Три кумирни. Воскресенье для Анны

 В этой главе будет много раз повторяться:"как будто", не удивляйтесь, так нужно для прохождения игры!

Анна смотрит спектакли лишь в воскресенье

В воскресенье Анна, как и предполагал Ли Вэй, пришла в театр. Рядом с девушкой был его двойник. Когда двойник ненадолго ушёл по своим делам, Ли Вэй воспользовался моментом и подошёл к любимой.
Она удивлённо подняла голову.
— Я Ли Вэй. Я — Ли Вэй из будущего, но в другом теле. Я пришёл следом за тобой, — успел сказать юноша и спешно ушёл, заметив, что его двойник возвращается.

В воскресенье театр был переполнен, как будто в этот день Владивосток решил, что китайская опера — это не просто развлечение, а ритуал, который нельзя пропускать. Что же тут особенного, ведь воскресенье — выходной день! В зале стоял шум, смех, шорох программ, звучали чьи-то разговоры, но в воздухе все равно висела странная тишина, как будто что-то ещё не началось, как будто в зале ждут не начала, а момента, когда всё превратится в сценическую игру.
Анна сидела в середине зала, не в первом ряду, но и не в последнем, а там, где слышен каждый звук и виден каждый жест. Она пришла не по обязанности, не по обещанию, а потому, что в последнее время все ее мысли, как нити, тянулись именно к Ли Вэю и к этому театру.
Сегодня Анна не сидела за столом, она просто заняла место в одном из рядов.
Она не знала, что в этот вечер Ли Вэй будет играть не героя, не императора, а женщину, и что именно в этом теле он впервые столкнётся с тем, как можно разорвать сценарий и включить в него чужую, опасную игру.

Распорядитель велит ему играть соблазнительницу

Когда Ли Вэй подошёл к распорядителю, чтобы узнать кого он будет играть завтра, тот, как обычно, посмотрел на него поверх очков, с таким выражением, будто уже видел, как фигура Ли Вэя будет расположена на сцене.
— Не торопитесь, — усмехнулся распорядитель— завтра будет завтра, а сегодня .... Сегодня вам доверена роль... женщины-соблазнительницы, — лукаво улыбнулся распорядитель. — Не той, которая просто танцует, а той, которая глазами и голосом сводит с ума героя. Вчера наш актёр играющий женщин сломал руку в прыжке, и вы — единственная замена, только вы сегодня были не заняты в сцене.
Распорядитель улыбнулся еще шире, как будто вставлял в игру нового персонажа.
— Вам прибавят денег к премиальным, если вы сыграете убедительно.
Ли Вэй хотел отказаться, но не смог.
В театре, как и в игре, выхода из задания нет до тех пор, пока не пройдёшь уровень.
Его роль по сценарию — соблазнить, уговорить, заманить героя, сыграть слабую, но хитрую женщину, которая в конце концов одерживает над ним победу, не мечом, а словом.

Костюм воительницы меняет сценарий

Когда Ли Вэй подошёл к костюмной, он увидел костюм соблазнительницы. Это было — лёгкое красно-золотое шёлковое платье, с длинными, как ленты, рукавами, внизу стояли тонкие туфли, как будто созданные для танцев перед возлюбленным.
Но за занавеской, как будто включённый в игру режима «скрытый уровень», висел другой костюм — костюм женщины-воительницы. Давайте же подойдем и к этому костюму и посмотрим на него ближе. Костюм воительницы — это — тёмно-синий шёлк с серебряными полосами, как трещины во льду; вышитый орёл, сжимающий в клюве меч;
Пояс-цепь, увешанный колокольчиками, как будто в них звучит тревога;
шлем; полумаска, прикрывающий верхнюю часть лица, как будто глаза не хотят показываться, а только тень бросают на сцену.
Ли Вэй попытался снять с вешалки костюм соблазнительницы, но вдруг его рука, как будто включённая в чужую программу, потянулась к костюму воительницы.
В этот момент в голове Ли Вэя вспыхнул шёпот, как в текстовом окне старой игры:
«Ты не соблазнительница. Ты воительница. Ты должна победить всех, как в игре.»
Ли Вэй попытался вытрясти из головы посторонний голос, но вдруг понял, что его сценарий изменился сам собой.
Дух-внушитель проник в голову Ли Вэя и увидел любопытный опыт. Через воспоминания Ли Вэя дух увидел детали компьютерной игры, в которую любил играть Ли Вей в 21 веке.
Распорядитель велел Ли Вэю играть соблазнительницу, но дух-внушитель переписал роль — и включил Ли Вэя в режим «врага».

Дух-внушитель переписывает сцену

Когда Ли Вэй впервые вышел на свет сцены в костюме женщины-воительницы, в зале вдруг повисла тишина, как будто включили интерфейс, как в игре, где включён режим «босс; файт». Его движения стали механически-идеальными, как будто в воздухе висели координаты, каждый шаг, каждый поворот, каждый удар, был как будто включён в скрипт.
Актёры, которые должны были играть с ним в любовном сценарии, внезапно вдруг включили режим «атаковать», в их глазах вспыхнули чужие цифры HP, будто кто-то вставил в них игровые интерфейсы.
А Ли Вэй вдруг понял, что в этот вечер он не соблазнитель, а враг, который должен убрать с сцены всех актёров, как в игре, где враг побеждает любой ценой.

Ли Вэй подчиняется духу-внушителю

В голове Ли Вэя вдруг вспыхнула мысль, как в текстовом окне, когда в игре загружается новый сценарий:
«Ты не играешь. Ты пока проигрываешь. Но если ты проиграешь правильно, ты выиграешь.»
И в этот момент он ещё раз вдруг понял, какую роль отводит ему игра:
распорядитель велел ему играть женщину-соблазнительницу,
но дух-внушитель сделал её врагом-боссом, его задача — убрать с сцены всех актёров, как в игре, где враг не убивает, а побеждает.
И Ли Вэй вдруг подчинился ему — как герой в игре, который включает режим «атака», как персонаж, который включает режим «уничтожения».
Медальон и связь с Линь Яном
На теле Линь Яна, в котором Ли Вэй уже третий день чувствовал себя чужим, медальон вдруг стал тяжёлым, как будто в нём включился чужой механизм.
Он не был холодным, как в прошлый раз, но в нём вращалась энергия, как в старом реакторе, готовом к взрыву. Медальон Гуан-ди звал к справедливости и миру, однако Ли Вэй сейчас мог стать убийцей.
Дух-внушитель, как любой оператор, хотел одного:
сделать Ли Вэя не только героем, но и монстром в сцене,
чтобы в конце медальон, как артефакт, остался в чужих руках, а Ли Вэй бы, как персонаж, враг, умер в чужом теле, как в любой игре;
Последний ход Ли Вэя
В тот самый момент, когда на сцене осталось ещё несколько актёров, которые должны были упасть по сценарию духа-внушитель, Ли Вэй остановился.
Её рука, которая уже занесла оружие для последнего удара, замерла в воздухе, как будто в её голове включился выключатель, а не скрипт.
В этот момент, как будто включили замедление, как в кино, когда герой вдруг вспоминает, что он не NPC, а человек и Ли Вэй понял:
«Если я продолжу сцену, я убью всех. И медальон станет чужой вещью, без связи, без владельца, как артефакт, который включают в любую другую историю, любую другую сцену, любую другую судьбу, а я просто умру в чужом теле.»
Наш герой вдруг осознал, какую роль играет в этом сценарии — не только враг,
но и машина уничтожения,
и если он не разорвёт связь, то в этой игре не останется никого, кто бы вспомнил, что он был человеком, а не только персонажем.
Ли Вэй схватился за медальон.
Он висел на шее, как всегда, как будто был частью его тела, как сердце, которое не было его, но которое он привык защищать.
В этот момент, как будто включили замедление, как в кино, когда герой делает последний, самый важный ход, Ли Вэй подняла руку к шее.
Медальон, как будто в ответ, вспыхнул, будто в нём включился заряд, будто в нём вспыхнул голос Линь Яна, который давно не мог говорить из-за чужого разума.
И в следующий миг Ли Вэй снял медальон с себя и кинул его вниз, прямо со сцены, в зал — в тот самый момент, когда в воздухе повис звук, как будто включился Slow; Motion.

Анна в зале

Анна в зале сидела, как тайный кардинал, который не хочет быть в центре, а хочет только смотреть, кто и как играет.
Она с первого взгляда поняла, что на сцене происходит что-то неправильное.
Ли Вэй двигался слишком идеально, как будто в нем вписали чужой скрипт.
Но Анна не была подвластна этим чарам.
Она не услышала в голове никакого интерфейса, никакого текстового окна, никакой цифры, как в играх, где у героя выводят HP; полосу или карту.
Она осталась собой, потому что совсем недавно через руки Ли Вэя была включена в цепь Анна+Ли Вэй+медальон Гуанди.
И в тот самый момент, когда медальон полетел вниз, воздух исказился, как будто в воздухе кто-то включил паузу, как в игре, Анна вдруг поднялась.
Не как зритель, который просто смотрит на сцену, а как тот, кто помнит, что это уже не спектакль и кто-то должен быть спасён.
Медальон, вращаясь в воздухе, как будто в замедленном кино, повис на секунду, будто в воздухе кто-то включил в нём вспышку, как в момент, когда герой делает последний ход.
Анна протянула руку.
И в тот же миг медальон коснулся её ладони, как будто в нём вспыхнула тёплая волна, будто в нём включился чужой, но живой, импульс.

Конец сцены

Ли Вэй, оставшись без медальона, вдруг почувствовал, как в его голове повисла пустота, как будто в нём включили режим, где герой уже не играет, а просто падает.
Но в зале, в руках Анны, медальон, как будто вспыхнул, как будто в нём включился чужой, но живой, импульс.
В этот момент Ли Вэй понял, что он ещё не проиграл, потому что кто-то в зале удерживает его судьбу там, где дух-внушитель не может её достать.
Анна, держа медальон в руках, вдруг почувствовала, как в нём вспыхнула волна, как будто в нём включился чужой, но живой, импульс.
И она вдруг поняла, что в этот вечер она не просто зритель.
Она — хозяйка судьбы.

Зрители, застывшие во время спектакля, как пешки на шахматной доске, стали шевелиться и приходить в себя, Ли Вэй, юноша из 19 века попытался крикнуть Анне, но его голос звучал как писк. Анна же бросилась вглубь сцены, туда где только что скрылся юноша в чьем теле был сейчас любимый человек Анны — Ли Вэй из 21 века.