Как водка снова спасла всё живое

Как водка снова спасла всё живое
Охота по-русски. Часть II
Реванш природы
После той зимней охоты Колька клялся, что больше в лес - ни ногой.
- Всё, хватит, - говорил он, мрачно глядя на обгоревший котелок, чудом переживший историю с лодкой и салютами. - Возраст уже не тот. Давление. Нервы. И вообще… кабан тогда на меня слишком осуждающе посмотрел.
Мы ему, конечно, верили.
Ровно до июня.
Потому что русский мужик может забыть:
- где лежат документы;
- кому должен денег;
- важные даты для жены;
- зачем полез чинить сарай после третьей рюмки;
- и почему инспектор ГИБДД при встрече начинает тяжело вздыхать заранее.
Но он никогда не забывает фразу:
- А помните, как тогда было?..
И вот однажды летом снова собралась та самая компания.
Только теперь все были «опытные».
После зимней катастрофы мужики стали почти местной легендой. В деревне их помнили прекрасно.
Бабка у магазина, увидев знакомые машины, сразу спросила:
- Вы опять отдыхать приехали?
Причём слово «отдыхать» она произнесла так, как врачи обычно говорят слово «рецидив».
Лесник Михалыч, тот самый, который зимой крестился при виде ящиков водки, посмотрел на Кольку и только уточнил:
- Лодку хоть не привезли?
- Нет, - обиженно ответил Колька. - Что мы, идиоты?
Михалыч подозрительно долго молчал.
Палыч сразу взял руководство на себя.
- В этот раз всё культурно! - уверенно объявил он. - Без приключений. Лёгкая летняя охота, отдых, природа, шашлычок.
Эта фраза прозвучала примерно так же надёжно, как:
«Да мы только одним глазком».
Во двор снова въехала «Газель».
Но теперь вместо стратегических запасов водки из неё выгружали:
- пиво;
- домашний самогон «лёгенький совсем»;
- вино домашнее в пластиковых бутылках из-под минералки;
- квас «для маскировки»;
- и загадочную канистру с надписью «Компот».
Именно «Компота» потом боялись больше всего.
Даже соседский алабай летом повёл себя иначе.
Он не лаял.
Он молча ушёл со двора.
Как человек, который заранее не хочет проходить свидетелем по уголовному делу.
К вечеру дом снова начал постепенно превращаться в филиал стихийного бедствия.
Но уже летнего.
Лёха уснул в гамаке и всю ночь медленно вращался вокруг своей оси, будто спутник связи, потерявший управление.
Васька жарил шашлык с таким количеством дыма, словно пытался вызвать авиацию.
Серёга пел под гитару так печально, что лягушки на пруду сначала замолчали, а потом начали квакать в другой тональности.
Юрик отбивался от комаров и орал:
- Да это не насекомые! Это ВВС НАТОвское!
Комары были согласны.
Потому что действовали организованно, волнами и с явным тактическим преимуществом.
А в углу Колька с Палычем рисовали план охоты.
Причём с таким видом, будто готовили операцию по освобождению стратегически важного региона.
- Здесь камыши.
- Здесь озеро.
- Здесь зимой машины утопили.
- Это помним.
- А сюда лучше вообще не соваться. Ага, конечно…
Именно туда они потом и поехали.
Утро наступило тяжёлое.
Точнее, не наступило, а медленно выползло из тумана вместе с похмельем.
Кто-то искал минералку.
Кто-то кепку.
Кто-то совесть.
Рому нашли в летнем душе.
Стоя.
- Ты чего там делаешь?
- Закаляюсь… - сипло ответил он.
- Ты уснул.
- Вот именно.
Колька вышел во двор, вдохнул тёплый воздух и строго сказал:
- Сегодня всё будет чётко. Без приключений.
И где-то в лесу на это очень громко засмеялась птица.
Собирались долго.
Вовка искал патроны.
Серёга - гитару.
Юрик снова потерял обувь.
Хотя приехал в сланцах, а берцы взял аж две пары.
Один нашли в ведре с шашлычным маринадом.
Почему - уже никто даже не спрашивал.
Наконец выдвинулись.
Шли красиво.
Гуськом.
В панамах, разгрузках и с лицами людей, которые сейчас будут брать реванш у самой природы.
Правда, двоих потеряли почти сразу.
- А где Степан?
- У речки остался.
- Зачем?
- Рыбу руками ловит.
- А дядя Петя?
Тут все понимающе переглянулись.
- Ну… у него культурная программа с продавщицей сельпо.
Возвращаться считалось плохой приметой.
Поэтому пошли дальше.
Лес встретил их нехорошо - тихо.
Слишком тихо.
Даже комары какое-то время не жужжали.
Будто всё вокруг уже знало, кто именно снова приехал.
А потом из камышей донеслось долгожданное:
- Кря-кря…
У мужиков мгновенно проснулся охотничий инстинкт.
Спины выпрямились.
Глаза загорелись.
Палыч даже живот втянул.
- Тихо… - прошептал Колька так громко, что утки взлетели заранее.
Манки засвистели.
Ружья поднялись.
И началось.
Стреляли все.
Кто в небо.
Кто в камыши.
Кто вообще в сторону соседнего района.
Результат оставался стабильным второй сезон подряд:
ни одна утка не пострадала.
Зато перепугались:
- два рыбака;
- женщина на сапборде;
- пастух;
- корова;
- и какой-то грибник-дачник, который потом ещё долго кричал из кустов:
- Вы совсем больные?!
Но настоящий ужас был впереди.
Из камышей вышел лось, опять.
Нет.
Не просто лось.
Тот самый.
Огромный.
Спокойный.
С выражением лица участкового, который второй раз за неделю приехал по одному и тому же адресу.
Он остановился.
Посмотрел на мужиков.
На ружья.
На манки.
На Палыча, который уже открывал «Компот».
Потом шумно втянул носом воздух.
И в его взгляде читалось только одно:
«Опять вы…»
- Мужики… - тихо сказал Васька. - По-моему, лес нас реально запомнил…
И словно по сигналу из кустов начали выходить кабаны.
Много.
Очень много.
Причём кабанята бежали впереди с таким восторгом, будто взрослые заранее обещали им цирковое представление.
Лось медленно фыркнул.
И лес пошёл в контрнаступление.
Рому снова загнали на дерево.
Причём летом оказалось хуже.
Сосна была в смоле.
Через десять минут он выглядел как плохо законсервированный музейный экспонат.
- Я больше не слезу! - орал он сверху.
- Да никто тебя и не просит! - отвечали снизу.
Палыч попытался героически прыгнуть в озеро.
Но озеро внезапно оказалось мелким.
Поэтому со стороны это выглядело не как спасение, а как эмоциональная посадка человека в лужу.
Юрик потерял одну из берц и бежал босиком так быстро, будто всю жизнь к этому готовился.
Серёга от ужаса полез в малинник.
Причём по старой привычке начал петь, но уже не Сектор Газа, а что-то из репертуара Бузовой. Видимо надеясь отпугнуть нападавшую живность.
Васька нырнул в камыши и через минуту заорал:
- Мужики! Тут пиявки размером с сосиски!
- Это не пиявки! Это ратаны!
- Ещё хуже!!!
К вечеру стало окончательно ясно:
природа не забыла.
Ни машин.
Ни салютов.
Ни лодки.
Особенно лодку.
Любой нормальный человек после такого уехал бы сразу домой, а по дороге заехал бы в ближайший молельный дом и поставил большую свечку и не одну.
Но мужская самоуверенность – это страшная сила.
На третий день самые упорные решили взять реванш.
- Не можем же мы второй год подряд проигрывать животным! - возмущался Колька.
И вот тут лес окончательно решил добить их психологически.
Пошли затемно.
Почти трезвые.
Тихо.
Без песен.
Без криков.
Даже без обычных споров.
Шли осторожно, как настоящие «профессионалы».
Проверили ружья.
Расселись по камышам.
Приготовили манки.
Всё серьёзно.
Всё по-взрослому.
И именно в этот момент судьба сказала:
«Ну наконец-то. Теперь будет особенно смешно».
Манки тихо зашипели:
- Кря… кря…
И вдруг:
БАБАХ!!!
Картечь свистнула над головами.
Потом ещё выстрел.
И ещё.
- ЛОЖИСЬ!!! - заорал Палыч так громко, что у Вовки от страха слетела панама.
Мужиков раскидало по траве.
Кто в крапиву.
Кто в репейник.
Кто в болотную жижу.
Юрик вообще попытался закопаться в песок у берега.
- Да кто стреляет-то?!
И тут выяснилось страшное.
Двое идиотов во время паники продолжали дуть в манки.
- Кря-кря!
- Да заткнитесь вы!!!
- Это не я! Кря-кря!!!
- Нас сейчас реально пристрелят!
Оказалось, неподалёку сидела ещё одна компания таких же «охотничков».
Которые решили, что к ним «низенько» летит стая.
Лес в тот день услышал столько мата, что кукушка с филином сбились со счёта.
Когда стрельба закончилась, мужики ещё долго лежали в траве и проверяли:
- кто жив;
- кто ранен;
- кто потерял ружьё;
- и кто всё ещё крякает от нервов.
Потери были тяжёлые:
- панама;
- все манки;
- рюкзак;
- фляги;
- полканистры «Компота»;
- и остатки достоинства Васьки.
Колька сел на пень, закурил и долго смотрел в камыши.
Колено после зимнего лося снова ныло.
Где-то на сосне матерился Рома.
Юрик босиком вытаскивал из пятки репейник.
А из леса доносилось спокойное хрюканье.
Будто кабаны обсуждали результаты операции.
- Мужики… - тихо сказал Колька. - А ведь лес нас реально победил.
Палыч подумал.
Посмотрел на болото.
На камыши.
На манки в грязи.
И неожиданно серьёзно кивнул:
- Ага.
Про разбор полёта я лучше опущу в своём повествовании…
Домой возвращались молча.
Даже Серёга не пел.
Инспектор ГИБДД, увидев их машину, только устало вздохнул:
- А-а-а… Снова вы.
Потом посмотрел на:
- грязные лица;
- босого Юрика;
- камыши в волосах Палыча;
- и Рому, у которого рука всё ещё была в сосновой смоле.
- Что на этот раз?
Колька устало посмотрел вдаль.
Оттуда… где среди озёр, комаров и камышей навсегда остались:
- тапки;
- манки;
- фляги;
- полканистры «Компота»;
- и вера человека в своё превосходство над природой.
Потом тяжело вздохнул и сказал:
- Звери опять победили…
Инспектор помолчал.
Потом неожиданно усмехнулся:
- Зато комаров накормили.
И вот тут спорить действительно было нечего.