Последняя Пасха

 Статья начата давно. В Великую Субботу точно. Хотелось немного поговорить о Серебряном Веке русской культуры. Обстоятельства, как всегда, изменили планы. На второй план отошла культура Серебряного века.  На первый - вышла православная русская культура.   Статью теперь посвящаю своей знакомой тёте Тане -  носительнице этой культуры.
 В Великую Субботу я читала Дмитрия Сергеевича Мережковского роман «Алексей и Пётр».  Самое подходящее чтиво для такого дня. Не потому, что обладаю особливой религиозностью. Если в студенчестве читались и конспектировались толстенные монографии по церковной собственности допетровской Руси, то сейчас можно было отвлечься на детали тогдашней веры.

Удалось автору  разворошить сундук с нафталином, в котором воспитывался маленький царевич.
Обставить молельные комнаты.
Построить дворцы, пришедшие в негодность с воцарением Петра Антихриста.
 И описать    две верующие России.
По утверждению Мережковского,   Пётр верил в Бога, считал, что поступает  в согласии именно с православным Богом. Мережковский противопоставил Отца и Сына  почти на одном ощущении. Когда, кажется, что понимаешь обоих. И оба отстаивают свою правду, свою веру.
 Впечатляет, да не получается сказать коротко.
 Вера,  получившаяся на матёрых валунах Карелии, на ленинградской бескормице - совсем не та вера, которую принёс Христос. Может быть, он и хотел. Пытались самые упёртые   последователи. Но до того, что родилось  в урёмном углу России,  Финляндии и Швеции, они бы просто не додумались.
 Что бы было бы,  если бы хозяин Блудного Сына кормил  свой скот так, как кормили скот мои родители.
 Во- первых, папа мыл картошку для скота. Мыл так, что её не зазорно было варить.   Потом картошку разминал, добавлял очистков и комбикорм. Фиг с два бы блудный Сын подался  к  отцу от такой кормёжки. У них иносказание. У нас иносказание. Во время отсутствия младшего любимого сына хозяйством занимался старший сын, у которого не было возможности даже жениться. Отец, подобно героине Серебряного Века весь день не отходил от двери в ожидании любимого сына. Но это уже не важно.


 Мережковский писал,  Пётр любил старшего сына,  но точно знал,  что убьёт. И от того любил ещё больше. А Алексей любил отца, понимая, что отец жертвует самым трепетно любимым, трепетно любящим существом.  Наверное, так. Получается, вера, о которой писал Мережковский,  но она  была возможна только тогда и никогда больше. Что- то люди  ждали, понастроили себе. Истовое,  на жертве самым дорогим. И больше этой веры нет. Нет и не будет. Народ и сам не знал,  что делать со своей верой.
Секты, богоискательство, ожидание Второго Пришествия раз за разом упираются в оргию, свальный грех, « непорочное» зачатие, какого-нибудь - Иисусушки, умерщвление невинного младенца, ради неясной, неосознанной цели.
Людям показали часть пути, где- то в сознании брезжит понимание произошедшего и грядущего. И всё. Вот вы хорошо себе представляете Царствие Небесное на земле? Что это и как? Есть что- то в Библии. То ли описание давно прошедшего. То ли описание важной составляющей этого прошедшего. Дорожная карта есть. Куда конкретней? Убейте Агнца Божьего. А зачем? И, сколько детализации.

Можно представить себе мир верующих двухтысячелетней давности. Каждая группка в своём углу храма до сих пор получает свою порцию Благодатного Огня. Не объединяясь. Не пытаясь объяснить происходящего. Оно так и останется. За две с лишним тысячи лет  ничего не придумали. И не придумают. Не знает, не понимает человек, что ему делать. Как жить по совести. В соответствии с Жертвой. Может, нет ответа.
 Понимает человек, надо есть кору древесную, мох, стоять  часами на молитве. Жрать всякую дрянь, ущемлять себя всяко. Сжигаться, мёрзнуть в ледяных ваннах. Но любить друг  он может только свально. Отдать что- то значит, отрезать.  Убить и отрезать. Пусть будет больно самому, но так и должно быть.
 
 Вера наша - красна смерть на людях или языческая  тризна. Орал  в Великий день Малахов.  Орал, кто- то после него. Дозволено. Это мы понимаем, хорошо себе представляем. Хотя бы благодаря  Бородину, да Мусоргскому.  Есть у них тешащие самолюбие богатырские ворота. Утренний туман, татем стелящийся над Москвой - рекой. Есть Половецкие пляски.  Интересно было бы разобраться, какие смыслы  в них вложены.  А, что видим  мы.
 В Советские времена, как во временя христианских катакомб Рима, тайком покрасили, приготовили, осветили.  Вот на это соображения хватает. Бабушки,  община подсказали, что- то в телевизоре подглядели.  И всё. Соображалок на большее нет.

Кликушество -  не светлый праздник.  Что - там ели, кого пускали в богадельню. Два этажа легли в голодном обмороке. Приносили есть сухой хлеб, обдирающий нёбо.  И дикую кислятину - компот из боярышника. Санитар с голым черепом  объяснял, что тёплое питьё вредно для здоровья.
Вообще, фашизм.  Ещё и подвести базу  под личное нежелание.  А потом желудок начал грызть позвоночник. Людям с голодными кишечниками приносили салаты с пасхальной тризны. С задумавшимися солёными огурцами. Рассольники и солянки.
 Меня уже морили голодом и морозили холодом, когда была ковидла. У нас всякое бедствие превращается  в добровольную и не добровольную  жертву.
 Какие хохлы вам помешали накормить 40 человек. Скорее всего, воровство.  Люди, прошедшие все ваши «бутылочные горлышки», не становятся крепче. Бог терпел и нам велел.  Не лечат своих детей - это расходный материал. Да, вы и сами не лечите.  И, как больно за грудиной, кода хочется есть.
  Я звонила тёте Тане, звонила подруге. И сообщала, как телёнок из мультика, что хочу есть.  Тётя Таня, вообще, лежала с температурой где- то рядом.  Врождённый опыт голодного  Поволжья, заложенное опытом, христианским,  сострадание,  приводило больного человека с пакетами еды, которую можно есть. Приносила, просила знакомых, получала выговор от меня, переставшей бояться длинных  голодных ночей.  Это только в телевизоре смотрится красиво. Кольцо спадает с исхудавшего пальца.
 Спаси Вас Бог, тётя Таня!
 
Мережковский читался дальше.  Вот оставшийся главный герой приходит к старцам, спящим в домовинах. Под головами камень. Еда. О хлебе из коры деревьев и мха писала. Может быть, хлебом они называли, что- то ещё. Может быть, там росла лебеда. Радостно воспетая народом. К этому хлебу, вряд ли вкусному, старцы едят квашеную капусту и квашеные огурцы.  Кислятина. 
 Какие кишечники были у людей!
Еда, как медленное самоубийство.  Быстро - грех. А так - в самый раз. И уже не понятно, зачем случались голодные бунты. Не все торопились в гости к Богу? Не все выносили  кислятину из  боярышника, как запивку квашеной капусты? Не у всех во рту стояла окисляющаяся метало -  керамика, придающая специфический вкус даже супу с лапшой. Скажите мне, что она не окисляется. Вы ещё не всё видели.

Выгодное экономическое положение, богатые дичью леса. Свободолюбие, родина российской самостийности. Может ли эта самостийность прокормить огромный город? Стоящий в очередях. Ленинград Собчака - обитель саботажа и саботажников под расстрельной статьей. Уехали и забыли.
 Так, они полезли на всё, лишь бы не попасть под раздачу. И кто поддержал этот помох. Люди, привыкшие считать себя, ответственными за всё. Пассионарии, привыкшие разрушать. Терять- то им в Ленинградах нечего. Сейчас, когда могли бы жить, энергию тратят на квашеные огурцы и квашеную капусту. И нищету богаделен.
Много ли построено, как замена угробленного.
 Этот месяц отмечен выходом пассионариев в Википедию. При всех вопросах к сайту, это был источник информации. Кто и когда убрал статьи  из списка источников?  Никак Пучков постарался. Он удивлялся, зачем нужно второе высшее. Zетовцы написали статьи. Кто их просил?  При помощи одной  я выходила из очередной болячки. Правда,  сначала был комплекс неполноценности.
  Я, таки, сошла с ума? Что я читаю? Мне,  зачем столько вражеских букв без транскрипци? Если мне дают биографию, почему  с середины?  Кто- то хвалится знанием французского языка?  Какие странные правила. Новые? Вполне в духе новых героев жизни. А я уже затуманилась. Как теперь работать, если  каждый раз придётся полностью переделывать статьи? Почему их пустили, но не объяснили, что в информации должна быть логика?  Что делать, если они залезут во все статьи?
Получится так, как с Рувики. Если Гугл не работает, бесполезно надеяться на качественный материал. Попытка заменить Гугл?  Они уже заменили качественный видео хостинг низкопробными  отечественными роликами.
Почему никто не озабочен качеством того контента? Почему? Они даже своего Киркорова размещают в качестве, которого нет.

 Почему пристраивают кошечек - собачек? Контакт, вообще, с ума сошёл. Интересной информации там - треть. Светские новости, похудание. Между прочем, когда женщина худеет, в первую очередь организм съедает  мозг. Не заинтересован организм в мозге. Мозг не оправдывается с экономической точки зрения. И это заметно по красавицам мира. Похудание  им и фитнес.  Вместо того, чтобы выводить детей из состояния униженных и оскорблённых, они целуют кошачьи пяточки. Конечно, это дешевле чем фитнес и похудание. Дешевле, чем мозг.

О патриотизьме у нас думают во время Языческих Пасх. Ещё чище мысль о достойной жизни инвалида. Сирийские мистики писали, что заботясь о внешности, вы думаете о себе. Заботясь о ребёнке, о том, как его накормить, голодающего, вы заботитесь о Душе.
Я предлагаю заботиться об инвалидах. Этот путь прямее к Господу. Они уже убогие. Если ребёнок - расходный материал, то инвалида уже никуда не возьмут. А, если он учится, работает, повышает квалификацию, его видно.
 Вылечите.
Там есть, что лечить. Перестающие двигаться ноги по причине экономии на  специалисте ЛФК.
 Загубленные спорной едой кишечники.
 Угробленные вынужденной неподвижностью, лёгкие.
 Дайте ему возможность заняться тем, что у него давно готово. Спортсменов много. Смотришь ролики Всесоюзного Общества Инвалидов. Как тренажёры для космонавтов.  Сколько бы людей можно было бы поставить на ноги. Но брошено всё на сомнительный престиж государства. Именно брошено.
  Сколько простаивает дорогостоящей и нужной  медицинской техники потому, что нет специалистов. И есть дома ветеранов, в которых старики живут впроголодь. Хорошо, что они посменные.  Дома.
 Сколько сайтов занимаются поиском литературных талантов, публикуя самую разную срамоту. Почему не вы не последуете опыту «Толстых журналов», подобных журналам Некрасова  и разночинцев?
 И эта идея литературных конкурсов.
Вы кого и с кем собираетесь сравнивать?
Срамоту, написанную ради заработка?
Крик Достоевского, озабоченного очередным карточным проигрышем?
 Сухие записи инвалида, пишущего о том, что он не может, а мог бы. Какой чиновник на этот раз посчитал себя умнее и пренебрёг должностными  обязанностями. Инвалид напишет и срамоту, и фентези, только дайте опору.
  Тогда следуйте за ним туда, где он найдёт себе место.   И целуйте себе кошачьи пяточки. Своё предназначенье вы выполнили.