Глава 7

– Я хотел бы поговорить с тобой, хан, – войдя не в шатёр, а в личную юрту хана Кончака, молвил князь Игорь Святославич.

– Входи, – полулёжа на тюфяке после обеденного кумыса, отозвался хан, приподнимаясь к столу. – Присаживайся.

– Шаракан! (Рождённая в степи) – громко позвал хан.
В юрту, кланяясь, вошла молодая женщина. Хан сказал, обращаясь к ней:

– Принеси мне и гостю кумыс.

– Сейчас, великий, – отозвалась Шаракан и вышла.

– Красивая у тебя рабыня, – похвалил князь.

– Она не рабыня, она из булгар, которых вы называете татарами или чёрными клобуками. Они такие же кочевники, как и мы, с берегов Итиль.

– Да, многие из них уже осели, живут в глинобитных домах.

– Да. А какие у них вкусные арбузы! Ты пробовал? – воскликнул хан.

– Да, ел у киевского князя.

В юрту вошла Шаракан, внося на подносе две объёмные пиалы из дерева, наполненные кумысом.
 Аккуратно поставила возле каждого присутствующего и молча удалилась.
Отпив пару больших глотков, хан спросил:

– Так о чём ты хотел со мной поговорить?

– Вопрос щепетильный, и я как бы затрудняюсь, с чего начать…

– Ну говори уж, раз пришёл.

– Моему сыну Владимиру понравилась твоя дочь Свобода, и он желает её руки с твоего согласия.

– Прекрасно! Я на днях сам к тебе хотел обратиться с таким же вопросом, давно желал с тобой породниться, а ты тут сам явился.

– И что ты скажешь? – спросил князь.

– Что скажу?.. Только за, – и, дружелюбно улыбаясь друг другу, принялись за лечебный хмельной кумыс.

И вот уже за несколько дней до свадьбы делили между сватами свадебный кызмет (пирог или лепёшка из проса), забили белого коня, этим самым принося жертву духам предков и небу Тенгри.
 Девушку-невесту посадили в отдельную кибитку-алачик, где она оплакивала – сынсу – уход из своего рода-племени, и этот плач сопровождался пением подружек, похожим на русские величальные причитания. Всё это время жених и невеста находились раздельно.

Срок свадебного торжества наступил.
 Той-пир: в степи горят костры, пахнет емшаном, варёным и жареным мясом на вертелах тушами, возгласы и крики обслуживающих свадьбу. К столам подносятся блюда – кумыс, шубат (верблюжье молоко), бесбармак (мясо, нарезанное ножом крупными кусками), казы (конская колбаса).
 Жареная дичь – дрофы, сайга. Музыка под кобыз – струнный инструмент. Языческий жрец исполняет эпос о подвигах батыров, куда вплетает имена молодых – жениха и невесты.

На свадьбе – целое представление. Гости едят, пьют и смотрят на скачки – байгу, на борьбу – куреш джигитов, стрельбу из лука на меткость – с одобрением или с недовольством вскрикивают.

 Жених и невеста сидят по центру столов: он – в меховой шапке-царевич, в расписном халате под кожаным поясом с ножом, в расшитых русским орнаментом красных сапогах с задранными носками.

 Она – в бледно-розовом платье из шёлка, с высоким головным убором, с которого свисает дымчатое прозрачное покрывало, закрывающее лицо. Головной убор украшен бляшками, бусинками из сердолика, ценившегося в степи. На груди – подвески-обереги из серебра и золота, которые звенели при каждом шаге молодой.

Хмельные напитки на свадьбе текли рекой, они не превышали десяти градусов. Свадьба шумела далеко за полночь, когда молодые давно уже удалились в свою юрту.

 Но прежде чем отпустить жениха и невесту в брачную юрту, жрец стрелой с тупым наконечником снимал с волос невесты покрывало, открывая лицо. Этим самым обозначая, что она вошла в род мужа для продления его. Молодые покинули застолье, а свадьба гудела до первой зори.