На Волге

Народ потихоньку подтягивался. На клич Миши отметить на даче двадцатилетие окончания школы откликнулись оба класса. Виктор выгружал из машины ящики с напитками. Несмотря на прохладный ветерок, он стянул футболку. Завистливые взгляды ребят щекотали самолюбие. Да, фигура у него – высший класс, не прежний рохля.

Деликатесы из сумок почти полностью перекочевали на сдвинутые столы, когда влетела опоздавшая Оля.

– Привет честной компании! – она огляделась, – А где Серёга?

– Написал, через полчаса, шеф задержал, – ответил Виктор, мысленно радуясь, что ему это теперь не угрожает, он сам шеф.

– А Наташка с Кешей?

Внезапная тишина била по ушам хуже отбойного молотка. Виктор отшвырнул стул, спотыкаясь добежал по тропинке до Волги. Он судорожно пытался прикурить, но руки предательски дрожали, спички ломались. С пятой попытки – удалось.
Он был уверен, что забыл тот день!  Четыре года ему это почти удавалось, а тут…

***
Они тогда тоже сидели у Мишки, но в городе, да и компания одноклассников была поменьше. Он ещё был ссутулившимся бухгалтером с уже наметившимся пивным животиком. За что только Наташка выбрала его? Скорее всего, за нужные связи…

Раскрасневшаяся от танцев, Наташка выскочила на балкон, наклонилась, чтобы прикурить от его сигареты. Он помнил всё до мелочей. Она стояла боком. Волосы в разные стороны, капельки пота со лба сползли на глаз и, прихватив по пути тушь, черноватым ручейком отправились дальше по щеке. Он, спасая её макияж, нежно слизнул их.

– Приходи завтра в девять утра, Кеши не будет, –прошептала она, щекоча чёлкой ухо.

О, с какой радостью он принял это предложение. Да и не первый раз они занимались любовью тайком от Кента.

Утром он чуть не проспал. Всё почему-то падало, рассыпалось, разливалось… На поиски подарка времени не было, он прихватил старую бабушкину ящерицу, кулончик на серебряной почерневшей цепочке. Натка любит старинные побрякушки.
Вспоминая то утро, Виктор осознал, что его не покидало недоброе предчувствие, но тогда он всё списал на спешку.

Насладиться ласками они успели без помех. И уже одетые чередовали глотки кофе с затяжками сигарет, когда вернулся Кент. Оправдываться причин не было. Они росли в одном дворе и знали друг друга с пелёнок.

– Мы сейчас на Кордон с ночёвкой. Катер готов. Ты с нами? – спросил Кент.
Виктор не умел плавать и воды боялся. Он начал лихорадочно придумывать срочные дела, но Наташка смешно, по-детски, скривила губки и затопала ножками. Она так мило капризничала, что он почти сдался.

– Да, я совсем забыл, что у тебя всегда были неотложные дела, когда мы купаться бегали, – усмехнулся Кент.

– Ладно, – неожиданно согласился Виктор. В конце концов ему же не вплавь предлагают добираться. А выглядеть трусом в Наташкиных глазах не хотелось.
Набрав на два дня припасов и выпивки, они погрузились на катер.

Шампанское открыли еще на берегу. Кент травил анекдоты, иногда отпуская безобидные остроты в адрес Виктора. Наташка в купальнике и солнечных очках весело махала пассажирам теплохода. Искрящаяся солнечная дорожка на воде, создавала ощущение праздника. Виктор уже не жалел о своем поступке, а блаженно улыбался. Он любовался девушкой, вспоминая их вторую встречу, когда она танцевала перед ним в одних солнечных очках, которые наотрез отказалась снимать.

 Он не заметил, что солнечная дорожка исчезла, Волга стала неестественно спокойной, не заметил повисшей в воздухе тишины.

И только отборный мат Кента вывел его из грёз. Внезапным резким порывом ветра унесло Наташкину блузку, свет стал тусклым, небо затянули свинцовые тучи. Редкие дождевые капли моментально превратились в сплошную стену воды. Волны стали крутые, воздух сотрясли раскаты грома, совсем рядом сверкнула молния.
 
Дальше стыдно вспоминать… Дрожа от холода и страха, Виктор попытался залезть под скамейку и укрыться тентом. Свист ветра, гром, удары волн смешались в какую-то жуткую симфонию, бешеный танец.

Натка обернулась и начала хохотать над скрюченным Виктором с белым от страха лицом, к ней присоединился и Кент. Глаза обоих светились от дикого восторга, как крылья ворона трепыхались над головой девушки волосы.

Когда сквозь грохот до них дошли мольбы Виктора причалить к берегу, оба состроили такие презрительные мины, что в другой обстановке тот провалился бы сквозь землю. Хотя где она – земля?

Наташка сорвала кулон с ящерицей и смеясь бросила в реку.

Она преданно и с любовью смотрела на своего Кешу.
– Ты мой герой, а я твоя героиня, - прокричала она мужу и запела:
«Ревела буря, дождь шумел.
Во мраке молнии блистали…»

Виктор уже не знал отчего ему страшнее – от грозы или от вида этой сумасшедшей парочки. Натянув на себя тент, он через дырку наблюдал за ними.

Наташа осталась бороться с волнами, а Кент вытащил из рундука резиновую лодку, надул и привязал к борту. Резким движением Кент вытащил дрожащего и почти несопротивляющегося Виктора из импровизированного укрытия. Глаза их встретились. О, нет, не восторг в них был, а злость и решимость. Молния окрасила зрачки в огненный цвет. Встреча с демоном… И вдруг Виктора осенило, всё стало понятно, в том числе и Наташкины солнечные очки в пол-лица.

– Она тебе всё рассказывала, а ты её бил? – пролепетал он бесцветными губами.
То ли удар в челюсть, то ли волна свалила Виктора. Кент, как мешок, перекинул его в лодку и обрубил верёвки.

– … будет честно, – сквозь шум услышал Виктор.

Не зная куда грести, Виктор лежал на дне лодки, пытаясь вспомнить хоть какую-то молитву. Ему показалось, что он слышит шум приближающегося мотора. «Передумал» -пронеслось в голове. Но нависла чудовищная волна. Дальше он ничего не помнил, потерял сознание.

Ему повезло - заметили спасатели. Это их катер успел он услышать. Месяц пролежал в больнице, стресс и воспаление лёгких. Выкарабкался. Ждал звонка. Неужели их совсем не интересовала его судьба? Эх, Наташка, Наташка! А какие ласковые слова ему до этого шептала. И, хотя он понимал, что сам виноват, было невыносимо больно пережить такое равнодушие.

Но урок был жестоким. Кент стал для него кем-то вроде «Волка Ларсена». Второго такого позора в своей жизни он не мог допустить. И первым делом, после выхода из больницы нашел индивидуального тренера по плаванию. Получил права на вождение катера. Очень ему хотелось, чтобы Наташка увидела каким он стал. Несколько раз пытался позвонить, но демонические глаза Кента с отблеском молнии останавливали порыв.

В прошлом году он хоронил мать друга. По соседнему кресту ползла маленькая ящерица. Он задрожал. Память беспощадно воскресила весь ужас бури вплоть до перелетающего через чёрную волну кулона. Он облокотился на стоящий рядом крест.  Кто-то дал ему валидол. А друг пытался подсунуть стакан с водкой.
Виктор хотел отказаться, но прочитал надпись – Наталья, дата смерти тот злополучный день. Рядом стоял такой же крест Иннокентия. Виктор залпом осушил стакан.

– Знал их?
Боясь при всех разрыдаться, Виктор молча кивнул головой.

– Говорят, их в грозу на Волге под баржу затянуло, не справились с управлением, – пояснил друг.

***
Недалеко раздалось пыхтение Мишки, верного школьного друга. Миша знал про него практически всё, кроме этого позорного путешествия.

– Так и думал, что ты здесь, – Мишка хлебнул из прихваченной со стола бутылки виски и передал Виктору, – тоже думаешь, что это самоубийство было?
От неожиданности Виктор поперхнулся.

– Я ведь с ними был, Кент меня в резиновую лодку пересадил, – откашлявшись, неожиданно признался Виктор.

– Видимо, не хотел лишних жертв, – предположил Миша, еще раз глотнув виски.

– Тогда я так не думал, – усмехнулся Виктор.

– Я ведь в тот день Кента встретил, когда он из больницы шёл, - Мишка закурил, - отказались Наташку оперировать, поздно. Наркотики ей выписали, сказали максимум месяц протянет…

Они молча курили. Теперь слова «… будет честно» приобрели совсем другой смысл. Да и решимость в глазах Кента тоже.

***
– Вот вы где, – выскочила к ним Оля, – все вас ждут, девчонки устали оборону стола держать.

Она придержала за руку Виктора и прошептала:
– Извини, я не знала о трагедии. Помню, что ты Наташку любил.

Он не стал вынимать свою руку из ее руки, так они и шли до домика.