Охота по-русски, или как мы чуть не победили приро

Охота по-русски, или как мы чуть не победили природу
Часть I. Зимний сезон, или как водка спасла всё живое
Есть в России особая категория мужчин.
С виду - это вполне приличные люди. Кто инженер, кто бывший военный, кто предприниматель, а кто вообще кандидат каких-то очень умных наук. Некоторые даже галстуки правильно носят, ипотеку исправно платят и умеют разговаривать словами вроде «диверсификация» и «логистика».
Но стоит таким мужикам, а на самом деле мальчишкам в душе, собраться вместе, особенно зимой, особенно «на природу», как внутри мгновенно просыпается древний ген коллективного мальчишеского безумия.
Если бы кто-то решил снять новое продолжение Особенности национальной охоты, сценаристов можно было бы сразу отправлять к нашим мужикам. Там фантазия такая, что Голливуд нервно курит всё подряд в сторонке, делает пометки в блокноте и тихо завидует уровню саморазрушения.
Началось всё, как и положено большой беде, вполне культурно.
Сосед мой, Колька, после той зимы ходил мрачный, будто лично проиграл войну с НАТО, налоговой и собственной женой одновременно. Обычно он человек шумный, разговорчивый, любитель баек у гаражей, а тут, ого, молчит, вздыхает и смотрит вдаль так, словно где-то там, за сугробами, остались его молодость, документы на машину, два ружья и остатки человеческого достоинства.
Я сперва думал, ну, мол, любовница ушла. Потом решил, а может кредит взял. Но всё оказалось куда страшнее.
Охота.
Причём не просто охота, а та самая, после которой люди либо кодируются, либо пишут мемуары, либо становятся легендой среди травматологов района.
Мороз тогда стоял такой, что даже деревенские собаки лаяли через раз - экономили тепло. Снег скрипел под ногами так, будто сама природа ходила по улице в кирзовых сапогах.
И вот собралась компания старых друзей-товарищей.
Колька - это лидер и философ.
Палыч - это человек с безграничной уверенностью и нулевым чувством опасности.
Юрик - это специалист по потере обуви и других приблуд в любых природных условиях.
Рома - это будущая жертва всех видов животных и деревьев.
Серёга - это музыкальная катастрофа районного масштаба.
Васька - это хаос в человеческом обличье.
А ещё дядя Петя, который после третьей рюмки начинал разговаривать как генерал перед наступлением.
Началось всё с культурной программы.
Для правильного настроя мужики решили пересмотреть Особенности национальной охоты и Особенности национальной рыбалки. Причём не фоном, а как методическое пособие. С чувством. С расстановкой.
После второго фильма атмосфера стала философской.
- Вот раньше мужики были… - вздыхал Вовка.
- Сейчас так уже не снимают… - поддерживал Юрик.
- Потому что сейчас мужики измельчали! - басил дядя Петя, открывая очередную бутылку.
После третьего просмотра у них возникло коллективное ощущение, будто они не мужики под пятьдесят, а элитное подразделение северных следопытов и каких-то там беретов, способное выжить где угодно.
Это была стратегическая ошибка. Ох, ошибка…
И тут судьба сделала первый предупредительный выстрел. Куда Рогозину не попало.
Во двор торжественно въехала «Газель».
Из неё выгрузили столько ящиков водки, что даже соседский алабай сел на снег и посмотрел на людей с осуждением.
Местный лесник Михалыч, увидев батарею ящиков у сарая, осторожно спросил:
- Вы что, войну собрались пережидать?
- Нет. На охоту приехали, - гордо ответил Колька.
Лесник молча перекрестился.
А потом задумчиво добавил:
- А охотиться-то вы когда собираетесь?
- А это для сугреву, - серьёзно пояснил Палыч.
Надо сказать, благодаря этому «сугреву» в ту зиму выжило огромное количество лесной живности.
Потому что попасть хоть во что-то эта компания физически уже не могла.
К ночи дом напоминал штаб партизанского соединения после неудачной операции.
Лёха спал под столом в обнимку с манком.
Васька спорил с котом о геополитике и преимуществах гладкоствольного оружия.
Дядя Петя в бане ругался с радиоприёмником.
А Юрик, сидя в валенках посреди кухни, строго спрашивал холодильник:
- Почему в доме нет интернета?
Холодильник молчал.
Но, судя по вибрации, боялся.
Утро охотников было тяжёлым.
Точнее, это был не рассвет, а медленное возвращение человечества в вертикальное положение.
Первым очнулся Колька. Долго смотрел в потолок, потом философски произнёс:
- Мужики… а мы где?
- Пока ещё дома… - ответил кто-то из-под курток.
Это всех немного успокоило.
Начались сборы.
А сборы на русскую зимнюю охоту - это отдельный вид народного фольклора.
Кто-то искал сапоги.
Кто-то ружьё.
Кто-то самого себя.
Юрик искал валенок так яростно, будто от него зависела судьба государства.
Ружьё Ромы нашли в бане. Почему оно лежало в тазике - навсегда осталось тайной.
Главная трагедия случилась с Юриком.
Второй валенок нашли в морозилке.
Почему - никто даже не пытался понять.
Наконец колонна выдвинулась.
Три машины медленно ползли по заснеженной дороге, вызывая у местных устойчивое ощущение надвигающегося стихийного бедствия.
Когда процессия проезжала через деревню, бабка у магазина перекрестилась, а дед на остановке задумчиво сказал:
- Не вернутся они нормально…
И оказался почти пророком.
Первый день прошёл относительно спокойно.
Если не считать того, что Вовка ещё до выхода в лес уронил ружьё в прорубь. А нечего на чужие рыболовные снасти зариться, а точнее на чужой улов. Ишь, ушицы за чужой счёт захотел. Вот и получи сразу карму.
- Это плохая примета… - заметил кто-то.
- Плохая примета - это когда ружьё само стреляет, - уверенно ответил Палыч.
На второй день началась настоящая экспедиция имени коллективного безумия.
Решили ехать через болото «короткой дорогой».
Почему зимой люди уверены, что все болота становятся надёжнее асфальта, человечество не раскроет никогда.
Первая машина ушла под лёд почти торжественно.
Медленно.
С достоинством.
Будто понимала, с кем связалась.
Все стояли и молчали.
Даже вороны затихли.
Наконец Серёга философски произнёс:
- Ну… зато теперь рыба будет с музыкой.
- Ничего! - уверенно сказал Палыч. - Сейчас второй вытащим!
Вторую машину подогнали спасать первую.
И утопили рядом.
Причём настолько организованно, что со стороны казалось: люди специально участвуют в соревновании «Кто быстрее отдаст транспорт природе».
После этого мужики долго стояли вокруг двух торчащих машин и молча курили.
Наконец Колька тяжело вздохнул:
- Ну… теперь точно нужен трактор.
За трактором отправилась третья машина.
И именно она перевернулась.
Почти на ровном месте.
Потому что водитель слишком активно жестикулировал во время спора о том, кто виноват в утоплении первых двух.
Машина легла набок так спокойно, будто просто устала участвовать в происходящем и решила прилечь отдохнуть.
Из перевёрнутой машины первым вылез Васька.
Осмотрелся.
Закурил.
И задумчиво произнёс:
- А ведь день только начинается…
На этом этапе любой нормальный человек поехал бы домой.
Но не эта компания.
- Раз уж приехали - надо охотиться! - твёрдо сказал дядя Петя.
И они пошли в лес.
Шли красиво. Гуськом. С серьёзными лицами. Будто не на охоту, а на секретное боевое задание.
Лес встретил их настороженно.
Даже дятел перестал стучать.
Первые утки поднялись над болотом минут через двадцать.
- Тихо… - прошептал Колька так громко, что стая ушла куда-то в стратосферу ещё до выстрелов.
А дальше началась стрельба.
Стреляли все.
В небо.
В кусты.
В сугробы.
Друг в друга морально.
Результат был впечатляющим:
ни одна утка не пострадала.
Зато перепугались:
- тракторист;
- трое рыбаков;
- местный дачник;
- и, предположительно, спутник связи над Восточной Европой.
Но настоящий хозяин леса появился позже.
Сначала в кустах что-то тяжело хрустнуло.
Потом из чащи вышел лось.
Нет.
Не так.
ЛОСЬ.
Огромный.
Спокойный.
С выражением лица школьного директора, которого в седьмой раз вызвали в один и тот же класс.
Он остановился.
Посмотрел на мужиков.
Втянул ноздрями их амбре.
И, кажется, всё понял.
В этом взгляде читалось только одно:
«Да вы издеваетесь…»
Лось фыркнул.
И пошёл в атаку.
Что было дальше - описать сложно.
Рому мгновенно загнало на сосну. Причём так быстро, что позже он сам не понял, как оказался на трёхметровой высоте.
Палыч нырнул в сугроб.
Васька упал в камыши и от страха начал петь что-то из «Сектор Газа».
Юрик потерял оба валенка, но продолжал бежать с таким лицом, будто обувь - вполне разумная цена за жизнь.
А потом подтянулись кабаны.
Много.
Очень много.
И у всех было выражение морд людей, которым надоело терпеть.
Лось в этой картине выглядел генералом.
Кабаны - пехотой.
Лес явно перешёл в контрнаступление.
- Мужики! Это уже не охота! Это война! - орал Колька, убегая зигзагами.
Васька, спасаясь от кабана, зачем-то начал перед ним извиняться.
Серёга от ужаса продолжал петь.
Причём не от храбрости.
Просто у него от страха включилась какая-то внутренняя радиостанция.
Лесные звери в тот день, наверное, просто наблюдали за происходящим и благодарили водочную промышленность России и всё её руководство за своё спасение.
Особенно пернатые.
Потому что лось - животное умное.
Он слышал эту стрельбу и понимал: опасности нет! А пернатые они красивые и не думают.
К вечеру охота окончательно перешла в стадию философии.
Два ружья потеряли.
Ещё два сломали.
Причём одно - об дерево, доказывая, что оно «ещё советское и крепкое, а заклинило из-за китайской смазки».
Оказалось - дерево тоже было советское.
Патроны расстреляли подчистую.
Пострадали только:
- дорожный знак;
- термос;
- и чей-то валенок, который перепутали с глухарём.
Казалось бы - хуже уже не будет.
Но вечер только входил во вкус.
Надо сказать, лодка у мужиков была с самого начала.
Её привезли «на всякий случай» … зимой… и всё это время держали возле сарая, как стратегический резерв на случай рыбалки, спасательной операции или внезапного желания пересечь ближайший водоём во имя великой идеи, которая обязательно приходит после третьего ящика.
Что именно произошло дальше - история до сих пор скрывает.
Есть версия, что лодку решили подсушить после снега.
Есть версия, что рядом просто развели слишком бодрый костёр.
А Палыч потом вообще уверял, будто это был древний охотничий ритуал примирения с природой и духами леса.
Но факт остаётся фактом:
посреди зимы, по колено в снегу, пятеро взрослых мужчин умудрились сжечь лодку.
Полностью.
До металлических креплений и философских вопросов о смысле жизни.
Причём самое удивительное началось уже после пожара.
Вместо того чтобы тушить остатки резины и скорбеть о погибшем плавсредстве, мужики почти час спорили, была лодка из ПВХ или из ТПУ, и можно ли вообще считать её качественной, если она так быстро сгорела.
- Вот советские лодки так не горели! - орал дядя Петя.
- Советские лодки и весили как БТР! - отвечал Васька.
- Да вы вообще костёр прямо под неё развели! - пытался сохранить остатки здравого смысла Колька.
На этом месте любой нормальный человек лёг бы спать.
Но у мужиков внезапно проснулась тяга к восстановлению душевного равновесия.
- Баня нужна, - мрачно сказал Палыч, стряхивая с рукава пепел бывшей лодки.
С этой мыслью все дружно переместились париться.
И вот тут ситуация окончательно перестала подчиняться законам физики и логики.
Потому что русская баня после двух дней «охоты» и дцати ящиков водки - это уже не гигиеническая процедура, а испытание организма на право жить дальше.
Пар стоял такой, что в нём можно было прятать малолитражные автомобили.
Серёга зачем-то полез на верхнюю полку в шапке-ушанке.
Юрик пытался сушить носки прямо на камнях.
Васька философски рассказывал голому Палычу, что человек произошёл не от обезьяны, а от тотемного кабана.
А дядя Петя, размахивая веником как кавалерийской шашкой, проводил патриотическую лекцию о том, почему раньше пар был «идеологически правильнее».
Потом кто-то плеснул на камни слишком много.
Очень слишком много.
Раздался звук, будто запустили паровую турбину.
Троих мгновенно ошпарило паром.
Один выскочил наружу босиком прямо в сугроб.
Второй в панике опрокинул таз.
Третий пытался охладить спину квасом, потому что холодной воды рядом почему-то уже не оказалось.
При этом Серёга продолжал петь.
Никто уже не понимал - от боли, от ужаса или просто организм у него так защищался.
Казалось бы - теперь точно всё.
Но именно в этот момент судьба достала из рукава главный козырь.
Потому что в компании оказался отставной майор, который внезапно вспомнил про профессиональный праздник.
А любой профессиональный праздник после нескольких ящиков водки - это уже чрезвычайная ситуация федерального масштаба.
Он торжественно вынес коробку салютов.
Поставил её возле деревянного сарая.
На рыхлый снег.
И уверенно заявил:
- Да всё под контролем!
Это говорил человек, который десять минут назад пытался открыть тушёнку отвёрткой и называл веник «тактическим средством ближнего боя».
Первый залп ушёл нормально.
Второй - в баню.
Третий почему-то полетел горизонтально.
После чего загорелся сарай.
Потом снова баня.
Потом чей-то тулуп.
Полдеревни бегало с вёдрами.
Сарай горел так красиво, что Васька даже задумчиво произнёс:
- Вот это я понимаю… качественный фейерверк. Нерон бы позавидовал.
Один упал в сугроб.
Другой пытался тушить пожар квасом.
Третий порезался так серьёзно, что его пришлось везти в больницу.
И там его… забыли.
Полностью.
На следующий день человек сидел в приёмном покое чужого районного центра без телефона, документов и малейшего понимания, где вообще находится.
Потому что телефон утонул в первой машине.
Документы - во второй.
А память закончилась ещё до салюта.
Финал наступил уже на трассе в Москву.
Уставшие, помятые, униженные животными, слегка обгоревшие мужики ехали молча.
Без добычи.
Без лодки.
Без иллюзий.
Но зато живые.
И тут их остановили ГИБДД.
Водитель полез за документами…
И внезапно понял, что оставил их в деревне.
В том самом доме, возле которого теперь вместо сарая красовалось живописное пепелище.
Инспектор долго смотрел на:
- грязные лица;
- перевязанные руки;
- обгоревшие рукава;
- валенок без пары;
- и запах костра, перегара и тоски.
Потом посмотрел на машину.
Потом снова на компанию.
И, кажется, всё понял без объяснений.
- С охоты? - только и спросил он.
- Хуже… - тихо ответил Колька. - Отдых.
Инспектор помолчал.
Посмотрел в небо.
Потом неожиданно спросил:
- А звери хоть живы?
- Все живы, - гордо ответил Палыч.
И именно в этот момент стало окончательно понятно:
охота действительно удалась.
После этой истории Кольку ещё месяц лечила жена.
Сначала морально.
Потом финансово.
Потому что подсчёт убытков показал страшное:
на эти деньги всей компанией можно было спокойно улететь в Турцию.
Причём в хороший отель.
Где максимум опасности - это обгореть у бассейна.
Но была во всей этой истории и светлая сторона.
Благодаря водке:
- выжили утки;
- выжили лоси;
- выжили кабаны;
- выжила рыба;
- выжил тракторист;
- и даже дачник, которого зимой в лесу вообще быть не должно.
Пострадали только:
- техника;
- бюджет;
- здоровье;
- психика;
- и немного инфраструктура деревни.
С тех пор Колька, когда видит водку, всегда тяжело вздыхает и говорит:
- Всё хорошо в меру… Особенно на охоте.
А потом после паузы неизменно добавляет:
- Но лодку зимой мы всё-таки зря сожгли…