Строгов, – говорил Уил на чистом, почти без акцента русском языке. Его голос был низким и спокойным.
– Просто есть ряд неотложных вопросов, Уильям, – ответил Виталий, оглядываясь.
– Я понимаю, понимаю, – кивнул Уильям, жестом приглашая идти. – Где похоронили Носова и других храбрецов?
– Позавчера, – вздохнул Виталий, шагая рядом. – Вблизи Новосибирска. А в Москве им уже заказали памятники. Отольют в бронзе.
– Жаль… Так жаль Диму, – покачал головой Уильям, его лицо на мгновение стало печальным. – Ведь это он, как вам известно, был автором идеи с излучателями. Гений стратегии.
Мужчины шли мимо полуразрушенных ангаров, где копошились немногочисленные группы техников среди пожарных машин, радарных установок и прочей служебной техники, вытащенной на свет после боев.
Воздух пах гарью, мазутом и пылью.
Уильям остановился возле уцелевших пожелтевших кустов, раздобыл откуда-то старую газету и расстелил ее на относительно чистом обломке плиты.
– Присаживайтесь, господин Строгов. Дорога была долгой.
Они уселись. Уильям достал из нагрудного кармана пиджака плоскую фляжку с коньяком и два маленьких пластмассовых стаканчика.
– Помянем павших, Виталий, – сказал он тихо, наливая янтарную жидкость. – Столько жизней… Столько никогда еще не погибало. А собирать трупы… – он поморщился, – от этого зрелища многих до сих пор выворачивает наизнанку, сердце сжимается…
– Да, помянем, Уильям, – Виталий принял стаканчик. Они молча чокнулись и выпили. Коньяк обжег горло, согревая изнутри.
– Когда, Уильям, можно будет посмотреть? – спросил Виталий, глядя на вход в уцелевший терминал, за которым угадывался спуск в подземелье. – На это… могущество подземных баз Других?
– Лучше завтра, – ответил Уильям, доливая коньяк. – Сейчас уже вечереет. Переночуете у меня, в уцелевшем блоке. А завтра… завтра вы увидите настоящую мощь их технологий. То, что осталось.
– Послушайте… – начал Виталий.
– Не…, так не пойдет, Виталий, – мягко перебил его Уильям. – Давайте лучше на «ты». Времена формальностей, кажется, прошли.
– Да, конечно, – согласился Виталий. – Спасибо. А кем ты… работал у них?
– Я, как, наверное, ты догадываешься, – Уильям сделал глоток, – был членом команды Центрального Базового Комплекса. Это не просто агрегат, Виталий. Это… сверхизобретение. Такого я не видел никогда. Другие завербовали меня еще в девяносто втором, сулили золотые горы, стабильность, безопасность… Я согласился. А саботировать начал позже, когда через связного узнал о Сопротивлении. О том, что саботаж – единственный шанс спасти хоть кого-то. А Другие… они мне впаривали, что не собираются убивать людей поголовно, а просто… медленно вытеснят. Как вид. Ложь.
Он помолчал, глядя на дымку над руинами.
– Работал я старшим мастером по настройке Гиперрадара планеты. «МЦЗ». Он фиксировал всех витонцев на Земле и… поддерживал их человеческий облик. Когда саботаж набрал обороты, я начал искажать данные радара. Чтобы Лин не мог вычислить координаты баз саботажников. До меня это делал Реппельт. Старший мастер.
Они выпили еще по стаканчику. Коньяк сглаживал остроту воспоминаний.
– Признаться, план Петрольского был… грандиозен, – продолжал Уильям, его голос стал глуше. – Но среди саботажников оказался Носов. Именно он нашел слабину и сломал замыслы Лина. Что касается облика… – он махнул рукой, – теперь земляне и Другие… выжившие… будут смешиваться. Рождаться гибриды. Как Носов. За ними будущее. А «МЦЗ»… мы его отключим, покажем всем желающим. Сделаем недееспособным. Наверное, эти бункеры станут музеем. Включая апартаменты самого Петрольского.
Виталий задумчиво потер бороду, в которой уже серебрилась седина.
– Мне, Уильям, не понятно только одно, – сказал он. – Как же «МЦЗ» мог генерировать… запах, вкус плоти и крови Других? Чтобы люди не раскрыли их истинную суть? Как он обманывал наши чувства?
– А, ты об этом еще не знаешь? – Уильям хмыкнул. – Тогда слушай внимательно. Для этой цели был создан отдельный модуль. Излучатель сонных лучей, как его назвал Лин. Он работал в паре с «МЦЗ», был его… периферийным устройством. Видишь ли, «МЦЗ» знал о каждом человеке все. Где он, что делает, о чем думает… в общих чертах. Он сканировал, анализировал. А запах крови, пота, кожи… – Уильям сделал паузу, – это генерировалось по мере надобности. Точечно. Для каждого конкретного человека в конкретной ситуации.
Он налил остатки коньяка.
– Как скрывался вкус и запах? Человечество и не подозревало, что Блок 34 «МЦЗ»… он был огромен, занимал под землей целые гектары!.. наблюдал абсолютно всех людей на планете. Каждого. И ключ был здесь.
– Уильям постучал пальцем по своему виску. – Мозг. Каждый мозг уникален. Его параметры – размер, активность зон, паттерны – это как отпечаток. По этим параметрам Блок 34 и идентифицировал все человечество. И отслеживал изменения в течение жизни. Понимаю, звучит как безумная фантастика, но именно это и показывает уровень их знаний.
Он разлил коньяк, но пить не спешил.
– Сложно объяснить… – продолжил он, глядя куда-то вдаль. – Но модуль, отвечавший именно за обоняние и вкус… он находился в Канаде. «ДЗОС», кажется. Блок 34 «МЦЗ» собирал данные о человеке и ситуации, а «ДЗОС»… он посылал волну. Она влияла на рецепторы мозга на подсознательном уровне, заставляя ощущать то, что должно было ощущаться, а не то, что было на самом деле. Сорок лет они изучали мозг землянина. Сорок лет! Итог – «ДЗОС». Он обманывал идеально, натурально. Это была личная разработка Петрольского. За нее его и вознесли на вершину власти среди Других.
Они допили коньяк. Виталий, чувствуя легкое опьянение, с трудом переваривал услышанное. Генерация обонятельных и вкусовых галлюцинаций для каждого человека в отдельности? Это казалось невероятным. Но если Другие могли клонировать себя, принимая облик землян… то и такой аппарат, как «ДЗОС», уже не казался чем-то запредельным для их технологий.
И какая же жизнь ждет уцелевших? Что будет дальше? Восстановятся ли они общими усилиями с выжившими Другими? И как скоро? Ответов не было.
Они еще немного посидели в наступающих сумерках, а затем Уильям поднялся.
– Пойдем. Машина ждет.
Они направились к старенькому джипу, терпеливо стоявшему неподалеку. Завтра им предстояло спуститься в подземные лабиринты штаба Других – туда, где впервые Лин Петрольский отдал приказ, положивший начало долгой и страшной войне.





















ОТ АВТОРА

Стоит начать с того, что впервые замысел возник у меня весной 2003 года. Работа над будущей повестью началась только в июле в Ленском районе Архангельской области (пос. Литвино). В октябре, в Архангельске, работа над рукописью продолжилась.
Медленно и верно рассказ превращался в мрачную по атмосфере фантастическую повесть. На первый взгляд эта работа может показаться несколько сложной в прочтении, но именно такой вариант позволяет наиболее глубоко проникнуться нарисованной мною ситуацией.
При тщательной проработке эпизодов неоценимую помощь оказал Москалёв Михаил, вовремя указывая на слабые места для критики. Особенно, благодаря Михаилу появился эпилог, раскрывающий недосказанности в повести.


*********

Черновой вариант повести был написан с 20.07 по 06.11.2003
Рассказ «Другие Люди» (рукопись Максима Логинова) был написан в пос. Литвино с 20.07 по 26.07.2003
Эпилог был написан 03.02 и дополнен 02.07.2004
Набор и редактирование повести с частичной редакцией эпизодов  – 03.12.2003 – 04.02.2004 и 02.07.2004
Стилизация и последняя редакция – июль 2025 (Вологда).











===============================================

РЕСУРСЫ АВТОРА

https://polevaya-tetrad.narod.ru/


https://vk.com/anser_rock_bard

https://rutube.ru/channel/77420749/

https://t.me/AnSER_Rock_bard

https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard



===============================================