Великий Спуск Глава 15. Алые огни

Глава 15. Алые огни

— Назови хотя бы одну причину, по которой я должен оставить тебя в живых, Нейтон.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Нейтон смотрел в чёрный круг дула и не мог вымолвить ни звука. Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Мысли метались, но ни одна не цеплялась за реальность. Он видел только пистолет. И глаза за ним — холодные, спокойные, как у человека, который уже принял решение.

Пауза затянулась. Командир чуть склонил голову, усмехнулся.

— Молчание — не ответ, — сказал он. — Прощай, Актион.

Он начал нажимать на спусковой крючок.

Удар пришёлся со стороны спины — резкий, хлёсткий, в затылок. Голова Командира дёрнулась вперёд, пистолет выстрелил, но пуля ушла в бетон в метре от Нейтона. Командир рухнул на колени, пытаясь развернуться, но второй удар — уже в висок — опрокинул его набок.

Нейтон увидел её. Лира стояла над поверженным командиром, сжимая в руке какой-то металлический прут — арматуру, вырванную из пирса. Её лицо было спокойным. Глаза — нет.

Они горели. Ярко-красным, пульсирующим, как сигнальная лампа. Зрачки расширились, заняв почти всю радужку, и в них танцевало пламя — не отражённое, а настоящее, внутреннее.

— Ты… — начал Нейтон, но она уже подняла прут для нового удара.

Командир попытался встать, схватиться за пистолет. Лира наступила ему на запястье — хрустнули кости. Он закричал, но крик оборвался, когда прут обрушился на его плечо. Ещё раз — на рёбра. Ещё — на позвоночник. Удары были частыми, методичными, без жалости. Кровь брызгала на бетон, смешиваясь с водой.

Нейтон не мог пошевелиться. Смотрел, как Лира избивает человека до смерти, и не узнавал её.

Она схватила командира за волосы, подняла его голову. Лицо было разбито в кровавое месиво, один глаз заплыл, изо рта текла кровь. Он что-то прохрипел — бессвязное, молящее.

— Ты хотел убить его, — сказала Лира. Голос был ровным, почти ласковым. — А теперь просишь пощады? Не надо.

Она опустила его голову в воду. Прямо у края пирса, туда, где под бетонными сваями плескалась мёртвая гладь. Командир забился, замахал руками, но Лира держала крепко — вцепилась в волосы, прижала его лицо к воде. Пузырьки воздуха рванулись наружу, потом их стало меньше, потом совсем не стало.

Тело обмякло. Лира отпустила его, и труп соскользнул в воду, медленно погружаясь в прозрачную глубину, туда, где лежал затопленный город.

Она повернулась к Нейтону. Глаза всё ещё горели красным, но уже тускнее, как догорающие угли.

— Помоги мне вытащить ящик, — сказала она. — Быстро. У нас мало времени.

— Что… — Нейтон сглотнул, — что с тобой?

— Всё потом. Помогай.

Она подхватила ящик с одного края, Нейтон — с другого. Вдвоём они оттащили его от пирса к машине, загрузили в багажник. Лира села за руль, не спрашивая. Нейтон — рядом. Двигатель взревел, и они рванули с места, оставляя за спиной пирс, труп командира, аванпост Ренеро с оглушённой или разбежавшейся охраной.

Она вела машину молча, глядя на дорогу. Красный огонь в её глазах постепенно угасал, сменяясь обычным карим цветом, но золотистые крапинки всё ещё пульсировали в такт дыханию.

— Как ты выбралась? — спросил Нейтон, когда молчание стало невыносимым.

— Перебила охрану, — ответила Лира, не глядя на него. — Их было четверо. Двое у дверей, двое в коридоре. Первому свернула шею, пока он меня вёл. Второго заколола его же ножом. Третий пытался стрелять, но я успела раньше. Четвёртый убежал. Остальные, те, что были на посту, просто разбежались, когда увидели, что я сделала с их командиром.

Она говорила так, будто рассказывала о скучной работе.

— Как ты… — Нейтон не находил слов.

— Я мутант, — сказала она. — Ты это знал с самого начала.

— Но я не знал, что ты можешь…

— Что я могу убивать? — Лира усмехнулась — криво, без веселья. — Выживать, Нейт. Я училась этому с детства. А в Факеле-1 я притворялась тихой тенью, потому что это было выгодно. Но я никогда не была беззащитной.

Она замолчала. Нейтон смотрел на её руки — тонкие пальцы, сжимающие руль, всё ещё подрагивали. На ногтях запеклась кровь. Не его.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила она. — Я не спасала тебя. Я спасала нас, я никому не позволю убить тебя, потому что только я могу это сделать!

Нейтон посмотрел в зеркало заднего вида. Аванпост скрылся за горизонтом.

---

Они проехали около ста километров, прежде чем кто-то из них заговорил снова. Дорога была пустой, серой, однообразной. Ни городов, ни деревень, ни даже руин. Только пустошь и редкие кусты, присыпанные пылью.

Нейтон рассказал ей о погружении. О городе под водой, о скелетах в ресторане, о фургоне с ящиком. О том, как он искал его на последних минутах кислорода, как паника подступала к горлу, а потом ушла, сменившись холодным расчётом.

— Ты был смелым, — сказала Лира.

— Я был трусом, — ответил Нейтон. — Я боялся каждую секунду. Просто не остановился.

— Это и есть смелость, — сказала она. — Не отсутствие страха, а умение действовать, несмотря на него.

Он не ответил.

Через некоторое время они остановились посреди дороги. Нейтон вышел, открыл багажник. Ящик лежал на боку — чёрный, железный, с эмблемой в виде круга и буквы «А» по центру. Он попробовал открыть крышку — она не поддалась. Дёрнул сильнее — бесполезно.

— Закрыто, — сказал он. — Намертво.

Лира подошла, осмотрела ящик. Провела пальцами по швам, по краям.

— Ни замка, ни ключа, ни даже скважины, — сказала она. — Как его открыть?

— Не знаю. Болгарки у нас нет. В машине — только базовый набор инструментов, но ничего подходящего. Молоток, отвёртка, плоскогубцы — всё это бесполезно.

Он попробовал поддеть крышку отвёрткой — лезвие сломалось. Ударил молотком — ящик даже не звякнул. Плоскогубцами пытался провернуть какой-то невидимый механизм — ничего.

— Это какой-то сплав, — сказал Нейтон. — Я таких не знаю. Лёгкий, но прочный.

— Может, он открывается не механически, — предположила Лира. — Код, или отпечатки пальцев, или что-то такое?

— Возможно. Но у нас нет ни кода, ни сканера. И даже если бы был — ящик четыреста лет лежал под водой. Вряд ли его электроника работает.

Он пнул ящик ногой — тот даже не сдвинулся. Тяжёлый, как обещал Командир.

— Оставим пока, — сказала Лира. — В дороге придумаем.

Нейтон захлопнул багажник и сел за руль. Они поехали дальше.

---

Следующие сто километров они ехали в молчании. Нейтон не знал, о чём говорить. Лира тоже молчала. Иногда она клала руку на его колено — нежно, почти незаметно, — и он чувствовал тепло её пальцев даже сквозь ткань штанов. Но слов не было.

Дорога петляла среди невысоких холмов, поросших чахлой травой. Небо стало ярче — тучи рассеялись, и впервые за несколько дней выглянуло солнце.

А потом мир за стеклом изменился.

Сначала Нейтон подумал, что это мираж — слишком ярко, слишком неестественно. Земля под колёсами стала ровной, как стол, и начала блестеть. Не влажно — стеклянно. Тысячи, миллионы маленьких стёклышек отражали солнечный свет, создавая калейдоскоп белых, жёлтых, оранжевых бликов.

— Что это? — спросила Лира, щурясь.

— Не знаю, — ответил Нейтон.

Он сбавил скорость. Дорога исчезла — её поглотила стеклянная пустошь. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась равнина из острых осколков и оплавленных ямок. Колеса хрустели по стеклу, оставляя за собой белые полосы.

— Слишком ярко, — сказала Лира, прикрывая глаза рукой.

Нейтон остановил машину. Стеклянная пустошь тянулась до горизонта — ни края, ни ориентиров, только солнечные зайчики, прыгающие по поверхности, слепящие, обжигающие.

— Нам нужно закрыться, — сказал он. — Иначе мы ослепнём.

Они нашли в машине тряпки — старую куртку, мешок из-под сухарей, полотенце. Заткнули ими окна, превратив салон в тёмную, душную пещеру. Сквозь щели всё равно пробивались полоски света, но терпимо.

Нейтон сел за руль, включил фары. Вперёд, сквозь грязное стекло, видны были только блики.

— Что это за место? — спросила Лира в темноте.

Нейтон подумал. Вспомнил уроки истории, которые когда-то давно, в другой жизни, вёл старый профессор с седыми бакенбардами. Теории, догадки, страшные предположения.

— Это последствия авиаударов, — сказал он. — Термобарические бомбы. Они выжигают всё. Земля плавится, превращается в стекло. Остывает — и вот результат.

— Сколько же их было?

— Бесчисленное количество, — ответил Нейтон. — Должно быть, это место бомбили неделями. Может, месяцами. Всё, что было на поверхности — деревья, дома, люди — сгорело. Осталось только стекло.

Он включил передачу, и машина медленно покатилась вперёд — сквозь блики, сквозь ослепительную пустоту, в бесконечность, где не было ни прошлого, ни будущего, только настоящее — хрупкое, острое, как осколок под колёсами.

Лира сжала его руку. Не говоря ни слова.

Они ехали через стеклянную пустошь, оставляя за собой две тонкие полосы — след шин на оплавленной земле. Дорога была бесконечной. Или им только казалось.