Собака

Она уже знала что такое война. Её природная чуйка помогала ей избежать шумные,  режущие тонкий слух обстрелы. Залечь, прижать уши и сравняться с землёй, а лучше бежать как можно дальше от этого страха, и безнаказанно гуляющей смерти. Но на долго убегать нельзя, здесь её дом, пусть уже полуразрушенный и пустой, но здесь жили люди, которые были так добры к ней, и она не может ответить предательством, а значит, нужно возвращаться. И они тоже обязательно вернутся. Если ещё живы. Поэтому надо ждать. Обстрелы ведь не должны быть надолго. Однажды всё станет как было. Мирная, сытая жизнь, хозяйские дети, которые любили с ней играть, куры, за которыми так весело было носиться, двор, который был полностью её владением, и она каждый раз лаем на незнакомцев подтверждала свои права. Двор есть и сейчас. В поисках пищи теперь приходится часто и на долго оставлять его. Слишком голодно стало в последнее время, но совсем покидать его нельзя, ведь так можно проглядеть возвращение хозяев. Какой веселой и радостной представляла она эту встречу. Такое нельзя пропустить. Вот и в этот раз, она прибежала на свой двор, до неузнаваемости захламленный, почти заброшенный. Почти, это поэтому что она была ещё здесь. И ещё приглядывала за ним. Нагретое солнцем крыльцо было теплым и уютным как раньше, и собака задремала, чутко приподнимая ухо при малейших звуках. На этот раз она не успела. Вскочила, почуяв неладное, и тут же взрыв. Передние лапы внезапно исчезли срезанные осколком мины, и она плюхнулась грудью на крыльцо на котором только что так спокойно дремала. Было больно и страшно. Нужно было срочно уходить, подальше от этого ужаса, и собака, оттолкнувшись грудью от досок крыльца встала на задние лапы и сделала несколько шагов. Потеряв равновесие и скатившись на землю, она снова повторила попытку идти. Теперь она старалась держать равновесие дольше, вспоминая как ходили на задних лапах люди. Как же это трудно и неудобно, но вариантов нет. Лап теперь нет. Она ещё сделала несколько переходов, поднимаясь и падая пока не устала на столько что подняться стало уже не возможно. Силы кончились. Поесть бы, но теперь даже охота на мышей стала невозможной. Значит это всё. Смирившись со своей участью, собака легла, и замерла. Из культей оторваных передних лап текла кровь, унося остатки последних сил. Она закрыла глаза и еще раз представила, как её люди возвращаются, гладят её, чешут брюшко, и насыпают в миску ароматный корм. Веки дрогнули и из под них выкатилась слеза.