Андрей

 












Андрей, молодой мастер по интернет-коммуникациям из Вологды, оказывается втянут в серию снов, где реальность размыта и постоянно изменяется. Всё начинается с таёжной дороги, загадочной шкатулки и странных метаморфоз, которые переносят его то в железнодорожные будни, то в заброшенные цеха, то в иллюзорные пространства. Постепенно он осознаёт, что границы между сном и явью исчезают, а его восприятие мира нарушается: объекты появляются из ниоткуда, детали «дорисовываются» по мере наблюдения, а окружающие становятся словно актёрами в чужом спектакле.
Главной загадкой для Андрея становится появление таинственной обнажённой женщины, существующей лишь наполовину и преследующей его в разных проявлениях снов. Постепенно он узнаёт, что она — его второе «я», женская часть его сознания, воплощённая в образе идеальной женщины. Именно она ведёт его по лабиринтам сна, раскрывая тайны виртуального мира, в котором он оказался. Мир оказывается моделируемым, полностью зависимым от памяти и фантазии самого Андрея.
В своих попытках пробудиться Андрей переживает череду странных, а подчас пугающих событий, пробует умереть во сне, убежать в другой город, голодать, но всё тщетно. Он всё глубже осознаёт: окружающий мир — это не более чем сложная конструкция его мозга, где ничто не существует вне поля его внимания, а логика событий подчинена его внутренним желаниям и страхам. Единственное реальное, что у него остаётся — стремление найти выход и вернуть себе подлинную жизнь.
Финал подводит черту под этим фантастическим и философским путешествием: Андрей оказывается в затяжном летаргическом сне, вызывающем интерес у медиков и исследователей по всей стране. И когда уже кажется, что надежды нет, он вдруг просыпается — быть может, по-настоящему. Но остался ли он прежним? Или пробуждение — это лишь следующий уровень сна?..











Анатолий Новосёлов
(AnSer Rock-Bard)







АНДРЕЙ



Фантастический рассказ











Ограничение – 16+








СНЫ
ВИРТУАЛЬНОСТЬ
НЕЗНАКОМКА
ТОЧКИ НАД «I»
ЭКСПЕРИМЕНТЫ
ЭПИКРИЗ
ОТ АВТОРА













СНЫ

...Лесная дорога, извивающаяся среди вековых елей и сосен, местами перегороженная упавшими, усохшими деревьями. И он. Он шел, не понимая, что влечет его вглубь этой таежной чащи, лишь изредка оглядываясь назад. Все было привычно до тошноты: надоедливый гнус, норовящий пробиться к самым сухожилиям на открытых участках кожи; моросящий с серого неба дождь, превращающий землю под ногами в скользкую кашу.
На нем был энцефалитный костюм, поверх которого нелепо болтался промокший плащ, и тяжелые, темно-зеленые сапоги. В руках он сжимал ручки необычно тяжелого черного пакета...
Нужно было поторапливаться, но зачем? Что же так неумолимо тянуло его в эти глухие дебри?
Человек сбавил шаг, смахнул с головы налипший капюшон. Раздвинув полы пакета, он заглянул внутрь. Достал бумажный сверток, покачал его в руке, оценивая вес, затем присел на корточки прямо на мокрую землю у дороги. Стал срывать бумагу с чего-то, по размерам напоминающего буханку черного хлеба. Когда обрывки оберточной бумаги усеяли дорогу, в его руках оказалась изысканная шкатулка, целиком вырезанная из дерева. На крышке искусно выжжен и покрыт лаком речной пейзаж – извилистая лента воды среди холмов, поросших лесом.
Он открыл крышку рукотворной вещицы, заглянул внутрь... И в этот миг ударил резкий порыв ветра! Ощущения посыпались звездопадом, выбивая его из колеи, ошеломляя до потери сознания.
Исчез лес. Пропал дождь, надоедливые комары. Даже шкатулка растворилась в воздухе. Лесное одеяние сменилось оранжевой робой железнодорожника. Где-то совсем рядом просигналил электровоз, звук резкий, металлический.
Теперь он стоял среди пятерых поджарых, усталых на вид железнодорожников в таких же оранжевых робах. Рядом, громыхая на стыках рельс, электровоз тащил вереницу товарных вагонов. Слева, в нескольких метрах, чух-чухал дизелем маневровый тепловоз – тот самый, которого железнодорожники завсегда звали «ЧМуха». Запах солярки и горячего металла витал в воздухе.
— Андрей! Не стой как статуя! Подкати тележку с домкратом! Нам еще не более получаса на замену этой рельсины... — Голос, громкий как удар грома среди ясного неба, ворвался ему прямо в ухо. Говорил поджарый мужчина с пышными усами, скрывавшими верхнюю губу, и выразительными зелеными глазами, смотревшими из-под козырька форменной фуражки.
— Да иду, иду... Чего разорался... — Ответил он своему, по-видимому, начальнику или просто соратнику, и засеменил к тележке. Мысли путались: куда запропастился лес, и та деревянная шкатулка?
Пришлось протащить несколько метров двадцатикилограммовую металлическую штуковину. Работа закипела... Но спорилась туго. Рабочие пыхтели, ворочая тяжелыми домкратами, перебрасываясь грубоватыми шутками сквозь шум. Вдалеке виднелись несколько облупившихся построек полузаброшенного полустанка и частично функционирующее здание вокзала с тускло светящимися окнами.
Андрею вновь пришлось отвлечься, побежать за другим ломом к тележке. Но когда он нагнулся, метаморфоза повторилась. Теперь он стоял посреди просторных, заброшенных цехов какого-то недостроенного завода. На нем была лишь легкая куртка. Высокие стены, испещренные подростковыми граффити, уходили в полумрак под потолком. Он все еще не мог отойти от ощущения недавней работы, шума «ЧМухи» и тяжести домкрата в руках. Подойдя к зияющему оконному проему, где не было ни рамы, ни стекол, он осмотрел окрестности. Вдалеке виднелась городская панорама: железнодорожные рельсы, по которым медленно полз товарняк; и прямо под основанием пустого корпуса завода – затопленный котлован, из мутной воды которого торчали шпалы, как черные ребра гигантского скелета. Наверное, была осень. Солнце, низко висящее над горизонтом, бросало косые лучи, выхватывая из бетонных стен яркие пятна граффити на «замороженной» стройке.
Он зябко поежился, засунул руки в карманы болоньевой куртки, машинально проверяя наличие каких-то безделушек, которых там не было. Потом отправился на разведку по пустынным этажам. За поворотом на лестничную площадку его ожидал сюрприз. Группа подростков в мешковатых штанах, объемных куртках и кепках – типичный рэперский прикид – с бутылками пива в руках, громко смеясь и толкаясь, чуть не сбила его с ног. На лестничной площадке не было никаких ограждений. Можно было, оступившись или пошутив, спикировать с высоты третьего этажа прямо в мутную жижу котлована. Он чудом увернулся от пробежавших мимо парней.
Не успел он подумать о том, как мог бы сломать шею, угодив в насыщенную неизвестно какими фекалиями и прочими примесями котлованную жижу, как тут же в ней очутился. Холодная, вязкая жидкость облепила его по грудь. И тут Андрей не вытерпел такого издевательства и закричал во весь голос...
Эхо его крика глухо прокатилось по сырому, недостроенному подвалу. Мало того, что этот безумный калейдоскоп никак не желал заканчиваться, так он еще очутился в этой мерзкой жиже. Благо, вода оказалась не ледяной, а прохладной.
Кругом царил полумрак, лишь слабый свет пробивался откуда-то сверху. Он с трудом разглядел свои руки, бледные под водой, и попробовал сделать несколько шагов по вязкому дну. На ногах была какая-то обувь – не то кроссовки, не то кеды, тяжелые от воды. Всё та же болоньевая куртка, теперь отяжелевшая, мокрая и какие-то брюки, прилипшие к ногам.
Глаза начали медленно привыкать к темноте. Осмотревшись, Андрей заметил слабый источник света, наверняка расположенный со стороны возможного выхода. Через него, возможно, удастся выбраться из этого отвратительного места. Он, не спеша побрел к свету, с облегчением отмечая, что дно под ногами было относительно ровным, без арматуры, кирпичей и прочего опасного мусора.
Всплеск воды! Одновременно в подвале стало заметно светлее. Перед ним из мутной воды вынырнула женщина. Она стала жадно, с шумом втягивать воздух, будто до этого долго тренировалась под водой на задержку дыхания. Мокрые каштановые волосы, слипшиеся на лице и плечах, блестели в тусклом свете.
Ошеломленный Андрей опешил, замер. Женщина убрала с лица мокрые пряди, откинув их назад, и Андрей увидел ее первозданную, почти неземную красоту. И еще – с изумлением понял, что она совершенно обнажена. Капли воды стекали по ее гладкой коже, по изгибам груди.
Они молча смотрели друг на друга какое-то время, пока Андрей не почувствовал в себе необъяснимую, непреодолимую тягу приблизиться к этой красавице. Протянув руку, он уже вознамерился прикоснуться к ее лицу, но... рука прошла сквозь голову женщины, не встретив ни малейшего сопротивления, ни тепла кожи.
Он провел рукой сквозь ее фигуру вторично, и с неописуемым ужасом заметил, что ее грудь, руки и голова существуют только над водой. Под поверхностью – лишь мутная жижа. Тела не было! Что же это?!
Его начало изрядно потряхивать от страха и холода... Женщина вдруг куда-то пропала, и медленно, неумолимо, все вокруг стало темнеть, сгущаясь в абсолютную черноту. Осознание того, что он находится во сне, пришло как гром среди ясного неба. Он сразу же начал различать очертания стен, несовершенные углы подвального помещения, понял, что кричит, но не слышит собственного голоса...
Вскоре стало совсем темно. Восприятие его теперь не могло зацепиться ни за что. Он пытался понять, во что одет, стоит ли еще по грудь в воде... Махал руками, ощущая их; ощущал свое тело, теперь уже обнаженное, лишенное всякой одежды. Андрей понял, что находится в неизвестном, лишенном формы пространстве. Он дышал, пробовал делать пируэты ногами и руками, ощущал сам себя физически, но больше никаких образов, никаких сновидений не возникало. Он словно застрял в некой абстрактной среде, где мог только чувствовать собственное тело, но глаза, нос и уши не реагировали ни на какие раздражители.
Он кричал, но себя не слышал. Силясь что-либо разглядеть, видел только непроглядную тьму.
Андрей изо всех сил пытался проснуться, ощущая, что попал в невидимую тюрьму своего собственного незаконченного сновидения. Но ничего не получалось.
И тут его кто-то крепко схватил за руки и начал сильно тянуть в темноту.
Андрей и так был полностью дезориентирован, а теперь еще кто-то кистями рук вцепился в его запястья и начал больно оттягивать руки. Он попытался сопротивляться, пытаясь как-то проявить себя в этом сгустившемся мраке, но тщетно.
Ничего не выходило. Кто бы его ни схватил, тот не ослаблял напора. Тогда Андрей решил сдаться, обмяк. Удивлению его не было предела, когда этот кто-то тоже медленно перестал его тянуть, пока совсем не отпустил руки. В следующее мгновение он проснулся.



ВИРТУАЛЬНОСТЬ

Одеяло было скомкано и валялось на полу. Сам он лежал на узкой односпальной кровати в своей «однушке», скрюченный в позе младенца, весь в холодном поту. Липкая простыня прилипла к спине. Настольные электронные часы высвечивали зеленые цифры: «03:22».
Такое с ним происходило уже не единожды. Эти типичные калейдоскопичные сны, всегда заканчивающиеся одним: он понимал, что спит, затем оказывался в темноте и впадал в ужас от того, что застрял в неведомой среде и не может проснуться. Отголоски этого ужаса еще не прошли, сердце колотилось. Он боялся снова заснуть. Встал, босиком прошел по холодному линолеуму в маленькую кухню, чтобы хлебнуть «холодного кипятка» из-под крана.
Сегодня была уже суббота. Работал он мастером по проведению интернет-коммуникаций, и по субботам обычно с напарником начинал обход квартир клиентов после полудня. Город Вологда, в котором Андрей жил на улице Горького, в пятиэтажке на втором этаже, нравился ему с самого детства. Особенно районы новой застройки на окраинах – туда он мечтал обязательно переехать, когда разбогатеет. Ведь не зря же он старался учиться только на «отлично» в местном политехе на заочном отделении Электроэнергетического факультета. Строить жизненные планы он был мастак. Уж этого Андрею было точно не занимать.
В свои неполные двадцать девять лет он прочитал столько, что не каждому дано прочитать и за целую жизнь. Чтение было его главной страстью. Книжных полок в его комнате явно не хватало. Книги лежали везде: на столе, подоконнике, тумбочке, стопками на полу; даже в туалете и в тесной кладовке. В серванте и мебельной стенке, где обычно стоят сервизы, были расставлены дорогие издания классиков зарубежной и отечественной литературы в кожаных переплетах.
Вот и сейчас Андрей, сделав четыре глотка холодной воды, почувствовав, как она скользнула по пищеводу, поправил скомканную постель, включил тусклый надкроватный светильник и решил немного почитать перед сном. Сейчас он перечитывал роман из своего детства про марсианских захватчиков – «Войну миров» Герберта Уэллса. Не прошло и десяти минут, как книга вывалилась из его ослабевших рук, в полете захлопнулась и приземлилась на ковровую дорожку у кровати. Роман помог отвлечься от кошмара, и теперь оставшиеся два с половиной часа Андрей мог поспать до звонка будильника.
Утро пришло незаметно. Обычно кошмары два раза подряд его не посещали. Так было и на сей раз.
Сварганив себе кашу из пакета быстрого приготовления, он позавтракал стоя у окна, глядя на серый двор, и выбежал на улицу. До обеда предстояло сходить на городской рынок по пешеходному мосту через речку Вологду и прибраться у себя в квартире. Захватив спортивную сумку и зонтик (небо в этот июльский день хмурилось и так и норовило расплакаться), Андрей свернул на улицу Добролюбова. Включив небольшой карманный компьютер-наладонник и вставив в аудио-выход штекер наушников, он мельком взглянул перед собой на пешеходов и немного опешил. Андрею, словно в глючной компьютерной игре, показалось, что пешеход в ста метрах от него буквально материализовался из воздуха, без подхода из-за угла.
Так и не вставив наушники в уши, а только повесив их на шею, Андрей заметно сбавил шаг и осмотрелся. Но все было как всегда: пешеходы шли каждый по своим делам; в проходе между домами было видно, как на велосипедах катались подростки; чуть моросящий дождь, шелест мокрой листвы на деревьях и легкий ветерок дополняли привычную картину. Даже двое дорожных рабочих, ломающих асфальт отбойными молотками около канализационного люка, и фыркающий неподалеку промышленный дизельный компрессор – всё это выглядело вполне обыденным. Причём гулкий, ритмичный звук компрессора был очень похож на звук работы маневрового тепловоза «ЧМуха», который засел в голове Андрея еще со времен его работы в РЖД.
Он продолжил свой путь, отмахнувшись от видения: просто замечтался, вот и пригрезилось. До моста через речку путь прошел без сюрпризов. Но уже когда Андрей вышагивал по бетонному пешеходному мосту, странность повторилась. Взгляд его блуждающе скользил по открывшемуся речному простору, по низким берегам, заросшим ивой. И тут, вдалеке, у поворота речного русла, на водной глади появился катер. Нет, он не вышел из-за поворота, а именно прорисовался, как будто его дорисовали кистью на холсте реки. Словно катер прибыл на речку Вологда прямиком из параллельного мира.
Холодок пробежал по коже, и Андрею стало по-настоящему страшно. Страх не отпускал его еще минут пять, не давал расслабиться, будоражил сознание. Из-за этого ему приходилось все время что-то высматривать: в городском сквере, затем на площади Революции, потом на улице Каменный Мост и так далее, вплоть до шумного городского рынка.
Сделав нужные закупки на рынке (его в основном интересовали обычные ходовые вещи по дому: моющие средства, лампочки, батарейки), Андрей повернул на обратный путь. Он всё-таки, почти машинально, включил свой карманный компьютер и заказал электронному помощнику добавить в плей-лист несколько композиций Эннио Морриконе.
Половину дороги он тщательно высматривал впереди себя архитектуру зданий, особенности озеленения города, цветы и травостой газонов. Особенно пристально разглядывал прохожих – «муравьёв-людей», стараясь запоминать характерные черты их одежды и походку. И, когда Андрей проходил около старинной белокаменной церкви на улице Добролюбова, чертовщина повторилась уже в третий раз. Вдалеке, где виднелись светофоры на пересечении улиц имени Добролюбова и Горького, за компрессором и рабочими, колошматившими асфальт, возник бортовой ЗИЛ-130. Грузовик появился резко, как кадр, вставленный в фильм.
«Уже в третий раз чертовщина за сегодня», — подумал Андрей. — «Пора прекращать играть во второй Старкрафт по вечерам, а то совсем заглючу, как триста восемьдесят шестой, во время прыжка принца над ножами в игре «Принц Персии».
И тут его осенило: значит, такие глюки происходят тогда, когда я о чём-то задумываюсь.
Он отключил музыку в наушниках и вырубил наладонник. «Что ж, возьму на заметку. Но надо сперва убедиться, что «ЗИЛок» – не плод моей фантазии».
Андрей перешел дорогу именно в том месте, где рабочие дырявили асфальт около старого дизельного компрессора, грохоча пневматическими отбойными молотками. Он подошел достаточно близко к ЗИЛу-130, чтобы, когда тот вышел из поля зрения работяг, проверить его на материальность. Подошел, коснулся холодного металла переднего бампера. Для стопроцентной гарантии он даже обеими руками потер шершавую поверхность кабины. Машина была настоящей, ржавой и покрытой брызгами грязи.
Успокоившись, Андрей твердо решил отдохнуть недельку-другую от игр на своем «писишнике».
Дома он занялся обычными делами: почистил обувь, перебрал бумаги. Так продолжалось до момента, когда его мобильник, лежавший на столе, зазвонил, перебив плавно льющуюся из колонок музыку Морриконе. Звонил Леонид, его добродушный, всегда спокойный напарник, с которым они работали не один год.
— Да, Лёня... — ответил Андрей, прижимая трубку к уху.
— Привет, Андрюх. Сегодня два заказа. Один – в Заречье, адрес запишешь? А другой – рядом с магазином «Мезон», знаешь, тот что на углу.
— Фенькью, — поблагодарил Леонида за звонок Андрей по-английски, записывая адрес на клочке бумаги.
— И не забудь прихватить диск с игрой. Тот, что я просил, — напомнил Леонид и отключился.
Но со странностями сегодня было еще не всё закончено.
Уже после обеда, когда Андрей сложил спецодежду в сумку и сунул в карман джинсов мобильный телефон, оторопь пробежала по его телу уже в четвертый раз. Чтобы проверить, все ли он взял с собой, он остановился в коридоре у входной двери, держа ключи в руке, и окинул взглядом двери в кухню и в комнату. Дверь в комнату была закрыта. Он точно помнил, что закрывал ее. Но сейчас, прямо на его глазах, без какого-либо скрипа или усилия, закрытая дверь плавно приняла открытое положение – распахнулась настежь. Сердце екнуло. Он ринулся к ней, как ранее к грузовику, проверить материальность. Да. Дверь была на месте, массивная, деревянная, и действительно была распахнута. Кроме того, он вовремя заметил на аккуратно заправленной кровати свой маленький компьютер и наушники, которые забыл.
Захватив эти вещи, Андрей подумал с горечью: «Опять начинаю с ума сходить. Ещё несколько раз такое произойдёт, и меня спокойно можно будет отправлять в псих-диспансер».
На работе они с напарником получили расходные материалы – катушки кабеля, коннекторы, – наряды и направились по первому адресу: «Чернышевского, 87». Работа шла обычным ходом: проложили кабель по подъезду, просверлили стену. Странности вроде прекратились. Извещать Леонида о своих сегодняшних визуальных глюках Андрей не торопился. Еще не хватало преждевременно разнести слух по конторе, пока он сам не разобрался со всем этим.
Они во многом дополняли друг друга. Даже по росту: Андрей был чуть выше ста восьмидесяти, а Леонид – всего сто шестьдесят два сантиметра, что было оптимально при работе в тесных пространствах. В компьютерах больше соображал Андрей, тогда как Леонид слыл в конторе практичным и прагматичным человеком, который обожал свою старую «Ауди» и супругу Ксению больше всего на свете.
Закончив прокладывать и крепить кабель в доме на улице Чехова, они настроили студенту программное обеспечение на новеньком нетбуке и были свободны как птицы. По дороге в контору на служебной «Газели» тоже не было никаких злоключений. Череда необъяснимых визуальных обманов для Андрея прекратилась. Он немного расслабился на этот счет, а зря.
Сегодня он стоял у своей входной двери в квартиру уже в шестнадцать часов. Это радовало – оставалось время. Андрей решил, что сегодня, спустя уже два дня после ссоры с Ириной, обязательно попытается залечить ту рану, что они нанесли друг другу, наговорив на повышенных тонах всякого нелицеприятного. В глубине души они любили друг друга, но иногда оба бывали чересчур вспыльчивыми. Их отношения длились около двух с небольшим лет, а разговора о свадьбе даже не было в проекте. «Идёт длительная притирка...» — часто говаривал Леонид, если разговор касался этой темы.
Ирина, в отличие от Андрея, занималась социальной работой. Она учила детей русскому языку и литературе в школе и была очень симпатичной девушкой. В свои двадцать семь лет она обладала худощавой, но женственной фигурой, длинными русыми волосами до груди и проницательными серыми глазами. По росту она всего на несколько сантиметров уступала атлетической фигуре Андрея.
Повернув ключ в замочной скважине и отворив дверь, он был крайне ошеломлён. То, что предстало его взору, не лезло ни в какие ворота. За дверью была абсолютная чернота. Не темнота прихожей, а именно густая, непроглядная чернота, словно перед ним висели полотнища, выкрашенные самым мрачным колером.
Прошла секунда. Ещё три. И Андрей смог увидеть, как постепенно, словно проявляясь на фотобумаге, все предметы в квартире возникали из ничего. Сначала контуры шкафа в прихожей, потом вешалка, тумбочка, дверной косяк... Всё до мелочей было восстановлено на его глазах. Опешив, Андрей не знал, как поступить. Он стоял на пороге, не смея пошевелить и пальцем, ощущая ледяной холодок по спине. Наконец, набравшись смелости, он шагнул в комнату.
Сказать, что он прощупал всё в своей квартире, – значит не сказать ничего. Он залез рукой в сливной бачок над унитазом, нащупал и пошевелил пластмассовый поплавок. Андрей открывал некоторые свои книги, особенно любимые томики Достоевского и Лема, и бешено скользил потрясённым взором по знакомым страницам текста, словно проверяя, настоящие ли буквы. И, самое главное, три раза пересчитал денежную заначку, спрятанную в старом учебнике по термеху, дабы ни одна пятитысячная купюра не растворилась в той черной мгле, которую он только что наблюдал.
«Всё! Допрыгался! Я — в матрице!» — лихорадочно пронеслось в голове. — «Предметы появляются и исчезают. А теперь и моя собственная квартира исчезла и по кускам прорисовалась. Что за злой гений программирует мою жизнь? Кому это я не угодил?! Что за чертовщина творится со мной сегодня?»
Но к Ирине Андрей всё-таки решил сходить. Переодевшись в более-менее приличный костюм (тот самый, в котором он обычно хаживал в Политехнический университет во времена сессий), он ещё раз проверил целостность важных файлов на стационарном системном блоке и отправился к подруге. Наладонный компьютер он специально не взял, чтобы не отвлекаться.

НЕЗНАКОМКА

По пути к Ирине (проехал он на автобусе всего две остановки) Андрей удивлялся уже меньше. Теперь он видел: вдалеке, как в компьютерной игре с недогрузкой текстур, дорисовывались фасады зданий, появлялись кроны деревьев, а в небе возникали его компоненты – стайки птиц, следы самолетов или клочковатые облака. Мир вокруг Андрея стал явно виртуальным, и в этом он уже нисколько не сомневался. Оставался главный вопрос: «Как же он втемяшился в такую передрягу?» Ответа пока не было.
Ирина жила в «двушке», в которой раньше, а она сама была коренной вологжанкой, обитала ее бабушка. Андрей зашёл в ее подъезд, и ситуация, которую он наблюдал у себя, повторилась. Внутренности подъездного коридора – почтовые ящики, лестница, таблички с номерами – появились у него на глазах прямо из черной пустоты, замостившись объемным изображением. Он ощутил знакомое головокружение.
На третий этаж он обычно поднимался пешком, не пользуясь лифтом. Но сейчас решил дождаться старенькой механической клети, чтобы, как он думал, «лучше притереться к миру матрицы». Ирину он не предупредил по мобильнику, шел наугад, зная только, что школа недалеко от её дома и в половине шестого вечера она обычно бывает дома. Хотя он упустил тот факт, что в субботу она заканчивала занятия раньше.
После непродолжительного ожидания под дверью он нажал кнопку звонка. Через пару минут Ирина открыла дверь. Длинные русые волосы были распущены по плечам, косметика нанесена совсем немного – только легкие тени и помада, чтобы подчеркнуть черты ее открытого, милого лица. Поверх стройного тела великолепно сидело красное платье, которое ей Андрей подарил приблизительно год назад на день рождения. Оно подчеркивало ее талию и грудь.
Андрей онемел от восхищения и забыл думать про свои глюки. Отвести от возлюбленной глаза было выше его сил. Оказавшись в её уютной квартире, пахнущей ванилью и чаем, он, было, начал свою оправдательную речь, стремясь загладить вину (хотя вина за ссору лежала на них обоих), но Ирина не дала ему такой возможности. Приложив указательный палец к его губам (а она так часто любила делать), девушка поспешила накрыть его губы своими, нежными и теплыми. Ее руки обвили его шею. И вечер поплыл в феерическом русле.
Уже утром, лёжа с Ириной на двуспальной кровати под теплым одеялом, Андрей смутно помнил детали вечера: как они вместе готовили ужин, долго болтали за вином, просматривали какой-то старый ужастик из её коллекции на VHS. Сейчас его воспоминания в основном составляли моменты прошедшей ночи: ее горячее дыхание на своей шее, шелковистость ее кожи под его пальцами, ее стоны и шепот его имени в темноте, сладкая усталость после страсти.
Только теперь, глядя на спящую Ирину, на ее рассыпанные по подушке волосы, на ресницы, трепетавшие во сне, он стал анализировать прошедшие день и ночь. Не сразу, но он ясно осознал: всё, что вчера с ним и с ней произошло – их примирение, ужин, разговоры, фильм, ночь любви – это в точности те события и переживания, каких он так отчаянно хотел. Словно по мановению волшебной палочки, Ирина была в прошедшие вечер и ночь именно той, какой бы он хотел её видеть, слышать и чувствовать – страстной, нежной, понимающей.
Стараясь не разбудить девушку, он осторожно выполз из-под теплого покрывала и босиком направился в туалет. Уж чего-чего, а хозяйкой его, возможно, будущая избранница, была первоклассной. Туалет сверкал до блеска вымытым унитазом и белоснежным кафелем, а пол его приятно удивил мягким, пушистым ковриком под ногами. Сделав свое утреннее дело, Андрей открыл дверь туалета и...
Это произошло во второй раз за утро.
Нет, он надеялся, что кошмары вчерашнего дня остались в прошлом, что галлюцинации растают как утренний туман, но этого не произошло.
...Снова перед ним предстала кромешная тьма, которая, не спеша, кусочек за кусочком, начала собираться, вырисовывая узкий коридорчик и открытую дверь в спальню. Даже когда он вышел из туалета, пространство вокруг Андрея продолжало дорисовываться – стены, картины, дверь на кухню проявлялись из черноты. Войдя в спальную комнату, он обнаружил уже заправленную кровать, свою одежду, аккуратно уложенную на стуле, и маленькую записочку на столе перед клавиатурой ее компьютера. На листке из блокнота было написано шариковой ручкой:
«КАК ВЫЙДЕШЬ ИЗ КЛОЗЕТА, ЗАГЛЯНИ НА КУХНЮ»
Не мог же он на самом деле просидеть в туалете двадцать минут? Не мог. И, растерянный, Андрей, проигнорировав мысли надеть на себя нижнее белье, заковылял на кухню в одних трусах.
Оттуда приятно пахло каким-то овощным салатом, свежесваренным кофе и, кажется, омлетом. Звучало легкое шипение.
У плиты стояла та же обнажённая женщина с каштановыми волосами, которую Андрей видел в своем сновидении в подвале. Представительница прекрасного пола повернулась к нему лицом, и Андрей чуть не закричал. Он сделал шаг назад, покачнулся и на мгновение потерял дар речи. Это была именно она – та самая женщина из кошмара, в полузатопленном подвале... Те же черты лица, те же манящие изгибы тела, те же каштановые волосы, теперь сухие и уложенные.
— Дорогой, не желаешь вкусного омлетика?.. — Не открывая рта, спросила красотка. Голос звучал прямо в его голове.
На что Андрей опять ничего не ответил, а только начал судорожно моргать и бубнить себе под нос одно и то же, как заведенный: Это невозможно. Невозможно. Невозможно... Невозможно...
Он стиснул лицо ладонями посильнее, закрыл глаза руками. Простоял так какое-то время, чувствуя, как дрожат пальцы. Отняв ладони от лица, распахнул глаза. Очередная волна леденящего ужаса пронеслась по его телу, отчего пот бисером выступил на лбу. Вплотную, практически касаясь его обнаженной грудью, перед ним стояла обнажённая незнакомка из его кошмара и улыбалась загадочно. Он почувствовал лишь легкий холодок от ее близости.
— Неужели ты меня не помнишь? Или ты так ничего и не понял? — Сказала она вопросительно, положив свою руку ему на слегка щетинистую щёку. Он не почувствовал ни веса, ни тепла – только легкое покалывание, как от статического электричества.
Он отпрянул, но девушка сделала шаг навстречу. И вдруг её наружность полностью изменилась. Перед ним, в красных кружевных трусиках и лифчике, теперь стояла его Ирина. Настоящая, живая, с легкой утренней небрежностью в прическе.
— Что с тобой, Андрюша?! — спросила она, нахмурив брови. — Ты вдруг зашёл неодетый и встал тут, как вкопанный? Случилось чего? — Ирина спрашивала и недоумевала, а Андрей только и смог из себя выдавить, запинаясь:
— Ничего... Я в норме. Сейчас оденусь. В голове немного помутилось только. Спал плохо.
— Ты уверен, что всё в порядке? — Она подошла ближе, положила теплую ладонь ему на лоб, проверяя температуру.
— Да, вполне, — он постарался улыбнуться, отводя взгляд от ее полуобнаженного тела, которое сейчас, казалось, и желанным, и пугающе нереальным.
— Тогда жду тебя на завтрак, — сказала она, встала на цыпочки и чмокнула его в губы теплыми, настоящими губами. — Омлет почти готов.
Андрей шёл к спальне как заговорённый, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мысли роились и сплетались в невероятные хитросплетения. Теперь эта девушка из его сна проникла в реальность? Или это реальность стала сном? Может, он на самом деле двинулся умом? Ведь не мог же он опорожнять мочевой пузырь в туалете двадцать минут. Не мог. И всё тут.
А ведь и на самом деле не мог. В комнате, отбросив в сторону угол покрывала, на спине, небрежно раскидав волосы по подушкам, спала Ирина. Грудь ее мерно поднималась в такт дыханию.
«Ну, всё! А кто же был на кухне???» — не выдержав такого издевательства, подумал Андрей. В быстром темпе, шлепая босиком по холодному линолеумному полу коридора, он засеменил обратно на кухню. Но там уже ничего не шкворчало. Сковородка стояла холодная и пустая на выключенной плите. Никто не готовил салат. Никто не расхаживал обнажённым или в нижнем белье. Никто не шокировал его в очередной раз. Тикали только маятниковые настенные часы в форме домика. Монотонно, чуть слышно, гудел двухкамерный холодильник. И никаких приятных запахов еды! Только запах старого линолеума и пыли.
Андрей, уже ни в чём не уверенный, вернулся в спальню, где мирно посапывала его прежняя Ирина, лег со своего края кровати и накрыл покрывалом себя и её. Почувствовав его прикосновение, Ирина только слегка улыбнулась во сне и прижалась к нему теплой спиной.
Наверное, он немного задремал. Ведь незадолго до этого часы на кухне высвечивали «5:30» утра. Когда же он окончательно проснулся, то Ирина уже встала с кровати и, напевая какую-то песенку из репертуара Земфиры, натягивала на себя одежду – леггинсы и просторную футболку.
Дальше события побежали быстро. Они позавтракали простыми бутербродами с чаем. Ирине позвонили родственники. Им зачем-то срочно потребовалось её присутствие на семейном сборе, и нужно было в срочном порядке собираться и ехать в посёлок Майский, куда Андрей, что было немного грустно, приглашён не был – «семейное», как объяснила Ирина, целуя его на прощание.
И теперь он ехал к себе домой в автобусе все те же две остановки. Смотря в запотевшие окна, он видел проскакивающее достраивание фасадов зданий, замечал появление и исчезновение людей на остановках и прочих элементов городского пейзажа. Теперь Андрей реагировал уже не так остро, почти равнодушно. Он знал, что в «матрице». Было не до шуточек, но иначе можно было сойти с ума, поэтому это слово постоянно крутилось в голове.
Конечно же, он не ожидал, что подошедшая к нему кондукторша окажется той самой обнажённой незнакомкой из кухни Ирины. Та же каштановая грива волос, те же манящие изгибы, но теперь одетая в стандартную синюю форму кондуктора, слишком тугую на груди. Хотелось выпрыгнуть в раскрытый люк крыши автобуса. Хотелось закричать что-то оскорбительное в её адрес. Хотелось и то, и другое... Но он, ценой невероятных внутренних усилий, сдержал себя, лишь стиснув зубы. Андрей купил билетик, протянув двадцать рублей в виде двух металлических червонцев. К его ужасу, при взгляде на нее он ощутил знакомое сексуальное возбуждение. Он отвернулся к окну, как услышал ее голос:
— Ваша сдача.
Он посмотрел на её руку и онемел. В ней была пачка новеньких пятитысячных купюр, толстая, как книга.
«Что же делать? Взять или отказаться? Кто она и что ей от меня нужно? Если это и впрямь матрица, то она уж точно не агент Смит», — лихорадочно думал Андрей, чувствуя, как краснеет.
— Не надо?! Тогда я заберу их себе... — Немного настойчивее, с легкой усмешкой, проговорила девица.
— Нет уж, простите, — импульсивно выпалил Андрей и выхватил из её рук пачку. Нет, не выхватил. Его руки взяли бумажки и должны бы были коснуться ее рук, но не коснулись! Прошли сквозь них, как сквозь воздух. Купюры были настоящими, шершавыми на ощупь.
«Опять всё как во сне, — с горечью размышлял Андрей, пряча деньги в карман. — Чёртова нимфоманка, всё от меня никак не отвяжется».
— Ваша остановка... — Эта была последняя фраза из уст прелестницы, прежде чем Андрей, не глядя по сторонам, выскочил на своей остановке, на улице Добролюбова, в моросящий дождь.
ТОЧКИ НАД «I»

Нужно было жить, несмотря ни на что. Жить, чтобы осознать ту ситуацию, в которой он оказался.
Вечером Андрей провёл небольшой ремонт в квартире, заменил две старые розетки. Он вымыл полы, стёр с мебели пыль, почистил коврик пылесосом. Он старался не думать о недавних событиях, старался отвлечься, включив погромче в квартире музыку – того же Морриконе. Только странности продолжались. Хотя бы раз в два часа, но разные элементы квартиры – картина на стене, ваза на столе, угол шкафа – продолжали достраиваться, материализовываться при его внезапном появлении в той или иной части его скромного жилища. Также здания, люди и деревья прорисовывались иной раз при его случайном взгляде в окошко на серый вечерний город.
Перед сном он практически дочитал «Войну миров», сделал водные процедуры и ещё раз проверил электронную почту на стационарном компьютере. Новых важных писем не было. Но в постели его опять ждал сюрприз. Половину его кровати, лёжа на боку лицом к нему, занимала та самая призрачная красотка из ночного кошмара. Она смотрела на него бездонными глазами, обнаженная, манящая и нереальная. И Андрей не сдержался и громко прокричал, отпрянув к стене:
— Чтобы больше тебя я в таком виде не видел! Убирайся сейчас же!!!
Девица даже глазом не моргнула. Ее тело просто растворилось, исчезло, как изображение на выключенном экране. Покрывало опустилось на кровать точно так же, как оно опустилось в шестой части «Звёздных Войн», когда Йода соединился с Силой – плавно, бесшумно, заполняя пустоту.
Андрей рухнул на подушку. Сон как рукой сняло. Теперь он заснёт точно не скоро.
«Если она продолжает оставаться нематериальной в этом мире, то моя главная задача, — размышлял Андрей, уставившись в потолок, — узнать кто она такая? Почему преследует меня, демонстрируя себя без одежды? Слишком много вопросов. Завтра нужно попытаться получить на них ответы».
Потом его мысли стали мутными, и Андрей уснул тяжелым, беспокойным сном.
Без пробуждений он проспал до самого звонка будильника. Утром, радостно ощутив себя в той же самой кровати, в которой и уснул, Андрей с небольшим огорчением осознал, что уже практически забыл яркие детали их с Ириной позавчерашней романтической встречи. Но эту девушку из кошмарного сновидения он навряд ли когда-то забудет. До сих пор оставалось неясным, зачем она к нему в этом мире приходила. Андрей также силился и не мог понять, как и почему он в этом мире оказался. Какие события привели его к такой развязке.
Утро было обычным. Дорисовка обстановки квартиры не заставила себя ждать, стоило ему отвернуться от шкафа или окна. Особенно Андрея потешало (уже с горькой иронией) то, как он отвлекался от просмотра утренних новостей по кухонным делам – налить кофе, достать хлеб, – и вновь уставившись в экран «ящика», видел, как изображение на нем моделируется, проявляется из размытости. При переключении каналов таких метаморфоз не было – картинка менялась сразу. Теперь он точно знал: когда он не смотрит телевизор, то слышит только звук из его динамиков. Картинки же на экране в этот момент просто не существует. Точно так же происходило и со всем остальным миром, с которым он как осязательно, так и визуально не контактировал. Этот мир попросту не существовал, пока он на него не смотрел.
Салат из огурцов и помидоров был приготовлен. Но прежде, чем отведать завтрак, Андрей решил взять в руки гантели. Чего-чего, а утренняя разминка была для него слаще заграничного шербета. Идя через коридор обратно в комнату, он не успел затормозить и буквально прошёл сквозь появившееся прямо перед ним то же самое обнажённое тело нематериальной незнакомки. Ощутил лишь легкий холодок, как от сквозняка. Андрей растерянно обернулся. Но от неё уже и след простыл, лишь легкое мерцание в воздухе. Он не стал придавать этому большого значения, а просто взял в руки гантели, что дожидались его возле кровати, и продолжил разминку, сосредоточившись на напряжении мышц.
«Главный вопрос только в том, почему эта сексапильная девица нематериальна? И почему она меня преследует?»
И тут Андрея осенила догадка, которую, возможно, он так долго ждал, как озарение.
«Эта девушка — конструктор мира, в котором я оказался. Теперь нужно сделать вывод: раз этот мир есть только вокруг меня, а за стеной его попросту не существует, значит... это всё создаю я. Этот мир — плод моего воображения. Но как такое вообще возможно?»
— Очень даже возможно, — услышал он у себя за спиной мягкий, знакомый женский голос.
Андрей обернулся (а стоял он спиной к кровати) и увидел незнакомку. Она лежала на покрывале, подперев голову сзади руками, обнаженная, как всегда. Каштановые волосы рассыпались по подушке. Смотрела на него с легкой улыбкой.
— Так ты... Значит ты... — начал он, но она не дала ему договорить.
— Я — это ты, Андрей, — сказала она спокойно. — Я — второе твоё «я». И всё то, о чём ты думаешь, мне известно до мельчайших подробностей. Прямо сейчас.
— А почему ты приходишь всегда обнажённой? — спросил он, опуская гантели на пол. — Мне ведь сейчас совсем не до удовольствий...
— Ты сам создал меня такой в своих снах, — ответила она, и в ее глазах мелькнула искорка. — Хотя бы вспомни тот момент, когда ты потянулся ко мне в подвале. И таких моментов нашего... сближения было уже несколько сотен в твоих снах. Помнишь свои чувства тогда? Я — собирательный образ. Именно эту внешность ты создал своим подсознанием, соединив во мне все лучшие черты женщин, которых встречал на своём пути, включая, конечно же, Ирину. Ее глаза, например.
— Значит, я сплю? — Положив гантели на пол, вопросительно подвёл черту Андрей, подходя к кровати.
— Да, — ответила она твердо. — И ещё раз — ДА. Глубоко и давно.
Он подсел к каштаново-волосой красавице на край кровати. Еще раз осторожно провел рукой сквозь ее бедро – рука прошла насквозь, встретив лишь легкое сопротивление, как в густом тумане. Затем наклонился, чтобы вдохнуть ее запах, но не почувствовал ничего, кроме запаха чистого белья.
— А теперь скажи мне, почему ты не пахнешь и неосязаема, красотка? — спросил он с горьковатой усмешкой.
— Ты сам так распорядился, — пожала она несуществующими плечами. — Я — ведь это ты. Ты же не хочешь лечь с самим собой в постель для страстных развлечений. А ведь ты бы так и сделал, будь я из плоти и крови. Нет уж, дружочек, для тебя есть и будет Ирина. Так всё и останется. Я – твоя фантазия, не более.
— Но Ирина тоже... — начал Андрей, но она перебила.
— Плод твоей фантазии? — Закончила за него вопрос второе «я». — И «да» и «нет». «Нет» — потому что она составлена из имеющихся в тебе знаний о реальном человеке. А «Да» — только в том случае, если вы окажетесь в новой ситуации, реакция для которой у Ирины в реальности тобой ещё не была зафиксирована. Вот тут за дело возьмусь я. Я смоделирую ее поведение, исходя из всего твоего арсенала образов и знаний о ней, о женщинах вообще.
— А почему это вдруг ты всё это мне рассказываешь? — спросил он, вглядываясь в ее нереальные, но такие живые глаза. — И почему бы тебе не одеться? Хотя бы сейчас.
— Отвечу на первый вопрос. Я — это ты. Не забывай это, — сказала она, и ее голос звучал как его собственные мысли. — Ты сам всё это так задумал. События развиваются только по тому сценарию, который ты написал своим подсознанием. И этот разговор, что мы сейчас ведём, тоже есть в перечне его пунктов. А одеться я не могу. Ты не дал мне такого права, ведь я – воплощение твоей мечты, идеальный, недостижимый образ женского тела. Одежда только скроет его.
— Все эти твои рассказы столь соблазнительны, — сказал он, повалившись на кровать рядом с ее призрачной фигурой, задержав себя на локтях перед ее симпатичным лицом, — но я до сих пор считаю, что медленно схожу с ума. Что тебя здесь нет, как нет и этих дорисовок внешнего мира, как и видеозаписей в телевизоре. Это все – бред.
— Не веришь мне — проверь всё сам, — усмехнулась она, и в ее улыбке было что-то печальное. — Это тоже есть в сценарии. Что ж, вперёд и с песней.
— Даже если это всё — правда, и я действительно во сне, — сказал он, откидываясь на подушку, — то тогда этот сон — нечто самое гениальное, на что только способен мой мозг. Целый мир...
— Вот теперь ты попал в яблочко, — кивнула она. — Только твоя начитанность и великолепное воображение и смогли создать этот мир и меня в придачу. Ты всегда жил больше в книгах, чем здесь.
— Но почему во мне живут два человека? — спросил Андрей, не спуская глаз со своего второго «я».
— Элементарно, Ватсон, — сказала она, и вдруг перед Андреем появился Шерлок Холмс – точь-в-точь как Василий Ливанов в сериале, в кепке-дедероне и с трубкой. Этот неподражаемый голос заставил Андрея подскочить на кровати и очутиться на полу, едва не задев головой одну из гантелей.
— У человека, дорогой Ватсон, — произнес Холмс, попыхивая невидимой трубкой, — два полушария мозга, которые и порождают две ипостаси личности. У тебя одна ипостась имеет мужской пол, это и есть ты, а вторая — женский. Это — я. — Произошла мгновенная метаморфоза, и перед Андреем на кровати в неглиже уже сидела та самая «мисс вселенная», улыбаясь его испугу.
— Так кто же занимается выдумыванием сна, по-твоему? — спросил он, поднимаясь с пола и садясь на край кровати.
— Ни «кто?», а «что?». Мозг в целом, — ответила она. — Ведь такая работа под силу только двум полушариям вместе. Но, тем не менее, во сне существуют женщина и мужчина. От этого спрятаться или скрыться просто невозможно. Мы – твои внутренние актеры.
— И в каждом новом сне роль полушариев мозга меняется... — закончил за девушку Андрей, чем вызвал одобрительный кивок головы с её стороны и восхитительную, чуть печальную улыбку.
— А теперь я исчезаю, — сказала она, ее контуры начали слегка мерцать. — На остальные вопросы ты уж потрудись получить ответы сам. Таков уж сценарий. — Девушка послала Андрею воздушный поцелуй, поднесла невесомые пальцы к губам и медленно растворилась в воздухе, как дым.
«Какие такие вопросы? Ничего не понимаю? — думал он, глядя на пустое место на кровати. — А, может, она права и надо разобраться в том, куда я попал? Надо суметь проснуться...»
От этих мыслей он действительно воспрянул духом, ощутив прилив решимости, и побежал на кухню завтракать. Тут же на ум Андрею пришла знакомая фраза из кинофильма «Терминатор 3», промелькнувшая как девиз: «Битва только началась...».

ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Оставшееся время второго выходного дня Андрей решил провести, проверяя теорию. Он посетил ряд магазинов, чтобы выяснить, действительно ли всё, что он увидит, состоит только из ранее им полученных знаний. Ведь если он будет встречать что-то новое, к примеру, в книжных магазинах, то всё, что сказала та обнажённая девица, было ложью.
Всё шло, как и раньше. Люди на улицах, машины, кошки и собаки (даже птицы и лошади вдалеке) появлялись и исчезали при повороте головы. Здания дорисовывались по мере его приближения и распадались на пиксели за спиной. Мир оставался всё таким же виртуальным. Но в книжных магазинах его ждало первое подтверждение и облегчение. Раскрывая книги Михаила Веллера, Сартра и других авторов, которых он точно никогда не читал, он видел в них абсолютно белые, чистые страницы. Текста не было! И так было со всеми книгами на стеллажах, которые он никогда в жизни не открывал. Особенно его забавляло (и пугало одновременно) наблюдать за покупателями, которые брали эти книги с полок, и с серьезным видом «читали», уставившись в чистые листы.
Всё население города Вологды было запрограммировано его мозгом. Андрей несколько раз останавливал прохожих – пожилую женщину с сумкой-тележкой, молодого парня в наушниках – задавая им различные вопросы («Как пройти?», «Который час?», «Что за здание?») и получал немного однотипные, шаблонные ответы, словно от чат-бота. Калеки и БОМЖи продолжали клянчить мелочь на тех же самых углах, где Андрей их всегда видел. И тут, когда он выходил из прохладного здания областной библиотеки, очередной раз посмотрев на белые листы учебника по сопромату, ему пришла в голову отличная, почти безумная идея – сходить в кино.
В Кинотеатре «Ленком», едва успев купить билет в кассе (отдельный вход снаружи), он зашел в зал, где шёл очередной боевик с участием голливудских кинозвёзд. Причём в двух местах Андрей задремал от усталости и напряжения, а когда открывал глаза, то видел, как картинка на самом большом в городе киноэкране дорисовывалась, как будто загружалась. Не удивило его и то, что сюжет фильма не был слишком новым, а декорации были позаимствованы из когда-то ранее им просмотренных фильмов. В одном из рядов перед ним, в полумраке зала, сидела та самая незнакомка. Она обернулась и улыбнулась, прежде чем исчезнуть, когда он в третий раз задремал под грохот экшен-сцен.
«Если я действительно во сне и не увижу ничего нового, то нужно проникнуть туда, где я никогда раньше не был, — решил он, выходя из кинотеатра на вечернюю улицу. — Почему бы не сходить в краеведческий музей. Ведь, помнится, с Ириной мы прошли не все экспонаты, завернули домой у отдела археологии. Вот туда-то я и намылюсь».
И Андрей поспешил на Кремлёвскую площадь, к массивному зданию музея. Какого же было его разочарование, когда он увидел за стеклами витрин вместо древних артефактов... бумажные поделки, типа оригами! Люди стояли и с серьезным видом смотрели на таблички с разнообразными каракулями и бессмысленными значками вместо текста. При попытке спросить у них, что особенного в этом экспонате или на старой карте, Андрей получал совершенно бессмысленные, невпопад ответы. Так или иначе, но он всё больше убеждался, что находится в собственном сне. И теперь оставалось самое главное – понять, как вернуться в реальный мир.
«Если умрёшь во сне — проснёшься по-настоящему», — вспомнил он старую поговорку и киношный штамп. Мысль зажглась как искра.
— Смелая догадка, — прозвучал знакомый голос девушки «второго я» за его спиной, когда он вышел из краеведческого музея и шел среди немногочисленного вечернего «человеческого трафика» по брусчатой площади. Андрей обернулся и увидел её, шедшую босиком и в неглиже по мокрой брусчатке, как ни в чём не бывало. Её тело было невероятно сексуально, особенно во время ходьбы, но сейчас это вызывало только раздражение. Андрей делал невероятные усилия, чтобы не сбиваться с мыслей.
— Да. И я хочу рискнуть, — твердо сказал он, глядя ей в глаза.
— Ничего не выйдет, — покачала головой девица, и в ее голосе прозвучала легкая, почти саркастическая нотка. — И потом не говори, что я тебя не предупреждала. — Она растворилась в воздухе, как мираж.
— А это мы еще посмотрим, — процедил Андрей сквозь зубы. Через площадь он направился к «оживлённой» автодороге, где даже вечером поток машин был плотным.
Не дожидаясь, когда загорится красный свет, он ринулся под колёса мчащегося полноприводного грузового КАМАЗа. Увидел широкую решетку радиатора, грязное лобовое стекло, услышал визг тормозов...
Андрей остро почувствовал боль от падения на асфальт, ударившись локтем и коленом. Огромные колёса вездехода, едущие прямо ему на голову, заполнили весь мир. Грохот двигателя, рев проезжающих мимо автомашин, громкий, пронзительный сигнальный гудок. И дикая, разрывающая боль в ногах...
Он кричал от боли и ужаса.
Но боли больше не было. Андрей только кричал и слышал свои вопли, боясь как-то пошевелиться или открыть глаза. Когда же он, наконец, замолчал, то понял, что перекрикивал собственный будильник, пищащий на тумбочке.
Оказалось, что он спал дома в собственной кровати, скинув на пол простынку и подушку. Отключив назойливый сигнал будильника (для чего пришлось подняться и чертыхнуться про себя), он в дверном проёме увидел ту самую пышногрудую каштаново-волосую девушку. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него.
— А ты не верил мне... — сказала она тихо. — Вот видишь, у тебя нет шансов. Проснулся же здесь опять.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — пробормотал он, чувствуя дикую усталость. Босиком он выбежал на лестничную площадку пятиэтажки. Бежал как одержимый вниз, по лестнице, и по пути чуть не сшиб с ног подростка с переполненным мусорным ведром, из которого на ступеньки посыпались обрывки пакетов, банки и прочий бытовой хлам. На первом этаже, не останавливаясь, Андрей вскарабкался на подоконник в тамбуре, с трудом открыл заевшую боковую створку старого деревянного окна. Не раздумывая даже секунды, он вылез на узкий бетонный карниз и спрыгнул с него на асфальтовую пешеходную дорожку внизу.
Эффект был тем же самым. Он опять очнулся кричащим в своей постели. Но на сей раз его второе «я» сидело на подоконнике его комнаты, бесстыдно разведя бёдра в стороны, свесив ноги.
— Когда же ты, в самом деле, успокоишься?! — выпалила она, глядя на вскочившего с постели, тяжело дышащего Андрея. — Или ты решил сломать себе шею по-настоящему?
— Всё! Я решил!! — крикнул он, хватая джинсы. — Сегодня же уезжаю из этого города! Куда глаза глядят. Прочь отсюда!
— Зачем? И в какой город? — спросила она, наклоняя голову. — Уж не думаешь же ты направиться туда, где никогда не был? Как думаешь, каким будет эффект от такого поступка в этом мире?
— Не хочу думать! Хочу — действовать! — закричал Андрей и стал в спешке натягивать на себя одежду, запихивая в рюкзак самое необходимое.
В нужной книге – томе Толстого – он забрал достаточную сумму денег из заначки, привел себя в порядок у зеркала в прихожей (лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели) и решил не завтракать. Просто в голове у него проскочила новая идея – заморить себя голодом до смерти. Выскочив из дома, он побежал на остановку троллейбуса.
Уже на железнодорожном вокзале, в шумном зале, пахнущем пирожками и дезинфекцией, Андрей взял купейный билет до Ярославля на ближайшую электричку. Ожидать поезда слишком долго не пришлось. К тому же нет-нет, да среди спешащих людей промелькивала его неотразимая спутница, которая не спускала с него глаз, стоя в тени колонн или у киоска.
Уже сидя в поезде, в купе с пожилой парой, Андрей углубился в чтение романа Герберта Уэллса, пытаясь успокоиться. Долго читать ему не пришлось. В конце книги страницы стали неполными, оборванными, а знакомое повествование сменялось отрывочными, бессвязными фразами, которые абсолютно соответствовали тому, что Андрей помнил со школьного возраста, когда упивался «Войной Миров». Дальше шел просто белый лист.
Прибыв в Ярославль, он вылез на перроне и онемел от удивления. Перед ним был... Вологодский вокзал! Тот самый, с которого он уехал. Перрон был абсолютно пуст, если не считать дежурную по вокзалу в синей форме и выскочивших из вагонов проводников. А перед тамбуром его вагона стояла та самая «второе я» и приветливо улыбалась, как экскурсовод.
— Видишь, опять неудачная попытка, — заключила неосязаемая девушка, делая шаг ему навстречу. — Добро пожаловать домой. Пойдем? — И они вместе с ошеломленным Андреем пошли к остановке автобуса, ведущей обратно в его район.
— Заметь, я уже умираю с голода, — съязвил Андрей, чувствуя, как сосет под ложечкой. — И неизвестно, чем это всё закончится. Ты же все знаешь?
— Мне уже давно всё известно, — ответила она просто, глядя прямо перед собой.
— Вот оно как. Ну, так скажи же мне!!! — выкрикнул Андрей и в отчаянии хотел схватить девушку за руку, позабыв, что она неосязаема. Рука его беспрепятственно прошла через запястье, встретив лишь пустоту.
— Ты сам мне запретил это делать, — напомнила она. — Я – твое отражение.
Он хотел ругнуться в её адрес, но пышногрудой женщины уже и след простыл. Лишь легкое дуновение ветерка.
Придя домой, он взглянул на отрывной календарь на кухне и обнаружил, что шёл уже вторник. Андрей должен был выйти на работу, но его телефон оказался разряженным. Самое поразительное ожидало его дома. Когда он включал электроприборы – чайник, свет – то диск электросчётчика в коридоре не вращался. Стрелки замерли. Как не крутились и ролики водяных счётчиков, когда из крана текла как горячая, так и холодная вода.
Он присвистнул от удивления, открыв книгу с заначкой. Деньги были все на месте, будто он недавно не брал из пачки крупную сумму, чтобы купить билет до Ярославля. А та самая пачка пятитысячных, что когда-то дала ему неотразимая спутница в качестве сдачи за билетик в автобусе, так и лежала около принтера, где он её небрежно положил в тот самый злополучный день.
Андрей маялся от безделья в своей квартире-ловушке. Заставлял себя страдать от голода, хотя организм требовал пищи. Старался не спать, валяясь на диване. Варил и пил горький, крепкий кофе, который лишь разгонял тревогу. Разговаривал ни о чём с появлявшейся время от времени пышногрудой девушкой, получая лишь загадочные улыбки. Он даже звонил Ирине (телефон вдруг оказался заряжен), но так и не решился рассказать о том, что с ним происходит – боялся, что она подумает, что он сумасшедший.
Наконец, сон и истощение всё-таки сморили его. Последнее, что он помнил, прежде чем заснуть сидя на стуле на кухне, как в дверь (он забыл ее закрыть) на кухню вошла его второе «я», послала ему воздушный поцелуй и растворилась.
В ушах его снова раздалась мелодия будильника, но не его, а Ирины – нежная, классическая. Открыв глаза, Андрей обнаружил себя лежащим в широкой двуспальной кровати со своей подругой. Голова её покоилась на его плече, рука лежала у него на груди. Утро пробивалось сквозь щели штор.
— Будем вставать, Андрюша, — прошептала она, потягиваясь. — Мне на работу сегодня надо явиться пораньше. Замена заболела.
Ирина встала, ее теплая нога скользнула по его голени, натянула халат и направилась в туалет. И тут Андрей с удивлением и сожалением обнаружил, что сыт. Словно не было двух дней голодовки. Словно вчера его возлюбленная накормила его так, что сейчас он мог не есть до полусуток. В животе было тепло и спокойно.
Когда он встал и отправился в ванную комнату умыться, то обнаружил там свою неотступную спутницу. Она стояла у раковины, отражаясь в зеркале. Неотразимая женщина немного посторонилась и развела руки в сторону, как бы показывая: «Видишь? Я здесь».
— Видишь. В этом мире ты не можешь причинить себе вред, — сказала она тихо, ее голос звучал устало. — Ни голодом, ни прыжком.
— Почему же ты такая отрешённая? — спросил он, плеская холодную воду на лицо. — Помоги же мне! Выбраться!
— Последнее время я только этим и занимаюсь, если ты не заметил, — ответила она, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Я поддерживаю в тебе жизнь. Слежю, чтобы ты не навредил себе по-настоящему. Так как, умри ты здесь, то наверняка помрёшь и там, в реальности. Теперь-то ты понял свои промахи? Свою глупость?
— Так, значит, мне следовало как раз всё делать совсем наоборот? — выпучил глаза Андрей, глядя на ее отражение в зеркале. — Не пытаться умереть, а... жить? Так что ли?
— Именно так, — кивнула она. — Цепляться за жизнь здесь. Это ключ.
— Так почему ты мне всё сразу не рассказала?! — уже закричал Андрей, стукнув кулаком по краю раковины. — Зачем было мучить?!
— Ты должен был дойти до всего сам, — ответила она спокойно. — Иначе не сработало бы. Кроме того, нужно было, чтобы ты выпустил пар, потратил часть энергии, пытаясь следовать первой бредовой идее «умереть во сне». Это был этап.
— Но как жить в мире, когда всё кругом нереально? — спросил он, чувствуя, как подкатывает отчаяние. Он повернулся к ней лицом, оперся о раковину. — Какой интерес ходить на работу, где заказы будут не настоящими, а в библиотеке я буду открывать книги с пустыми страницами? Смешно будет слышать и видеть, что будут вещать профессора на лекциях и лабах... — Он горько улыбнулся, отчего улыбнулась и его спутница – печально и понимающе.
— По крайней мере, ты знаешь, что точно не произойдёт в этом мире — ты не можешь умереть. И не можешь себя покалечить. Это дает свободу, — сказала она. — А остальное... приложится.
Андрей повернулся лицом ко второму своему «эго», чтобы что-то сказать, но пошатнулся, схватившись за раковину. Ужас отразился на его лице. Неотразимая красавица не исчезла, как это бывало всегда. Она начала медленно распадаться на черные квадратики, как старая видеозапись. Она молчала и превращалась в обезличенную, мерцающую черную массу. Затем черные пустоты, как провалы, начали расползаться по всей комнате, поглощая стены, потолок, свет...
В ужасе Андрей осознал, что возвращается в тот самый кошмар, который был не так давно – в темноту и пустоту подвала. И он вдруг понял. Теперь он был на седьмом небе от нахлынувшей дикой радости и надежды! Ведь с того самого сна он вошёл в свой мир летаргии, и именно с этого состояния, через эту точку, он сможет вернуться обратно!
Дальше всё повторилось, как в тот раз. Кто-то сильный схватил его за руки и начал тянуть из липкой темноты. Да, к тому же, непроглядная мгла залила всё пространство. Он кричал, но не слышал своего голоса. Закрывал и открывал глаза, но видел только черноту...
Только тьма! И вдруг... Медленно, словно кто-то добавлял яркости на телевизоре, в его глаза начал проникать свет. Сначала тусклый, размытый, затем все ярче. Он различил очертания... лампы? Потолка? Слышался гул голосов...

ЭПИКРИЗ

В Вологде у Андрея из близких родственников никого не было. Не явившись на работу два дня подряд и не отвечая на звонки, он невольно вызвал большую тревогу у начальства и коллег. Леонид дозвонился до Ирины. Она, побледнев от страха, примчалась, отпросившись из школы (благо, ей быстро нашлась замена – Екатерина Ивановна, учительница преклонных лет, не раз уже её подменяла). Ирина отперла дверь своим запасным ключом – Андрей когда-то дал его ей на всякий случай. Следы недавней ссоры, которая произошла буквально из-за пустяка, мгновенно улетучились перед лицом общей тревоги. Осталась только любовь, забота и неописуемый страх.
Леонид, еще двое коллег по работе и она, предварительно несколько раз нажав кнопку звонка и получив тишину в ответ, зашли в квартиру. Андрея они увидели сразу. На кухне, около практически пустого стола (если не считать подставку для салфеток и полупустую бутылку с минералкой), опрокинув два стула, на спине без явных признаков жизни лежал Андрей. Лицо было бледным, восковым, дыхания видно не было. Один стул лежал на боку, второй – на его ногах. Видимо, он сидел, упал назад, опрокинув стул под собой, и зацепил ногами второй.
— Лёня! Вызывай скорую! Срочно! — в панике прокричала Ирина, и со слезами на глазах бросилась к Андрею, падая на колени рядом, тряся его за плечо. — Андрюша! Милый! Очнись!
Проверив пульс на запястье и прислушавшись к дыханию, приложив ухо к его груди, все четверо вздохнули с облегчением – слабый, но ритмичный пульс прощупывался, дыхание было поверхностным, но было. Андрей был жив, но находился в глубоком, неестественном сне.
Скорая примчалась довольно-таки быстро. Фельдшер и врач, осмотрев Андрея, заверили, что долгие, коматозные сновидения – необычайная редкость, но бывает. Они забрали Андрея под присмотр в реанимационное отделение городской больницы. Лицо его под кислородной маской было спокойным, но очень бледным. В этот же день Ирина, дрожащими руками, позвонила родителям Андрея в другой город и его брату, воспользовавшись его записной книжкой с номерами мобильных телефонов, найденной в прихожей.
Весть о том, что в больницу города Вологды поступил молодой человек, впавший в затяжной летаргический сон, быстро облетела медицинские круги. Изучать его физиологические показатели съезжались не только медики из разных концов страны, но и заинтересованные зарубежные исследователи. В палате стояло оборудование, мониторы мерцали зелеными линиями.
С момента начала его продолжительного, странного сновидения шли восьмые сутки. Андрею как раз поставили очередную витаминную капельницу, и медсестра поправляла подушку. И в этот момент он, лежащий неподвижно, сделал более глубокий вдох, чем многие предыдущие, зашевелил веками и открыл глаза. Сначала мутные, невидящие, они медленно начали фокусироваться на ярком свете лампы над койкой, на очертаниях лица склонившейся медсестры...


ОТ АВТОРА
 
Рассказ «Андрей» писался в два этапа: в апреле и июле 2012 года в Вологде. Большую и тёплую благодарность выражаю Дмитрию Казначееву, который подсказал одну из идей в этой работе, а также поучаствовал в качестве критика.
Последняя редакция – 10.VII.2025 (Вологда)







===============================================

РЕСУРСЫ АВТОРА

https://polevaya-tetrad.narod.ru/


https://vk.com/anser_rock_bard

https://rutube.ru/channel/77420749/

https://t.me/AnSER_Rock_bard

https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard



===============================================