Культура приказа и катастрофа 1941-го

  Культура приказа -- это часть культуры принятия решений, шире
-- культуры управления. Всяких таких культур в СССР очень не
хватало, хотя обрасти ими было не так уж сложно -- была бы по-
ставлена цель. По одной массовой особо толковой книжке на каждую
"культуру", плюс настойчивый её пропих, начиная со школы, -- и
этого было бы достаточно. Имелось, правда, одно большое препятс-
твие: вдобавок требовалось, причём в первую очередь, реальное
сильное стремление построить лучшее общество, а не просто проры-
ваться "наверх" -- всё равно под каким предлогом -- чтобы там
наслаждаться своим величием, отжираться и рулить.

                *  *  *

  Став лейтенантом, я столкнулся с одной большой проблемой: [ни-
кто не хотел выполнять мои приказы] не имелось "штатных" средств
добиваться от подчинённых исполнительности. Несколько раз даже
приходилось обращаться к "нештатным" средствам типа сдавливания
горла или удара в зубы. А однажды я метнул подчинённому в голову
свой чемоданчик, бывший у меня в руке (к счастью, я в "цель" не
попал, но хотя бы продемонстрировал свою готовность "идти до кон-
ца"). Такое смешное средство, как наряд вне очереди, в условиях
нашего ударного радиотехнического батальона не годилось никак,
поскольку имел место дефицит кадров: отправишь подчинённого в на-
ряд -- некому будет дежурить на смене.
  Военрук в моей школе (кстати, капитан-десантник) поведал, что
сразу после войны ещё имело место в Дисциплинарном уставе разре-
шение применять оружие против подчинённых, не подчиняющихся при-
казам и что он лично знал случай, когда офицер застрелил солдата,
всего лишь отказавшегося копать яму. Припоминаю, что эта страшная
история была сообщена нам, учащимся старшего класса, по поводу
нашего неохотного подчинения военруку.
  Думаю, даже на фронте советские офицеры не расстреливали своих
солдат, чуть что. Во-первых, требовались надёжные свидетели, спо-
собные подтвердить обстоятельства расстрела. Во-вторых, приятели
расстрелянного могли отомстить в бою пулей в спину. В-третьих,
если постреляешь своих солдат, некому будет воевать. Также, воз-
можно, сказывалось иногда нежелание сделать каких-то детишек си-
ротами и/или убить горем какую-то мать. Наверняка офицеры в ос-
новном всего лишь сдавали строптивых подчинённых в "особый от-
дел". Или только угрожали сдать, и этого оказывалось достаточно.
То есть хотя бы в военное время чёткий и действенный механизм
принуждения таки имелся.
  Иное дело, что вдобавок приказы должны были быть правильными.

                *  *  *

  Приказ может быть...
    - вполне определённым (= содержащим достаточную информацию
      для исполнения);
    - не вполне определённым;
    - неопределённым.

  Определённость приказа субъективна: для разных людей один и тот
же приказ может иметь разную степень определённсти -- в зависимо-
сти от уровня их обученности, интеллектуальности, инициативности,
осведомлённости о ситуации.
  Возможные причины недостаточной определённости приказа:
    - отсутствие времени на доработку приказа;
    - недостаточность информации для доработки приказа;
    - расчёт на инициативность подчинённого;
    - расчёт на то, что на месте будет виднее;
    - стремление переложить ответственность на подчинённого.

  Могут быть разные степени категоричности приказа. Более катего-
ричный приказ должен выпоняться неукоснительно, точно и в срок.
Менее категоричный приказ допускает вариации исполнения, если об-
стоятельства к таковым располагают. Степень категоричности прика-
за должна быть видной по некоторым словам в нём. Типа не просто
"приказываю", а "СТРОГО приказываю". А если ты неуместно употре-
бил слово "строго", тебе "член военного совета" строго поставил
это на вид за подавление возможной нужной инициативы, а "особист"
сделал какую-то запись в свой секретный блокнот.
  Приказ может быть правомочным и неправомочным. Неправомочность
приказа может быть оправданной или неоправданной.
  Приказ может требовать действий, которые для подчинённого вы-
глядят...
    - оптимальными;
    - более-менее уместными;
    - неуместными;
    - преступными.

  Одни люди идут на преступления легко, другие -- нет.
  Преступные действия могут давать нужный эффект или не давать
нужного эффекта. Преступные действия, совершаемые даже ради ре-
ального большего эффекта, развивают в людях привычку преступать
закон.
  Квалифицирование эффективных действий как преступных может быть
следствием недоработки правил, упрощённости мировоззрения.
  Люди неохотно исполняют (или даже отказываются исполнять) при-
казы тех, кому они не доверяют или кого они считают недостаточно
превосходящими себя статусом.
  Люди неохотно исполняют (или даже отказываются исполнять) при-
казы, требующие действий, которые для этих людей, ПО ИХ МНЕНИЮ...
    - явно губительны;
    - слишком рискованы;
    - невыгодны;
    - унизительны (= не соответствуют статусу);
    - неприятны, в том числе неприемлемы в моральном отношении;
    - слишком тяжелы физически или интеллектуально.

  На мнения о приказах можно влиять конкретными доводами и общей
пропагандой.
  Наличие мощных инструментов принуждения не гарантирует испол-
нения приказов, потому что...
    - инструменты принуждения могут отсутствовать под рукой (к
      примеру, "особист" далеко, и с ним нет связи);
    - мощности инструментов принуждения может оказаться недоста-
      точно (к примеру, трудновато послать человека на верную
      смерть угрозой его убийства).

  Подчинённые могут браться выполнять приказ, но на самом деле
скрытно саботировать его, и доказать это бывает трудно.
  Бывает полезным ОБОСНОВАНИЕ приказа. А ещё пояснение обстанов-
ки, в которой надо будет приказ выполнять.
  Возражения на приказ бывают в некоторых случаях уместными, в
некоторых -- нет. Уместные возражения позволяют вовремя подкор-
ректировать приказ, то есть повысить его эффективность. ЛЮБЫЕ
возражения на приказ позволяют приказывающему более-менее спрог-
нозировать исполнение приказа. То есть отдающий приказы в общем
случае ЗАИНТЕРЕСОВАН в том, чтобы получать возражения. Кто нико-
гда не высказывает дельных возражений на получаемые приказы, тот
недостаточно хорош как исполнитель либо намеренно вредит.
  Чтобы не получать возражений на уже отданный приказ, надо об-
суждать его возможное содержание ещё до его отдачи. Ошибки ведь
неизбежны, и требуются процедуры для уменьшения их частоты и тя-
жести.
  И т. д.
  На практике разное подобное нередко более-менее так и делалось,
но -- НЕФОРМАЛЬНО. А следовало ведь иметь ПРЕДПИСАННЫЙ оптималь-
ный порядок. Всякое такое должно было оговариваться в Дисципли-
нарном уставе -- и впитываться из него в подсознание.
  Вот тогда бы повоевали -- следуя дошлифоваемым приказам и про-
являя максимум уместной инициативы.
  А уж если бы и товарищ Сталин, заглянув в Дисциплинарный устав
в порядке надзора, подпитался буквой и духом правильных соображе-
ний по части приказов, да ещё бы потребовал того же самого от то-
варища Жукова, то Красная Армия прибавила бы в своей эффективнос-
ти, может, процентов на 20 (но лично я подозреваю, что на все
30). Вполне можно быть суровым диктатором и при этом выслушивать
корректно подаваемые предложения по делу. У правильного диктатора
попробуй ещё не подать их.
  Быть защищённым от явной критики, но при этом получать... эээ...
нужные уточнения от подчинённых -- это всего лишь вопрос ловкости
и привычки. Тот же Сталин после лета 1941 года не совсем редко
практиковал предварительные обсуждения своих назревавших сложных
решений ("А что скажет товарищ Жюков?"). Потом он формально лишь
итожил результаты коллективного труда.