Детство часть 6

А рано утром к подъезду подкатил, нет, не «чёрный воронок», а бортовой Газ-51, и из кабины вылез батя. Нам, наконец, дали двухкомнатную квартиру в Новокузнецке, и мы покидаем Прокопьевск. Пока отец с шофёром вытаскивали и грузили наши скромные пожитки, я побежал прощаться с друзьями, но вспомнил, что они в школе. Неудобно получилось, но нужно было ехать.
Мамка с сестрёнкой сели в кабину, мы с отцом в кузове. Я смотрел вслед удаляющимся домам и улицам, и на душе было грустно. Почти десять лет моего детства безвозвратно уплывали вдаль. Что ждёт меня впереди, время покажет.
Минут через сорок проехали пост ГАИ, автобазу. Долго стояли на переезде, ожидая проходящий поезд. Через Куйбышевский район, мимо Кузнецкого металлургического комбината. Отец, в качестве экскурсовода, отвечал на интересующие меня вопросы.
Переехали реку Томь, не то что Абушка, в несколько раз шире. Позже узнал, что в районе моста та самая речушка впадает в Томь. Вот и Заводской район. Место терриконов в городе занимали высокие кирпичные трубы, из которых постоянно валил дым.
Газончик подкатил ко второму подъезду пятиэтажного кирпичного здания. Проспект Советской Армии, дом 39, квартира 25, второй этаж налево. Было раннее утро, народу во дворе не было, за исключением двух старушек на лавочке, с интересом разглядывающих нас. Тогда я ещё не знал, что означает «хрущёвка», а это была именно она. Тридцать семь квадратных метров, в два раза больше, чем на Томской, плюс балкон. Две комнаты и огромная темнушка с полками наверху. Мне досталась спальня, которая была чуть меньше, чем комната в коммуналке. Было непривычно пусто.
К вечеру двор стал оживать. Лавочки у подъездов до отказа заполнили старушки всех возрастов, а столики, их было аж два штуки, оккупировали мужики. За одним играли в домино, за вторым — в карты. Удивляло количество старушек на лавочках.
Любой, кто входил или выходил из подъезда, подвергался их тщательному осмотру, последующему осуждению. Именно осуждению, а не обсуждению. Особенно доставалось молодёжи: «У этой юбка короткая, у того штаны широкие».
В наше время лавочки пустуют, и непонятно, кто делит молодёжь на наркоманов и проституток? Всё пущено на самотёк.
Ещё во дворе был теннисный стол с двумя скамейками по бокам. Часам к шести стала подтягиваться молодёжь, примерно моего возраста. На стол натянули сетку, почти у каждого была своя ракетка. Разбивались по парам и начиналась игра. Я никогда не держал в руках ракетку, карты — другое дело.
Сиди, не сиди, а надо идти знакомиться с пацанами. Поздоровался с бабками и направился к теннисномy столу.
— Новенький? — поднялся мне навстречу белобрысый паренёк со шрамом на верхней губе, — тебя как зовут?
Я назвал своё имя. Он представился Владимиром.
— Толя, у нас во дворе есть такая традиция, каждый новенький должен схлестнуться с кем-то из старожилов. До первой крови, ты согласен?
— Зачем же нарушать традиции, конечно, согласен. Что, прямо здесь биться будем? — не задумываясь, согласился я.
— Здесь не надо, пошли за угол дома, — Вовка развернулся и пошёл, предлагая следовать за ним.
Вся компания двинулась следом за нами.
Как только мы завернули за угол, подальше от посторонних глаз, Вовка, без всяких предупреждений, врезал мне под глаз. Я не стал подставлять вторую щёку, как говорилось в Библии. Зарядил Вовке с левой по носу и правой под левый глаз. Из носа побежала струйка крови, и нас тут же разняли. Вся процедура заняла чуть больше минуты, может меньше. Больше собирались.
Возле четвёртого подъезда из подвала торчал кран холодной воды. Кто-то намочил носовой платок и приложил к носу Вовки. Мы пожали друг другу руки и вернулись к столу. Игра продолжалась. За вечер я познакомился с остальными пацанами. Когда стемнело, на пустыре, недалеко от дома, разожгли костер. Кто-то из ребят постарше принёс гитару. Я немного играл на семиструнке. Эдька, старший двоюродный брат, показал недавно несколько аккордов: маленькая звёздочка, большая звёздочка, лесенка, обратная лесенка, барэ. Я знал пару песен, сыграл, народу понравилось. На следующий день встретились, как старые знакомые. Мы с Вовкой оба с синяками под глазами. У него под левым, а у меня под правым. Оказались соседями, я на втором, он на пятом этаже. Остальные жили в двух соседних домах. Деньги у меня были, кроме полусотенной, около червонца. Магазинов около дома было полно;: хлебный, молочный, два гастронома, «Молодость» — промтоварный. Два ресторана «Сибирь» и «Дружба», Дворец культуры ЗСМЗ и три кинотеатра. Три школы, и все недалеко от дома. Кстати о школе. Когда пришло время записаться, выяснилось, что мы забыли забрать документы из школы, когда уезжали. Отец постоянно на работе, мамка с Танюшкой занята. Угадайте, кто поедет в Прокопьевск за документами. Правильно, Толя и поедет.
Сейчас смотрю, как некоторые родители провожают детей до школы, некоторые даже второклашек. Помогают нести ранцы или рюкзачки, переводят за ручку через дорогу.
Раньше всё было иначе. Выдав мне на руки два рубля и рубль мелочью, мамка посадила меня на автобус № 7, следующий до ж/д вокзала. Там я сел на такси до Прокопьевска, дождавшись трёх попутчиков, счётчик наматывал четыре рубля, по рублю с каждого пассажира. Потом надо было пересесть на трамвай, доехать до остановки «Вокзальная». Затем, на автобусе № 22, до остановки «Школа №4». Сначала мне не хотели отдавать документы, но когда узнали, что я один, без родителей, приехал из Новокузнецка, все вопросы отпали сами собой. Заскочил во двор на Томскую, но своих друзей не застал. Где их черти носят, знают только черти. Интересно, как они тут без «Малька»? Встретил рыжего Вовку, но даже не подошёл к нему, сделал вид, что не заметил. Он тоже не кинулся обниматься. Жалко, что не увиделся с друзьями, но надо было спешить на вокзал, скоро электричка до Новокузнецка. Можно было переночевать у бабушки Матрёны, да жалко родителей, потеряют ведь. Купил билет за двадцать копеек, четыре пирожка с картошкой и бутылку «Лимонада». Уселся на скамейке и сразу всё слопал. Хотел бросить пустую бутылку в урну, да жаба задавила. Отнёс в приёмный пункт и сдал за двенадцать копеек. «Копейка рубль бережёт». Приёмщица узнала меня сразу: «Малёк», куда это вы пропали, давно вас не видно? Татары-то каждое утро приходят, а вас что-то не вижу».
— Переехал я в Новокузнецк, баба Маша. А друзей давно не видел. Раз не приходят, значит, что-то случилось. Приеду домой, напишу им письмо, узна;ю, в чём дело. До свидания.
Подошла электричка, и я покинул родной город. В три часа я уже подходил к дому. Мама с Танюшкой на руках стояла на балконе. Сестрёнка первой заметила меня, и дай ей волю, она бы спрыгнула вниз навстречу мне. Одну на балкон её не отпускали, боялись, что пролезет между прутьев и улетит вниз.
— Как всё прошло, сынок? Забрал документы? — спросила как бы между прочим мама, как будто я ходил за хлебом в магазин через дорогу.

Кроме реки Томи, в пятнадцати минутах ходьбы от нашего дома, находилось Чёрное озеро, на дальнем берегу которого рос сосновый бор. Спустя пятнадцать лет там построили микрорайон, в одной из пятиэтажек которого я получил двухкомнатную квартиру, в которой и живу до сих пор. Иногда, когда вечерняя тишина окутывает город, я представляю себе, как много лет назад я стоял на берегу Чёрного озера, вдыхая полной грудью свежий воздух и мечтая о будущем. Тогда я и представить не мог, что мое будущее будет так тесно связано с этим местом, что я обрету здесь свой дом, свою семью. Но это уже совсем другая история…