исповедь души часть 1 глава 19

Глава 19 « Забытый ящик»

В полной темноте рука двигается сама по себе, отдельно от тела и пальцы озябшие, неуверенные нащупывают в воздухе холодный металл. Кожа липнет к гладкой поверхности, ощущая каждую шероховатость, царапину, оставленную временем.
- Неужели дверь?
Рука принимает ледяное прикосновение, но замирает лишь на мгновение. Холод пробивается сквозь пальцы, ползёт вверх к запястью. Я сжимаю металл сильнее, сдаюсь и делаю поворот. Яркий свет режет отвыкшие глаза, тело кривится, невольно ноги вступают, туда, в эту неизвестность. Дерево под босыми ногами дарят тепло, как половицы в доме незнающие горя. Запах паривший кругами кажется  знакомым и таким давно забытым. Смесь чего то горько и одновременно сладкого, терпкого и лёгкого. Глаза начинающие привыкать к перемене, ловят очертания чего то огромного. Винтовая, старая, уходящая в бесконечность лестница и единственный источник света по середине. Туда я и направился по протёртому до дыр полу, но это совершенно не портило внешний вид всего места. Под ноги попадались разные клочки бумаги, полностью исписанные, на некоторых были даже небольшие зарисовки, сделанные мягкими, не спешащими линиями. Единственная вещь стоявшая с высокой лампой было кресло. Напоминавшее старого, бурого зверька, которого приодели в клетчатую рубашку. Ещё из далека я заметил, что сиденье было продавлено, лишь одним постояльцем. Я обошёл его кругом, внимательно осматривая каждую его деталь. Где то обивка была совершенно новой и не тронутой, но такие места попадались довольно редко. Была даже единственная рана на спинке из которой сочилась вата. Имея наглость я осторожно присел. Зверь не прогнал меня и даже не подал голоса, а совсем напротив настолько разнежил тело в своих объятиях, что руки отвечающие на гостеприимность тут же получили занозу. Я резко соскочил с кресла, разум очистился. Теперь же стоя на середине комнаты в одиночестве и полной тишине, я осмотрелся по сторонам.  Здесь царил холод, серость и неизвестность и даже тепло от пола не могло спасти.

Степени скрипели, но не жалобно, а приветливо, будто встречали давно забытого знакомого. Я поднимался выше, даже не задумываясь куда держал путь. При взгляде наверх лестница рассеивалась, но на удивление меня это не пугало,  моё сердце знало свой путь. Мимо меня проплывали ящики с воспоминаниями, некоторые из них я узнавал, другие были плотно закрыты и не шевелились. Чем выше я поднимался, тем теплее становился воздух, серость комнаты оставалась позади с каждой ступенькой. И тем отчётливее я начинал чувствовать запах яблок, слабые нотки корицы. В этом аромате было что то давно забытое, но до боли родное, то чего я не должен был никогда забыть. Лестница делала крутой поворот, на площадке я и остановился, чтобы передохнуть. Пока дыхание восстанавливалось, краем глаза я увидел открытый ящик на полу, который освещал небольшое пространство мягким, золотым светом. Сперва я старался не замечать его, но любопытство, с каждым отгоняющим взмахом ладони, нарастало. Я заглянул внутрь. Пространство в ящике отличалось от моего нынешнего положения. Смотря в него я невольно погружался в детство, в котором мир оставался всегда безопасным и мирным. Там была женщина. Она сидела на кухне за старым  столом и чистила яблоки. Руки - тонкие, натруженные, двигались быстро, но  ласково. Она напевала что то тихое, джазовое, чуть хрипловатое. Я не мог видеть её лицо, только руки и седые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке. Не смотря на это в груди теплилось чувство, что я знаю её, непременно должен знать.  Мы были связанны всю жизнь невидимой ниткой.
- Ты пришёл,- сказала она, не поднимая головы.
Родной голос доносившийся из груди проходя сквозь призму хрипотцы. Именно такой голос утешал меня когда то, когда я был ещё совсем мал и до жути пуглив.
- Куда же я пришёл,- я не знал, что ещё могу сказать этой женщине,- Меня привели ноги, что это за место?
Она ничего не ответила, лишь незаметно кивнула и положила очищенное яблоко в миску. Руки её замерли на мгновение, а потом она медленно, очень медленно повернулась. Я увидел её лицо. Оно было старым и молодым одновременно. Морщины у глаз и гладкая кожа на щеках. Седина в волосах граничила с живыми, тёмными, совсем не старыми глазами. Глазами смотревшими на меня так, будто видели насквозь. Будто знали все, кто я и что я тут делаю, что со мной было и все, что ещё должно случиться.
- Кто вы?- прошептал я.
Она улыбнулась. И в этой улыбке было столько света, тепла, что у меня защипало в глазах.
-Я та, кто ждёт,- сказала она.- Та, кто помнит. Та, кто в конце.
- В конце чего?
- В конце всего. Лестницы. Жизни.- она пожала плечами, как будто это было и не так важно.- Выбор всегда за тобой.
Я хотел ещё много чего спросить, но вдруг заметил, что на столе, рядом с миской яблок, лежит вязанный плед. Старый, с выцветшими узорами. Неприятные мурашки появились на коже, я почувствовал, что он возможно очень колючий. Женщина заметила этот пристальный взгляд.
- Сын,- кивнула она.- Мой мальчик.
Я не успел осмыслить сказанные ей слова или забыл их договорить. Потому что на встала. Свет становился ярче. Яблоки на столе начинали светиться. Плед плыл, растворяясь в воздухе. Вся картина недавно совершенна чёткая, начала смешиваться и переплетаться.
- Иди,- сказала вдруг она. Голос её тихо долетал до меня.- Ты ещё не дошёл. Но когда дойдешь, я буду здесь.
- Как мне вас найти?- уже начинал кричать я.
Она улыбнулась мне в последний раз, устало и нежно.
- Я всегда у него, а он всегда у тебя, мы все связанны.
Я хотел спросить, что значит связанны, но лестница вдруг затряслась, пытаясь скинуть меня и я полетел вниз, сквозь парящие ящики, сквозь воспоминания, сквозь годы и..
...проснулся.
В комнате было темно. За окнами шумел дождь, пахло сыростью и холодом.
Ни яблок. Ни пледа. Ни той женщины.