Хризантемная Луна

ОТ АВТОРА

Я помню, как когда-то давно, когда только начинал рассказывать истории, дал себе обещание, что никогда не буду писать сказки. И объяснение было простое: это не мой жанр. Возможно, я себе сам это внушил, потому что мне казалось, что сказки – это про детей, про что-то несерьёзное, банальное, незамысловатое, а мне хотелось казаться другим, противоположностью перечисленному.
Но как же я ошибался! Это одна из грандиознейших ошибок в моём мышлении, мироощущении, и понял я это недавно.
Сказки – это даже в большей степени про взрослых, чем про детей. Вот что я осознал.
Сказки дают возможность рассказать про сложное легко и ясно, без мудрёных слов, без накидывания лишнего тяжёлого шума на суть вещей. И потому сказки любимы детьми. Дети не любят лишнего, они всегда идут напрямую к своей цели, потому что искренне относятся к жизни, они ничем ещё не испорчены. Сказка даёт эту возможность – получить что-то ценное, какое-то знание в доступной и безмятежной форме. Мы, взрослые, давайте всё же признаемся, тоже любим сказки, даже я, человек, который не признавал жанр. Я его не признавал как будто из принципа, мол, я взрослый, это не для меня, я не такой. Глупо, но так было, да. Так вот, мы, взрослые, тянемся к сказкам, потому что тоже в глубине самих себя любим не усложнять жизнь, стараемся прийти к золотым правилам, наиболее логичным и лёгким путям, не теряя при этом сути. По этой же причине многие и не любят книги, не любят читать, потому что в основном они нудят, безбожно нудят, и читать такое без мазохизма невозможно.
К моему столь резкому переосмыслению привёл один человек, близкий сердцу. И сказка, которую вы сейчас прочтёте, посвящается ему.
И она посвящается ему не просто потому, что он мне близок, а потому, что во многом то, о чём говорится в сказке, то, о чём она в своём корне, характеризует этого человека. Человек, которому посвящается сказка, очень ответственный! Он всегда и во всём тянется за справедливостью! Мне кажется, в наше уродливое время эти качества редки, и я люблю и уважаю человека за них, за эти его качества.
Эта сказка для тебя, прекрасный человечек! Пусть она всегда напоминает тебе о том, как важно оставаться порядочной личностью, с верой в то, что есть справедливо и правильно в нашей жизни.
И, как вы понимаете, сказка именно про это – она про ответственность, она про то, как необходимо зачастую поступать так, как нужно, несмотря ни на что.



Мужчина, впавший в глубокую задумчивость, и маленький мальчик стояли напротив полок с рыбными консервами. Мальчик аккуратно дёргал мужчину за руку:
– Папа, а мы скоро?
– Скоро, сейчас...
– Папа! – не переставая трясти руку отца, говорил мальчик. Его голос был уставшим и чуть обиженным. – Ты говорил, что мы быстро, но мы тут стоим уже долго.
Не глядя на сына, отец уткнулся в телефон, в список продуктов, сделанный женой.
– Подожди. Всё сложно...
– Ну почему сложно? Возьми то, что нам нужно, и пошли. – Видя, что отец не отвечает, мальчик топнул ногой, но отец по-прежнему живо не реагировал. – Ну па-па! Пошли!
– А?! – рассеянно ответил отец.
– Что тут сложного? Ну возьми продукты и пошли. Или ты боишься возвращаться домой? Мама будет ругаться?
Отец наконец взглянул на сына. Взгляд его был осторожным.
– Этого и боюсь. Боюсь, что твоя тётя Анжела останется без любимого салата. А раз так, твоя мама рассердится. Очень!
Мальчик задумался.
– А какой любимый салат у тёти Анжелы?
Отец вздохнул.
– Ты не запомнил? Тётя Анжела каждый свой день рождения празднует у нас. Между прочим, с тех самых пор, как ты родился.
– Она меня так любит?
– Очень любит.
– А я её не люблю. Она визжит, а не разговаривает. А ещё она очень толстая.
Отец улыбнулся.
– Есть такое. Но тёте Анжеле такое не говори. – Затем отец поспешно добавил: – И маме тоже!
– Так ей и надо. Не нужен ей никакой любимый салат.
– Похоже, ты прав. У неё на самом деле не будет никакого салата. Придётся сделать что-то другое... – Отец сжал руку сына сильнее и пошёл вперёд, но вскоре остановился, потому что сын сопротивлялся. – Что случилось, Платон?
– Прости меня, я разозлился. Я не должен был говорить, что мне не нравится тётя Анжела. – Услышав извинения, отец кивнул и подумал, что на этом беда разрешена, можно идти, но мальчик всё ещё держал его за руку, не давая двинуться с места. – Это неправильно!
– Что неправильно?
– Вы решили, что надо сделать салат для тёти, значит, нужен именно этот салат!
– Но нет ни яиц, ни любимой рыбы тёти Анжелы, ни майонеза. А в другой конец города мы не поедем, это далеко. Ничего страшного, мама приготовит что-то другое. На крайний случай закажем ей еду.
– Нет! – воспротивился Платон. – Мама решила, что будет салат, значит, должен быть салат. Надо всегда делать то, что должно.
Отцу нравилось и не нравилось одновременно, что у Платона строптивый характер. Он знал, что из него вырастет сильная личность, но как же трудно было совладать с мальчиком сейчас, пока он рос, пока ещё не был взрослым. Как объяснить все сложности взрослого мира? Как перевести все его изъяны на детский язык?
Отец подошёл к мальчику и опустился на корточки. Отец и сын смотрели друг другу прямо в глаза.
– Понимаешь, во взрослой жизни часто приходится выбирать иные пути, обходные, чтобы добиться результата. Не всегда получается взять то, что хочешь. Иногда приходится довольствоваться тем, что имеешь. Вот и сегодня, к сожалению, тётя Анжела обойдётся без любимого салата.
Мальчик сердито смотрел на отца.
– Но ты не переживай, – продолжал отец. – Тётя Анжела уже взрослая, она поймёт меня. Обещаю, на тебя она тоже сердиться не станет.
Слова отца Платона не убедили. По нему было видно, что он готов стоять на своём.
– Послушай, Платон, пойдём...
– Нет! Если мама решила, что должен быть салат, значит, так и должно быть. Ты сам мне говорил, что есть вещи, которые надо выполнять, и всё. Надо, должно. Это ты мне сам говорил.
– Да, но...
– Ты говорил, – не давая отцу ответить, пылко продолжал Платон, – что я должен учиться. Я тебя спрашивал, почему я должен это делать. А ты мне отвечал, что так надо, и всё. А раз надо, то надо. Разве не так?
Отец встал на ноги, почесал затылок и подумал: "Вот же умный парень растёт. Вот как с ним быть? Ловит меня так, точно я ребёнок, а не он. Как ему объяснить, что тёте Анжеле полезно посидеть на диете, что для неё отсутствие салата пойдёт только на пользу? Ай..."
– Ладно, поехали в другие магазины. Будем искать то, что мама заказала.
Платон обрадовался. Он крепко схватил отца за руку и вприпрыжку пошёл с ним.

Найдя всё необходимое, они возвращались домой. Отец нёс два пакета с продуктами, а Платон шёл рядом. Он часто говорил отцу:
– Давай я тебе помогу! Пап!
– Нет, не надо. Мне легко.
– Ну давай помогу!
– Платон, не надо. Смотри под ноги, – чуть сердито говорил отец.
Платон куксился и шёл дальше молча.
Они шли недалеко от дороги, поток машин был редким. Вдруг отец услышал резкое восклицание Платона:
– Пап, посмотри, на дороге лежат цветы. Это хризантемы!
Отец посмотрел на дорогу и увидел, что действительно на ней, прям посередине, лежали хризантемы, только он удивился тому, откуда сын знает, как выглядят хризантемы. Он спросил Платона об этом.
– Как откуда? Все знают, что они растут на Луне.
– На Луне? – не поверил отец. Он всегда считал, что его мальчик очень рассудительный, несклонный к выдумкам, хоть и любил, когда ему читали перед сном весёлые истории, чем отец часто и занимался. И всё же он считал, что Платон чётко разделяет реальность и вымыслы, но впервые усомнился в своём мнении.
– Ты что, только что родился? – спросил отца Платон. – Все знают, что хризантемы растут на Луне.
Отец сбавил шаг.
– А эти хризантемы тогда откуда здесь?
Мальчик покачал головой. Он был недоволен тем, что отец так плохо соображает.
– Очевидно, что эти хризантемы упали с Луны.
Отец остановился, приподнял брови.
– Да ну? Это нам чем-то грозит?
Мальчик задумался.
– Мне кажется, нам придётся их взять с собой.
Мальчик рванул на дорогу, не посмотрев по сторонам. Отец испугался, выронил пакеты на землю, хотел было побежать за сыном, но оказалось поздно. Платон уже стоял посредине дороги, в руках он держал три ветви хризантемы: одна жёлтая, одна белая, одна фиолетовая. Одна-две машины посигналили мальчику, а отцу закричали:
– Следи же за мелким, он так в беду попадёт!
Отцу стало неловко за себя, за то, что он допустил такую оплошность.
Он быстро добежал до сына, взял его под руку и увёл обратно в безопасное место.
Отец потряс сына за локоть и гневно сказал:
– Ты что творишь? Хочешь, чтобы тебя прибила машина? А потом, следом за тобой, погибну я!
– Ты? Но почему?
– Потому что меня убьёт твоя мать. – Отец быстро метнул взгляд на хризантемы, которые были очень большими, длинными, с человеческий рост. Если бы мальчик вошёл в поле из хризантем, то потерялся бы в нём, как среди кукурузного поля. – А ну выкинь эту дрянь!
Мальчик отпрянул, отдаляя от отца цветы.
– Нет, не выкину!
– Боже, да зачем они тебе? Они тебе даже не по размеру. Ты с трудом их держишь!
Мальчик искренне удивился.
– Как это – зачем?
– Что ты с ними собираешься делать? Маме дарить?
Мальчик покачал головой.
– Нет? Тогда что? Ради чего ты рисковал своей жизнью?
Мальчик гордо ответил:
– Я верну хризантемы на Луну.
– Вернёшь? Но зачем? – недоумевал отец. Он понимал, что зря взял Платона с собой. Мало того, что с ним всегда приходилось спорить, как со взрослым, так ещё и выдумает что-то, как сейчас. В кого он такой?
– Я верну цветы на Луну, потому что так надо. Это ты меня учил.
– Я не учил тебя этому. И на Луне не растут хризантемы.
– Учил! Ты меня учил этому, тому, что всё делается так, как надо! Эти хризантемы упали с Луны, а им самое место на Луне!
– А-а-а-а, да боже, я так говорил, чтобы ты слушался, понимаешь? – от негодования из отца вышла правда.
Но мальчик не поверил.
– Ты специально сейчас так говоришь, чтобы я сделал, как ты мне велишь, но я должен сделать это, вернуть цветы на Луну.
– На Луне не растут цветы, – повторил мысль отец. – Не растут!
– Растут! – упорствовал мальчик.
– Так, ладно. Бери свои цветы, тащи их сам. Я беру пакеты. Идём домой.
Мальчик, радостный, полный счастья, держал цветы в обеих маленьких ручках, нёс их, как флаг, и был очень величествен в собственных глазах. Ему казалось, он делает благое дело. Он делает то, чему его учили. Это не преступление. Так правильно. Так должно быть.
Всю дорогу до дома они молчали.

В коридоре их встретила ухоженная низенькая женщина. Жена и мать. Ей было уже сорок лет, но выглядела она намного моложе своего возраста.
Она была одета в домашние свободные клетчатые брюки и рубашку. На поясе застёгнут фартук.
– Это мне? – милым голосом спросила женщина ребёнка, протягивая руки к цветам.
Платон отпрянул от матери, уводя от неё цветы. Она вопросительно взглянула на мужа.
– Катя, не спрашивай меня. Спроси его сама.
Он прошёл в кухню с пакетами.
Мать серьёзно посмотрела на сына и спросила:
– И как же это понимать?
Мальчик рассказал то, что знал, то, что уже рассказал отцу.
После услышанного она разгневалась и побежала в кухню.
– Женя, ты отпустил ребёнка на дорогу?
– Пожалуйста, не сердись. Я не виноват. Я даже не успел среагировать! Он проворный, как таракан. Выбежал, а я только успел пакеты из рук выронить.
Евгений обнял Екатерину, погладил её по спине и ласково сказал:
– Я тебя люблю. Прости меня. Я правда не заметил. – Он посмотрел ей в глаза. Взгляд его был умоляющим. – Ты думаешь, я бы пустил его на дорогу? Никогда бы в жизни. И я его уже отругал.
– Я думала, чего вы так долго... Когда увидела цветы, подумала, что из-за них вы так долго где-то ходили...
– Ох, нет. Если бы. Я уж думал, что Анжела без "Мимозы" останется.
– Чего-то не было?
– Да. Но наш герой заставил меня искать это всё дальше. Мы пёрлись на другой конец города.
В кухню вошёл Платон, с цветами в руках.
– Любишь делать так, как должно? Да? – с ноткой иронии в голосе спросила мать.
Платон сделался серьёзным и кивнул.
Екатерина улыбнулась.
– Растёт очень ответственная личность! И кем же ты станешь, когда вырастешь?
– Я хочу управлять страной.
– Вот это ты, конечно, молодец, – рассмеялась мать. Она обняла мужа и сына. – Хочешь изменить мир к лучшему?
– Да. Я хочу, чтобы всё было так, как надо, чтобы всем было хорошо, чтобы никто не страдал. Когда кто-то в мире страдает, разве так должно быть? Нет, не должно. А сколько людей голодает? А сколько умирает от болезней? А сколько несправедливости? Кто-то должен навести порядок. Я люблю порядок. Я хочу делать так, как надо. Мне это нравится.
– Благородно, ничего не скажешь, – сказал Евгений. Он потрепал сына по кудрявым каштановым волосам. – Гений. Порой забываю, что ты ребёнок. Тебе всего шесть, а сколько умных мыслей твоя головка рождает!
Мальчик никак не реагировал на слова отца. К чему ему похвала? Он говорит так, потому что так считает. Он говорит это не ради похвалы.
– Мам, а куда цветы?
– Ты будешь ими любоваться?
– Нет. Я уже говорил отцу. Я верну их на Луну.
– Ну да, на Луне растут хризантемы. Это всем известно, конечно. Тут ты прав. – Евгений подозрительно посмотрел на жену, но та ему подмигнула. Она продолжила говорить сыну: – Только боюсь, что ты не сможешь вернуть эти цветы на Луну.
– Почему?
– Потому что у тебя нет космического корабля. И ты не космонавт. Как ты доберёшься туда?
Мальчик призадумался. Это теперь казалось ему настоящей проблемой. Об этом он не подумал.
– Давай мне цветы. Я пока их положу в вазу. – Мать аккуратно отняла у сына цветы. Она нашла вазу, наполнила её водой, поставила на пол. В неё воткнула цветы. – Красивые. – Она увидела, что Платон расстроен, что он готов почти заплакать. Она подошла к нему, обняла и сказала: – Ты пока думай, как доставить их на Луну, а они постоят, подождут.
Мальчик был рад, что мама его поддерживает, верит в него. Он поднял к ней взгляд и спросил:
– А цветы долго простоят?
– Долго, сынок, долго. Ты не волнуйся. Как будет время, так думай. Но сильно можешь не торопиться. Успеется. Иди в комнату. Вечером придёт тётя Анжела, будем ужинать. – Мать поцеловала Платона, и тот убежал в свою комнату.
– Удивляюсь, как ты порой находишь подход к ребёнку, – обнимая жену, нежно сказал Евгений. – Но это жестоко. Цветы завянут, и что нам делать? Это не будет травмой для ребёнка?
– Брось, ничего не случится. Он забудет обо всём. У него просто разыгралась фантазия. Такое бывает у детей. Сейчас он заболел этой идеей, перерастёт, забудет, и всё наладится. – Екатерина его поцеловала в губы. – Кстати, а чего они такие длинные? Я впервые вижу такие здоровенные хризантемы. Разве такие существуют?
Они вместе посмотрели на триколор из цветов. Они стояли задумчивые, погружённые в фантазии.
– Может, Платон прав? Может, они действительно свалились с Луны? – серьёзно спросил Евгений.
– Ага. А я прилетела с Сатурна. Иди посмотри что-нибудь, а я пока приготовлю праздничный ужин.

Тётя Анжела выглядела молодо, как и её сестра, но Платон был прав, когда сказал, что она была полной, очень полной. Екатерина тоже не была худой, но её округлости манили, её хотелось обнимать, чего нисколько нельзя было сказать про тётю Анжелу.
– Проходи, моя дорогая. Проходи в комнату, сейчас донесу десерт.
Евгений сел рядом с Платоном с одной стороны стола, а Екатерина с тётей Анжелой с другой.
– Обожаю вашу семью. У вас так тихо, так мило, – визжала тётя Анжела.
– Ну что ты, прекращай. Обычная семья... – отвечала Екатерина.
Тётя Анжела затрясла головой, и её щёки заходили по лицу, как штормовые плотные волны.
– Ну нет, тут ты не права. Люди сейчас очень безответственные, всё делают не так, как надо. – Жуя куриную котлету, Платон внимательно посмотрел на свою тётю. – Ведут себя, как скоты. Не верят друг другу, предают, обманывают, бросают, ой, чего только нет. И ты сама всё понимаешь, не отнекивайся. Людям надо вести себя как подобает, мы же люди. Надо всё делать так, как надо.
– Ну перестань, – противилась Екатерина, чувствуя, что разговор идёт не в том направлении. – За столом ребёнок. Мы что, сейчас будем об этом говорить?
Тётя Анжела развела руками.
– А что я такого сказала? Ничего. – Она посмотрела на Платона. – Мой миленький, мой сладенький, скажи, разве тётя не права?
Платон тут же уверенно ответил:
– Я с тобой согласен, тётя. Надо делать всё правильно, тогда наша жизнь станет лучше. Когда всё на своих местах, то...
– Не ребёнок, а золото! Умница! – воскликнула тётя Анжела, не дав договорить мальчику. – Цените такого ребёнка! Прелесть! Хорошее воспитание. Видно, что в доме есть отец. Качественные мысли закладывает ему в голову.
– Анжела, ну хватит. Тут так много твоей похвалы, что десерт можно уносить, – легко сказал Евгений.
Тётя Анжела рассмеялась.
Платон скривил лицо. Ему хотелось добавить, что смех у тёти Анжелы тоже был неприятным. Но он сейчас же подумал о том, что мысли у неё были намного лучше. Лучше всего остального. И ему пришла в голову мысль попросить у неё совета. Она умная женщина, теперь он убедился в этом. Возможно, она подскажет ему верный ответ.
– Тётя Анжела, я могу попросить Вас подсказать мне кое-что?
Родители с волнением взглянули на Платона.
– Моя милочка, конечно, спрашивай.
– Как мне добраться до Луны? – прямо спросил Платон.
– До Луны? – удивилась тётя Анжела. – А зачем тебе?
– Вы сказали, что все должны делать всё правильно, как надо, как положено. Так? Я тоже так считаю, потому я хочу доставить хризантемы обратно на Луну.
Тётя Анжела перестала улыбаться. Теперь она была абсолютно серьёзной.
Она посмотрела на Екатерину и Евгения, желая понять, как ей к этому отнестись. Но ничего точного и путного в их взглядах не прочла. Им самим, кажется, было интересно узнать, что она ответит.
– А хризантемы должны быть на Луне?
– Конечно! Они же растут на ней. А раз так, то их надо вернуть.
– Ну да, ну да, что-то я забыла, что они растут на Луне. Глупая тётя Анжела. Как же, как же... Ну а где они у тебя?
– На кухне.
– М-м-м-м, и они большие?
– Да! Вы тоже видите их по ночам в окне, когда ложитесь спать?
– О да, конечно! Ты что! Как небо чистое, сразу смотрю, и вся Луна в хризантемах. Красота!
Тётя Анжела теперь не выглядела толстой, не смеялась противно, не визжала. Она была воистину чудесным человеком в глазах Платона. Ему даже стало стыдно за то, что когда-то мог не любить тётю Анжелу.
– Сегодня на дороге нашли хризантемы. Кто-то выронил, наверное, – небрежно произнёс Евгений, отдыхая после еды.
– Не кто-то. Они упали сами! – возмутился такой вольности со стороны отца Платон.
– А как же их вырвало из лунного грунта? Как же это сделалось? – подыгрывала Платону тётя Анжела.
– Тут всё просто. Подул сильный лунный ветер, и цветы вырвало и унесло на Землю.
Тётя Анжела без остановки кивала.
– Ну тогда точно надо вернуть.
– Да! Надо! Я должен это сделать. Но я должен придумать, как добраться до Луны. Просто так я не смогу туда долететь.
Все молчали несколько минут. Потом тётя Анжела сказала, кажется, вполне серьёзно и ответственно:
– Помнишь, год назад ты мне рассказывал, за этим же столом, что отец на ночь прочёл тебе одну историю, она тебе очень понравилась?!
Платон задумался.
– Это какая?
– История про президента, который перед принятием ответственного и судьбоносного решения выходил на качели. Он до того увлекался, что начинал крутить "солнышко", в какой-то момент он выпускал руки и улетал в небо. Кружа над Землёй, над нашей планетой, огибая её несколько раз, он приходил к нужным решениям, нужным выводам, к тем выводам, которые играли на благополучие всех людей. Ты вспомнил?
– Точно!
Евгений и Екатерина недовольно посмотрели на Анжелу.
– Что ты ему такое советуешь? – взгляд Екатерины выражал озабоченность. Он как бы говорил: "Теперь мальчик, если выпустить его из поля зрения, сломает себе шею. Никаких качелей!"
Платон обрадовался, выпрыгнул из-за стола и побежал к тёте Анжеле, чтобы обнять её.
– Спасибо, моя любимая тётя. Ты спасла меня. Теперь я смогу вернуть цветы, и всё будет как надо!
Платон отпустил ручки от тёти Анжелы и убежал к себе в комнату.
– На похороны мальчика придёшь? – спросил Евгений.
– Ну что ты такое говоришь? – понимая, что совершила оплошность, ответила Анжела. – Я не думала, что он всерьёз воспринимает эту историю. Я вообще подумала, что это ваша шутка.
– Никаких шуток! – сердито произнесла её сестра. – Теперь надо внимательно следить за мальчиком. Он же реально сломает себе всё тело. Анжела, зачем ты это ему сказала?
– Простите, я не хотела, я не подумала... Хотите, я поговорю с ним, объясню?
– Не надо. Я сам, – твёрдо ответил Евгений. – Всё равно пойду читать ему перед сном. Я всё ему объясню.
Тётя Анжела обрадовалась, что так всё чудесно закончилось, что вся ответственность с неё снята за неприятный инцидент.
– Великолепный отец! Что я говорила, а! Какой отец! Какой!
– Анжела, прекращай. Ешь свой любимый салат. Зря весь город объездил, что ли?

Отец постучал в дверь и вошёл в комнату Платона. В руках он держал книгу с рассказами. Мальчик лежал в кровати, под одеялом и смотрел в окно.
– Ты готов послушать историю перед сном?
Платон ничего не отвечал. Кажется, он был чем-то увлечён, куда сильнее, чем историями отца. Отец сразу понял, о чём тот думает. Он волновался, сердце его стучало мощнее обычного.
Он подошёл к кровати сына, пододвинул стул, сел.
– Ну что, будем читать?
– Сегодня Луна полная. Смотри, как отражается. Всё видно.
Отец обернулся, чтобы посмотреть в окно. Луна была ясная, яркая, чёткая.
– Красивые хризантемы? – спросил мальчик.
Отец не сразу ответил.
– Я не вижу на Луне никаких хризантем.
Платон посмотрел на отца, приподнялся в кровати и воскликнул:
– Ну как же ты не видишь, пап? Вся Луна в цветах, посмотри. Она такая красивая. Цветы ей очень идут. Ветер дует, а цветы колышутся. Посмотри.
Платон снова смотрел на Луну. Отец обернулся, посмотрел на Луну, но ничего не увидел, кроме самой Луны. Для него она была голой.
– Видишь? Видишь? Теперь же видишь?
– Платон, слушай, то, что сказала сегодня тётя Анжела, ты это, не делай так, ладно? Та история – это всего лишь вымысел, да, он со смыслом, но не более. Если так сделать в реальной жизни, то ты разобьёшься. Ты никуда не полетишь. Понимаешь?
– Понимаю.
– Правда? – не поверил ушам отец.
– Правда, пап.
– И ты так не сделаешь?
– Не сделаю. Я знаю, что и мама меня обманула. Я догадался об этом позже, когда думал обо всём. Сначала мне было приятно, что она встала на мою сторону, но потом...
"Какой же умный ребёнок, он такой взрослый... – невольно думалось отцу. – Я в его возрасте был глупее, по-моему".
– Мама тебя очень любит, я это точно знаю.
– Я знаю, что вы меня любите. Но вы не верите мне.
Сын, кажется, всё понимал, он обещал не крутить "солнышко" на качелях, и отец боялся лишним словом спугнуть его обещание, потому сейчас молчал, ждал, что сын сам что-то ещё скажет.
– Я боюсь, – продолжил Платон, – что проснусь завтра, пройду на кухню, а цветов нет, а мать скажет, что цветы сами вернулись на Луну. Она может так сделать. Она часто меня так ловко обманывает. Наверное, потому, что слепо верю ей, мне хочется, чтобы и она мне поверила, хотя бы разок. И чтобы ты мне верил.
– Никто не выкинет цветы, обещаю.
– Тогда как их вернуть на Луну? – почти с болью спрашивал Платон. – Как?
– А может, не надо их возвращать? Что, если это подарок Луны тебе лично?
– Пап, нет. Они упали. Я точно это знаю. Я знаю, что надо их вернуть.
Отец кашлянул. Он держал в руках книгу. Он чувствовал, как его ладони вспотели.
– Ты очень взрослый, сынок. Очень. Я правда так думаю. Но кое-чего ты всё же не знаешь, не понимаешь. Когда-нибудь ты дойдёшь до многих тайн взрослой жизни, но сейчас тебе лучше довериться маме и папе. И доверься мне в том, что тебе не надо возвращать цветы на Луну. Иногда лучше всё оставить на своих местах, ничего не трогать, пусть это и не идеально. И люди часто так делают во взрослой жизни. Как видишь, жизнь от этого не меняется. Она всё идёт, идёт и идёт, планета не рухнула...
– Но разве это та жизнь, которая нужна людям? Они просто ленятся. Ты мне сам часто говорил...
– Да, я помню, помню. Я говорил, часто говорил, что надо делать некоторые вещи даже через "не хочу", через боль и страдания, даже через смерть. Просто надо, да, я так говорил, но это всё во взрослой жизни. Тебе всего шесть, Платон!
Платон недолго думал над словами отца и ответил:
– Но я не хочу ждать взрослой жизни. Я хочу делать как надо уже сейчас. Разве это запрещено? Я хочу жить правильно прям сейчас.
Отец вздохнул. Ему было тяжело говорить с Платоном. Порой ему казалось, что это не его сын, настолько тот был умён не по годам.
– Ты прав. И правильно жить для тебя сейчас – это ни на что не обращать внимания. Быть ребёнком, веселиться, ошибаться, совершать глупости, разочаровываться, страдать, плакать...
Платон молча смотрел на Луну.
Отец тоже замолчал.
Он вглядывался в глаза сына, и в его слабом и неясном отражении будто на миг увидел, что Луна какая-то странная, она словно была действительно в цветах.
Нахмурившись, он резко обернулся к окну, к Луне, но ничего нового не заметил. Луна по-прежнему для него выглядела голой.
"Разнервничался..."
– Прошу, давай я тебе почитаю, ты уснёшь, и завтра мы проснёмся, заживём жизнь так, как будто ничего и не случилось. А?
– Папа?
– Что, мой дорогой?
– Ты бы хотел увидеть Луну с хризантемами?
– Да, – преодолевая себя, солгал отец.
– Если бы ты увидел её так, как вижу я, ты бы тоже захотел вернуть цветы на Луну, потому что это было бы правильно. Так же правильно, как ты читаешь мне почти каждую ночь рассказы и сказки, как ты целуешь маму каждый день, как ешь и ходишь на работу. Жаль, что ты не видишь её с цветами. Они там растут, я не вру.
Отец решил не продолжать разговор. Он раскрыл книгу и начал читать, словно спор окончен и всё решено.
Он читал, а Платон не слушал. Он уже думал над тем, что сделает, когда отец покинет его комнату.

Евгений долго не мог уснуть. Он лежал в кровати и думал над тем, что бы он думал обо всём случившемся сегодня, если бы вдруг оказался в том же возрасте, что и сын. Он перебрал в голове разные мысли, но одна была однозначна: ему бы не хотелось делать всё так, как надо.
"Кто же знал, что я учу его тому, что приведёт к проблемам? Учить ребёнка ответственности – разве это плохо? – думал Евгений. – Бедный ребёнок. Остаётся надеяться, что Платон как-то отпустит ситуацию".
Наступил момент, когда думать об этом стало тяжело, и он провалился в сон.
Была поздняя ночь. Луна уходила в сторону, но всё ещё оставалась ясной.
Платон надел синие штаны, накинул того же цвета ветровку, обулся. Затем вышел из комнаты и пошёл к комнате родителей. Открыв дверь, он вошёл. Платон видел спящих родителей. Они не жались друг к другу.
Мальчик подошёл к отцу, который спал на спине, рот его был безобразно открыт, он храпел.
– Что мне сделать, чтобы ты поверил, папа? Я хочу, чтобы ты полетел со мной на Луну, – тихо произнёс Платон.
Он заплакал, повернулся к окну и посмотрел на Луну. Она была всё такой же прекрасной, цветной от подвижных хризантем. И её свет активно лился в их комнату, на отца.
Мальчик хотел было уйти, но закрыл глаза и так простоял перед окном несколько минут. Он представлял, как схватит цветы и побежит во двор к качелям, как, словно настоящий президент страны из известного рассказа, воспарит над Землёй, только он сам полетит на Луну.
Ему снова стало грустно от того, что он сделает это один, но ничего не поделать. Надо так надо!
– Ты кто? – послышался молодой голос за спиной Платона.
Платон испугался, отнял руки от глаз и обернулся.
Он увидел вместо отца неизвестного ему мальчика. Внимательно оглядев его, Платон решил, что тот немного старше.
– А ты кто?
– Я не знаю... – ответил мальчик. – Меня зовут Женя.
Платон понял, что это его отец, только совсем юный, почти как он.
– Ты меня не знаешь?
– Нет.
– Я Платон. Твой сын.
Женя хотел рассмеяться, но не решился. Его смущала женщина на другой половине кровати.
– Кто она?
– Она моя мама.
Женя осторожно встал с кровати. Он был одет в одежду, в которой тонул.
– Прости, что я так выгляжу. Это не моя одежда.
– Ничего, пошли.
Они вышли из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.
Женя был выше Платона на голову. Они шли обратно в комнату Платона.
– Объясни, как я оказался в этом месте. Я не знаю этот дом.
– Этот дом твой, как и мой.
– Куда ты меня ведёшь? – настороженно спросил Женя.
– Ко мне. Я дам тебе свою одежду. Она будет тебе маловата, зато удобнее.
В комнате Платон дал Жене красную футболку и джинсы. А ещё кроссовки. Одни ему подарила тётя Анжела на его день рождения, но они оказались большими. Сейчас они пригодились, они были Жене как раз.
– Большое спасибо, но что делать дальше? – спросил Женя.
Платон повёл его в кухню, где показал хризантемы в вазе.
В кухне было светло из-за естественного света Луны.
– Ого, они такие большие. Откуда они у тебя?
– Они упали с Луны.
– Не может быть! – воскликнул Женя. – Правда?
– Мне никто не верит. Ни мама, ни... – Он хотел сказать "отец", но отец стоял перед ним. – Подойди к окну. Посмотри на Луну. Ты видишь цветы?
Женя подошёл к окну и сказал:
– Да, конечно. Это все знают, что хризантемы цветут на Луне. Неужели кто-то не знает об этом?
– Видимо, не все знают, – с грустью ответил Платон.
Женя разглядывал цветы в вазе, прикасался к ним, а потом спросил:
– Что ты собираешься с ними делать?
– Я хочу вернуть их, я хочу полететь на Луну и воткнуть их обратно.
– Можно я с тобой? – спросил Женя с любопытством и задором.
Платон удивился. Он ожидал, что и он скажет, что вся эта затея, – ерунда. Ведь перед ним был отец, а его мнение он уже знал.
– Конечно! – повеселев, ответил Платон. – Ты считаешь, я прав, что хочу это сделать?
– Да, я думаю, что ты прав. Все знают, что хризантемам не место на Земле. Здесь они умирают. Они должны жить на Луне. Так надо. Таков закон природы. Таков наш долг. – Женя приуныл. – Только вот...
– Что?
– Как мы доберёмся до Луны?
Платон рассказал о своём плане Жене, и тот воскликнул:
– Это сработает?
– Точно сработает! Если у президента это вышло, то и у нас точно!
– Тогда пошли! Нельзя терять ни минуты. Мы должны успеть до восхода солнца, пока все люди спят. Никто не должен нас увидеть.
Платон вынул цветы из вазы, и они побежали к выходу из дома.
Оказавшись во дворе, они не остановили бег. Добрались до карусель и влезли на них. Они вжались в ручки качели. Платон в левую, а Женя в правую.
– Как хорошо, что ты мне помогаешь. Взрослые ни за что бы не согласились на это.
– Ну это понятно, – небрежно выдал Женя.
– Без тебя мне было бы сложнее раскачаться на качелях, чтобы сделать "солнышко". Я бы не смог взлететь.
– Ты прав. Но теперь я здесь. Взлетаем?
Платон и Женя начали медленно и уверенно раскачивать металлическую конструкцию с сиденьем, на которое давили ногами. Они старались синхронизировать движения, чтобы их усилия давали больше выгоды.
Им достаточно быстро удалось раскачать конструкцию. Сиденье уже почти доходило до "полуночи". Ещё немного движений, немного усилий, и они перевалят круг и полетят вниз, а там только держись и продолжай на спуске поддавливать, разгоняя конструкцию сильнее и сильнее.
– Ещё немного! Давай! Дави, дави! – кричал Женя.
И они давили. Вот они сделали первый круг, второй, третий, они крепко держались и набирали скорость.
– Не вырони цветы! – кричал Женя. – Скоро взлетим!
Платон улыбался. Он крепче вжался в ручку.
– Скажи, когда отпускать руки, скажи, когда взлетаем!
Они сделали ещё несколько оборотов, "солнышко" стало мощным. Основы качелей, вбитые в землю, шатались. Казалось, сама "катапульта" сломается от их силы.
– Взлетаем. Отпускай!
Отпустив руки, они полетели вперёд, и на мгновение почудилось, что они полетят вниз, но Платон крикнул:
– Расправь руки в стороны, как птица!
Женя послушался, и они бодро взметнулись вверх.
– Как прекрасно летим! – прокричал Женя.
– Думаю, нам лететь недолго. Мы скоро будем на Луне. Держи курс на неё. Дай чуть вправо.
Женя дал вправо, Платон последовал за ним. Они быстро летели к Луне, густо обсаженной хризантемами. Их глаза были устремлены только на неё.
Через минут пять они уже высоко кружили над Землёй. Земля была видна как полушар.
– Держи цветы крепче! – кричал Женя, видя, как поток неведомой силы отводит руку Платона в сторону и назад. – Не вырони их.
– Я держу, я держу их!
Они летели дальше и вперёд. Луна становилась ярче, яснее, красивее, больше.
Платон и Женя были так высоко над Землёй, что планета сделалась уже отчётливым шаром. В лицо больше не била сила сопротивления, рука с цветами легко парила. Цветы теперь точно были в безопасности.
– Но я не понимаю, как мы дышим? – спросил Женя. – Почему мы летим в космосе, но всё равно живы?
– Всё очень просто, – отвечал Платон, будто был специалистом в этом вопросе, – потому что мы знаем, что делаем, ради чего мы летим. Пока мы уверены в себе, пока мы знаем, куда летим, нам ничего не помешает. Мы будем жить.
– Мы почти долетели. Будь аккуратен, когда приземлимся.
Женя подлетел к Луне первым. Он свалился в густые покровы Луны и исчез в них. Платон приземлился следом. На его удивление, посадка вышла мягкой.
Луна мягко приняла их, ноги легко коснулись лунной почвы.
– Ты где? Женя? – кричал Платон. – Женя? Я тут. Ты где?
Дул лунный ветер. Нежная пыль иногда поднималась наверх, и приходилось щуриться, чтобы она не попала в глаза.
Рядом сильнее зашуршали стебли цветов, и появился Женя.
Они обнялись, радостные и довольные собой, довольные своими смелостью и достижением.
– Но как мы теперь найдём место, откуда выпали хризантемы? – спросил Женя.
Платон немного подумал и нашёл ответ:
– Мне кажется, что цветы, которые я держал в руках, которые выпали, тянулись к месту, откуда они выпали. Это место должно быть...
– Да вот же оно! – воскликнул Женя. – Оно под твоими ногами. Видишь, тонкие отверстия от них?
– Точно!
Платон воткнул хризантемы в лунную землю, отошёл, пробираясь спиной сквозь цветы.
– Теперь всё верно, всё так, как надо. Теперь всё полноценно и идеально, как было до того, – сказал Платон со спокойным сердцем. Он чувствовал себя счастливым, что выполнил долг.
– Пошли, – сказал Женя.
– Куда?
– Пошли посмотрим на Землю, посидим немного.
Они пошли вперёд. Когда дошли до склона, до того места, где цветы росли и упирались бутонами в Землю, они легли и стали через спелые цветки смотреть на родную планету.
– Наш родной дом такой спокойный и прекрасный с виду, – сказал Женя.
– Это только отсюда так кажется.
– Это точно. Особенно как вспомню своего отца, так...
Платон повернулся и с любопытством спросил:
– Каким был твой отец?
Женя не сразу ответил, точно размышлял над тем, а стоит ли рассказывать об этом.
– Мой отец жестокий, бессердечный и беззаботный. Ему всё равно на родных людей, на свою семью, на меня.
– Поэтому ты согласился полететь со мной?
– Я готов сбежать куда угодно и с кем угодно, лишь бы его не видеть. Надеюсь, с возрастом это чувство не растворится во мне...
Платон загрустил. Он не знал, что детство отца было таким ужасным.
– А мама?
– Она не лучше. Они все не лучше. Я давно решил, что своему ребёнку я привью то, как надо себя вести, что есть в мире важные вещи...
– Ответственность? – вставил Платон.
Женя, не глядя на новообретённого друга, кивнул.
– Много ещё чего. Что есть вещи, которые надо выполнять, даже если всё кажется бессмысленным. Я впитал это с рождения. Прям с самого первого дня, кажется. Там, внизу, – Женя кивнул на Землю, – взрослые ведут себя отвратительно. Меня часто спрашивают о том, почему я ни с кем не заговариваю. Я им не доверяю.
– Но со мной ты заговорил, – сказал Платон.
– Потому что очутился в твоём доме. Я до сих пор не понимаю, как оказался у тебя. – Он немного поразмыслил. – Но ты приятный ребёнок. Я с тобой хочу дружить. Мне кажется, что мы знакомы.
– Я же говорил тебе, что я твой сын. Ты мой отец. Этому ты меня и учил, ответственности, потому мы здесь. Без тебя я бы никогда не захотел вернуть хризантемы на место.
– Как я могу быть твоим отцом, если мы оба ещё дети? У тебя богатая фантазия.
Платон понимал, что Женя прав, со стороны всё так и выглядит. Они оба – ещё дети, потому промолчал.
– Мне нравится то, какой ты. Ты маленький, ты совсем крохотный человек, но уже ответственный, ты принял такое грандиозное решение, ты решил полететь на Луну, рискнуть жизнью, ведь ты не знал точно, как пройдёт полёт, ты ведь никогда ещё не летал, ты решил вернуть цветы на место. Никто бы из взрослых этого не сделал. Мне это сразу в тебе понравилось. – Женя вздохнул. –  Взрослые бы выкинули цветы. Либо оставили бы на кухне, как трофей. Но никто бы ни за что не вернул на место...
– Но никто ведь и не просил их возвращать, – подметил Платон.
Женя щёлкнул пальцами, а потом заложил руки за голову, продолжая смотреть на планету.
– В том-то и дело. В том-то всё и дело, понимаешь? Ты вернул цветы, когда никто не просил. Когда просят, это уже не то. Важно твоё рвение, самое первое, твоё настоящее, а не вымученное, то, что достали из тебя, как рыбку из реки. Я не знаю, кто твои родители, но я завидую тебе. Они чудесные люди.
Платон тихо заплакал.
– Я передам это отцу. – Говоря это, он неотрывно смотрел на Женю, но тот в ответ на него не глядел.
– Всё-таки у нас красивый дом, но жаль, что люди его когда-нибудь сами и уничтожат. Я чувствую это всем своим сердцем.
– Почему ты так уверен в этом?
– Потому что они не делают того, что надо. Зато они делают много того, что не надо.
Женя быстро встал на ноги и протянул руку Платону.
– Полетели обратно домой?
– Но куда мы теперь? – спросил Платон. – Точнее, куда ты?
– Видимо, к себе домой. – Он вытянул шею и посмотрел на Землю. – Хотя отсюда наш дом общий.
Платон взял Женю за руку, он встал на ноги. Они вместе пригнули колени, а в следующий миг оттолкнулись от Луны и взлетели. Они целились в Землю. Они летели обратно.

Чем ближе они были к Земле, тем более сонными становились.
– Я засыпаю, – кричал Женя сквозь потоки воздуха, бившие по ушам.
– Я тоже хочу спать, – кричал Платон, едва находя для этого силы.
Когда они должны были приземлиться рядом с домом, рядом с качелями, сил держаться у них не оказалось. Их тела расслабились, и они уснули в полёте.
Когда Платон проснулся, в комнате было солнечно и тепло. За окном птицы пели песни. Он выскочил из кровати и побежал в кухню.
Мама уже готовила завтрак, а отец сидел за столом и читал в телефоне новости.
– Где цветы? – спросил он.
– И тебе доброе утро, – сказала мать, оглядев ребёнка. – А ты чего так оделся? Куда собрался? И весь в пыли. Ты уже где-то был, а? Я что-то пропустила?
– Мама, где цветы?
– Их нет, – ответил отец.
– Луна забрала их, Платоша, – мило сказала Екатерина, отряхивая пыль с ребёнка. – Даже волосы в пыли. Откуда ты такой грязный?
Платон сел за стол напротив отца. Он смотрел на него и улыбался.
– Ты ничего не помнишь, папа?
– Я? – Евгений взглянул на Екатерину. Та смотрела с любопытством. – Я спал. Я ничего не знаю...
– Этой ночью мы вместе летали к Луне. Мы вернули хризантемы. Теперь всё в порядке. Мы сделали это вместе.
Екатерина склонила голову набок, не отрываясь от мужа.
– Платон, что ты такое говоришь?
– Ты рассказал мне, когда мы сидели на Луне и смотрели на Землю, что у тебя были жестокие родители, что ты...
– Так, молодой человек, иди переодевайся, мойся, а потом завтракать. Мы ещё поговорим сейчас.
– Ну мама...
– Никаких мам! Давай, иди.
Платон встал со стула и пристально вгляделся в отца, но тот не понимал, о чём говорит его сын.
– Ты что, вчера перед сном ребёнку рассказывал о своём детстве? Зачем?
– Кать, да я ничего не рассказывал.
Екатерина поджала губы, угукнула, а потом вернулась к сырникам на сковородке. Она напевала какую-то песню.
– Честно, – продолжал Евгений. – Я никогда не летал на Луну.
Екатерина ничего не ответила.
Евгений вздохнул и принялся за старое, за чтение новостей, но ничего не получилось, настроение было не то. Он провёл рукой по волосам и обнаружил, что его рука покрылась лёгким серым слоем пыли.
– Это ещё что такое?
Платон уже стоял в кухне в чистой одежде и с улыбкой смотрел на отца.
– Ты не помнишь, но ты был там со мной, – шёпотом сказал Платон. – Мы сделали всё, как надо, как ты меня учил. Несмотря ни на что, мы выполнили свой долг перед Луной, перед Землёй. Мы всё вернули назад.
С приоткрытым ртом отец смотрел на сына.
– Наверное, мне тоже надо принять душ.
– Давай, дорогой. Я тебя жду. Будем есть, как вернёшься.
Платон сел за стол и с неизменной улыбкой смотрел на маму. Она обернулась, увидела его и радостно сказала:
– Вот видишь, как чудесно, что цветы вернулись на Луну. Всё разрешилось.
– Да, мама, всё прекрасно.
Екатерина накрывала на стол.
Когда все поели, Платон побежал в свою комнату. Открыв шкаф, он увидел висевшую в нём одежду, в которой летал на Луну его отец, и вся она была грязная, вся она была в лунной земле.
Платон закрыл шкаф, подошёл к окну, чтобы найти Луну, но её нигде сегодня не было видно. Ничего, не беда. Он дождётся ночи. Спешить теперь было некуда. Ему было хорошо известно, что с Луной и хризантемами не случится ничего плохого, а если и случится что-то новое, то он всё исправит, как сегодняшней ночью.
Он всё сделает как надо, чтобы Земля и Луна были красивыми, живыми, чтобы всё было на своих местах. Он сделает это ради человечества, ради всех людей. Так надо. Так надо.