Снова новенький. Глава 5

Вадик был старше меня на четыре года, но почти одного роста со мной. В детстве все, кто тебя сильно выше, воспринимаются как те, кто тебя сильно старше. С Вадиком я этого не чувствовала, он казался мне ровесником. Все наши встречи меня не покидало ощущение неловкости. За то время, что мама и тётя Оля не виделись, я напрочь успевала забыть, как себя вести с детьми друзей родителей. И если старший сын в семье Спиридоновых, Саша, был уже вполне серьёзным юношей, который вёл себя вежливо, но очень сдержанно, то с младшим возникали курьёзные ситуации. Например, однажды, когда я ещё не поняла, что влюбилась, вдруг не вспомнила, как его зовут. Я полвечера молчала, пока тётя Оля не назвала своего сына по имени.

Кстати, то, что я начала испытывать к Вадику чувства, тоже было, на мой взгляд, нелепым. Просто как-то раз мы пришли с мамой к тёте Оле зимой, на улице тогда темнело уже в четыре часа дня. Саша взял из общей с братом комнаты книги и ушёл заниматься в гостиную, пока мамы сидели на кухне. Мы с Вадиком остались наедине. Он показал мне свои модели машинок, которые склеил сам, похвастался новыми наушниками, и больше тем для разговора не нашлось. Тогда парень выключил свет и предложил сесть на подоконник, чтобы смотреть на падающий в свете фонаря снег и проезжающие мимо трамваи. Мы просто сидели и пялились в окно, когда внезапно дверь комнаты распахнулась, и тётя Оля застукала нас за этим занятием.
Дома моя мама пересказывала  папе это совсем в другом контексте:
- Представляешь, ей десять, ему четырнадцать, а уже свет выключили и сидели вдвоём в темноте!

В общем, если бы про нас не подумали плохое, я бы себе ничего такого и не нафантазировала. Именно с тех пор Вадик начал мне сильно нравиться. Я даже сама пыталась ненавязчиво намекать маме, что неплохо было бы ей повидаться с тётей Олей.
Мои чувства к этому мальчику так и остались платоническими, потому что через пару лет я переросла Вадика, превратилась в девушку-подростка, мне стало неинтересно ходить в гости с мамой, на этом всё и закончилось.
Если бы сейчас, в свои неполные восемнадцать, я встретила его на улице, то вряд ли бы узнала. Но тот Вадик, который остался в моей памяти, чем-то очень напоминал мне Павла Андреевича или наоборот. Короче, если бы я попробовала представить, каким стал Вадик Спиридонов сейчас, то он бы очень походил на Коротаева. Может быть, именно поэтому я посчитала внешность практиканта привлекательной, то есть абсолютно в моём вкусе? Вероятно, так оно и есть.


После ужина Егорка строил свои гаражи под присмотром мамы и папы, а я спокойно занялась собственными делами. Изучив биографию Булгакова так, будто он был моим родственником, я прочла историю создания романа «Мастер и Маргарита», а потом негромко включила само произведение в аудиоверсии и принялась рисовать. По своей натуре я больше люблю спокойные занятия. Спорт, как у Мишки, или танцы, как у Аллы, не приносят мне удовлетворения. Это увлечения для тех, кто любит движуху. Мне же хочется умиротворения. Изредка я вышиваю какие-нибудь милые картинки или вяжу крючком незамысловатые салфетки. Удовольствие в такие моменты я получаю даже не от результата, а от самого процесса.

За весь вечер я больше ни разу не взяла в руки телефон, так увлеклась рисованием и аудиокнигой, что, можно сказать, выпала из общественной жизни. Оказалось, что в классном чате с подачи Столбова началось бурное обсуждение новенького. И конечно, масла в огонь подлил Обухов. В два голоса они очень нелицеприятно отзывались о практиканте. Им даже кое-кто из девочек поддакнул. А мне после прочтения всей переписки вновь захотелось заступиться за Павла Андреевича. Во-первых, было некрасиво обсуждать его за спиной, когда он не может ответить, а во-вторых, парней нагрузил он за дело. Наверное, даже мне прилетело дополнительное задание вполне заслуженно, но на все сто процентов я не была в этом уверена. На первый раз, может, было бы достаточно предупреждения. Вместо того, чтобы заставить этих придурков в чате перестать поливать препода грязью, я решила отмолчаться. Высунулась уже сегодня, хватит. А то опять выйдет мне инициатива боком, подумают, что я втрескалась в новенького. Не хочу лишних сплетен.
Лучше лягу пораньше спать.

Знала бы, что всю ночь будут сниться кошмары, вообще бы не ложилась. Но заранее предугадать, что подкинет твоё подсознание, невозможно. Вот и я не ожидала, что все сны этой ночью будут с Павлом Андреевичем в главной роли. Сначала я, как предположил практикант, отдувалась за Обухова и Столбова. Эти дурни вместо того, чтобы готовить свои доклады, проупражнялись в сомнительном острословии в классном чате, и, естественно, отказались выходить отвечать, тем самым заработав свои честные двойки. Рассказывать пришлось мне. И почему за ответы во сне нельзя поставить вполне реальные оценки? Я же их заслужила!

Проснулась, посмотрела на часы - всего-то полвторого ночи. А я уже чувствовала себя выдохшейся и уставшей, потому что оттараторила у доски целых два доклада. Блин, завтра ещё на самом деле отвечать придётся. Уснула снова.

И опять Павел Андреевич, чтоб ему тоже всю ночь в постели ворочаться! На этот раз сам оставляет меня после уроков и требует переписать диктант. Я по русскому всегда имела оценку между четвёркой и тройкой. К концу четверти, разумеется, вытягивала на положительный балл, но по факту в правилах «плавала». Диктантов мы уже давно не писали, и во сне я получила за него «4». Коротаев с чего-то решил, что я обязана исправить эту оценку. Он так и сказал: «Вы, госпожа Безносова, должны писать диктанты на пятёрку, поэтому будьте добры исправить!» И опять это словечко «госпожа», и весь такой вежливый, что обращается к ученикам на Вы. А я вроде и понимаю, что будто вижу себя со стороны, как бывает в снах, но не могу проснуться. Даже слово поперёк сказать и то не получается.

Сажусь на первую парту, как накануне, и покорно жду, что Павел Андреевич мне текст заново продиктует. У него, кстати, хорошая дикция, и паузы он делает в нужных местах, давая подсказку, что там требуется знак препинания. Но я почему-то сижу, слушаю его и не записываю. Практикант в какой-то момент поднимает на меня глаза, затем переводит их на пустой лист и, не повышая голоса, даёт понять, какая я плохая ученица, что не использую тот шанс, который он мне дарит. На мои глаза начинают наворачиваться слёзы. Я считаю, что вообще не должна ничего исправлять и тем более терпеть унижения, только вслух сказать не получается. В горле растёт ком. Коротаев это замечает, осознаёт свою вину и примирительно велит мне сесть на подоконник. Что? К чему тут подоконник? Но во сне всё кажется логичным. Я сажусь, смотрю на трамваи, которых около школы отродясь не было, и успокаиваюсь. Павел Андреевич сидит рядом, тоже смотрит в окно, и за этим занятием нас застукивает, кто бы вы думали, Гаркаша.

Я проснулась в холодном поту. И вроде ничего плохого не сделала, а по спине пробежал липкий холодок, словно меня застали за каким-то непристойным занятием. Часы показали четыре утра, и до будильника неплохо бы ещё поспать, но я испугалась снова засыпать. Вдруг мне опять приснится новенький, и уж тогда я этой ночью вовсе не отдохну. Боролась со сном минут двадцать или даже полчаса, после чего провалилась в царство Морфея и, к счастью, до подъёма снов больше не видела.
Ну и ночка выдалась!


Продолжение: http://proza.ru/2026/05/11/924