Как я не пережил конец света

В разных древних мифах и сказаниях часто предсказывается конец света. И как только его не называют: Армагеддон, Рагнарёк, Апокалипсис, Судный день, Кали-юга и так далее. Каждый из них описывает разрушение и гибель всего человечества, а некоторые — и Вселенной. Но ни в одном из источников вы не найдёте план персонального конца света для конкретного человека. Например, для меня. И поэтому момента, когда он начался, я просто не осознал. Да и не предвещало ничего такого исхода.

Раннее апрельское утро было довольно холодным, но солнечным. Видимо, обещанный синоптиками арктический антициклон добрался таки до нашего региона. Стоявшие в цвету деревья издали казались покрытыми снегом, но аромат цветущих яблонь не смогли перебить ни выхлопы редких по этому времени суток машин, ни миазмы находившейся за углом мусорки, ни выбросы медеплавильного завода.

Я шёл на работу, несмотря на выходной и раннюю побудку, в приподнятом настроении, с надеждой узнать какую-то приятную новость. Иначе зачем меня пригласил начальник на персональную встречу ранним утром в субботу? Ругать или сообщать неприятные новости он предпочитал прилюдно и в рабочее время.

Так как приглашение пришло уже практически ночью и вставать пришлось в шесть утра, чтобы прийти к семи, то позавтракать просто не успел. Но по пути к моей конторе была небольшая кофейня, в которой я обычно по утрам перехватывал стакан только что сваренного американо и ещё тёплый круассан. И тут меня ждал неприятный сюрприз: кофейня была закрыта, в витрине вместо стекла торчал деревянный щит, как будто бы её разбили, табличка на двери гласила, что сегодня «санитарный день». Зайти ещё куда-либо я просто не успевал, а потому, несмотря на лёгкий голод, отправился дальше.

Путь мой лежал через красивый и ухоженный сквер с клумбами, лавочками и велодорожками. Его уже успели привести в порядок после зимы. Глаз радовался от вида распустившихся тюльпанов и зазеленевших деревьев, свежей краски скамеек и фонарных столбов, специально нарисованных для ребятни классиков, пока я сначала не почувствовал носом, а потом и не увидел… вываленную из урны кучу мусора: бутылки, смятые пивные банки, использованные упаковки из-под еды навынос, частично недоеденной, окурки и даже очистки от овощей и фруктов. Как будто кто-то не донёс до бака свой домашний мусор и просто вытряхнул его на дорожку.

К сожалению, ни пакета, чтобы собрать всё это безобразие, ни времени на уборку не было, и я, испытывая чувство вины, как будто произошедшее — моих рук дело, отправился дальше в свою контору. Прямо на подходе к центральному входу нашего здания обнаружилось несколько машин с надписями «полиция» и «следственный комитет». До этого за полтора года работы как-то ни разу мне не приходилось наблюдать такое рядом с нашим офисом. Но так как в здании обитало множество разных компаний, фирм и контор, то я решил, что это не к нам.

Войдя внутрь вестибюля и не увидев привычно сидящего за стойкой охранника Пашу, я направился к лифту. Но тот почему-то не работал. Что тоже было весьма странным для здания в двенадцать этажей, пусть и в субботу. И на моей памяти такое ни разу не случалось.

Поднявшись на свой шестой этаж по лестнице и пройдя в коридор через служебный вход, я обнаружил, что дверь в наш офис распахнута настежь, изнутри раздаются громкие незнакомые голоса, а сама речь говорящих состоит практически из отборного мата. Не то чтобы мы всегда говорили исключительно цензурно, но орать матом было всё же не принято.

Испытывая опасение, я осторожно подошёл к двери и заглянул внутрь. Первое впечатление было «не туда попал»: перевёрнутые стулья и столы; сброшенные на пол мониторы; повсюду разбросанные бумаги и папки, в которых они лежали; вырванные с корнем из горшков комнатные цветы; потёки чего-то коричневого на вчера ещё белых стенах; и здоровенная дыра размером с футбольный мяч в оконном стекле, от которой расходились во все стороны трещины. При этом повсюду и даже на потолке были ошмётки какой-то странной слизи. А дверь в кабинет начальника была буквально сорвана и валялась прямо перед его входом.

В разгромленном помещении ходило довольно много людей, некоторые из них были в полицейской форме, остальные — в гражданке. Посреди комнаты стоял здоровенный мужик в штатском и орал что-то в телефонную трубку, перемежая фразы матом. А потом, увидев меня, нажал отбой и совершенно спокойно спросил:
— Вы кто?
— Сотрудник, — ответил я, а потом добавил: — Михайлов Игорь Валентинович. Меня начальник попросил прийти пораньше в офис для важного разговора. Ну вот я и пришёл. А его разве нет?
— Кого именно? — переспросили меня.
— Начальника, Максима Сергеевича. Жданова? Нет? — уточнил я в ответ и, вытянув шею, попытался заглянуть в кабинет через проём.

Человек помолчал, а потом всё же представился:
— Майор Чернов, уголовный розыск. Что именно сказал вам вчера этот ваш Жданов?
— Не сказал. Он прислал мне сообщение в личку, что будет ждать меня к семи утра на приватный разговор. Я сейчас покажу.

Достав телефон и быстро найдя сообщение, я подошёл к майору и передал ему трубку. Он прочитал написанное, затем пролистал назад несколько сообщений делового характера и вернул его мне. А потом заговорил:
— Где ваш начальник, мы не знаем. Вызвал нас примерно час назад охранник на входе. Он сообщил, что камера напротив вашего офиса показала, что в дверь кто-то прошёл. Но как он попал в здание и на ваш этаж — непонятно: через пост никто не проходил и ключ от входной двери вашей конторы не брал. Пока мы ехали, охранник, видимо, решил проверить и подняться сюда, но не смог — застрял в лифте на четвёртом этаже. Он и сейчас там, ждёт лифтера. Сюда мы прибыли примерно тридцать минут назад, лифт уже не работал. Так что поднимались по лестнице. В эту часть здания есть ещё какие-то проходы? — спросил полицейский меня.
— Нет, только лифт и лестница. Балкона тоже нет, — уточнил я сразу. А потом всё же решился спросить: — А что там в кабинете начальника?

Майор как-то недобро усмехнулся, переглянувшись с подошедшими к нам сотрудниками, а потом приглашающе показал рукой на вход в кабинет и даже кивнул головой. Я осторожно, стараясь не наступать на разбросанные бумаги, прошёл к проёму. В глаза сразу бросились практически вывороченные косяки и вырванный «с мясом» дверной замок. Похоже, что дверь открывали без ключа. Смотреть внутрь кабинета почему-то было страшно. Но я всё же решился и, сделав шаг к проёму, заглянул.

От увиденного я просто остолбенел, язык от ужаса прилип к нёбу, а сердце буквально подкатило к горлу. Хотелось убежать, спрятаться и стереть память, чтобы больше никогда не вспоминать увиденное мной. Но, фактически парализованный ужасом, я продолжал смотреть на то, что находилось прямо передо мной на расстоянии трёх метров.

Прямо над креслом начальника висел огромный кокон из паутины, по форме и размеру напоминающий человека, а прямо над ним, на самой паутине, тянущейся от полка до пола и от окна до противоположной стены, подняв угрожающе передние лапы-хелицеры, сидел и смотрел на меня огромный паук. Его размер явно превышал метр в поперечнике. Кокон трепыхался — похоже, тот, кто находился внутри, был жив и пытался выбраться.

В какой-то момент, несмотря на ступор, я заметил, что огромное членистоногое напряглось, как будто готовясь к прыжку, и я буквально отскочил от дверного проёма, к верхнему косяку которого прилипла прилетевшая буквально через секунду страховочная нить.

— Назад! — одновременно прозвучал окрик из-за спины.
И я тут же отскочил ещё на пару метров, продолжая следить за манёврами гигантского паука. Он тоже следил за мной, перебирая хелицерами. И, кажется, совсем забыл про свою жертву. С его клыков стекала густая слизь — яд, который он собирался впрыснуть в свою добычу, когда я его прервал, появившись в проходе.

Как будто заворожённый взглядом четырёх передних глаз и не отводя взгляда, я всё же обратился к майору:
— Что это? Откуда оно здесь взялось? Вчера же ещё ничего такого не было, когда я уходил из офиса в восемь вечера. А начальник где? В коконе?

И тут мне на плечо опустилось что-то тяжёлое. От неожиданности я подскочил на месте и заорал.
— Тише, это я. Осторожно отодвиньтесь от прохода в сторону, — прозвучал прямо в ухе голос офицера. — Он потеряет вас из вида и вернётся к своей добыче.
— Добыча? Кто это? — спросил я, продолжая мелко дрожать от пережитого ужаса, но всё же медленно сдвигаясь в сторону.
— Похоже, это посетитель, из-за которого нас вызвал охранник. Может, вы его знаете? — спросил меня полицейский и сунул под нос телефон, на экране которого была фотография мужчины в чёрной куртке с капюшоном.

Приглядевшись, я узнал нашего программиста Славку Медведева. О чём тут же сообщил окружающим.
— А что, его тоже позвали на встречу? Странно! — удивился я. — Но Максим Сергеевич предупредил, что встреча будет тет-а-тет.
— Есть вероятность, что ждали именно вас, а первым пришёл он. Повезло вам! — «обрадовал» меня майор и похлопал по плечу.

От мысли, что именно я сейчас мог висеть там в паутине, ожидая, когда меня начнут есть, в глазах потемнело, сознание поплыло и отключилось.

****

Сколько прошло времени после того, как я потерял сознание, не знаю. Очнулся в больничной палате, в которой, кроме меня, находилось ещё трое пациентов. Заметив, что я шевелюсь, кто-то из них нажал кнопку вызова персонала. Буквально через пару минут в помещение вошёл врач.

— Очнулся? Молодец! Крепкий парень! — за что-то похвалил меня доктор и спросил: — Как самочувствие? Есть ли какие-нибудь жалобы, неприятные ощущения?
Прислушавшись к себе, я не заметил ничего особенного или вызывающего боль. И просто отрицательно покачал головой в ответ.
— Ну и отлично! — обрадовался он, а потом добавил: — Побудете у нас до завтра, понаблюдаем за вашим состоянием, на ночь вколем витаминчики и успокоительное. А утром, если хуже не станет, выпишем.

Я растерянно выслушал его, не понимая, как и когда, а главное — почему оказался здесь, но решил не уточнять. И только когда он вышел, обратился к соседям:
— Давно я здесь?
— Утром привезли, часов в десять. Без сознания. Потом увезли, видимо, в интенсивную терапию. И вернули в палату примерно час назад. Уже спящим, — ответил лежащий на соседней кровати мужчина.
Сил и почему-то желания вспоминать причину своего пребывания в больнице не было. И после нескольких уколов и капельниц я просто уснул.

А проснулся от душераздирающего крика. Своего собственного. В палате горел свет. Рядом со мной стояли какие-то люди, которых я не узнавал. В глазах плыло, и казалось, что у них вместо рук — хелицеры, которые они тянут ко мне, чтобы схватить. А потом сознание просто отключилось.

****

Сколько я уже живу в пансионате для душевнобольных — не знаю. Но иногда ранним солнечным утром вместо людей я начинаю видеть гигантских пауков, которые устроили на меня охоту.