Подземная Башня Гл. 01

Обстоятельства этой странной и запутанной истории не могут быть просты. Потому, начну издалека…

Свежее утро. Город просыпался лениво, уставший от четырёх к ряду рабочих дней. Начинался восход пятницы. По дорогам катили первые троллейбусы. Лучи солнца игрались в безоблачном небе. Роса на траве еще не успела превратиться в пар. Впрочем, меня это и не беспокоило. Я пристукивал каблуками, еще не разношенных до удобства ботинок по асфальтовой дороге. Идти, чуть больше километра: вначале большой и сложный перекресток, мимо таксопарка, затем. Под мост, и вот он, Отдел. Я пишу о нём с большой буквы, потому что, связано с ним многое, настолько, что писать с маленькой, будет просто неуважительно и неприлично. Китель не по уставу расстёгнут, иначе спаришься. Добрался спокойно, лишь зевал по пути, не до конца проснувшись. Надо было выпить дома еще один кофе, да ничего, день длинный, будет еще ни один кофе в течении.

Ориентировка и разводка. Все как обычно. Необычно лишь, что смена дневная. Моё время — вечер и ночь. Попросили заменить Серёгу Волочаева и взять дополнительные часы. Ладно, поработаю. Напарник у него, неплохой и тихий паренёк татарин, по имени Риф. Как и почему он попал в милицию, я не ведаю. А вообще, у нас тут весело. Каждый день что-то происходит, и жизнь, как в детективе. Это мне и понравилось. Когда устраивался. Тогда. Я еще не понимал до конца. Что все это очень по серьезному, а не понарошку, в виде доигрыша для мальчишек, чуть опоздавших к окончательному взрослению.

-Павлодар-Павлодар, Два-Два-Три!

-На приёме Павлодар!

— Павлодар, вечер добрый, Два-Два-Три на маршруте. Мустамяэ.

— Добрый вечер, Два-Два-Три, принято, скучной смены.

Днем по району колесят четыре УАЗика: 217, 218, 228, 223. Есть еще старенький автобус ГАЗ КММ с позывным номером 231, стоит он больше, как опорный пункт на колесах в Старом Городе. Разъезжает мало. Водитель там, сложного характера старшина Василий. Мало кто хочет с ним работать. В ночную смену не работает Василий, и не работает — ГАЗ КММ.

День спокойный и рация стала шипеть хриплым голосом дежурного чаще под вечер.

 

— Два-восемнадцать, приём. Павлодар.

 

Наш позывной. Риф смотрел задумчиво в лобовое стекло, а я взял чёрную трубку.

— Павлодар. Два-восемнадцать. Приём.

— На Вильде тее, дом 102. Примите вызов.

Звонит мужчина. Кто-то зашел в квартиру и не хочет

уходить.

 

Я лишь улыбнулся. Дальше дежурный, с позывным Павлодар, сообщил номер квартиры, а мы уже взяли курс в спальный район. Эка важность, уходить не хочет! Не повод для включения сирены. Ехали спокойно. Иногда, в тихие часы, на вызов могут приехать сразу три экипажа. Не потому, что дело того требует, а, чтобы перекинуться парой слов с другими ментами. В этот раз, мы были одни. Риф мог бы остаться в машине, но хлопнув дверью, решил подняться со мной на этаж. Узкие площадки в этих хрущёвках. Прислушался. За дверью звук телевизора. Идёт какой-то концерт. Дал короткий звонок. Тотчас поспешные шаги. Дверь открыл обеспокоенный мужчина. Ростом выше меня, плотный. Очки в толстой оправе. Глаза карие, посажены правильно. Нос правильной формы, губы тонкие. Память утренней ориентировки молчала.

— Пришли! Наконец-то!

— Вызывали?

— Да, помогите выгнать.

Я вступил внутрь. Скрипнул ботинок. Я почему-то зафиксировал в памяти этот уже привычный, кожаный звук. Повел головой, — в коридоре. Кроме нас никого. Риф остался позади, в дверях. Так, чтобы контролировать ситуацию со стороны. Мужчина очутился за моей спиной. Я прошел в комнату. Других дверей нет. Только комната эта из коридора, туалет, ванная, кухня. Внутри обычно, как у многих. Ковер на полу, два кресла, диван, секция, маленький столик. В креслах никого, и на диване тоже.

— Он где, в туалете у вас, или ушел? – на всякий случай, спросил я, чувствуя уже, что никого кроме нас тут в живых нет. Вот именно, что в живых! Потому что, дальше, всё и завертелось.

— Да как, же ушёл!? – возмутился человек в очках. – Вот же!

Он протянул палец в сторону телевизора. Подле антенны на нём стояла рамка с фотографией. Оттуда, по чёрно-белому, на меня глядел незнакомец. Я отметил тогда не вполне обычную одежду, но сейчас это не имело значения.

— Вы это… Хотите, чтобы я убрал его? – на всякий случай, уточнил я относительно фотоснимка.

— Пожалуйста! Я так больше не могу! Никакие слова не помогают!

В этот момент раздался телефонный звонок. Помню, что сигнал шел откуда-то со стороны, но хозяин смотрел только на меня, не повернув головы, а я смотрел на него. Очень долгий контакт глаза в глаза. Телефон всё не умолкал. Внутри, как-то странно. Трудно описать это чувство. Где-то звонок, незнакомец в очках, и эта фотография. Чуть ниже, с экрана концерт и шум из далёкого московского зала в Останкино. «Вокруг Смеха». Мир за пределами этой комнаты будто исчез. Я открыл рот. Телефон все еще звонил, а человек напротив все также смотрел на меня взволнованным взглядом. Остановилось время, но что-то незаметно изменилось. Я не понял что, а лишь услышал, будто в затянутой на медленных оборотах пластинке свой голос:

— Вот так, будет хорошо? – рука скользнула к рамке, и я перевернул фото ничком.

— Ух! — Глубоко выдохнул мужик воздух, будто его только что чуть не сбила машина. – Спасибо! Вы.. Вы даже не представляете, как помогли! Я не знал. Что мне еще делать!

Эта ситуация казалась бы фарсом, кем-то сыгранной шуткой, лабораторным экспериментом театрального кружка, но все вышло не так. Мужчина расслабленно опустился в одно из кресел. Нужно вызывать психушку, еще успела проскочить резонная мысль, и я начал разворот обратно к двери.

— Да, спасибо вам! – очкастый сказал это уже в спину мне. Но вот, там, впереди, где только что в проходе стоял Риф был теперь другой человек. Тот, с фотографии. Смотрел, будто пронизывал насквозь, и прижимал указательный палец к губам. Мол, тихо! Я сглотнул подступивший ком. Сердце совершило паузу. Длинный черный плащ-мантия, укутывал незнакомца с головы до ног. Лицо… его лицо… второй рукой, он плавно повел в сторону, давая понять, что я могу уйти. И я ступил на встречу. Фигура тут же исчезла, а я открыл дверь.

Где же Риф?

Никого тут не было. Я стоял на лестничной площадке, но дом был старый, поживший. Изменилось место! Как так? Гипноз может, какой? Я обернулся. Позади стена. Нет никакой двери. То есть, двери были по сторонам. Целых две, оббитых старым потрескавшимся дерматином. Черная слева, коричневая справа. Номер пять и шесть. А вот позади, стена. Ниже ступеньки и окошко. На той стороне, внизу ходят люди. Прикоснулся к перилам. Перила, как перила. Тоже старые. Сердце билось не ровно, я поспешил выйти прочь. Дверь скрипнула выпустив в тепло прогретой булыжной мостовой. Улица Суур-Карья, дом 11. Что за… Непонятно как, я попал в другое место, в нескольких километрах от адреса куда сделали вызов. Посмотрел на часы. Время не вызывало подозрения, в отличие от остальных обстоятельств. Прошёл несколько метров в сторону кинотеатра «Сыпрус», но повернул на Мюривяхе. Поспешным шагом дошел, до точки, где обычно стоял наш ГАЗ КММ. Он там и стоял.

— Два-Семнадцать, Два-Семнадцать, Павлодар.

— На приёме Два-Семнадцать. Свободен, на Таммсааре тее.

— Два-Семнадцать, посмотрите на остановке Тасуя, Сыпрузе пуйестеэ пьяный спит.

— Павлодар, Два-Семнадцать понял, Тасуя, пьяный, проверим.

— Привет, Вовка!, — ты чего здесь? – спросил Василий.

— Слушай, ты по рации, Рифа вызвать можешь?

— Ну… — Василий протянул мне трубку.

— Два восемнадцать, ответь два тридцать один. Прием.

Секунда, затем, голос Рифа.

— Два восемнадцать. Слушаю.

— Ты это… — где сейчас?

— Вильде тее 102.

— Понял. Жди. Буду сейчас.

Вернул трубку.

— Спасибо.

Василий с интересом посмотрел на меня. От Вирусских ворот взял такси. В кармане трёшка, так, поесть. Но сейчас главное, доехать до напарника.