Давай оставим все как есть... - продолжение. 3

Вы давно вместе? ... Вопрос, заданный профессором, напомнил о другом времени, где немного иначе прозвучало: — Вы давно в браке?
Такой вопрос задал мне очередной воздыхатель любимой на берегу другого моря и в другой стране. Тогда мы перешли рубеж серебряной свадьбы, теперь оставалось два года до золотой, а всё оставалось как прежде: чужие влюблённые глаза в нашей жизни.

Самцом безмозглым профессора не назовёшь, умнейший мужчина, статусный. Во многих странах людей знатных оперирует, своя клиника есть в стране проживания, в другом городе. Каждое утро прилетает в военный госпиталь на частном вертолёте. Холост, давно в разводе, а значит, не на шутку влип мой спаситель. По отношению к моей любимой, видно было, крепко его зацепило. Смотрел я на жену и не чувствовал ревности, беспокойство было, но не ревновал.

За прожитые сорок восемь лет не было у меня основания ревновать. Она от одного моего прикосновения воском обволакивающим для меня становилась, шалунья моя гутоперчивая. От её поцелуев мне голову сносило напрочь после стольких лет. Принадлежал я ей всецело, одной, единственной. Не существовало для меня других женщин. Смеялся про себя — приговорённый на вечную любовь.

Из реанимационной палаты перевёл меня профессор в одноместную, оборудовав удобным креслом для любимой. В отделении шепоток пошёл, не мог персонал понять такой моей привилегии. Любил профессор принести пару кружек кофе для себя и моей Наденьки, мне ещё нельзя было; постоять в дверях, попивая, и в операционную, спасать очередного пациента.

Выписывать меня не торопился, обосновывая тяжёлым моим состоянием, а также применённой новой методикой лечения, впервые в мировой практике. Нам сложно было с ним говорить, мешал языковой барьер. Мой иврит был слабоват, да и английский не блистал. А вот по медицинской части у них с любимой разговоры были долгими, тогда профессор приносил для себя стул.

Не верил он, что Наденька не врач. Удивлялся её познаниям, особенно в новой его методике. С моей стороны эти беседы стали вызывать у меня раздражение... Но свои эмоции я прятал глубоко в себе, понимал: они оба спасают меня. И не видел я в любимой перемен: от каждого её поцелуя сердце бешено колотилось, и хотелось быстрее оказаться дома.

Никто из нас троих тогда не знал, какая беда придёт ко мне через три недели после выписки. Я чудом уцелел, уходил несколько раз в клиническую. Спасал не только профессор, но и моя любимая, проводя дни и ночи у меня в палате. Тяжелейшее это было время. Я едва не потерял любимую. Её сердце не выдержало напряжения тех дней. Спасали её не кардиологи, а профессор, нарушая все инструкции, применяя препараты из собственной клиники и привезённые из Штатов.

Увидел его на вторые сутки небритым, с усталыми глазами и желанием в них выговориться. Он пригласил девочку, свою верноподданную, и попросил передать сказанное им мне. Странно прозвучал его монолог для переводившей девочки: она многое не могла понять из сказанного, поскольку не было названо имя моей любимой. Он винил себя за возникшие чувства к чужой женщине, старше его на десять лет, назвав свою влюблённость сумасбродством, едва не приведшим её к смерти. Он просто испугался, что его нескрываемые взгляды на Наденьку могли быть ею истолкованы как домогательство.

Не стесняясь, он просил прощения за своё невольное вмешательство в нашу жизнь: — Нас разделяют с твоей любимой десять лет, но я их не почувствовал. Молодость её сердца удивила меня. Непонятно, почему произошёл сбой ритма. Применённый мною препарат позволит ей жить долго, не обращаясь к врачам. Она боготворит тебя, любя каждой клеткой своего тела, да и ты ей в этом не уступаешь. Ваши чувства видны невооружённым взглядом. Скоро выпишем тебя домой, постарайся не волновать её и береги себя. Вы прекрасная пара, Валерий! Я через неделю улетаю в Штаты, вот мой телефон там, в клинике. Звони, будь в контакте. Хочу тебя предупредить, дружище. В госпитале на лечении находится женщина. Её муж знал твою жену в прошлой жизни. Вчера он внёс крупную сумму за твоё лечение; я отменил, мне не понравилось его желание всё про вас узнать, и взыграла ревность в моём сердце. Прости мою слабость! За тебя раньше уплатило государство. Поверь, не нужны вам эти деньги.

В день выписки мы не видели профессора, он с утра стал за операционный стол на шестичасовую операцию. Размышления о вносителе денег привели меня к заключению: это Ермек и не иначе, нагло заявивший когда-то на вертолётной площадке: «Запомните, найду способ, рано или поздно, увести вашу Надежду, вы старше меня на семнадцать лет...».

С 1991 года почти двадцать лет пролетело. Пока жив, она у меня под крылом.

Автор В.А.Опескин.
Дневниковые записи. 2026 год.
Тебя нет с нами, Любимый!