Быть человеком

    У моего отца был родственник, звали его Хаим Моисеевич, в народе Ефим Михайлович. Человек исключительной честности и дружелюбия. Был инженером в конструкторском бюро на заводе; если у кого-то не получалось, оставался вечером, помогал. Коммунист, а цитировал Евангелие: «Добро вернётся добром». Домашние просили принести лист бумаги — «Разве можно? Государственное». На работе удивлялись, соседи смеялись, но все уважали. Ни о ком не сказал плохого слова, даже в обсуждении с домашними. Прошёл 1937 год для семьи спокойно. На Ефима никто не писал. Его никуда не вызывали. Наверное, в органах считали, что и он ни на кого не напишет.
     Война. В первые же дни добился снятия брони, записался добровольцем и сразу на фронт. Конечно, в первых рядах; дальше — отступление, окружение, ранение. Лежит. Есть приказ: «В плен не сдаваться». Достаёт нож, перерезает вены на левой руке. На правой не получается, теряет сознание. Вид у него аккуратный, на еврея не похож. Немцы подумали, что важный чин, раз перерезал вены, а он был один такой; забрали в госпиталь, выходили. На допросах все подтвердили: рядовой. Проверяли — он взял себе биографию русского мужа сестры. Выручило ещё знание немецкого. Стал «помогать» им в переводе (чтобы облегчить участь заключённых).
С новыми пленными в лагерь попал однополчанин, решил выслужиться и сдал.
    К Ефиму в лагере относились по-человечески, даже немцы. Привели его к врачу в кабинет, на осмотр. Смотреть нечего, Ефим на самом деле — Хаим. Офицер рейха сидит, советский солдат стоит, поддерживает больную руку, думает, что всё, последний раз с ним разговаривают. Молчат. Врач берёт справку и пишет: Ефим — русский. На следующий день на доносчика упала плита и придавила насмерть.
     До конца войны так в лагере и выдержал, с одной рабочей рукой и своим отношением к людям. Это взаимно. Освободили наши. И тут проверки, допросы — кристальный человек, перерезанные вены. Оставили в армии переводчиком. По долгу службы ездил по лагерям, теперь они были с пленными немцами. Нашёл того врача. Добился освобождения. Человек всегда останется человеком, если, конечно, он им был.