исповедь души часть 1 глава 21

Глава 21 «Помощник»

Рука все ещё находилась в кармане, только сейчас он ощутил какой то предмет, а вернее что то очень хрупкое. Пока он сидел здесь, он не переставал сжимать углы фотографии. Два мира. Два выбора. Он смотрел, как Юзе отдаляется. Он медленно, с трудом, освободил руку от обычного снимка, который стал тяжелее в этот миг. Снимок остался там.
-Юзе! Я обязательно приду завтра!
Юзе усмехнулся, но понял, что мальчик на правильно пути.
- Вот и славно, я буду ждать.


Путь домой казался намного короче, воздух чище, а лица людей краше. Генри сразу оказался в прохладной постели, чтобы быстрее увидеть завтрашний день.

Я просто открыл глаза. Ночь без кошмаров, без липкого пота и бешеного сердцебиения. Я сам проснулся. В комнате было светло. Солнце, настоящее, не бледное, не больное, растянуло свои длинные тёплые руки, заключив в объятье весь пол. Впервые за ночь, тело чувствовало небывалую лёгкость. Одеяло не больше не сделано из свинца, поясница не выла, а шея не была скована. Я чувствовал, как кровь мягко пульсирует в кончиках пальцев, а воздух легко заполонял лёгкие, глубоко почти до самого дна, пробирался в каждый укромный уголок. Пролежав несколько минут, я понял, что голоса молчат. Вернее они были где то далеко, там где никогда не был мой взгляд. Сегодня я должен увидеть Юзе.
Докурив сигару, я толкнул не запертую дверь, позади звякнул колокольчик, прежде я его не замечал. Войдя я никого не обнаружил, но через секунду в дверях появился Юзе завязывающий фартук.
- Доброе утро,- голос ещё похрипывал после пробуждения, но звучал ровно и спокойно.
Юзе не веря своих глазам стоял растерянный, с тряпкой в руках, он не ожидал, что Генри и правда придёт. Но убедившись, что глаза не врут растаял в той самой - тёплой, немного усталой улыбке.
- Генри, выдохнул он, бросив тряпку на столик, шагая в мою сторону. Можно было б подумать, что он хочет меня обнять, но нет, он положил две свои ладони мне на плечи и легонько сжал.- Ты правда пришел.
- Я ведь обещал.
Он кротко кивнул и отпустил меня. Глаза ещё продолжали блуждать по мне и лицу,  искали следы вчерашней бури. Потом он подошёл к фикус, потрогал землю, хмыкнув он повернулся ко мне. Я все ещё стоял на том самом месте, чувствовал  неловкость.
- Ну что ж, мой маленький помощник. Работа не дремлет, посетители на подходе. Видишь вон те стулья, в углу? Их нужно расставить ровно расставить у столиков. Не спеши, делай, как чувствуешь. А мне нужно набрать воды, а то фикус впитал всю влагу.
Я послушно подошёл к стулья, которые были взгромождены на столы. Если раньше я б испугался, что сделаю что то неправильное и нарушу гармонию, то не сегодня. Некогда ватные руки, легко поднимали стулья. Я снимал стул за стулом, чуть отодвигая от краёв и сразу брался за следующий. Заметив это Юзе порадовался про себя.
- Давайте поставим пластинку, Юзе, любую, на ваш вкус.
Юзе ничуть не смутился этим предложением, выбрал самую живую пластинку и отправил её на дегустацию проигрывателю.
Моя нога  двигающиеся своей жизнью, начинает отбивать ритм. На лице появляется детская улыбка. Пальцы отпуская стул на пол, прищёлкивают ритм музыке. Следующий стул я уже нес, слегка покачивая бедра. Стулья уже ставятся с дополнительным «па», я лечу к следующему ряду, делая  мастерский поворот вокруг своей оси на пятке. Ритм захватывает контроль моих движений. Плечи соревнуются, кто следующий сделать небольшое движение, как танцоры диско. Скучная обязанность исчезла. Финальный аккорд происходит в замирающей позе, ожидая аплодисментов. В наступившей тишине слышно только моё участившее дыхание.
- Браво, мой мальчик, это было потрясающе.
Генри выдыхает. Улыбка становится довольной. Быть застуканным за ребячеством не так уж и страшно, особенно если и зритель остался доволен. Настроение исправлено, стулья расставлены идеально ровно, даже усталость отступила.

Через час кафе было готово принимать гостей. Столы сияли чистотой, на полу не было ни крошки и даже пылинки, фикус прошедший тщательный уход гордо красовался на самом видном месте. Юзе сварил два кофе, самое то, ведь я так спешил к нему, что даже не позавтракал.  Мы присели с ним возле окна, чтобы наблюдать, как просыпается город. Мы видели сонных, закутанный людей в шарфы, спешивший по своим делам, даже не подозревая, что за ними наблюдают счастливые лица.
- Юзе, начал я, желающий объясниться, но он меня перебил.
- Не стоит, Генри. Вчерашнее оно вчерашнее. И хорошо, что оно было. Сегодня новый день, который ты можешь исправить. Мы сидим здесь, пьем кофе. А фикус, между прочим, сегодня дал новый листочек. Видишь?
Я улыбнулся. Присмотревшись к растению. Действительно, среди тёмно-зелёных листьев пробивался  выкрашенный в ярко-зелёный, ещё совсем молоденький, сморщенный листочек. И я смотрел на этот живущий лист и вспоминал вчерашний день, когда сидел в том кресте в библиотеке и был готов умереть. А сегодня я здесь, пью кофе с приятной компанией и смотрю на новую жизнь, пробивающеюся из чего то старого.
Вечером этого же дня, когда последний посетитель ушёл, а тихий треск музыки иссяк, я закрыл глаза. Впервые за долгое время не увидел за пределами своих век ни Еву и даже о Никольском ни разу не вспомнил. Тишина. Тишина после рабочего дня. Я сидел в расслабленной позе с тряпкой в руках, усталость разливалась по телу. Тяжёлый день однако, но это ничуть меня не пугало, я хотел бы повторить это снова и снова. Юзе сидел напротив и смотрел на меня.
- Как тебе, мой друг?
- Хорошо,- ответил я. И это было правдой.
-Генри,- Юзе помолчал.- Ты ведь знаешь, что можешь приходить сюда когда захочешь. Не только для того чтобы помогать. Ну и просто так посидеть. Посидеть в своём углу, выпить кофе и послушать джаз. Я всегда буду рад.
- Я знаю,- кивнул я с сопровождаемой усталой улыбкой.
Затем я помог Юзе поднять стулья, привести кафе в порядок. Я вышел, дверь прощающие визгнула, а он захотел ещё немного побыть там, я решил не отнимать у него этого удовольствия.
Выйдя из кафе меня укутали тёплые сумерки. Город постепенно засыпал. Редкие прохожие попадались на глаза, они устало торопились домой. Я шёл медленно, наслаждаясь своим любимым временем. Солнце уже ушло за горизонт, но продолжало освещать небо. Его разукрасили маленькие дети пастелью, оно не осталось просто голубым. Где солнце последний раз мигнуло глазом, можно увидеть розовый фламинго, растворяющийся в глубокий синий.  А как же  забыть упоминать про луну, про её новый образ.. Она отрастила длинные локоны пепельного цвета и не стеснялась пустить их развиваться по небу. А завидев прохожих стремилась и им показать преображение, пуская небольшие прядки рассеянного света.
Под ногами я чувствовал каждый знакомый камушек мостовой. Я был счастлив. Разве это не прекрасно?- Замечать красоту в обыденный вещах. Пахло влажной травой, пылью, остывающей землёй. На углу, перед самым поворотом к дому, я остановился. Рука сама собой полезла во внутренний карман. Туда где у самого сердца, все ещё теплилась фотография. Я достал её. Ева смотрела на меня все той же лучезарной улыбкой, как и много лет назад. И даже на том снимке я был счастлив. Вместо больного спазма сердце отвечало тихой, светлой грустью, как после старой, давно прочитанной книги. Я смотрел на неё и вспоминал, все те дни, которые становились блаженными из за её присутствия. Иногда мне кажется, что я любил её не за то, что было, а за то, чего уже не вернуть. Если копнуть глубже, оторвать защитный слой  корки души, убрать ноющую боль и ржавчину обид, то там, на самом дне, все ещё теплиться что то живое. То, за что я и полюбил её в самом начале. Там тишина, но не та из за, которой хотелось бы выть, а живая, наполненная, где можно просто быть. Голоса рядом с ней не исчезали, нет, они замолкали сами собой,  тоже слушая её нежный голос. Сегодня я разрешу себе побыть тем самым Генри. Который сидел напротив в кафе у Юзе и тянулся к ней, чтобы поцеловать в мягкие губы и верил, верил, что это навсегда. Сегодня я разрешаю себе любить ее. Затем я аккуратно убрал фотографию обратно, в карман, к самому сердцу. Пусть лежит. Она тоже часть меня.