Платьице в мелкий цветочек

/если, вроде бы всё правильно. а счастья нет/

Нет, так-то вообще редко бывает, чтобы к моему приезду Назара не было дома.
Но сегодня случилось именно так: дорога была неожиданно свободной, и я добрался на полчаса быстрее.

Упершись в запертую калитку, я присел на скамейку, что стояла рядом, и от нечего делать достал телефон, чтобы полистать новости.

Знакомый голос возникшего словно из ниоткуда Назара вернул меня в реальность:
— Здорово, Веня, что пишут?
Я отложил телефон, поприветствовал старика и, ожидая, пока он разбирался с замками, заговорил:
— Да вот задумался… есть такая блогерша… Снежанна Гордеева … Два миллиона подписчиков… Всё у неё есть: квартира в Москве, машина, доходы – не чета моим… жалуется, что счастья нет. Как так? Я не понимаю! Чего ей ещё надо?

Назар, наконец открыл дверь, и мы вошли в дом. Неспеша стягивая видавшие виды сапоги, он взглянул на меня с любопытством:
— А ты, Веня, хочешь эту историю понять? Или так, языком почесать?
— Нет, ну правда, — не унимался я, — Почему? Вот ты же, например, не чувствуешь себя несчастным...
— Я? Точно нет, — ответил старик, накрывая на стол.
— И в чём секрет? — продолжал расспрашивать я, помогая размещать на выцветшей скатерти тарелки с нехитрой снедью.

Старик разжег печь, поставил на неё кастрюлю с заранее начищенной картошкой – всё-таки готовился к моему приезду – и, вернувшись за стол, начал свой рассказ:
— Я тогда ещё совсем мальцом бы через дом от нас семья жила. Обычная для тех времён: отец, мать и три дочери. Старшие от матери, от первого брака – мужик её на войне сгинул, а младшая, Танька, — та отцовская. Он уже после войны овдовел. А вскоре и сам преставился. Царствие ему небесное.

Мать Таньку не особо любила — падчерица всё-таки. Поэтому, если какие обновки – то только старшим. А младшей – донашивать, что от сестер остается.
И вроде даже всё понятно – не шибко богато тогда народ жил.

Так и росла девка. Платья с чужого плеча, юбки штопаные, туфли на два размера больше — «вырастешь ещё, куда тебе новые». Та, конечно, расстраивалась. А потом привыкла. И даже как-то забыла, что можно по-другому.

А был у них дядя Коля — родной брат отца Танькиного. Мужик бывалый, где-то на северах неплохие по тем временам деньжищи заколачивал. И однажды, уж не помню почему… Может надоело, может возраст стал тяготить… Короче, решил он вернуться в родное село.

Понятно, что первым делом заглянул племянницу наведать…

Ну и увидал. как Танька в замызганном платье, а старшие сёстры в обновах ходят. Посмурнел, но ничего не сказал. А на другой день взял Таньку за руку и повёл в сельмаг.

Привёл и говорит:
— Выбирай, Таня. Любое бери!
Она сначала испугалась. Попятилась к двери. Потом не поверила — то на дядю Колю посмотрит, то на вешалки. Потом стала пальцем водить по плечикам, как слепая. Не потому что жадная — потому что не умела выбирать. Всю жизнь за неё выбирали: мать — что донашивать, сёстры — что оставят, жизнь — что терпеть. А тут — сама.

Долго ходила вдоль вешалок. Перебирала платья, прикладывала к плечу, отходила, смотрела со стороны. Продавщица в какой-то момент задумала нервничать — очередь, всё такое. Но дядя Коля осадил её строгим взглядом…

Наконец Танька определилась с выбором – Ситец простой, синий в мелкий белый цветочек. Платье как платье, деревенское.
 
Вышли они из магазина, а у неё глаза сияют! Не потому что прям лучше, чем у сестёр наряд, а потому что первый раз в жизни у неё появилось что-то своё. То, что она сама выбрала!...

Назар встал слить картошку, которая уже к этому моменту сварилась, а я, воспользовавшись паузой, спросил:
— Ну, понятно… А блогерша-то тут каким боком?
— А ты не понял?.. Вот, и многие не понимают, а через это и счастья не находят, – произнёс старик, раскладывая по тарелкам дымящиеся картофелины. – У твоей блогерши, может, платьев в шкафу — на сто Танек хватит. Да только все — с чужого плеча. Ей сказали: «Сейчас модно это…». Она и покупает. Не потому, что нравится, а потому что надо. «Сейчас все говорят о том-то и том-то…». Она опять пишет не про то, что хочет, а про то, что от неё ждут… и так без просвета. Откуда тут счастью взяться, если никто не сказал ей: «Выбирай сама»?..

И пока я осмысливал услышанное, Назар протянул мне вилку:
«Ну, что, начнём?»