Ох, уж эти женщины... ч. 2

Продолжение...

Сергей проснулся от того, что Ольга, чёрт бы её побрал, дышала ему горячо в шею. Как форсунка с раскалённым воздухом!
Не просто дышала,  она там что-то шептала, еле слышно, и водила кончиками пальцев по его позвоночнику, от затылка до поясницы. Мир был прекрасен и страшен одновременно, потому что Сергей не знал, как себя вести сейчас.
Вчерашняя «холодная» его версия разлетелась вдребезги. Теперь он снова был «милый Серёжа», только с утра пораньше и без футболки.

— Ты спишь? — спросила Ольга тихо.

— Нет.

— А чего не двигаешься, даже не шевелишься?

— Боюсь спугнуть свою удачу, — честно признался он.

Ольга хмыкнула и прикусила ему плечо,  легонько, но с намёком.

— Удача твоя не пугливая. Удача эта сейчас  уже завтрак хочет, — сказала она и перекинула ногу через него, устраиваясь сверху.

Сергей открыл глаза... Ольга в его рубашке (на которой осталась одна застёгнутая пуговица) сияла, как ёлочная игрушка. Волосы спутаны, макияж отсутствует, под глазами лёгкие тени, и она была в сто раз прекраснее, чем на всех отфотошопленных фото в её Инстаграме.

— Ты такая сейчас красивая, — вырвалось у него.

— Знаю, — ответила она. — Но мне это  приятно слышать! Особенно от того, кто вчера сказал мне с намёком «надень носки!».

— Это была вынужденная мера!

— А сегодня никаких мер! Сегодня ты будешь говорить мне комплименты, сделаешь завтрак и запомнишь, что я люблю яичницу с помидорами, а не с беконом. Запомнишь?

— Запомнил...

— А ещё ты вчера не доделал шкаф, — напомнила она, слезая с него и натягивая другую рубашку,  на этот раз свою, розовую, шёлковую. — Так что подъём, герой-любовник! Работа зовёт!

Сергей в шутку даже застонал. Но внутри у него всё пело...

Когда он вышел на кухню в одних штанах (футболка осталась в спальне, и он решил, что это даже как-то имиджево), на столе уже стоял кофе. Ольга стояла у плиты в трусиках и той самой розовой рубашке, которая была завязана сейчас узлом на талии.

— Ты смотришь на мои ноги?, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я смотрю на всё, — поправил её Сергей. — И мне кажется, что сейчас  шкаф ещё пусть подождёт!

— Не подождёт. У меня приходит психолог в два часа...

— Психолог?

— Да, я хожу к психологу. А ты думал, все эти подруги, вино и драма,  это просто так? — она обернулась и подмигнула. — Работа над собой, Серёжа! Работа над самооценкой. Кстати...

Она подошла к нему вплотную, взяла за подбородок (снова этот жест,  Сергей понял, что она так этим  утверждает свою власть) и сказала:

— Ты мне вчера очень понравился. Тот Сергей, который мне писал «Олечка, какое чудное утро!». Знаешь, есть в этом что-то... мужское. Не бойся быть собой!

— Я люблю тебя каждые пять минут, — признался он.

— Вот и люби. Только не пиши об этом  каждые пять минут...
Это даже как-то выматывает...

— А можно каждые десять минут?

Ольга засмеялась, поцеловала его в уголок губ и вернулась к яичнице.

Сергей сидел и думал: вот она,  та самая великая женская логика!

— «Люби, но не доставай. Желай, но не контролируй. Будь страстным, но невозмутимым!».

Взять бы Пушкина, да прибить гвоздями к его же кровати: «Чем меньше женщину мы любим — тем легче нравимся мы ей»...

Ага, легче, как бы не так!
Это испытание  для меня!

Ольга только что подтвердила это: когда он перестал её боготворить (вернее, перестал это показывать), она вдруг его захотела!
Парадокс? Идиотизм?
Но, ведь работает!

В полдень Сергей уже прикрутил три полки, две дверцы и один раз уронил отвёртку, потому что Ольга, проходя мимо, шлёпнула ладонью по его спине и сказала:

— «Хорошо, что ты пришёл  шкаф делать. А то я уже хотела вызывать грузчиков. А они, знаешь, не целуются, наверное!».

Сергей покраснел. Потом понял, что краснеет уже пятый раз за утро, и это, наверное, не очень по-мужски. Но потом подумал: а,  плевать!

В дверь позвонили. Ольга открыла,  и на пороге стояли Светлана и Катя с бутылкой вина и лицами заговорщиц.

— Ну, рассказывайте, — сказала Света, входя без приглашения. — Сработал наш метод?

— Ваш метод идиотский, — сказал Сергей из-за шкафа. — Но да, сработал!

—Он не идиотский, он  экспериментальный, — обиделась Катя. — Кстати, мы его тоже решили попробовать. На своих парнях!

— На ком это  «на своих»? — уточнила Ольга, разливая им чай. — У тебя, Катя, был же парень! Теперь снова тот же Дима, с которым ты расставалась уже  три раза?

— Ну да. Мы опять сошлись. И я решила стать тоже холодной. Не писать, не звонить, быть всё время  занятой. И знаешь что?

— Что?

— Он повезёт меня в Сочи! — выпалила Катя. — Сказал, что я стала очень «загадочной» и он испугался меня потерять. А я просто десять часов смотрела сериал и не заряжала свой телефон, а он не мог поэтому  дозвониться! Но я ему об этом не сказала!

Светлана кивнула:

— А у меня тоже так же!  Я своему Андрею сказала:

— «Давай сделаем паузу!».

Он сначала обрадовался. А потом через три дня пришёл с цветами и сказал, что не может без меня ничего делать... А я в это время собиралась шкаф тоже  переставить и даже не заметила, что он ушёл...

— Подождите, — вмешался Сергей, вылезая с отвёрткой. — Вы обе сейчас подтверждаете, что «чем меньше женщину мы любим» и  это правда так?

— Абсолютная, — хором сказали подруги.

— Но это же абсурд! — воскликнул он. — Значит, если я перестану любить Ольгу, я стану ей больше нравиться?
А если начну любить,  перестану? Чушь какая-то!

Ольга посмотрела на него с умилением:

— Ты логик, Серёжа! Это вовсе не бинарный код. Это... просто такой танец!

— Какой ещё танец?

— Потанцуем,  узнаешь!, — она взяла его за руку и, игнорируя подруг, включила музыку на колонке.

Света и Катя переглянулись. Катя шепнула Свете:

— «Мы тут лишние?»

— Вроде того. Пошли, у нас есть мороженое и сериал про маньяков. Это намного продуктивнее!

Они тихо ушли, оставив Сергея и Ольгу одних посреди кухни, заваленной инструментами...

— Ты что делаешь? — спросил Сергей, когда она положила его руки себе на талию.

— Реализую теорию на практике! То есть я сейчас буду тебя любить чуть меньше, чем ты меня. Тогда ты будешь меня хотеть больше!
А потом я тебя чуть больше,  и ты расслабишься. А потом снова меньше, и ты начнёшь меня добиваться! Это называется «менеджмент отношений».

— Это называется «шизофрения», — сказал Сергей, но не убрал своих рук.

— Ах, так? — Ольга отодвинулась на шаг, скрестила руки на груди и сделала серьёзное лицо. — Ну, тогда я тебя сейчас совсем не люблю!

— И что?

— Иди сюда, — сказала она через секунду и сама его поцеловала.

Сергей понял, что теория Пушкина,  это, конечно, забавно, но на практике всё сводится к простому: женщинам нравятся мужчины, которые не превращаются в моль. И он сделал себе пометку:

— «Не надо быть молью. Быть... стрекозой?
Нет, стрекозой тоже плохо! Быть львом? Лев иногда рычит, иногда мурлычет, но никогда не ползает у ног!».

Однако эту мысль он додумал уже позже, лёжа на недособранном шкафу, потому что Ольга толкнула его на него в порыве чувств, и шкаф, конечно, развалился...

— Теперь придётся всё переделывать, — вздохнул он.

— Зато так весело, — сказала она, прижимаясь к нему среди всех этих  досок и саморезов.

Через неделю Сергей решил провести собственный эксперимент. Он вспомнил, что Пушкин, вообще-то, писал всё это не для инструкции, а для своей  поэмы. И что сам поэт был тем ещё сердцеедом, но сам же  и  умер на дуэли из-за любви. Так что «легче любить»,  это не про чувства, это про демонстрацию чувств...

«Ладно, — подумал он. — Я буду любить Ольгу, как раньше,  всей душой, каждой клеткой, каждым дурацким стихотворением. Но показывать это буду ровно на 30% меньше!».

Он перестал ставить смайлики в конце каждого сообщения (но один, самый главный, всё же ставил,  про запас). Перестал писать «спокойной ночи, моё солнышко!» в 23:00, а писал в 23:30 и без всякого «солнышка». На звонки отвечал не на первом гудке, а на втором или третьем... И  вишенка на торте,  однажды он ей  прямо сказал:

— «Я сегодня занят, давай завтра!», хотя на самом деле просто пересматривал «Властелина колец» и ему лень было выходить...

Результат превзошёл все ожидания!

Ольга, которая раньше могла не отвечать часами, теперь писала ему уже  первая. Она присылала всякие  мемы. Она звала его гулять. Она однажды сказала: «Серёжа, ты какой-то стал  таинственный. Мне это даже очень  нравится!».

Сергей почувствовал себя шпионом. Или магом. Или очень хитрым психологом. Где-то внутри шевелился червячок:

— «А вдруг она любит не меня, а мою эту шутливую нелюбовь?»

Но червячок был быстро задавлен тем фактом, что в постели Ольга стала в сто раз даже  активнее...

— Ты сегодня что-то опять  молчаливый, — сказала она как-то вечером, садясь на него верхом и медленно расстёгивая его  рубашку. — Мне это так  нравится!

— Я всегда молчаливый, — повторил он старую ложь.

— Врёшь, — усмехнулась она, наклоняясь к его уху. — Но продолжай в том же духе!

И тут Сергей понял, что попал в ловушку. Он больше не мог быть самим собой,  потому что «самим собой» был тот, кто всё и всегда  портил. А новый Сергей, холодноватый, слегка отстранённый, работал сейчас  безотказно...

Но ведь нельзя же всю жизнь быть холодным? Или можно?

Он поделился этой дилеммой со Светланой в мессенджере (разговор был по отдельности, без Ольги, потому что они с Катей теперь считали себя «теневыми кураторами»).

Света сразу ответила:

— «Ты не понял главного! Тебе не нужно быть холодным. Тебе нужно быть не навязчивым. Это разные вещи! Холодность,  это инструмент. А любовь,  это константа. Просто не выставляй её напоказ 24/7, понял?».

Сергей подумал и согласился. Он любил Ольгу...
Но он больше не писал поэм на полстраницы (хотя иногда сочинял в заметках, а потом снова  удалял). Он больше не приносил тридцать три розы (иногда приносил три,  и они нравились ей больше). Он перестал спрашивать «Ты меня любишь?» (хотя очень хотелось спрашивать).

И однажды вечером, когда они лежали в кровати после долгого, томительного, до дрожи хорошего вечера (в котором было и эротическое напряжение, и юмор, когда она чихнула в самый неподходящий момент, и нежность), Ольга повернулась к нему и сказала:

— Знаешь, что я в тебе люблю больше всего?

— Что?

— Что ты не задаёшь глупых вопросов. И не требуешь подтверждений. Ты просто... спокойный. И этого мне достаточно!

— А раньше?

— Раньше ты был,  как радио попса,  слишком громким и слишком предсказуемым. А сейчас ты... как любимая песня, которая играет не каждый раз, и поэтому от неё везде мурашки!

Сергей улыбнулся в темноте. Он ничего не ответил. Просто обнял её покрепче. И подумал:

— «Пушкин был гений. Но он, чёрт возьми, даже не подозревал, сколько психов будет интерпретировать его стихи,  как гайд по соблазнению женщин!».

Продолжение следует...