Из ночных сообщений о Томасе Манне

Из ночных личных сообщений с Джованной о Томасе Манне и его «Волшебной горе».

Джованна:
«[...] Я почти закончила книгу Манна, но скажу тебе правду: почти к концу он так долго расписывает описания, по моему мнению, бесполезные, что ему можно было бы лишить Нобелевской премии. В любом случае мне было бы любопытно увидеть, как это закончится...»

Я:
«Нобелевскую премию он получил за роман под названием «Будденброки», историю буржуазной семьи, которая основала свою фирму в самом разгаре XVIII века и смогла развивать её, продвигать, более ста лет, но по мере появления новых поколений их неистощимая энергия в работе ослабевала, пока семья не дошла до шестнадцатилетнего юноши, который всю свою короткую жизнь летал в облаках и вскоре умер от туберкулеза, которому было абсолютно всё равно на дела и все финансовые вопросы вышеупомянутой фирмы... У меня эта книга тоже есть, если хочешь, я могу принести её [примечание: я принесла её Джованне в пятницу, через два дня после нашего ночного «разговора»...] «Волшебная гора», в свою очередь, была книгой, «высосанной из пальца» [примечание: русское выражение, чтобы сказать «с трудом», потому что диалог переведён с итальянского языка], потому что вдохновение для него [Манна] стало просто неделей, проведённой с женой в санатории, то есть практически ничем... ему было смертельно скучно, как и главному герою, Кастропу, когда он решил размышлять о жизни и смерти на протяжении семисот страниц...»

Джованна:
«Нет, нет, нет, ради Бога! Этот писатель, должно быть, был немного подавлен, бедняга! Я не знала, что Нобелевскую премию он получил за другую книгу! В любом случае я рада, что прочитала эту проклятую «Гору», так что представь, какой я хороший вид произведу, если какой-нибудь интеллектуал спросит меня, читала ли я её!»

Я:
«Он пережил Первую и Вторую мировые войны, по которым вел дневники на протяжении более чем пары тысяч страниц [примечание: изданы Adelphi «Размышления аполитичного» и Oscar Mondadori «Предостережения Европе»]... ему пришлось конкурировать с братом, Генрихом Манном, который в то время был гораздо более известен, чем сам Томас, после чего ему пришлось переехать с семьей, состоящей из его многочисленных детей, в США и заново начинать работу с нуля, постоянно уговаривая главу немецкой СС прекратить их радикальные политики... он пробовал, но миф о «плохом» немце врезался в сознание европейцев и за пределами Европы уже более семидесяти лет... нас спасают такие интеллектуалы, как он, Эйнштейн, Роберт Музиль, Стефан Цвейг... мы читаем много немецких авторов в школе, я могла бы составить бесконечный список... возвращаясь к нему, он смог сохранить в сознании каждого из своих детей образ надежного отца [примечание: «Последний год. Рассказ о моем отце» Эрики Манн], за которым чувствуешь себя защищенным и уверенным... и, кроме того, он занимался очень описательной литературой... безумная работа, даже если иногда это бывает преувеличенной, точно так же, как в этих его бесполезных описаниях, о которых ты говоришь... Да, ты молодец, что осилила такое огромное количество страниц... У меня есть знакомый, который сказал: «Сильный читатель — это тот, кто прочитал (почти) всё. Кто прочитал Томаса Манна, Достоевского, Музиля, Филипа Рота, Боланьо... чтобы сказать. Тот, для кого больше не должно быть больше сюрпризов.»

Джованна:
«Достоевского я читала из всех тех, кого ты перечислила, но это, конечно, было тяжело... Знаешь, что я скажу? Что со всеми негативными сторонами нынешнего времени я предпочитаю его с его XIX-и веком гораздо больше, чем нынешнее времена. Говорить, что у них [упомянутых писателей] были проблемы, это... эвфемизм!!!»

Я:
«Да, это правда... писательство и выдумка событий, которые занимают более сотни страниц, не что иное, как симптом бесконечного поиска утешения в этом...»

Джованна:
«Когда я напишу свои мемуары, они будут краткими, но очень, очень интересными. Завтра я в Тиволи, так что спокойной ночи и сладких снов...»

20 марта 2024