Пионерский отряд. глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Холодный осенний дождь тихо моросил на шлемы дремавших охранников. До смены караула оставалось ещё полчаса, когда из леса на подъёмный мост замка въехала чёрная, похожая на саквояж, карета, запряжённая четвёркой гнедых лошадей.
— Стой, кто такие?! — прокричал дежурный капрал, просыпаясь от своего голоса и направляя арбалет в сторону возницы, сидящего на козлах в мокром плаще и широкополой шляпе.
Карета остановилась перед солдатами, и один из них, взяв под уздцы первую лошадь, спросил:
— С какой целью прибыли в замок Пелло д'Кинн?
Створка окна экипажа отворилась, и широкая ладонь в красной бархатной перчатке трижды ударила по покрытой чёрным лаком дверце необычной кареты.
Кучер громко чихнул и произнёс глухим простуженным голосом, делая паузу после каждого слова:
— Его Преосвященство епископ Андрэ Лазар, младший инквизитор Святой Церкви, требует немедленной аудиенции с графиней Аккулой.
— Проезжайте, — сказал капрал после секундной паузы и, обернувшись назад, кому-то крикнул:
— Поднять решётку, дармоеды!
Скрипнули мокрые деревянные шестерни, и обитая железом преграда медленно поползла вверх, пропуская во двор замка покрытый дорожной грязью экипаж.
Высокий мужчина средних лет в чёрной сутане и с небольшим крестом из белого металла, висевшим на шее, стоял в мрачной зале у потрескивающего в стене камина и грел руки.
— Ваше Преосвященство, благословите! — подобострастно произнесла появившаяся грузная женщина в тёмном платье и тут же упала на колени, целуя протянутую ей правую руку с золотым перстнем на безымянном пальце.
— Вы заставляете вас долго ждать, графиня, а я к этому не привык. Церковь не привыкла.
— Простите, простите, — залепетала женщина, с трудом поднимая свой толстый зад.
— Полно. Где ваши дочери? Я должен немедленно зачитать им распоряжение совета Святой инквизиции.
— Они уже здесь, мой господин, ждут Вашего Высочайшего разрешения войти.
— Зовите их и прикажите явиться сюда капралу стражи с тремя солдатами, немедленно.
Две молодые девушки вбежали в залу и покорно встали на колени, склонив головы.
— Назовите ваши имена, сеньориты.
— Светана Пелло д'Кинн, — представилась первая девушка с огромной грудью, торчащей впереди своей хозяйки на добрые восемь дюймов.
— Натана Пелло д'Кинн, — запинаясь, пролепетала следом и вторая.
— Брат Сержио, — обратился епископ Андрэ Лазар к стоящему рядом с ним невысокому монаху в тёмно-коричневой рясе, — зачитайте указ.
Мужчина, лица которого не было видно из-за накинутого на голову просторного капюшона, вынул свиток, скреплённый печатью красного воска, из широкого рукава и, сломав её, громко прочитал:
— Властью, данной нам от Господа Бога, мы, Святая Инквизиция, объявляем графиню Светану Пелло д'Кинн и её сестру, графиню Натану Пелло д'Кинн, виновными в колдовстве, учинённом против наследного принца Борманата с целью лишения его мужской силы и возможности иметь королевское потомство, и приговариваем их к смертной казни.
Способ наказания определяет исполнитель нашей Высочайшей воли, младший инквизитор Святой Церкви епископ Андрэ Лазар.
Сей указ вступает в силу с 13 июля 1479 года.
И да смилуется Господь Бог наш над душами отступивших от Его Благодати грешников.
Аминь.
— Капрал, — обратился епископ к вошедшей страже, — прикажите своим подчинённым сорвать одежду с приспешниц сатаны и бросить её в огонь. Отныне и до момента казни они будут везде появляться обнажёнными, дабы все благочестивые верующие нашей Церкви видели их позор грехопадения.
Солдатня с энтузиазмом исполнила приказание своего начальника, облапав приговорённых девиц везде, докуда только смогли дотянуться их грязные мозолистые пальцы.
Сёстры стояли посреди зала абсолютно голые, прикрывая промежности руками, а их распустившиеся длинные волосы лежали на подрагивающих плечах, скрывая груди.
— Капрал, — не унимался епископ, — прикажите солдатам мечами срезать волосы ведьмам и тоже бросьте их в камин.
Охранники замка исполнили и это поручение, оставив обнажённых девиц без последнего естественного покрова.
— Графиня Аккула, — обратился инквизитор к матери осуждённых, — силою, данной мне Святой Церковью, я приговариваю вероотступниц к медленному сожжению на костре.
— Смилуйтесь, Ваше Преосвященство, — упав на колени, прокричала в слезах графиня, — пожалейте их молодость, прошу вас ради Бога.
Епископ приблизился к девушкам, медленно обошёл их со всех сторон, скрупулёзно осматривая, и сказал:
— Святая Церковь всегда милостива к грешникам и умеет прощать заблудшие души. Если вы, графиня, пожертвуете Ей сумму в размере двух тысяч дукатов, то эти деньги могли бы пойти на содержание ваших дочерей в качестве прислужниц для братии монастыря Святого Анания Удодушителя.
— Благодарю, Ваше Преосвященство, разрешите послать за ростовщиком?
Через пятнадцать минут привели старика-еврея в разодранной до колен тюремной хламиде с синяками от побоев на худом лице.
— Смерд, как быстро ты можешь собрать мне две тысячи дукатов? — обратилась к нему графиня.
— Смилуйтесь, госпожа, — залепетал тот, — я старый больной еврей, у меня нет денег даже оплатить похороны моей бедной Сары и двух дочерей, которые так и лежат себе неупокоенные в нашем доме, сожжённом по приказу графини Натаны. Последний погром евреев разорил всех, и меня в частности. Науськанная уличными проповедниками чернь, дабы освободить землю от проклятых жидов, освободила ваш замок и от денег. Даже если бы я захотел-таки вам помочь, госпожа, я не стал бы этого делать, ибо потерял уже всё.
— Старый пройдоха! — заорала графиня на старика. — Бросьте его в темницу, где ему и место. Ваше Преосвя...
— Довольно! Вы не в состоянии позаботиться о Матери Церкви, графиня, но Она всегда милует и спасает заблудших. И я, как её преданный сын, тоже проявляю милосердие к вашим падшим дочерям и приговариваю их не к медленному, а к быстрому сожжению на костре.
На следующее утро у западной стены замка Пилло д'Кинн два больших костра уносили пепел и проклятые души вероотступниц в холодную синеву осеннего неба.
А младший инквизитор Андрэ Лазар с искренней радостью в сердце наблюдал за стонами и мольбами умирающих грешниц и благодарил своего Бога за то, что тот благословил его, недостойного, послужить Истине и Высшему Милосердию.
— Лазарев, подъём! Тихий час закончился!
Андрейка открыл глаза и, увидев перед собой лицо графини Аккулы, сказал строгим, полным достоинства голосом младшего инквизитора:
— А вас, графиня, я повешу завтра,   на рассвете!
— Лазарев, ты в своём уме? Совсем ошалел? И почему твои трусы на лампе висят?
Андрейка поморгал веками, и лицо графини превратилось в морду акулы.
Вожатая Акулина Павловна смотрела на мальчика и улыбалась. Её и без того широкие скулы стали ещё шире, нижняя челюсть слегка провалилась вниз, тонкие губы исчезли совсем, а из приоткрытого чёрного провала большого рта виднелся двойной ряд кривых острых зубов.
«Точь-в-точь как акула», — подумал Андрейка и тут же получил по лицу своими потрёпанными плавками.
— Одевайся и в свой корпус! Через минуту подъём. Надеюсь, на всю жизнь запомнил, как подглядывать?
— Я не подгля.., — попытался в очередной раз оправдаться мальчик.
Но вожатая уже, отвернулась от него и виляя задом, шла между кроватей девочек к своей комнате.